Фурия

За 7 лет до настоящих событий. Канзас.

      Прошёл год с тех пор, как Каролина Энн Лейнчер переехала в Канзас и обосновалась в «Диких кошках» — клубе, славившемся экзотическими танцами. За это короткое время она успела обзавестись верными друзьями и парой врагов.       Кэрри ладила с миссис Кенеди, справедливой, но строгой хозяйкой клуба. Та быстро оценила потенциал новенькой и не прогадала. Кэрри работала молча и никогда не жаловалась, лишь изредка просила ставить её в смены официанткой. Приватные танцы явно были ей не по душе, но она научилась мысленно отстраняться от происходящего. Холодность и напускная надменность на сцене придавали её выступлениям особый шарм. Это держало на расстоянии даже самых дерзких завсегдатаев, которые быстро усвоили правило: на девушку можно смотреть, но нельзя трогать. Как ни странно, на доходах это не отразилось, Кэрри приносила в кассу не меньше остальных, и миссис Кенеди оставалась довольна.       Ещё Кэрри дружила с Джонсами — семейством, обладавшим редким талантом влипать в неприятности. Глава клана, Питер-старший, был кадровым военным и пытался привить стальную дисциплину сыну, Большому Брэду, и двум внукам — Питеру-младшему и Брэду-младшему.       Брэд-отец на этом поприще преуспел и дослужился до майора. Правда, за карьеру пришлось заплатить семьей. Его вечно не оказывалось дома, жена в конце концов ушла, оставив сыновей на попечение деда. Старик ревностно взялся за воспитание молодежи, но младший Брэд надежд не оправдал: он оказался мутантом. На родственных чувствах этот факт не сказался, зато прибавил проблем, которые и без того бесконечно сыпались на головы Джонсов.       Кэрри частенько подшучивала над соседями, но в серьёзных переделках неизменно приходила на помощь. Питер-старший привязался к девушке и постоянно зазывал её в гости. Вероятно, дело было в том, что коронным блюдом Джонсов считалась подгоревшая до черноты яичница. Кэрри же, заходя поутру, непременно жарила изумительные картофельные оладьи, днём готовила бифштексы, а к ужину пекла восхитительные блинчики с самыми разными начинками.       Старик и внуки обожали соседку и устраивали настоящий цирк, стоило ей переступить порог. Наперебой хвастались фотоальбомами, спортивными наградами и лучшей свиньёй из помёта — той самой, что обязательно возьмёт первый приз на ежегодной ярмарке. Иногда они даже пели или играли для неё кантри. Глядя на эти концерты, Кэрри наконец поняла, почему губная гармошка кажется такой обглоданной: старик Джонс периодически забывал вынуть вставную челюсть, прежде чем приложиться к инструменту.       Кэрри относилась к этим выходкам снисходительно, заботливо удерживала старшего Джонса от попыток показать желторотикам, как нужно отжиматься, и выручала братьев, когда те в очередной раз влипали в историю.       И, конечно, Кэрри дружила с Джошуа. Она так быстро привыкла к весёлому и общительному парню, что влюбилась по уши. Возможно, их роман развивался бы стремительнее, если бы не семейка Минксов. Типичные деревенские жители, они на дух не выносили ничего слишком заумного или сложного. Главной же сложностью в семье считался старший сын. В силу своего простодушия Джоуи не стал скрывать сверхспособности, за что отец с завидной регулярностью гонял его по двору с обрезом наперевес.       Поначалу Кэрри это забавляло, и она от души смеялась, глядя, как здоровый парень вприпрыжку улепетывает по картофельным грядкам от папаши. Но вскоре веселье сменилось искренней тоской: Минксы сына просто ненавидели, зато обожали его младшего брата Теодора. Этого Кэрри понять не могла. Несмотря на родство, братья различались разительно. Волосы Теодора были темнее, а взгляд более тусклым. К тому же Тед был залюбленным и, как часто отмечала про себя Кэрри, изрядно закормленным маменькиным сыночком — его пухлый зад всегда комично обтягивал джинсовый комбинезон. В отличие от Джоуи, Тед казался типичной деревенщиной, настолько неповоротливым и недалеким, что это выглядело перебором даже для стереотипа. Кэрри его терпеть не могла.       Как-то раз, проходя мимо дома Минксов, Кэрри наткнулась на очередную стычку между Джоуи и его отцом. Тед, багровый от злости, метался по веранде и подливал масла в огонь. Наконец он не выдержал и присоединился к папаше, пытаясь загнать брата в колючие кусты крыжовника. Кэрри вспыхнула, с лёгкостью перемахнув через забор, она повалила толстяка на грядки. Пожалуй, именно этот момент стал решающим в их отношениях с Джоуи. Точнее, стал позднее, ведь в ту секунду старший Минкс вскинул обрез и выстрелил.       Заряд дроби зацепил руку. Теодор, воспользовавшись заминкой, подло ударил Кэрри в лицо. Джоуи, не говоря ни слова, подхватил раненую девушку на руки и бросился прочь от орущих родственников. Именно тогда Кэрри обнаружила, что её тело обладает невероятной способностью к регенерации. Дробь сама вытолкнулась из раны буквально за несколько минут, а кожа затянулась, не оставив и следа.       Поразительное свойство организма должно было удивить Кэрри, но она чувствовала себя слишком паршиво. Впервые в жизни её не только ударили, но и по-настоящему подстрелили, и хотя все закончилось благополучно, она ощущала себя пугающе беззащитной. Будучи мутантом, неизбежно привыкаешь к предвзятости и чужой агрессии.       Джоуи тайком пронёс девушку в её комнату при клубе и дал хорошенько проплакаться. А потом где-то раздобыл бургеры, и они ели их прямо в постели, совершенно не заботясь о крошках.       После этого случая пара стала неразлучной. Возвращаться домой Джоуи не видел смысла, поэтому начал втайне ночевать у Кэрри. Девушка искренне сочувствовала любимому и однажды даже решилась зайти к Минксам, чтобы забрать его вещи. Дверь открыл Теодор и, едва увидев гостью, начал беззвучно хватать ртом воздух. Кэрри, разумеется, внутрь не пустили, но и не прогнали. Столь вежливое поведение сполна объяснялось лиловым синяком под глазом Теда и живописными ссадинами на подбородке и пухлых руках. Когда Джоуи успел отдубасить братца, Кэрри не знала, но не сомневалась, что это его работа. Вещи ей отдали молча, если не считать прошипленных под нос пожеланий поскорее сгореть в аду.       Джоуи остался жить у Кэрри, а спустя пару месяцев перевёз свою избранницу из тесной комнатки при клубе в съёмный дом. И вот тут у молодой пары начались настоящие неприятности.       Первой и самой пугающей проблемой стали перемены в способностях Джоуи. Они начались сразу после переезда, когда их близость стала чем-то большим, нежели простые поцелуи. Кэрри подозревала, что причина кроется в ней самой, но Джошуа наотрез отказывался это обсуждать.       После каждой проведённой вместе ночи он надолго запирался в ванной, а выходил оттуда с таким измученным лицом, что у девушки разрывалось сердце. Если ещё пару недель назад Джоуи требовалось минут пять держать в руках монету, чтобы расщепить её на тонкие ленты, то теперь в его ладонях таяло всё: тарелки с завтраком, сигареты и даже дверные ручки. Металл, поддававшийся ему легче прочих материалов, теперь порой растворялся, стоило Джоуи просто оказаться рядом. Так в доме бесследно исчезла не одна пара ключей.       Кэрри пугала такая трансформация, но Джоуи упорно не придавал ей значения и вовсю наслаждался растущими способностями. Спустя неделю влияние девушки на его дар и вовсе сошло на нет. Он перестал запираться в ванной, его силы стабилизировались, и со временем Кэрри бросила попытки разгадать природу этого странного всплеска.       Однако на смену одним проблемам пришли другие. Общительный и лёгкий на подъём Джошуа не выносил трудностей, поэтому все бытовые заботы в итоге ложились на плечи его подруги. Он снял дом, но именно Кэрри приходилось дисциплинированно откладывать деньги на аренду. Не делай она этого, платить оказалось бы нечем. Джоуи не знал счета деньгам и, к глубокому прискорбию Кэрри, не гнушался грабежей и угонов в соседнем городке. Лёгкий заработок позволял раздавать долги, но всякий раз девушка плакала и умоляла его встать на путь истинный. Он обижался, она злилась, но потом они мирились, и жизнь снова текла своим чередом.       Кэрри готова была терпеть даже его банду, но в клубе всё чаще стали звучать прозрачные намеки на то, что Джоуи связался с наркотиками. На этом она сломалась. Почти без выходных Кэрри пропадала на работе, из раза в раз наполняя купюрами жестяную банку из-под печенья. Джошуа, разумеется, считал мужским долгом вкладывать в общий бюджет не меньше подруги и с удвоенной силой ударился в криминал. Кэрри бушевала, негодовала, плакала, но тщетно: парень стремительно катился по наклонной, сменив мелкие кражи на дерзкие грабежи.       В конце концов Кэрри сорвалась. Она выгребла почти всё накопленное, отдала в реабилитационный центр и под угрозой разрыва отправила туда Джоуи на неделю. Тот воспринял этот жест как личное оскорбление. В центре он остался, но напоследок едко посоветовал подруге спустить остатки денег на шмотки, заявив, что тряпки для девчонок такой же наркотик, только от него почему-то не лечат. Теперь настала очередь Кэрри злиться. Она вытряхнула из банки последние гроши и отдала их Джонсам, тем как раз нужно было срочно гасить огромную ссуду за дом.       Когда Джошуа вернулся, жизнь вроде бы наладилась, но мира хватило лишь на месяц. Вскоре Кэрри ждало новое испытание в виде бесконечных походов по полицейским участкам. После реабилитационного центра её друг стал регулярным гостем в камерах за хулиганство. Видимо, так он нашёл новый способ давать выход своему необузданному нраву.       В день, когда Джошуа в сотый раз позвонил из полиции, Кэрри даже не удивилась. Она привычно записала адрес — блокнот и ручка давно обосновались рядом с телефоном — и отправилась в путь пешком, тихо ворча себе под нос самые грязные ругательства.       Очередное место заточения друга оказалось на удивление чистым. Складывалось впечатление, что местный шериф держит в штате вдвое больше уборщиц, чем патрульных. Фасад здания радовал глаз свежей бежевой краской, окна сияли чистотой, а у входа замерли два накрахмаленных флага — США и штата Канзас.       Шериф, встретивший Каролину у входа, идеально вписывался в антураж. Его бежевая форма, в тон стенам, не имела и намека на привычные копам пятна от пончиков. Ботинки сияли, а на широкополой шляпе с золотистым значком не виднелось ни единой пылинки. Кэрри робко кивнула, краснея под его пристальным взором. Полноватый мужчина лишь сочувственно посмотрел на неё и пододвинул журнал посещений, указывая пальцем, где расписаться.       — Вам туда, — он кивнул на металлическую дверь и подал знак помощнику. — Уложитесь в десять минут, мисс, и проведите их с толком. Боюсь, за ограбление банка вашему другу придётся задержаться у нас в гостях надолго.       — Банк? Это шутка? — испуганно спросила Кэрри у помощника, который пропускал её в коридор.       — К сожалению, нет, — полицейский качнул головой. — Если захотите, потом поговорите с шерифом. Он как раз заканчивает отчёт, думаю, позволит вам взглянуть. Проходите, мисс. Камера в конце коридора, я позову вас, когда время выйдет.       Помощник шерифа в последний раз провёл вдоль тела Кэрри металлоискателем, дал ей расписаться в инструкции по технике безопасности и скрылся за тяжёлой дверью.       Кэрри вздохнула и поплелась в конец коридора. На сердце и без того скребли кошки, а с каждым шагом это чувство лишь усиливалось.       — Что на этот раз, Джоуи? — Она упёрла руки в бока, намеренно встав подальше от решётки.       — Малышка, я ничего такого не делал, — Джоуи состряпал самую виноватую мину, прижался лицом к прутьям и просунул руку сквозь них, пытаясь дотянуться до девушки.       — Посмотри, куда ты катишься! — Кэрри отпрянула к противоположной стене, в её глазах стояли слёзы. — Сначала выпивка, потом наркотики. А теперь? Джоуи, мне сказали, на тебя завели дело. Ты грабил этот дурацкий банк или нет? Скажи наконец правду!       Джошуа вернулся на койку и отвернулся к стене.       — Скажи! — потребовала Кэрри.       — Да.       — Боже, зачем? — Она схватилась за голову, взъерошив длинные белые волосы, и принялась беспокойно мерить шагами тесный коридор.       — Я хотел уехать из Канзаса, — Джоуи больше не оправдывался, голос его звучал четко и уверенно. — Хотел забрать тебя подальше отсюда. Не просто снова сбежать, а так, чтобы у нас появился свой дом. Чтобы у тебя была достойная работа, красивые платья и цветы каждое утро.       — Да не нужны мне цветы! — вспылила Кэрри. — Ты жизнь свою угробил, Джоуи! Тебе светит тюрьма! Ты хоть понимаешь, что это может быть пожизненное?       — Ну и беги! — Джоуи подскочил к решётке и в ярости закричал: — Беги! Улепётывай от проблем, как ты всегда это делаешь! Брось меня здесь, пусть я сгнию на радость шерифу! Я хотел для тебя лучшего, не о себе думал. Я даже в лётную школу записался, чтобы ты больше не вспоминала, каким отрепьем я считался! Чтобы ты могла мной гордиться!       — Не ори на меня! — огрызнулась Кэрри. — Если ты и вправду верил, что куча денег исправит твою жизнь, то ты оказался прав. Она изменила всё, но только в худшую сторону.       — Уходи! — Джоуи в бессилии опустил плечи, порылся в кармане и швырнул в стену кольцо. — Забирай! Всё равно отнимут, когда выдадут казенную робу.       Кэрри нахмурилась, но всё же подошла и подняла кольцо. Она держала его на раскрытой ладони, не решаясь примерить. По гладкой поверхности металла скользнул золотистый блик; не выдержав, девушка сжала руку в кулак.       — А теперь уходи!       На ватных ногах Кэрри миновала коридор. Поблагодарив шерифа и помощника за визит, она вышла на улицу. Ей не хотелось задерживаться здесь ни секунды, ни изучать отчеты, ни выспрашивать об адвокатах. Только не сейчас, когда всё рухнуло и больше не могло собраться воедино.       Она не помнила, как брела домой, роняя на пыльную дорогу крупные слёзы. Комок в горле душил, а злые слова Джоуи ножами вонзались в сердце. Было больно, но Кэрри всё на свете отдала бы за возможность вытащить его из этой беды.       Кэрри отошла от участка на две улицы, когда рядом притормозил чёрный джип и коротко посигналил. Она непонимающе оглянулась. Дверца распахнулась, приглашая внутрь. Поколебавшись секунду, девушка заглянула в салон: на кожаных сиденьях расположились мужчина в строгом тёмном костюме и рыжеволосая женщина в белой блузке и строгой юбке.       — Чем обязана? — сразу перешла в наступление Кэрри.       — Присядьте, мисс Лейнчер! — женщина располагающе улыбнулась. — Меня зовут Кэрэлайн Стратворс, а это мой напарник Джон Дживс. Мы хотели бы поговорить.       — Судя по тому, что вы знаете моё имя и нелепо одеты для этой дыры, вы из ФБР. Мне с вами обсуждать нечего!       Кэрри хотела захлопнуть дверцу, но мужчина придержал её за край:       — Речь о Джошуа Минксе. Всего пара минут, мисс.       Кэрри побледнела и послушно села в машину. С минуту они молча присматривались друг к другу. Кэрэлайн протянула гостье пухлую папку и, не дожидаясь реакции, открыла её. Изящный палец с золотым кольцом указал на верхнюю фотографию.       — Джошуа Минкс. Предъявлены обвинения в хранении и употреблении наркотиков, хулиганстве, угоне, нападении на должностное лицо и вооруженном ограблении. Список внушительный, дорогая моя!       — Я в курсе, — сухо отрезала Кэрри.       — А это его заявление, — рыжеволосая дама закатила глаза и перевернула страницу. — Просит принять его в лётную школу с последующей службой на базе здесь, в Канзасе. Как мило! Он хочет быть пилотом. — Женщина напористо перелистнула файл. — А вот это — то, что ему ответят на самом деле. Тринадцать лет тюрьмы без права на досрочное освобождение.       — Угу. И? — Кэрри вжалась в кожаное кресло, которое противно скрипнуло под её весом. — До жути не люблю, когда ходят вокруг да около.       — А это один из вариантов развития событий, — женщина снова перелистнула страницу. — Трей Смит, застрелен пятого мая при задержании в ходе операции ФБР. Обвинялся в серии вооруженных ограблений. В связи со смертью подозреваемого дело закрыть, а Джошуа Минкса, законопослушного гражданина и будущего защитника родины, освободить как ложно обвинённого.       — И кто на это купится? — осклабилась Кэрри.       — Я из ФБР, милочка. Мне достаточно положить эту папку на стол шерифу, чтобы он открыл решётку, ножкой перед твоим Джоуи шаркнул и ещё извинился вдогонку.       — Цена?       — Вот это деловой разговор, — усмехнулась женщина. Её молчаливый напарник тоже не сдержал смешка. — Взгляни на следующую страницу.       — Контракт, — прочла заголовок Кэрри. — Вы дьявол и хотите купить мою душу?       Агент, представившийся Джоном, загоготал во всё горло.       — Ну что ты, — Кэрэлайн едва сдержала улыбку. — Я лишь хочу получить в полное распоряжение твоё замечательное сверхчеловеческое тело. Ты, милая, мутант. Юный и очень одарённый нечеловек, а нам как раз нужны такие кадры.       — Живое оружие? — догадалась Кэрри.       — Можно и так сказать. Но попробуй взглянуть на это с другой стороны, ты будешь официально служить на благо страны, а через три года станешь обученной, образованной и успешной женщиной. И, конечно, приятный бонус — гражданство. Тебе ведь надоело прятаться, Лейнчер?       — Звучит заманчиво, но я смотрю слишком много кино. А там ясно говорят, что с ФБР лучше не иметь дел, ни хороших, ни плохих. — Кэрри усмехнулась, заметив, как Джон уставился на её стремительно желтеющие глаза.       — Выбор у тебя невелик, — язвительно отрезала Кэрэлайн. — Либо служба и дружба с нами, либо тюрьма для твоего дружка. А тебя мы в таком случае просто депортируем. Обратно домой, в Ирландию.       Кэрри тяжело вздохнула, она сдавалась. Переехав в Канзас, она успела сотню раз засветиться. Спасибо банде Джоуи, трепачи поганые! Ведь это она разгребала их заварушки, один раз даже пулю в живот словила, благо регенерация спасла. К врачу обращаться не пришлось, шрама не осталось, но всё произошло у них на глазах. А уж как эти крутые парни дрожали, когда она выпускала разрывные волны — это надо было видеть.       Сила не пугала только Джошуа, но сама Кэрри до смерти боялась необузданной ярости, спящей внутри. Каждый раз, когда способности вырывались наружу, начинался настоящий бедлам. Что-то огромное и невидимое разрывало в клочья всё на своем пути. Точнее, Джоуи уверял, что это что-то имеет рыжевато-золотистый оттенок и постоянно искрит. Но сама Кэрри сквозь жёлтую пелену, застилавшую глаза, видела лишь учинённый ею погром. Она часто гадала, правильно ли пользоваться таким даром, и в итоге решила прятать его, как боевое оружие, подальше от чужих глаз. Но, видно, от судьбы не уйти.       В чём-то эта наглая рыжая агентша была права. Официальная служба государству куда почётнее прозябания в стриптиз-клубе. А за гражданство многие готовы на всё, тут требуемой физической подготовкой не напугаешь. В конце концов, повиснуть вниз головой на пилоне, держась одной рукой и изображая при этом томность, — тоже задача не из лёгких.       — Вещи собрать могу? — кисло спросила Кэрри, не поднимая головы.       — Нет, всё получишь на месте. Отправляемся немедленно.       — Я хочу быть уверена, что вы сдержите слово, — девушка вжалась в кресло и бессмысленно уставилась на носки своих ботинок.       — Джон? — почти в приказном тоне обратилась Кэрэлайн к напарнику.       Мужчина выудил из-под сиденья чёрный кейс, достал нужные папки и, надев солнцезащитные очки, подал водителю сигнал трогаться. Уже через пять минут джип притормозил у полицейского участка, который Кэрри недавно покинула. Джон вышел из машины и с нарочито наглым видом скрылся в здании. Спустя десять минут он появился на пороге плечом к плечу с Джошуа, а за их спинами, злобно сопя, маячил раскрасневшийся шериф.       Кэрри прижалась носом к тонированному стеклу. Агент вернул Джоуи бумажник, водительское удостоверение и какие-то бумаги, после чего, козырнув на прощание, направился обратно к джипу. Джоуи блаженно улыбался, прижимая к груди заветный листок, в углу которого красовались эмблема с крыльями и флаг Канзаса.       — Будь счастлив, Джоуи, — прошептала Кэрри и размашисто расписалась на листе, любезно подсунутом Кэрэлайн. — И я тоже... непременно буду.       — Добро пожаловать в команду! — Джон захлопнул дверцу и махнул водителю, приказывая трогаться.

***

      Джоуи беззаботно проводил машину взглядом и перешёл дорогу. В кошельке даже деньги остались нетронутыми. Не веря своему счастью, он купил пачку сигарет и зажигалку. Прикурил на ходу и почти бегом припустил к дому.       Чувство лёгкой эйфории сменилось трепетом во всём теле. Джошуа крепче сжал заявление, на котором теперь красовался штамп о зачислении в лётную школу. Это был его билет в новую жизнь — тот самый чистый лист, на котором он напишет своё будущее.       Он нёсся к дому так быстро, словно за спиной выросли крылья с эмблемы. Джоуи перемахнул через зелёный забор, даже не потянувшись к калитке, и мягко приземлился на газон.       — Энни, крошка! — Джоуи распахнул дверь и бросился на кухню: Кэрри всегда ждала его там, когда злилась. — Я свободен! Малышка, ты не поверишь, с меня сняли все обвинения!       Но на кухне никого не оказалось. Джошуа заглянул в пустую спальню, проверил ванную. Он метался по дому в поисках записки, но не нашёл и следа. В приступе нарастающей паники он позвонил в клуб, но миссис Кенеди ответила, что Каролина должна была выйти в смену, но так и не появилась. Хозяйка проверила её комнату — та пустовала. «Совсем не похоже на малютку Кэрри», — сухо добавила она.       Джоуи бессильно опустился на кровать и со злостью швырнул в стену подвернувшуюся под руку книгу — ту самую, что Кэрри читала перед сном.       — Какая же ты дура! — Он обхватил голову руками и разрыдался. — Не могла подождать всего пять минут.