Факультет искусства

      — Так и не будешь отвечать? — обеспокоенно спрашивает Чонвон.       — Зачем мне слушать как он в очередной раз врёт, когда я с тобой? — слабо улыбается и отклоняет входящий вызов. После проекта у него действительно не осталось сил. Хочется провести время в полном спокойствии, с другом, который уж точно никогда его не обидит и не воспользуется им, чтобы заглушить свои какие-то неприятные чувства. Если так подумать, то Рики самый настоящий слабак, в страхе убегающий от себя самого же.       — Может тебе навсегда перестать его слушать? — усмехается. — Жаль я живу с Хисын-хёном, так бы с радостью предложил тебе уйти из общаги, — мило дует щёки, явно негодуя.       — Не будь так категоричен к нему, — смеётся и щёлкает Чонвона по носу. — Он просто запутался, и ему нужно время... К тому же он мне всё ещё нравится... — стихает под конец фразы.       — А меня ты тоже будешь использовать, ссылаясь на какие-то там негативные эмоции, хён? — от улыбки не остаётся и следа, и Чонвон вдруг становится пугающе серьёзным. — Как он тебя.       — ...Что? Я думал, мы это уже обсудили, — растерянно бормочет Сону, не понимая, что вдруг нашло на друга.       — Пока мы делали проект, я задумался об этом. Я всё понимаю, и я готов принять все твои странности, все твои переживания и всё в этом духе, — приподнимает уголок губ в мягкой улыбке. — Просто понимаешь... ты запутал всех: людей в столовой, самого Рики и меня в конце концов, — его тон смягчается, когда он ободряюще хлопает Сону по ноге.       — Это сложно... Знаешь, я не перестаю совершать тупые ошибки. Помнишь, я рассказывал, что в школе мне всегда говорили о невнимательности, но я отвечал, что не планирую заниматься математикой в будущем, поэтому о цифрах можно не беспокоиться. Теперь же это проявляется в другом, но лучше бы оно осталось в школе с цифрами, честное слово, — он садится и заглядывает в глаза Чонвона, будто ищет в них поддержку.       — О чём ты? — спрашивает заторможенно и как-то неуверенно.       — Разве человек в адекватном состоянии может внезапно увидеть в друге своего... — останавливается. — Свою любовь? — морщится, договорив, ведь почему-то не хочет называть Рики любовью.       — Ты же не...       — Честно, не знаю о чём ты подумал, но сразу скажу, что я сейчас себя совершенно не понимаю, наверное поэтому и совершаю эти ошибки.       — Если ты не будешь делать ошибки, то вся твоя жизнь станет одной большой ошибкой, хён... — устремляет свой решительный взгляд на сидящего напротив Сону. — А на ошибках учатся, так что ты должен делать много странных вещей, а потом, конечно, расхлёбывать всё это, но зато с пониманием себя и своих действий. Конечно, если это не мешает окружающим тебя людям.       — Я не уверен, что смогу контролировать свой мозг, если окажусь в такой же ситуации, как тогда с тобой. Да и кто даст мне разрешение на такие эксперименты? Я может неправильно тебя понял, но–       — Я разрешаю, — перебивает слишком резко, но вдруг теряется в непонимающих глазах Сону. — Я... я имею в виду, что я твой друг и поэтому должен помогать тебе даже в таком?       — Не знаю, но было бы хорошо, если бы ты мог помочь мне разобраться в том, что я чувствую, — произносит невнятно, вглядываясь в размытую пустоту перед собой.       — Ты в чём-то не уверен?       — Мне казалось, что жизнь наконец открыла мне глаза на поступки Рики, но каждый чёртов раз, когда речь заходит о нём, меня переполняет это странное чувство... желание? Я будто даже готов позволить ему использовать себя, — усмехается. — Лишь бы он был рядом.       — Если мы повторим то, что было в столовой, но на этот раз без Рики в глазах, а осознанно, тебе это поможет определиться хоть в чём-то?       — Можно попробовать, — немного неловко закусывает губу, борясь с бесчисленными сомнениями. Складывается ощущение, что Чонвон готов ради него даже на такой абсурдный поступок, а Сону для него не делает абсолютно ничего. — Ты точно будешь в порядке?       — Да, от поцелуев же никто ещё не умирал, — смеётся тихо, пытаясь разбавить непривычную неловкость между ними.       Сону смотрит в его пронизанные дружеской нежностью глаза и не знает куда себя деть. Ему становится действительно стыдно за свою немощность, но отступать слишком поздно, особенно, когда Чонвон аккуратно берёт его за руку и двигается ближе. Они так часто держались за руки, что, кажется, Сону вслепую, по одному лишь ощущению его мягкой кожи, сможет определить, кому она принадлежит. Однако сейчас это ощущается совсем не так. Как-то... неправильно? Чувство, что они не должны этого делать. На сердце отвратительный острый камень, точёные углы которого предупреждающе проходятся по органам внутри.       Тогда, в столовой, он толком не успел почувствовать чего-то особенного, ведь прошло какое-то жалкое мгновение. Да и, если честно, будет ли это что-то особенное в принципе? У Чонвона губы мягкие, но после одного лишь невинного прикосновения он сразу же отстраняется. Тоже сомневается? Всё же раз дан шанс, Сону воспользуется им в полной мере, а потому он кладёт ладонь на тёплую щёку Чонвона, притягивая к себе для более серьёзного поцелуя.       Приятно, но не более. Прикосновения Рики, очевидно, совершенно другие и воспринимаются абсолютно иначе.       Рука Чонвона неспешно скользит вверх по предплечью, останавливаясь на горячей шее. Сону пробирают мурашки, но не из-за контакта кожи, а из-за навязчивых и... приятных воспоминаний. Чонвон другой. Он более неуверенный и невинный, Сону не хочет быть первым единственным человеком, получившим это от него. Чонвон хоть и кажется хладнокровным со стороны, на деле же совсем мягкий, Сону его просто не достоин.       Звонит телефон, но парень просто слепо отключает звук, будучи уверенным, что это снова Рики. Что ему вообще в такое время могло потребоваться? Сону слишком занят Чонвоном. Его влажными губами, его нежными руками, его теплом.       Увлеклись.

***

      Часов в девять утра Сону уходит, ведь в одиннадцать начинается первая пара, а тетрадь со всеми его конспектами осталась в общежитии, куда от дома Чонвона добираться ещё добрые сорок минут. История живописи – наискучнейший лично для Сону предмет. Ему больше по душе писать картины, ломая спину неподвижным сидением часами, нежели заучивать сложные иностранные фамилии великих художников прошлого.       Общаться с Чонвоном стало довольно неловко, хоть ничего выходящего за рамки и не было. Скорее всего, Сону просто гложило противное чувство вины, ведь он каждое мгновение, каждую секунду сравнивал со временем, проведённым с Рики. Особенно это чувство добило, когда в ответ на свои мысли Сону получил нечитаемым тоном короткое «понятно». Потом они просто легли спать, а уже утром Чонвон вёл себя как обычно, словно того ночного разговора и не было. Сону и самому пора выбросить это из головы и радоваться, что он всё-таки разобрался в том, что чувствует к Рики, но что-то не даёт этого сделать.       И всё же Сону никак не может понять, что творится в голове у этого японца. В какой-то момент парень даже было обрадовался, что скорее всего его чувства взаимны, но потом Рики начал его открыто избегать. Вот они уже помирились, и всё стало снова хорошо, а тот опять. Сону понимает, что он только расстался с девушкой, и ему нужно время, чтобы что-то обдумать и принять, но с другой стороны чувства самого Сону тоже не пустое место. В один момент его терпение просто лопнет, а что будет потом даже предположить страшно.       Однако все понимают, что это лишь на словах. На деле же Сону лишь отчаянно топчет свою гордость, пытаясь заставить Рики видеть только его. Среди миллиардов людей на планете выбирать только его. Сону просто хочет быть особенным для него, хочет помочь со всем справиться, но так не работает. Стоит ли прекратить эти жалкие попытки пробиться в запылившееся сердце друга и просто бросить всё на произвол судьбы? Наверное, но это тяжелее, чем действительно добиться любви Рики.       На удивление, Сону даже не проверял его сообщения за это утро. Есть ли они вообще? Как-то вылетело из головы да и не особо волновало. Это даже заставляет улыбнуться, ведь осознание, что он ещё не настолько зависим от человека, успокаивает. Сону точно помнит, что Рики звонил раза два, причём с довольно большим перерывом, что странно.       Парень достаёт из кармана телефон и, включив, видит, что ни одного сообщения от этого человека нет. Лишь один единственный звонок вечером, а второй... от мамы? У неё в это время было утро, но она никогда не звонила Сону, находясь на работе.       Он растерянно перезванивает, может она случайно набрала? Такое было и не раз.       Первый звонок остаётся без ответа, а потом, спустя бесконечное количество гудков, наконец слышится нечёткий голос матери.       — «Сону? Как у тебя дела в университете?» — внезапно интересуется она.       — Да вроде всё в порядке... Ты чего не спишь в такое время?       На какое-то время повисает тишина.       — «Сону-я... Хогён...» — Ким напрягается при упоминании имени сестры. — «Ты... Хогён попала в аварию,» — и словно планета остановилась.       — ...Что?       — «Два дня назад Джиун позвонил нам из скорой помощи и сказал, что твою сестру сбили на перекрёстке, пока она ехала на работу. Водителя задержали за вождение в нетрезвом виде,» — Джиун – её парень. — «Она уже... уже два дня без сознания,» — её слегка охрипший голос надрывается к концу фразы.       Сону, кажется, перестаёт слышать что-либо с улицы и вовсе замирает на месте, практически не дыша. Говоря о семье, он без раздумий скажет, что Хогён для него самый близкий и родной человек. Они проводили вместе всё детство, пока нуна не выпустилась из школы.       — Почему ты раньше не позвонила? — повышает голос, ему страшно.       — «Мы... не хотели отвлекать тебя от учёбы, ведь ты бы тут же бросил всё и купил билеты...»       — Какого чёрта, мама? — вышло грубо, но сейчас это никого не волнует. — Конечно, я брошу всё. Ты прекрасно знаешь о том, какое слабое здоровье у нуны, я не могу не переживать. Я сейчас же начну смотреть билеты.       — «Не трать деньги, мы позаботимся о ней...»       — Подумай обо мне, я не смогу спокойно сидеть на парах, зная, что моя сестра в любой момент может... — он не договаривает, ведь на глаза наворачиваются слёзы.       — «Сону... Ты же понимаешь, что из Штатов не так просто вернуться в Корею?» — её голос совсем глухой и до неузнаваемости подавленный.       — Да, но я прилечу. Обязательно прилечу, мама...       Сону сбрасывает звонок и дрожащими руками прижимает телефон к груди. Ему страшно. Он собирает все силы, чтобы мыслить хоть немного более рационально. Перелёт долгий, а билеты дорогие. Если купит, то потом придётся экономить на еде или искать подработку. Хотя на самом деле плевать, пусть хоть крыши над головой лишится, главное, чтобы нуна была в безопасности. За пятнадцать часов без связи произойти может всякое, а Сону, скорее, сойдёт с ума от собственных тревожных мыслей, но и также он не сможет спокойно спать, находясь тут, в Калифорнии.        Эти навязчивые мысли не позволяют дышать ровно. Вдруг Хогён не выдержит? У неё наследственно слабое сердце, из-за чего в школе ей даже дали освобождение от физкультуры на постоянной основе.       Сону срывается на бег, не зная, что ему делать и куда идти, но то, что он понимает точно – ему нельзя оставаться в одиночестве. В общежитии может быть Рики и от этой мысли становится на процент спокойнее. Сейчас он ему нужен.

***

      Погрузившись в тревогу с головой, Сону не помнит, как он оказался в коридоре родного общежития. Не знает, сколько минут и секунд ему потребовалось для того, чтобы добраться до своей комнаты, в которую возвращаться, оказывается, не хотелось совсем. В голове какая-то мертвая пустота, в то же время смешанная с копной пугающих мыслей. Из-за тревоги, бьющейся в самом сердце, все совершаемые Кимом действия кажутся ему затуманенными, снятыми то ли в ускоренном, то ли в замедленном режиме. Паника это не то, к чему стоит прибегать в таких неожиданных ситуациях, но контролировать шокированный мозг сейчас он не в силах.       Окажись здесь Сону при немного других обстоятельствах, он бы считал главными проблемами своего соседа и свои непростые чувства к нему, но, видимо, судьба решила, что его будут ожидать другие, не менее насущные вопросы. Поэтому при входе в комнату он даже не обращает какого-либо внимания на удивленного Нишимуру, которого внезапное вторжение отвлекает от просмотра интересного видео. А ведь изначально Сону именно к нему и шёл. Рики явно что-то хочет сказать, но у него не получается — ощущение, будто ему отрезали язык. То, как непривычно исступленный Сону даже не бросил короткого взгляда на него, не сказал ни единого слова, а тут же кинулся к ноутбуку, суетливо пытаясь поскорее включить гаджет, застало его врасплох. Что же случилось?       Ники, не говоря ничего Киму, наблюдает за ним, находясь в полулежачем положении на своей кровати, и, замечая, что с каждым мгновением чужое состояние становится только хуже, понимает, что не может продолжать молчать.       — Что происходит, хён? Что с тобой? – он видит, какие у Сону красные и полные беспокойства глаза, кажется, что он вот-вот заплачет.       — Что? Я... Я не знаю, что со мной, я ничего не понимаю, — Сону отвечает едва слышно, совсем неуверенно, а после бездушно падает на пол в каком-то отчаянии.       — Сначала сделай глубокий вдох и медленно выдохни, а потом расскажи, что случилось.       Рики подходит к нему и садится напротив почти вплотную, стараясь дать понять ему, что сейчас он не один. Окольцовывает руками колени, внимательно смотрит на Кима и терпеливо ждёт, пока тот будет готов к рассказу.       — Моя старшая сестра попала в аварию, и она уже какой... второй день без сознания лежит в больнице, — произносить такое вслух оказывается ещё сложнее, чем просто прокручивать у себя в голове, — Я узнал об этом сегодня утром, хотя мама звонила ещё вчера, но я не взял трубку. Мне так стыдно, что хочется провалиться под землю... — голос надрывается, и уставшие глаза наполняются влагой, которую сдержать уже не получается. Слезы одна за другой скатываются по покрасневшим щекам, — У неё сердце слабое, я боюсь, что она... Я сойду с ума если с ней что-то случится, а я буду тут, в Калифорнии.       Вместо того, чтобы ответить что-то, Рики крепко обхватывает другого и обнимает, выражая этим свое сочувствие и поддержку. Он позволяет Сону уткнуться лицом в свое плечо, а сам осторожно поглаживает тёплой ладонью по его спине. Нишимура впервые видит Кима такого — беззащитного и сломанного, с заплаканными глазами и поникшим взором. В сердце загорается маленький огонёк искреннего желания помочь и защитить, заставить Сону вновь лучезарно улыбаться. Тот глухо ревёт, обмякнув в крепких руках японца.       — Сону-хён, ты ни в чём не виноват, — лепечет тихо, перебирая шелковистые пряди волос.       — Я полечу в Корею первым же рейсом, — Сону отстраняется и вытирает мокрое лицо рукавом серого худи, пытаясь привести сбитое дыхание в норму. — Нужно купить билеты туда и обратно.       — Ты уверен? Все-таки расстояние огромное.       — Да, — это окончательное решение, он отправится в родную страну во что бы то ни стало.       — Я тебе помогу с билетами, все будет хорошо, — Рики говорит осторожно, стараясь не оттолкнуть резкими словами Кима.       Сомнения Нишимуры насчёт их отношений никуда не пропадают, они все так же, как и пару дней назад, бродят в его мыслях, однако сейчас они уходят на второй план. Рики, чувствуя разрывающую вину перед Сону, надеется, что не причинит ему боль снова и не запутает их ещё сильнее.       — Я откладывал деньги на отдельный счёт, чтобы иметь хоть какую-то подушку безопасности. Их должно хватить, — делает короткую паузу и уязвимо отводит взгляд. — Если не хватит на обратный перелёт, то мне придётся там задержаться.       И впервые Сону чувствует себя спокойно рядом с Рики. Нет того навязчивого чувства, из-за которого всё время приходилось взволнованно напрягаться. Что-то изменилось и в отношении самого Нишимуры, это не может не радовать.       Какое-то время Сону просто молча разглядывает его лицо, словно пытаясь найти в нём что-то незнакомое и совсем чужое. И ведь находит лишь растерянность вперемешку с безграничным беспокойством. Оказывается, с Рики приятно просто молчать, а не выискивать в пустоте какие-то ненужные слова. Быть может, объяснения? Сейчас они явно не к месту – сейчас хочется вновь уткнуться в его плечо и ни за что не отпускать.       — Если ты их все потратишь, то мне придётся весь следующий месяц покупать тебе еду, — произносит с наигранной досадой, в попытке разбавить атмосферу. Улыбается от осознания, что получилось, когда Сону фыркает и в шутку бьёт в плечо.       Выбор и покупка билета пока что в одну сторону занимают в целом сорок минут, так как Рики настоял на том, что принимать импульсивные решения плохо, а им надо выбрать самый оптимальный вариант, ведь такие дальние перелёты – не шутка. Сону хоть и продолжает нервно теребить край толстовки и время от времени уходить глубоко в свои тревожные мысли, но на самом деле порядком успокаивается рядом с другом. Страшно предположить, что бы было, не будь Рики сейчас с ним.       До вылета четыре часа, а Нишимура уверяет, что готов даже пропустить первую пару, но обязательно проведёт оставшееся время с Сону.

***

      Чонвон совсем отчаялся, и понимает он это, стоя под дверью комнаты Сону и Нишимуры.       Весь вчерашний день они с Кимом не разговаривали из-за странной и не знакомой им прежде неловкости. Чонвон знал, что это пройдёт со временем, но теперь, когда Сону не отвечает на звонки в день сдачи проекта, парень начинает немного переживать. Точнее сказать, он не на шутку напрягается. Чонвон не паникёр, но раньше Сону всегда предупреждал, если опаздывает или плохо себя чувствует.       Он пришёл в общежитие не столько для того, чтобы разбудить в теории спящего Кима, сколько выместить свои отнюдь не положительные эмоции на Нишимуре, ведь нутром чувствует, что Сону там нет.       Ради приличия стучит два раза, а после резко открывает дверь, ошарашивая сидящего там Рики. Как и ожидалось, он один.       — Где Сону? — с лёту и сразу в лоб. — Мы сдаём проект через два часа, где его носит, и почему он не отвечает на мои звонки? — само присутствие этого японца раздражает, поэтому Чонвон даже не замечает, что упускает уважительное обращение к хёну.       — Он тебе не сказал? — встаёт, деловито складывая руки на груди. — Вряд ли хён сможет сдавать с тобой проект, — выделяет второе слово, очевидно намекает на самого Чонвона.       — Что? Почему? — максимально игнорирует всё сказанное Нишимурой.       — Ты правда не знаешь? Мне казалось, что вы намного ближе, — усмехается, а Чонвону приходится с титаническим усилием сдерживать себя, чтобы не развести конфликт буквально на пустом месте.       — Говори уже, идиот.       — Сону сейчас в Корее.       Чонвон смотрит на него так, словно увидел танцующего клоуна, хоть и не уверен, ошибается ли в своих догадках о его скрытой сущности.       — Не смотри на меня так. Его сестра попала в аварию, вот он и полетел, — вдруг снова становится серьёзным, будто ему уже наскучил весь этот колкий диалог. Чонвон же, не совсем понимая, хмурит брови.       — И ты... знал об этом?       — Да, я сам помог билеты купить, — снова самодовольно усмехается и заглядывает в глаза Чонвона с чёртовым вызовом. И это становится последней каплей.       — Вот же... уёбок, — раздражённо шипит и думает, что точно убьёт его.