К подруге на ночлег

      Брюнетка, лёжа на кровати и пребывая в неописуемо восхитительном состоянии, которое по-другому можно просто назвать эйфорией, осторожно помогала Анечке расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Далее, чутка привстав на локтях, она позволила той вещице медленно сползти по плечам, оголяя их и предоставляя доступ к открывшимся взору Ани новым участкам тела. Форджер заворожённо протянула свою руку к лямке лифчика стягивая её вниз, неловко касаясь плеча девушки. — Что дальше, — невыдержав пронзительного взгляда подруги, решила нарушить тишину Блэкбелл. Она тут же опустила свои глаза вниз, пребывая в задумчивом состоянии.       «Что же я творю? Разве это можно назвать правильным? И от чего же так приятно? Особенно приятно ощущать её прохладные пальцы и щекочущее дыхание на шее. А когда она тихонько прикусывает мою кожу, внутри словно расцветает море жгучих цветов. А этот её язычок, которым в данный момент она принялась нежно вырисовывать узоры на моей груди, стянув с меня бюстгалтер. Аня так мягко, но в тоже время жадно прикусывает мой сосок, из-за чего с моих уст невольно срывается пара стонов… Это просто волшебно. Путаюсь руками в её волосах, аккуратно перебирая пряди и наслаждаясь её невесомыми, словно перо воробушка, кружащее по ветру, касаниями. Чувствую себя поистине прекрасно, хоть и сгораю в тоже время со стыда. Очень волнительно оказаться перед кем-то в таком состоянии. И хоть на мне всё ещё остались пижамные штаны, отсутствие рубахи и лифчика всё равно заставляют меня сильно краснеть и испытывать двоякие ощущения», — это были мысли Бекки, которая то и делала, что неспокойно то подтягивала к себе одну ногу, то другую, то опрокидывала голову назад, то наоборот тянулась своими губами к губам подруги.       Вот и настал момент, когда Бекки осталась перед Форджер абсолютно без одежды, так как Аня благополучно стянула ненужные ей элементы одежды с подруги. Так как девушке и самой стало слишком жарко от бушующей в комнате страсти, пронизывающей их обеих едва ли не до самых костей, сообщая о том, что ещё немного, и те сгорят в адском пекле от собственных желаний, непристойно всплывающих в из девственных головках, Аня стянула и с себя верхнюю часть одежды, нервно отшвыривая её куда-то в сторону. Бекки неожиданно ахнула, почувствовав горячее и неровное дыхание подруги у себя между ног. Она поспешила их вместе сжать, испытывая волнение и нерешительность. Но Аня лишь осторожно развела её гладкие ножки по бокам, открывая себе вид на сокровенное место подруги. Девушка, с трепещущим сердцем в груди, опасливо лизнула клитор. Потом ещё раз повторила своё движение языком, и ещё, наслаждаясь прерывистыми вздохами Блэкбелл и тем, как нерно она выдыхает её имя с просьбой продолжить. — Ещё, Аня, пожалуйста, ещё… — она вся выгибается под жадные касания языком и губами её половых губ, непроизвольно сжимая при этом Аню своими ногами. То, как Форджер бережно вычерчивала узоры в её тёплой вагине, как нежно посасывала её губки, как помогала себе пальцами, то засунув внутрь, то вытащив их оттуда. Все эти движения заставляли Бекки то и дело стонать, гореть от возбуждения, желать большего и послушно двигаться навстречу подруге, удовлетворяя свои пошлые желания. Внизу становилось так влажно и приятно, что Блэкбелл вдруг решила для себя, что ей так хорошо, что она хотела бы заниматься этим с Аней постоянно. Её груди уже возбуждённо торчали, а тело содрогалось от любых касаний девушки. Аня же текла даже не от ощущений, а от самих мыслей о том, что Бекки сейчас хорошо, что той нравятся касания, именно её касания, то, что именно из-за неё Блэкбелл стонет и испытывает оргазм. Именно это заставляет Аню чувствовать себя неимоверно счастливой, словно блуждающий в пустыне, помирающий от засухи, внезапно наткнулся на колодец, доверху наполненный водой. — Да… Аня… Мм… Спасибо, — выдохлась Бекки. — Тебе понравилось? — Аня и без того знала ответ. — Мм… А тебе? — пытаясь восстановить дыхание, с затуманенным взглядом, поинтересовалась брюнетка.       Аня тихонько нависла над девушкой и легонько слизнула каплю пота, проступившую у подруги на лбу. Затем она едва ощутимо прикоснулась губами к щеке, после к скулам, к подбородку и, остановившись на губах Бекки, выдохнула чутка осипшим голосом: — Очень, — накрыла своими губами её, жадно сминая и прочно переплетая свой язык с её.       Бекки потянулась рукой к штанам подруги, проникая внутрь и задевая её влажное место. Она неуверенно потёрлась там ладонью, пытаясь отыскать нужное место. И вот прямо ей под ухо раздался приглушённым стон. Бекки поняла, что она в верном направлении. Стараясь ласкать также бережно и трепетно свою подругу, она мягко вычерчивала узоры на шее, затем на спине подруги, а после и вовсе сжала ту за упругую, но в тоже время неимоверно мягкую ягодицу. Она целовала Аню в шею, постепенно вводила в неё то один, то два, то три пальца, аккуратно растягивая её и пытаясь не причинить боль. — Бекки… я… я… всё, — вот и Анин черёд испытать оргазм. Она обессилино рухнула рядом с подругой.       Обе потные, горячие, с быстро бьющимся сердцем, кто-то раздет полностью, а кто-то всего лишь наполовину, лежали, нервно дыша, на двухспальной кровати, плечом к плечу друг с другом. Они думали о том, что же их ожидает дальше. Как часто они смогут этим заниматься? Значит ли это что-то друг для друга? Может ли любовью всей твоей жизни неожиданно оказаться твоя самая близкая подруга? Приведёт ли это их к чему-нибудь? И стоит ли продолжать?       «Безусловно стоит», — обе мысленно ответили себе на последний вопрос, неловко встретившись глазами и найдя там принятие своей сущности и понимание, поддержу, а самое главное — любовь, очень тёплое и насыщенное чувство, сформировавшееся у них за все те годы общения, за которые они сплотились, сдружились, узнали друг друга получше, да и вообще, всё то время, которое они весело проводили, всего лишь наслаждаясь присутствием в их жизни друг друга.