Зовите меня Питер Кёркленд!

      Роугха подняли под ручки и усадили обратно на постель, в этот раз более аккуратно рассматривая его руки.       Не царапинки. Даже синячков нет. Приятный теплый аромат продолжал быть в воздухе и Роугх понял что он исходит от тарелки. Одной рукой он подхватил тарелку и окунулся носом в субстанцию совсем как слепой котенок, думая, что так он почувствует аромат лучше. Но не получилось, только нос в каше.       Над ним посмеялись. Лица у людей уже не напуганные, а добрые-добрые. Вытирают нос ему до ярко красного цвета, и говорят что то странное. Называют Роугх "глупым", "растяпой" и еще смеются, но смеются без какой то злобы. Как дети смеются.       За этой парой добрых людей стояли еще несколько, Роугху они не понравились. Лица у них хмурые, губы плотно сжаты и сами они стоят как будто из бетона сделанные. Не шелохнуться. Еще и смотрят своими маленькими глазками на него, так будто что то плохое хотят сделать. Мальчик увидев их немного растерялся и опять попытался спрятаться за одеялом.       Люди разошлись. Кто то шушукался о нем из дальних углов казармы, кто смотрел как на что то удивительное. А бедняга Джон из всей этой толпы перепуганных мужиков единственный осмелился не потыкать в Роугха,не испугаться и не посмеяться, а просто сесть рядом.       Он глупо смотрел на мальчика своими карими глазами, а потом промямлил что то в духе "Голова не болит?. Роугх сначала не понял вопроса, а потом помял свои волосы. Мальчик понимал где находится голова, но не понимал что такое "больно". Но если ничего особого он не почувствовал трогая свои волосы, то наверное ничего и не происходит.       — Не.. Эм..болит. Не болит.       Потом Роугх помял волосы Джона, и улыбнулся.       — У тебя тоже не болят.       Потом еще раз помял. Они были странными, каждый раз как Роугх к ним прикасался, они проваливались под его ладошкой. Мальчик был очарован такими ощущениями. Потом его руку схватили и прижали к собственному торсу. Джон выглядел раздражённым, но его волосы выглядели такими притягательными для Роугх сейчас, будь его воля он бы постоянно сидел и мял их.       — Не делай так — Парень постарался выглядеть строгим, но у него плохо получалось. По правде у Джона мало что получалось хорошо. Он взял нечто, что до этого испачкало нос ребенка, аккуратно зачерпнул субстанцию и ткнул ей ему в губы. Единственное что встретило Джона это пара непонятливых голубых глаз. — Ну ты так и будешь сидеть как дурачок? Рот открой.       — Вообще то..! Мфхм! — Роугх наверняка бы в красках рассказал Джону, что он никакой не "дурачок", а Роугх, и странно его так называть, но был нагло прерван алюминиевой ложкой во рту.       На самом деле то что попало ему в рот было не таким уж и плохим. Наверное поэтому у него был такой теплый запах. Ничего умнее Роугх не придумал чем просто сидеть с этой субстанцией во рту, выглядя вполне счастливым. Видя что следующих действий от ребенка не последовало, бедняга Джонатан попытался на себе показать что необходимо делать с едой. Он неловко двигал челюстью надеясь что ему не придется вручную учить Роугх жевать.       Не вышло. Ребенок попытался повторить действия, но делал это слишком резко и быстро, в итоге каша покапала из рта. Не долго думая, Джон вытер ее одеялом, и теперь это будет одеяло Роугх. Он был отвратительным родителем.       У Роугха получилось съесть ложку каши с пятнадцатой попытки, конечно не без посторонней помощи , но получилось! Он был безумно горд собой. *

**       Когда свет был выключен, а мама-наседка Джон был отправлен на ночное дежурство Роугх был отведен в каюту капитана. Его посадили на стул, на тот самый к которому его привязали, а сам Рейджуэл сел на кровать рядом. Его чёрные глазки с недоверием поглядели на форт.       — Роугх, скажи, а ты совсем ничего не помнишь? — Мужчина решил начать издалека — Говоришь что из воздуха такой взялся?       — Да! И что мне помнить? Я же солдат и..       — И должен защищать Англию. Ты это весь день говоришь, надоел уже — Пушистые усы снова зашевелились, и мужчина со страдальческим видом облокотился на стену — Скажи, а имя Артур Киркланд тебе ничего не говорит?       Непонятливый взгляд был визитной карточкой Роугха, тот наклонил голову как несмышлёный щенок и отрицательно покачал ею. Желтая лампа на потолке замигала.       — А кто это?       Рейджуэл не ответил.

***       Спать Роугх стал в каюте офицера, да бы не учудить чего то. Поэтому его практически запеленали в одеяло и положили лицом к стенке. Сам Рейджуэл смотрел пустым взглядом в стену напротив. Тревога от мысли о ночной бомбардировке разъедала его сознание, сознание ребенка под его боком разъедал сон.       Ленивый взгляд голубых глаз гулял по каюте, не видя ничего примечательного. Потом глазки закрылись и стало темно-темно.       Рейджуэл в эту ночь не уснул.

***       Так незатейливо и проходил быт самого юного солдата британского флота: Он кушал, убирался в казармах, спал и даже познакомился с несколькими солдатами! Так прошло наверное дня два. Наверх его не пускали, потому что наблюдать за ним никто и не хотел кроме Джона. А парень смирился с участью мамы-наседки, хотя был не очень этому рад.       Потом наступило что то очень необычное — в одной из кают начали появляться странные предметы. Их конечно же не давали трогать (будто бы Роугху что то можно было трогать в этом месте), но давали наблюдать за тем что люди с ними делали — обычно они делали что то очень странное, стоя на коленях по вечерам. Говорили странные слова, странно держали руки. Роугх тоже попробовал, но не понял смысла.       Самый юный солдат крепко зажмурился, старался понять смысл каждого-каждого слова, а сидящий рядом солдат по имени Яков ухмылялся и изредка поправлял речь сидящего на коленках мальчишки. В итоге изо рта вылетели последние слова закрепленные будто гвоздем непонятным словом:       — Аминь.       — Ну, почувствовал что нибудь? Что-нибудь особенное? — Яков с интересом смотрел на маленькое существо - назвать Питера человеком ни у кого язык пока не поворачивался - желая узнать вызвала ли у него молитва какое то чувство соединения с богом.       — Нет как то.. А что я должен почувствовать?       — Что нибудь.. Знаешь..хм, да по-разному у всех, я например чувствую, знаешь, будто под защитой чьей-то.       Роугх не понял.       — Я понял! Тебя надо защитить? Я могу тебя защитить! И никакие глупые слова не нужны! — Роугх поднялся с колен, отряхнул их и с ребячески воодушевленными намерениями, с до жути наивными глазами хотел было уже начать защищать, но его остановил чужой взгляд       Солдат посмотрел на него тяжелыми серыми глазами и махнул рукой.       — Ничего ты не понял.       Роугха начало раздражать что никто ничего не объясняет ему.       И в правду, некоторые вещи не меняются.

***       Лежать в каюте офицера было не удобно, хотя кровать была мягче, а одеяло больше, но что то настойчиво не давало уснуть, будто непрекращающийся белый шум на грани сознания. С течением секунд он становился тревожно шумным, и Роугх мог поклясться что это был не просто гул в его голове, точнее даже если он и был только в его сознании, то это не уменьшало его навязчивости и даже факта того, что мальчишка снова хотел начать царапать правую руку.       Чем отчетливее шум проносился в голове тем больше было желание вылезти из душного одеяла, и идти.. Идти туда, наверх. Будто что то тянуло его сильными руками на жестокий, холодный воздух.

Шум.       Солдат вылез из тугого одеяла совершенно оглушенный шумом в голове, и пошел наверх так решительно как только мог. Его юношеское тело схватили да бы остановить попытку побега, и тут его будто пронзило током.       С неестественной для него силой, руки капитана, да и сам капитан были отброшенны от Роугха, тот без колебаний сделал это. Все тело было напряженно, казалось что мышцы сжаты настолько сильно, что вот вот лопнут, а до этого юные голубые глазки были будто две стальные пули.       Роугх ушел босым. Он закрыл дверь за собой что бы его не преследовали.       Что бы Рейджуэл не остановил его, он знал что у него есть дело. Что то безумно важное.       Шум издавали стальные птицы.

***       Когда Яков ушел, то Роугх решил что во что бы то не стало понять что он должен чувствовать.       На самом деле это было тем еще испытанием для его юного ума, тем-более столь прямолинейного.       И вот Роугх думал-думал, думал пока драил казарму самодельной шваброй, думал когда стирал форму солдат в густой белой пене, думал пока убирался в каюте капитана, думал пока сидел в "погребе" на мешке с горохом, и вообще ничего не придумал!       Поэтому к концу дня, когда он и Джон сидели в маленькой кухне, то казалось только солдат постарше заметил что с фортом что то не так. Он сидел повесив голову и безучастно шкрябал картофель ножиком, казалось только не всхлипывал от досады.       Начать решили издалека.       — Что то не так? Ты сегодня подозрительно тихий.. — Джонатан говорил с явным беспокойством за своего подопечного. А то мало ли, вдруг заболел, или опять решил что то учудить?       — Все нормально. Просто, не знаю я что чувствовать. Яков сказал, что я должен что то чувствовать, а я не могу! Не могу я! Глупые.. Не знаю я как эти штуки называются, но когда я на них пялюсь то вообще ничего не чувствую!        От досады Роугх забил рукояткой ножа по столику в маленьком припадке гнева, и растерявшийся Джон постарался успокоить его шиканием, ведь другие дежурные на кухне уже начали гневно на них смотреть.       — Ну и не чувствуй,тоже мне, проблему нашел. Ауч! — Бьющая рукоять словно по прицелу ударила беднягу по указательному пальцу оставив на нем красную отметину. Второй рукой нож был выхвачен из рук капризного ребенка и уложен подальше — Нельзя так делать, иначе вообще на кухню не пущу!       Когда боль немного спала, то Джон потрепал светлую макушку, что бы юнец совсем не расстроился.       — Не все чувствуют сто то от молитвы сразу, пройдет время, может у тебя и получится. Рим не сразу строился.       Усталая улыбка отпечатанная на смуглой коже подтвердила эту фразу. И не важно, что ни о каком "Риме" Роугх не знал.

***       Шаги по этажам отдавались в голове металлическим скрежетом. Роугх шел, шел тяжело дыша от напряжения и какой то чистой ярости. Всхлобученный ото сна, он быстро шаркал от лестницы до лестницы, уверенный что наверху его ждет что то безумно важное.       За ним в след бежал, точнее ковылял, до жути удивленный Рейджуэл, ведь его команды опять не послушали, даже не так, не желали слушать!       С каждым этажом к этим двум присоединялись разбуженные солдаты что были втянуты в очередной ночной переполох. Прибежав на самый крайний этаж, форт врубил систему оповещения о воздушной тревоге внутри, не побоюсь этого слова, самого себя.       В итоге он оторвался, и попав на поверхность выглядел озадаченным, глаза плохо видели в синей дымке, а сильный ветер раздражал не привыкшую к нему кожу. Холодные капли дождя заставляли его корчится от внезапного холода тут и там.       Ноги запутывались, воздух был будто наэлектрезрван, а шум в ушах был все отчётливее. Он знал. Знал что это знак, так уже бывало.       — Они здесь. В небе.       Единственное, что сказал Роугх и это было так странно слышать из его не закрывающегося рта. Он выглядел по странному взбудораженным фактом того что в небе были "железные птицы", будто мальчишка которому дали рогатку. Рейджуэл понял что его опасения подтвердились.       Спустя минуту с форта послышался звук стрельбы и грохот заставляющий нижние этажи подпрыгивать. Музыка для ушей Роугха.       Музыка его существования.       В шуме дождя, грохоте орудий и звуке того, что командир повалил его на сырой метал в триаде о том что Роугх как минимум неделю проведет в "погребе" из за такой самодеятельности, форт понял только одно. Он чувствует.