Зовите меня Питер Кёркленд!

      Рафс чувствовал то как его макушка буквально пылала огнем от боли. Рука как тисками сжала его золотистые волосы, что теперь как солома вылезали из под ловких пальцев его командира. У Сэра Рейджуела были, просто огромные ладони с такими же большими, загорелыми, и казалось неповоротливыми пальцами. Но он на удивление отлично ими владел, что и доказал сейчас удерживая визжащего Рафса в своих тисках. Мальчишка даже не заметил то, как несколько зевак— На самом деле уже почти весь экипаж— cмотрело на эту экзекуцию и поражались тому что в их форте делает этот шумный семилетний ребенок.       А голосок у Рафса звонкий - звонкий, тут даже странно не заметить его причитания над своим правителем. Так это все еще и на глазах у всего его народа, какой позор! Его босые и уже грязные ноги пытались достать до бетонного пола, но увы земля была куда дальше чем он хотел бы. Его ножки спички, то и дело болтались в воздухе, а руки пытались за что то ухватиться. Эта хватка на голове была невыносимой!       — Сер Рейджуел! Прошу простите меня С- Ау! Прошу прекратить это! — Рафс старался быть как можно более собранным, но увы с каждой секундой его серьезность пропадала в шепоте солдат о нем. А Рейджуел молчал и лишь пронизывал мальчика этим суровым осуждающим молчанием, да бы тот во всей красе понял что происходит с теми кто сует нос не в свои дела без ведома его командира.       И так бы это и продолжалось, если бы время позволяло, а как показывает практика, времени было не так уж и много. Офицер швырнул мальчишку в свою каюту и разогнал солдат на огневые позиции, те как тараканы разбежались, а Рафс и остался на полу каюты. Маленький такой, форма слезает с узких плеч, а сам он со страхом смотрит на мужчину, пока тот как бочонок заходит за дверь и щурится глазками бусинками на него. Усы расчесывает и толстой рукой опять за шкирку берет солдатика, усаживает за свой стол и расправляет форму, даже как то с заботой.       — Да ты дурак Рафс. Говорят же тебе умные люди - сиди в казарме и не flout. А ты? Ой, бог с тобой — Опять рукой махнул, и разложил перед ним какие то бумаги       — Простите сер, я не хотел. Но сами понимаете - столько людей в опасности, а я в казарме сижу. Но это не дело! — Голосок опять сорвался и так звонко затрещал, больно мальчишка хотел на войну. На настоящую войну со своими солдатами!       — Отставить. Не тебе решать что им делать, больно маловат ты. И кого ты защитишь со своей дисциплиной? На месте усидеть две минуты не можешь. Держи. — Мозолистая рука протянула мальчишке автоматическое перо и лист бумаги — Писать умеешь?       — Нет сер. Не умею.       — Ну вот значит научишся. Держи и записывай — На руках мальчишки оказались карты с именами солдат, на каждом уголке была фотография солдата, его возраст, параметры и род деятельности до войны. Это были все его люди? Как много! Мальчик завороженно рассматривал бумагу с непонятными символами. А сам Рейджуел уже рассматривал потуги мальчика в попытке освоить письмо.       Сам же офицер взял кусок ткани и задрал штанину солдатика, наклонился, привязал лодыжку к ножке стула и усадил ребенка обратно. Проверил на крепкость, и самодовольно усмехнулся.       — Вот теперь не убежишь. Будешь учится писать, пока мы не придумаем что с тобой делать. А не придумаем, в море выкинем. — Офицер посмеялся и потрепал голову ребёнка. Он похоже шутки не оценил.       — А что значит писать? — Рафс повертел перо в ручках и потыкал им по листу, ничего не было. Потыкал еще раз, все еще ничего. Что за странное приспособление? Ногой подергал, а та привязана туго - туго. — А что вы будете со мной делать? Я хочу защищать Англию!       — Будешь – будешь свою Англию защищать. А пока сиди и жди распоряжений — Мужчина высунулся из каюты и заорал на всю палубу — Джон! Джон! Иди сюда паршивец!       Джонатан прибежал как по волшебству, отдал честь и снова начал пялится на ребёнка, что удрученно вилял свободной ногой за столом.       — Джон, как у тебя с орфографией? – солдат нахмурился и опешил от такого вопроса, с чего бы кому то интересоваться его орфографией? — Ну было конечно не идеально, но писать то я точно умею товарищ командир.       — Вот и прекрасно. Значит будешь "гувернёром" нашего "солдата". От вас двоих что по отдельности, что вместе пользы немного, а тут вот — писать пацаненка научишь. Будете на пару личные дела заполнять.       После этих слов, дверь каюты с грохотом захлопнулась и обладатель шикарных седых усов пропал за ней. А обречённый Джон сел на стул и не без отвращения посмотрел на Рафса. Было что то в этом мальчишке противное.       То ли факт его появления, то ли характер, что укладностью не отличался, то ли что то еще.. Может лицо? Такое пока еще круглое, с курносым носом и парой глаз блюдец. Ярких ярких, еще ничего в этой жизни не видавших. Аж тошно.

***       — Итак, Рафс.. Писать ты не умеешь? — Джон перестал ходить кругами и наконец мельком взглянул на скучающего Рафса, что водил по его личному делу карандашом рисуя беспорядочные кружки и квадраты — Сядь нормально. И карандаш нормально в руки возьми, сейчас учиться будешь. И без разрешения не ложись на стол — Солдат постарше старался звучать как модно серьезнее — это неприлично и нарушение правил.       Рафс как положено сел на стул и вытянул руку с карандашом ожидая указаний.       — Да сер, такого не повторится больше.       Ну по крайней мере мальчишка не так безнадежен как казалось изначально, может еще что то делать как попросят. Может даже что то путевое из него выйдет.       — Итак, видишь лист? Нажми на него карандашом и проведи линию вниз. Только не дави слишком сильно, у нас карандашей мало.       — Лист это вот эта штука? — Рафс потыкал в бумагу пальцем, и не дожидаясь ответа провел палочку на нем. Появилась немного дрожащая линия, но достаточно ровная для первого раза. Потом еще одна и еще, Рафс так всю "строку" исчиркал. Это казалось юнцу волшебством, как никак из пустого листа появился целый забор, прямо как... Как не знаю где. Заборов в жизни Питера еще не было — Ого! Это вот так делается Джон?       — Да ты быстро схватываешь, если быстро научишься, то кто знает может еще и секретарём станешь. Работа не пыльная, тебе может и понравится. Смотри как ровно получается.       Так они и просидели может полчаса или еще больше, пока звуки за каютой не затихли насовсем. Питер к разочарованию Джона отвлекся от своей практики по выведению ровных букв "С" и поднял голову вслушиваясь в тишину. Гремящую морскими волнами тишину. Едкую и столь знакомую Рафсу, нехорошо это, что то обязательно про..       Не успел Рафс даже закончить мысль, как его левую руку пронзила сильнейшая боль, словно ее пробили насквозь. Он дернулся на стуле и попытался схватить запястье несмотря на то что перевернул практически все что было на столе. Карандаш, бумага, даже бедный пузырек с чернилами.. Все полетело на железный пол пока мальчик хрипел от накатившей боли.       Она была колющей, резкой и казалось даже обжигающей. Так шипит на коже раскаленный свинец. Солдат рядом с ним схватил его за плечи стараясь оторвать правую руку мальчишки от левой, дабы он ее не разодрал, ведь хватка была ужасающей. Ужасающе сильной.       Свист. Звук свиста пронизал воздух, будто разрезая его ножницами и раскидывая повсюду небрежные куски. Рафс дергался, и низко хрипел стараясь высвободиться, рука горела и казалось ее пронизывала все новые и новые вспышки боли. Джон со всей силы дернул мальчика на себя, дабы тот перестал усугублять свою ситуацию. Последний из рывков был настолько сильным что ткань связывающая ногу мальчика, с визгом порвалась и безвольно упала на пол. Глаза Рафса остекленели, сам он обмяк как кукла.       Как кукла которую бросили на пол каюты и заставили смотреть на малюсенькую щёлочку света, из которой доносился визг и трест самолетов и зениток.       Он не защищал Англию. Англия, ее милые люди защищали его.       Треск.

***       Немецкие бомбардировщики были ужасающим зрелищем. Огромные стальные птицы с кровавым крестом, несли в себе только ужас и неописуемую панику. Представьте себе что один звук заставляет вас внутри сжиматься и молиться.       Это была колыбельная Рафса, колыбельная мальчика из стали и бетона. Колыбельная рожденного солдатом.       Он открыл веки в момент когда эта мелодия затихла. Когда моторы заглохли, а птицы разбились о воду, тогда она и замолкла в зловещем ожидании. Мальчик впервые ее услышал и она стала его проклятьем, она стала причиной его перебинтованных рук, причиной его жизни. Сбить птицу. Сбить птицу. Сбить птицу.       Если сбить птицу то она закричит и мелодия прекратится. Если сбить ее, то родятся новые птенцы, новые птенцы с крестами. Сбить кресты. Сбить...       Разрыв легких при вдохе, обжигающий горло, казался вторым рождением, Рафс казалось навсегда запомнил то ощущение тревоги при открытии глаз. Казалось он каждой своей клеточкой ощущал как его легкие раскрываются и сужаются обратно. Казалось что его грудь сжали в тисках, и медленно их ослабляли как он начинал чаще дышать. Будто пружина раскручивалась. И где то под ухом, в этой темной-темной комнате, послышалось облегченное "живой". Такое странное выражение. Почему Рафсу не быть живым?       Только мальчик пошевелил левой рукой как ее обратно прижали к койке. Он был явно не на полу. Опять на своей коечке? На своей родной теплой коечке..?       От этого удовольствия Рафс довольно зарылся в тонкое одеяло желая спать под ним как можно дольше, ведь казалось что оно обнимало его своей грубой тканью, еще и пахло.. Пахло так странно. Рафс не понял что бы это могло быть. Точнее он впервые почувствовал какой либо запах, это было удивительно. Пахло чем то теплым, обволакивающее теплым, и намного более сладким чем железо или капельки той странной жидкости во рту. Она была странной, но запах ощущался совсем по другому. Солдатика манил этот запах и он наконец раскрыл заволоченные дымкой веки. Однако почти сразу после этого теплый запах рассеялся. Теперь начало пахнуть как снаружи: Тяжело, гнетуще и как то оседающе. Еще и настоящая дымка перед глазами плыла, как будто ниточка тянется.       Тонкая такая, только прикоснешься к ней, а ее там нет. Только расплывется по потолку другой кровати, и пропадет без следа, обидно даже. Нога к которой были приделаны "кандалы" совсем не болела. Даже его несчастная рука казалось совсем не кололась, так, только немного пульсировала. Но ее все равно аккуратно укладывали на койку и приглаживали. Наверное с десяток людей было рядом с Рафсом, кто то сидел на кровати, что то косился издалека, и только сэр Рейджуэл смотрел прямо на солдата пуская дым из трубки.       — Да что вы сер, не знаете что при детях курить нельзя? — один из солдат язвительно хихикнул, покосившись на мальчика что был в легком ступоре.       — А он и не ребенок. Самый настоящий взрослый солдат, только ростом не вышел. Но это легко поправимо. — Из под густых усов выходил тот самый дымок что так не нравился Рафсу, мальчик аккуратно развеял туман перед лицом и покашлял. Казалось что этот дым заполнил легкие и заставлял их чесаться, противно так — Руку показывай, сейчас посмотрим на что бинты ушли.       Солдатик послушно привстал и протянул перебинтованную руку что даже не болела, а если не болела зачем показывать?       Офицер притянул мальчишку ближе и разбинтовал его ручку, думая что там непростительно огромная рана. А там.. У офицера от злости аж лицо побагровело. Смешно так. Рафс захихикал.       — Ну и что это за издевательство? Тфу ты! Я то думал его убило что вы так закопошились! А на нем не царапинки! Вы что шутить со мной вздумали!?       Рафсу за его хихиканье прилетел такой сильный подзатыльник, что аж искры из глаз полетели. Уж чего, а силы Рейджуелу не занимать, и солдатик отшатнулся от этой ужасно сильной руки и зажался в краешек кровати. Вот и другие солдаты пришли, и смотрят вылупившись. Только рот от удивления не раскрыли, тогда было бы совсем странно. Один из них вышел вперёд и посмотрел на Рафса из под странных стеклышек, вид у него был, мягко говоря, озадаченный. Тут уж совсем неуютно на коечке стало.       — Офицер, как же не царапинки? Мы его притащили, у него вся рука как разодранная была, и спустя пару часов по вашему она зажила? Дайте посмотреть..       Тут человек со стекляшками на глазах тоже вылупился и грубо дернул руку к себе начиная ее щупать и растирать своими щуплыми пальцами, Рафс ойкал и отползла, но казалось его всего окружили и то тыкали, то удивленно мычали смотря на восстановительные способности юнца. А тому так бежать хотелось что он весь извертелся, и вертелся пока на руках не появилось еще несколько синяков от рук людей. И так пока он на пол не упал, только ноги торчали, и мордашка перепуганная и скривившаяся от того что его туда сюда таскали.       Офицер посмотрел на все это дело и повел Рафса и еще одного солдата за собой, поговорить хотел.       А переговоры эти завели Рафса с солдатом, в помещение с оружием, там пахло керосином от лампы и что то жужжало. Рафс попятился, да его завели подальше и что то показывать начали, а тому так интересно, что он и ушел так. Началась так ночь для Рафса и его спутника.       И Так Питер узнал о том кто он, и что он отличается от своих людей. И все это было жутко интересно.