Фурия

За 12 лет до настоящих событий. Ирландия.

      — Мисс Каролина, поторопитесь, пожалуйста!       — Уже иду!       Девочка лет тринадцати просунула голову в щель полуоткрытой двери и умоляюще взглянула на серьёзную даму в строгом сером костюме, состоящем из длинной юбки и старомодного пиджака.       — Никаких но, юная леди, — дама осталась непреклонна. — Ваши тётя и дядя дали мне самые строгие указания.       — Других у них вообще не бывает, — вздохнула девочка и скрылась за дверью. — Ладно, миссис Финнич, я уже обуваюсь.       Девочка вышла из комнаты в свободных шортах и белой спортивной майке. Длинные тёмные волосы, отливающие серебром, она туго заплела в косы и спрятала под бейсболку, повёрнутую козырьком назад.       — Ну что вы, мисс Каролина, — строгая дама умилённо вздохнула и на мгновение прижала подопечную к себе, — ваши тётя и дядя очень любят вас и хотят, чтобы ваши таланты раскрылись в полной мере.       — Ага! — девочка натянуто улыбнулась и приняла из рук женщины спортивную сумку. — Вы же знаете, миссис Финнич, что этот матч по бейсболу вовсе не для меня.       — «Ред Сокс» — настоящие знаменитости, — всплеснула руками гувернантка и мягко подтолкнула подопечную к лестнице, ведущей на первый этаж особняка. — Отбить подачу самого Глена Стьюиса — огромная честь, особенно для такой юной леди.       — Да, только если я не отобью этот мяч, дядя потом выбьет из меня всё желание вообще брать биту в руки.       — Вы талант, мисс Каролина, — строго произнесла миссис Финнич. — На ваше образование тратятся огромные деньги. Ваши родители гордились бы вами, если бы знали, как блестяще вы учитесь. А ваш папа очень любил бейсбол. Отбейте этот мяч для него, мисс Каролина.              Девочка пристально посмотрела гувернантке в глаза. Женщина ответила ободряющим взглядом и крепко сжала подрагивающую детскую ладонь.       Они спустились по мраморной лестнице. На первом этаже всё выглядело куда роскошнее, чем наверху: холл чаще других комнат попадал в поле зрения гостей, и обстановку подбирали соответствующую. Под ногами алели бархатные ковры, стены украшали безвкусные, но безумно дорогие авангардные картины, а дополняла интерьер массивная мебель из красного дерева.       Кэрри обречённо вздохнула и приветливо улыбнулась дворецкому, распахнувшему перед ней дверь. У входа уже ждало такси. Соседский мальчишка стремглав бросился вперёд, чтобы открыть дамам дверцу. Миссис Финнич за старания сунула ему пять евро, и тот, сияя от счастья, спрятал купюру в карман. Кэрри лишь сморщила носик: чужой восторг от денег не находил в её душе никакого отклика.       Такси мягко тронулось с места, и Кэрри прижалась носом к стеклу. Ей нравилось, когда выпадала возможность выбраться из дома, больше похожего на дворец, и посмотреть на жизнь других детей. Те бегали по улицам, играли в мяч, самозабвенно дрались из-за игрушек и скидывали мелочь в общую кучу, чтобы потом купить один леденец и сосать его по очереди. А ещё они обожали показывать Кэрри язык. Они её не любили, и она прекрасно понимала почему. Она была богата, могла купить себе пять леденцов с разными вкусами, её куклы жили в настоящих миниатюрных особняках, а не в картонных коробках из-под обуви.       Вот только за детьми на улице всегда присматривали родители. Стоило какому-нибудь малышу упасть, как на плач тут же появлялась мама и утешала его. Кэрри могла рыдать сколько угодно, родители больше не слышали её. Она уже не помнила, как давно это случилось, что они уехали в путешествие и не вернулись. Лишь отдельные воспоминания отпечатались в её памяти особенно ярко.       Причал, у которого стояла пришвартованная белоснежная яхта «Роза Ветров». Кэрри никогда не рыдала так, как в тот день, когда узнала, что родители уплывают почти на месяц и не берут её с собой. Потом — чёрное платьице, приготовленное для похорон, выглаженное так безупречно, что на ткани не осталось ни единой складки. И две красные розы, которые миссис Финнич купила по её просьбе. Сначала они ярким пятном лежали поверх траурного чёрного платья, а потом так же ярко выделялись среди вороха белоснежных цветов, усыпавших два пустых гроба.       Тогда Кэрри казалось злой насмешкой, что все принесли именно белые цветы — такие же кипенно-чистые, как проклятая яхта, отнявшая у неё родителей.       Кэрри осталась на попечении папиной сестры и её мужа. Это не устраивало ни одну из сторон, но выбора не оставалось: до совершеннолетия девочке надлежало находиться под присмотром ближайших родственников. Те, в свою очередь, получили право распоряжаться огромным состоянием Лейнчеров на правах опекунов, но в остальном старались избегать племянницы. Кэрри искала спасения в бесконечной череде увлечений от флейты до рисования маслом. Тётя находила утешение в дорогих покупках, призванных подтвердить её аристократическое происхождение, а дядя — в алкоголе. Точнее, он пил и прежде, просто со временем сменил бутылки за два евро на те, что стоили двести.       Кэрри очнулась от своих мыслей: такси, мягко шурша шинами, остановилось у стадиона. Миссис Финнич с привычной надменностью расплатилась с водителем и вышла, чтобы открыть дверцу перед подопечной. Кэрри неуверенно выбралась из салона и перекинула сумку через плечо. Вокруг машины уже толпились дети, разглядывая её с восторженным любопытством.       — А я с ней учусь! — хвастливо заявил мальчишка в огромных очках.       — Привет, Кэрри! — светловолосая девочка с косичками проталкивалась сквозь толпу, стараясь подобраться поближе. На неё смотрели с недовольством, но стоило ей повиснуть у местной знаменитости на шее, как взгляды сменились на восхищённые и завистливые.       — Привет, Ирэн! — Кэрри мягко улыбнулась подруге и, кивнув на прощание гувернантке, зашагала к стадиону.       У входа их встретил низенький полный мужчина в нелепом полосатом костюме. Он заметно нервничал и то и дело вытирал пот со лба огромным клетчатым платком.       — Скорее, скорее! — он принялся поторапливать девочек так суетливо, будто едва сдерживался, чтобы не схватить Кэрри за руку и не потащить за собой. — Выходишь на поле, быстренько бьёшь по мячу и сразу назад. Поняла?       Она кротко кивнула.       — Ты, должно быть, ужасно волнуешься! — затараторила Ирэн.       Кэрри не слушала её, сосредоточенно считая шаги до выхода на поле. Уже в служебном коридоре до неё донёсся гул трибун. «Их там не меньше тысячи!» — подумала Кэрри, и её колени предательски задрожали.       — Давай подержу, — Ирэн вожделенно уставилась на сумку.       Кэрри позволила ей забрать ношу и расстегнула молнию. Внутри лежала гладко отполированная бита с автографом тренера «Ред Сокс» на рукоятке. Когда-то отец Кэрри спонсировал команду и получил этот подарок, теперь же в знак благодарности его дочери оказали исключительную честь: малолетней Кэрри предстояло открыть первую игру сезона и попытаться отбить подачу самого Глена Стьюиса.       — Не подведи, — прошептала Кэрри бите и, поправив бейсболку, двинулась к полю.       Агент в полосатом костюме семенил следом, продолжая что-то торопливо бормотать, и отстал лишь у самой кромки, оставив девочку в полном одиночестве.       Зрители встретили Кэрри оглушительным рёвом и улюлюканьем. Бейсболисты в бело-красной форме — те самые знаменитые «Ред Сокс» — снисходительно поаплодировали девочке. Их соперники, ирландцы в зелёном, приветствовали соотечественницу куда холоднее. Дочь человека, спонсировавшего команду чужой страны, не вызывала у них восторга. Один из аутфилдеров даже демонстративно сплюнул на траву, пробурчав что-то нелестное в адрес ребёнка на поле.       Кэрри закусила губу и встала в «дом» — на позицию бьющего. Она слегка постучала битой по траве и приняла стойку, в точности повторяя ритуал, который много раз видела по телевизору. Глен Стьюис, занявший позицию в центре поля, показался ей настоящей скалой. В его огромной ручище бейсбольный мяч выглядел крошечным.       Стадион замер. Кэрри подняла глаза и увидела на огромном экране своё лицо — испуганное, напряжённое и непривычно бледное.       Глен Стьюис потёр мяч, готовясь к броску, и Кэрри чуть согнула ноги. Биту она положила на плечо — вычитала в одной из книг, что так руки меньше устают. Сердце колотилось столь сильно, что Кэрри казалось, будто её покачивает от каждого удара. Тело пронзило колкое онемение, а в глазах поплыло.       Стьюис вскинул ногу, замер на мгновение и мощно бросил мяч. Казалось, воздух прорезала белая молния, таким быстрым был бросок. Кэрри не раз видела коронный финт питчера по телевизору, но не представляла, насколько пугающе это выглядит вживую. Она даже не осознала, что взмахнула битой в тот же миг, когда Глен совершил бросок. Уши заложило, и удар Кэрри скорее почувствовала, чем услышала. Мяч врезался в полированное дерево, выбил биту из ослабевших пальцев и взмыл высоко в небо точно над головой подающего.       Стадион уже ревел от восторга, но Кэрри ничего не слышала. Казалось, сердце вот-вот лопнет. В груди нестерпимо жгло, глаза затянуло пеленой, и мир вокруг окрасился в огненно-янтарный. Золотистый мяч замер в зените жёлтого неба и с хлопком рассыпался на части, обдав ошеломлённого Глена Стьюиса снопом искр. Кэрри растерянно оглядывалась, не понимая, почему всё вдруг изменило цвет. Весь стадион заворожённо уставился на неё, а затем на огромный экран, где транслировались разорванные в клочья остатки мяча.       — Мутантское отродье! — раздался яростный выкрик с трибуны, и в Кэрри полетела пустая бутылка.       Девочка коротко взвизгнула и отпрянула. В ту же секунду со всех сторон в неё полетел мусор. Разъярённые люди швыряли всё, что попадалось под руку: бутылки, пустые и полные, скомканные стаканы, пара парней даже выдрала с корнем пластиковые сиденья.       Закрыв голову руками, Кэрри бросилась прочь. В служебном коридоре она поравнялась с Ирэн, та вжалась в стену и зажмурилась, надеясь остаться незамеченной. Кэрри промчалась мимо, на ходу вытирая слёзы рукавом.       Выбежав на улицу, она бросилась к своей гувернантке и прильнула к ней, зарывшись лицом в складки её жакета. Миссис Финнич бережно гладила девочку по голове, ни о чём не спрашивая. Она не видела, что произошло на поле, и была уверена: Кэрри просто промахнулась и расстроилась из-за неудачи.

***

      Все три последующих дня Кэрри не выходила из комнаты даже ради еды. Она не зажигала свет, а воду пила из-под крана в собственной ванной, но настойчивый шёпот преследовал её день и ночь. Девочка слышала пересуды слуг, голос дяди, сидящего в кресле у камина на первом этаже, и молитвы тёти — сухие, лишённые капли смирения или доброты. Постоянный гул затихал лишь на время, чтобы вскоре вспыхнуть с новой силой, и вскоре он слился в такой хор, что разбирать слова стало невозможно.       Кэрри забилась в угол и заскулила. Боль почти достигла предела, когда в груди снова, как на стадионе, полыхнуло огнём. Глаза обожгло, словно в них плеснули кислотой, и в тот же миг кровать разлетелась в щепки.       — Замолчите! — взвизгнула Кэрри. Настольную лампу разорвало в клочья. — Заткнитесь!       В коридоре раздался топот множества ног: привлечённые шумом, люди стягивались к дверям её комнаты. Кэрри вскочила, внутри у неё всё клокотало от ярости. Настойчивые голоса никак не желали оставить её в покое.       — Я сказала заткнитесь наконец! — она вылетела в коридор и застыла, гневно сжав кулаки.       — Дорогая, успокойся! — расталкивая слуг, к племяннице спешила тётя. Она картинно прижала руки к груди и расплылась в приторной улыбке. — Всё будет хорошо! Слышишь?       Кэрри подняла на неё затравленный взгляд. Женщина повелительно махнула рукой, и слуги начали расходиться.       «Маленький зверёныш».       Кэрри вздрогнула и подавила очередную вспышку гнева. Тётя не размыкала губ, девочка видела это собственными глазами — и всё же отчётливо услышала фразу.       «Идиот мой братец! Женился на девке по залёту, и вот результат. Стоит передо мной — ничего от отца. Мерзкий зверёныш».       — Ты успокоилась? — строго поинтересовалась женщина уже вслух.       Кэрри поспешно кивнула.       «И эта дрянь вырастет и захапает всё состояние моего непутёвого брата. Разве это справедливо? Надо позвонить Артуру. Пусть что-нибудь придумает».       Кэрри несогласно замотала головой. Артура она знала, неприятный субъект с бульдожьей челюстью и отвратительным шрамом на щеке. Решатель проблем семьи Лейнчеров, грубый и пугающий. Кэрри его терпеть не могла.       — Что нужно сказать? — вкрадчиво напомнила тётя.       На этот раз губы женщины шевелились, и девочка поняла, что от неё ждут ответа.       — Извините, — прошептала она.       «Я не хочу видеть это в моём доме. Да простит меня Господь, если Он вообще причастен к созданию подобной аномалии. Не будь её, мне не пришлось бы каждый день бояться остаться без крыши над головой. Но она здесь. Почему родители не взяли её с собой? Всем было бы только легче».       Кэрри проглотила подступивший к горлу комок и выдохнула:       — Извините! Я должна держать себя в руках и вести себя достойно. Это просто срыв. Прошу прощения!       — Милая, — тётя снова растянула губы в ободряющей улыбке, — всё будет хорошо! Ступай к себе и поспи.       «Пусть Артур займётся этим. Мне всё равно как. Отравит, задушит, застрелит — не хочу знать подробностей. Пусть она просто исчезнет, умоляю!»       Кэрри отшатнулась, не сводя глаз с родственницы. На лице женщины по-прежнему играло спокойствие, и от этого чудовищного несоответствия слов и мыслей по телу Кэрри прокатилась волна панического ужаса. Колени предательски задрожали и нестерпимо захотелось в туалет. Да она вот-вот описается.       — Хорошо, — промямлила Кэрри, развернулась и медленно побрела в свою комнату.       Только когда дверь закрылась, Кэрри забилась в угол и истерично разрыдалась. Назойливый голос тёти удалялся по коридору, та спешила поделиться планами с мужем.

***

      Они всё же позвонили Артуру. Кэрри поняла это, едва у ворот припарковался чёрный Лэнд Ровер. Мотор ещё не успел заглохнуть, а девочка уже металась по комнате, наспех закидывая вещи в спортивную сумку. Она выбралась через окно: старая корявая яблоня не раз служила ей лестницей во время прошлых вылазок. Мягко спрыгнув на землю, Кэрри пригнулась и бросилась прочь.       Попутную машину она поймала быстро. Пришлось соврать водителю, что она опаздывает в порт, где на круизном лайнере её ждут родители. Чтобы окончательно развеять сомнения, Кэрри сразу расплатилась крупной купюрой.       Когда машина высадила её у причала, Кэрри уже готова была праздновать победу, но радость оказалась преждевременной. Продать билет без сопровождения взрослых ей категорически отказались. Заметив, что кассирша тянется к телефону, чтобы вызвать начальника, Кэрри соврала на ходу, что сейчас вернётся с отцом, и скрылась в толпе.       Настоящие неприятности начались час спустя, когда на платной парковке затормозил знакомый чёрный Лэнд Ровер. Кэрри вовремя приметила его и юркнула за мусорный бак, так что вышедший из машины мужчина её не увидел. Артур потёр затёкшую шею и зашагал к кассам. Внутри у Кэрри всё похолодело. Снова нестерпимо захотелось в туалет; девочка, всхлипывая, принялась озираться в поисках спасения. На одном из лайнеров уже заканчивалась посадка, у последнего трапа для опоздавших лениво зевал контролёр.       Кэрри приоткрыла бак, брезгливо порылась в мусоре и выудила скомканный листок. Дрожащими пальцами она разгладила находку — это оказался билет на имя некоего Троя Андерсона. Даже если контролёр не посмотрит на дату и перепутает название судна, то уж принять тринадцатилетнюю девочку за сорокалетнего мужчину он не сможет ни при каких обстоятельствах.       Кэрри обернулась. Артур что-то показывал кассиру, и тот охотно кивал. Требовалось рискнуть.       Кэрри отряхнулась и постаралась как можно спокойнее двинуться к лайнеру. Однако с каждым шагом уверенность таяла. Контролёр безошибочно угадал траекторию её движения и теперь буравил девочку взглядом из-под косматых бровей. Она замерла напротив него, беззвучно шевеля губами, во рту так пересохло от страха, что она не могла вымолвить ни слова.       — У тебя есть билет? — контролёр сурово сдвинул брови, и желваки на его скулах угрожающе заходили ходуном.       Кэрри, дрожа всем телом, протянула ему помятую бумажку и посмотрела в глаза.       — Пожалуйста, — жалобно пропищала она. Сердце колотилось так часто, что в груди снова начало жечь.       Контролёр выхватил билет и уже открыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но внезапно его лицо разгладилось, а губы расплылись в приветливой улыбке:       — Всё в порядке. Добро пожаловать на борт, мисс!       Не задавая лишних вопросов, Кэрри юркнула мимо него и затерялась в толпе пассажиров.       Зрачки мужчины горели жёлтым, но стоило ему моргнуть, как они снова стали обычного тёмного цвета. Он потряс головой, прогоняя странное наваждение, и дал команду убирать трап. Лайнер отправлялся.