Глава восьмая
16 марта 2023 г., 13:40
Примечания:
Эвени рип, все пока.
Академический отпуск взят на какие-то жалкие две недели, что Сону вряд ли сумеет провести со своей старшей сестрой. Он приехал в родную страну второпях, оповестив только людей, которые были вблизи. Ему правда стыдно, что о его отъезде не знает самый близкий ему человек — Чонвон.
Хогён проснулась на пятый день, когда Сону находился в приёмной в больнице, маяча из стороны в сторону, а рядом с поникшим лицом сидели родители. На глазах матери цвели горькие слезы, а отец безмолвно буравил стену взглядом. Они толком даже и не пообщались, как подобает давно не видевшимся людям.
Мать коротко спросила: «Как ты, милый?». И обняла крепко, утаскивая в больницу. Честно признать, дни в стенах белого помещения ужасны. Сону чувствовал себя взаперти, как в фильмах ужасов, которые он изредка просматривал с Чонвоном в свободной общажной комнате.
Но когда сестра очнулась, на уши подняли все хирургическое отделение. И новость до родственников дошла только через добрые полчаса — Хогён нужно было хоть чуть-чуть прийти в себя. Рядом маячил и её парень, толком которого Сону и не знал — видел на присланных фотографиях.
Испуганная ужасом аварии старшая сестра крепко держалась за бортики кровати и смотрела туда, куда указывал врач. Когда Сону заглянул в палату, на глазах появились слезы — слезы счастья и спокойствия за жизнь родного человека. Что бы он делал, если бы Хогён напросто не проснулась? Наверное, ушёл в себя — это как минимум; потеря близких людей для Сону нестерпима.
Врач оповестил, что на реабилитацию уйдёт чуть больше недели — в это время Сону уже должен стоять в аэропорту и ждать свой самолёт обратно в штаты. И как же жаль, прямо до слез жаль, что увидеть сестру в стенах дома он не сможет. Но зато под присмотром врачей ему можно будет приходить каждый обед и катать по больничному коридору в инвалидной коляске и разговаривать.
Только находясь в родном городе около шести дней, Сону смог спокойно говорить с все еще пребывающей в шоке сестрой. Её состояние, честно, тяжёлое, но не до той степени, чтобы она потеряла память. Хогён отлично помнит каждую мелочь, особенно воспоминания с детства, и с увлечением рассказывает о маленьком Сону и его похождениях. Об их школьных временах и просто домашних.
В больничном коридоре громко — навещающие так же, как Сону, стараются больше провести время со своими близкими. Рядом с ними ещё несколько человек, гуляющих с людьми после комы. Кима пробирает до смазанных эмоций — рядом на большой коляске с полностью перевязанном тельцем улыбается маленькая девочка, лет пяти — не больше и не меньше.
— Представляешь, что мне только не снилось, казалось, мир оборвался. Так хорошо, что ты приехал, Сону, я успела соскучиться по тебе за это время, в то же время я так горжусь — ты поступил в штаты. Это так круто! — эмоционально вещает она, улыбаясь и жестикулируя перевязанной рукой — у неё смещенный перелом. — Как у тебя дела хоть, скажи? А то я все о себе…
— Нуна, все прекрасно, я хочу слушать тебя, — хохочет Сону и садится перед ней на корточки, поправляя задравшийся воротник на рубашке. — Я тоже по тебе скучал.
— Ты все же поникший, Сону, я тебя с детства знаю, что случилось? Расскажи нуне, — она бы привычно провела ладонью по мягкой щеке, но не может — одна рука сломана, а другая в оковах капельницы.
Сону колеблется, поджимая губы. Они близки, очень близки, но разве такое можно рассказать, когда сам запутан? Сону выдыхает и обратно цепляется за ручки.
— Всё ужасно, — Хогён хмурится. — Помнишь, я говорил тебе о своем соседе? — нуна кивает и с осторожностью поворачивает голову.
— Рики? Тот красивый японец? У тебя получилось что-то с ним? — в её глазах надежда, она все время переживала за своего брата. — Или он оказался ублюдком?
— Я не знаю, — Сону ненадолго замолкает, подкатывая коляску к лавочкам и садясь на одну из них. — Он же встречался с американкой из другой группы. Ха, представляешь, он с ней расстался, и я просто… Мы переспали… И кажется, сейчас все супер сложно, — Хогён ахает, её брови по родному сходятся на переносице, и она чмокает губами.
— Милый ты мой… Сону, посмотри на меня. Я не знаю, коими были обстоятельства… Но думаю, вам просто нужно серьёзно поговорить? Ты можешь не рассказывать мне, как вы после. У тебя есть ещё время придумать как начать разговор, пока ты тут.
И Сону ей искренне благодарен…
***
В старой комнате пахнет одиночеством, как же давно Сону не был в своей обители. Родителей нет дома: мать в своём магазинчике, а отец в офисе — как обычно. Ничего нового, все трудоголики. У них, наверное, это семейное. Сону тоже любит трудиться до легкой боли и ощущения законченных дел. Он лежит на односпальной кровати, раскинув руки и ноги звездочкой. Думает, чертовски думает, что же ему сейчас делать. Но мысли сбивает звонок, режущий тишину в просторной комнате. На контакте «Рики» — о господи… И что ему делать? Он ещё не созванивался ни с кем из ВУЗ’а. Даже с Чонвоном, за что чувствует вину… Он его особо и не предупредил. Набрав побольше воздуха в скрепящие лёгкие, Сону включает громкую — все равно никого нет — дом пустеет. — Привет, Рики? — первым говорит он, поджимая губы. — Как ты, Сону? — кажется переживает? Смятение накрывает волной, ведь дальше молчание, убивающее обоих. Рики по ту сторону видимо слишком растерян, а Сону напросто не знает, как дальше продолжать разговор. — Сону… — вторая попытка — не пытка, лишь надежда. — Как твоя сестра? — Всё хорошо, извини, что даже не позвонил. Хогён очнулась, и мы уже гуляли с ней по палате! Конечно, она не в лучшем состоянии, но жива… Это главное, — на одном дыхание выдаёт он, но не то, что бы хотел сказать Ники прямо сейчас. — Я очень рад, что все обошлось. Вы сильные оба. — наверное, он улыбается. — Может перейдем на видеозвонок? — его предложение заманчивое… Но Сону чувствует себя неважно и неполноценно, находясь в слишком домашней одежде и с чуть опухшим лицом. И ведь ещё он хочет увидеть Рики… любимые черты лица, которые до единого дюйма желает исцеловывать. Почему он так зависим от мнения людей, когда может быть собой. Или же именно перед Рики желает показать себя с лучшей стороны даже внешне? Если серьёзно, то Рики видел его всяким в стенах общежития, но каждый раз Сону все же старался показать себя лучше, чтобы не разочаровать. Раньше у него особо не было шансов, а сейчас, может быть, есть? — Я бы с радостью… Но я не особо выгляжу, — неловко смеётся Сону, внутренне паникуя. А Рики, если бы он знал, плевать… как же ему плевать на внешний вид, ему просто жизненно необходимо увидеть сейчас то лицо, к которому он привык… и которое не так давно целовал. Время идёт очень быстро, но позволяет обдумать каждую мелочь и понять себя. Даже тот скандальный разговор с Чонвоном. Рики знает, насколько он ублюдок, и просто хочет все исправить… ведь это возможно. Сону стал для него дорогим, чересчур и именно в эмоциональном плане. — Сону… Дурак, ты всегда прекрасно выглядишь. Я просто хочу тебя увидеть, я скучал… — заявляет он, поражая не только его, но и себя. Как же сердце бьется… почему нельзя избавиться от него? Сколько всего взрывается там… внутри. Он неловко улыбается, смотря в зеркало рядом. Хорошо… Камера включается неожиданно, а на лице Рики улыбка — искренняя. Они не виделись не так долго, но успели соскучиться. Странно, ведь раньше данная роскошь была чуждой. Рики находится в их комнате, ведь вечер уже темнеющий. Разница в странах велика. — Привет? — вновь неловко говорит Сону, расслабленно улыбаясь от искренности Рики на лице. — Привет, детка, — усмехается, и Сону хмурит брови. — Не нравится? — Нет, нет! Просто необычно… и как-то близко слишком, — признает Сону, чувствуя уходящее вниз живота сердце; Рики видимо сходит с ума, когда доводит его… — Сможешь мне рассказать то, о чем ты все время отмалчивался? — серьёзно говорит Рики, и Сону вздрагивает от севшего голоса. Что ему сказать? В чем признаться? — Это важно, Сону… мне очень важно. Ком в горле давит, Сону утыкается лицом в подушку, оставляя телефон где-то рядом. Ещё чуть-чуть, и он завопит от подступающих на эмоциональной ломке слез. Может быть этот разговор выведет их на истину и будущее. — Я… кажется, Рики, я просто… Мне, черт возьми, сложно говорить о своих чувствах. Я так без памяти влюблен в тебя, ещё с самого начала. Звучит как чушь, но это правда. Тогда… я сделал только хуже, когда мы переспали, но в то же время мы немного сблизились. Это очень сильно повлияло на меня, — Да… естественно у Рики были предположения, но почему он отталкивал их от себя, особенно, когда об этом говорил Сонхун в каждый божий час. Его не поражает до глубины души, его всего лишь бьёт по сердцу. Ответить бы что-то. Он боится слез, которыми сейчас давится Сону. А что Рики сам чувствует, узнав правду? Он не хочет быть сволочью, которой оказался в самом начале. Сейчас Рики хочет… он не знает чего хочет, но и знает, что чувствует особенно к Сону — симпатия, забота и просто привязанность. — Мне стыдно… Сону, я… прости… давай, ты приедешь, и мы обязательно поговорим? Все решим… обещаю тебе, — и Сону кивает, забыв, что его вовсе не видят. — Сону? Отдохни, пожалуйста, хорошо? — он отключается, давая время Сону. Оно явно нужно обоим. Как жалко, Сону напросто давится слезами — наконец-то, сказал все то, о чем хотел. Ему стало легче, намного легче… Но осадок есть, лавирующий на периферии всего организма. Как же он устал от всего. Родители возвращаются домой ближе к пяти вечера с сумками, переполненными продуктами, которые Сону разгребает под возбужденные разговоры. Отец жалуется на своего начальника — как привычно, вечно трындит про него, возвратившись домой. А мама со смешками слушает и вставляет свои словечки. — Ну как сегодня Хогён? Мы не успели к ней, к сожалению, — грустно говорит мать, и Сону понимает, как ей до сих пор тяжело. Если даже переезд сына она переживала по особенному. — Всё хорошо, ты же знаешь её позитивность. Катается там и смеется, — отец усмехается, кидая Сону пачку с йогуртом. — Спасибо. — Отметим сегодняшний день? Ты все же уже совершеннолетний, дадим капельку выпить, — как обычно подкалывает его мужчина и хохочет. Как Сону скучал… он не перестанет думать об этом, особенно, когда его вновь будут провожать в аэропорту, но уже без сестры. До темнеющего вечера он сидит в своей комнате, маяча по ней, как по кампусу университета. Сону запутан тем, что без понятия, как ему поступить. Он так и не позвонил Чонвону, он просто не предупредил его — важного для него человека. Стыд грызёт… И сам Чонвон не позвонит — не его это — звонить в неподходящий момент. Но со временем Сону сдаётся, плюхаясь на кровать и убирая с зарядки свой телефон. Он печатает огромное сообщение, но удаляет его… лучше будет позвонить. Чонвон отвечает мгновенно, но ожидаемо молчит и фыркает как недовольный кот. — Прости… — тихо выдаёт Сону. — Пошёл к черту, достаточно? Сону, какого хуя? Почему этот деградант знает, а я нет… — его обидой веет за тысячи километров. — Как Хогён? На тебя мне все равно, как нуна себя чувствует? — заслуженно, но неправда, конечно же. — Она была в коме, но, к счастью, очнулась. Очень много травм, авария была тяжелой. Пока могу — навещаю её, — Сону приподнимается с кровати и медленно идёт к письменному столу. — Я уже скоро приеду. — Мне все равно, попрешься к своему недоумку. Он меня так раздражает… — Чонвон почти рычит от упоминания Рики в диалоге, ну а что ещё делать? — Сону, ты поступил очень плохо, у тебя было как минимум время позвонить мне через час после посещения. — Чонвон… я правда, я думал совсем о другом. Я просто не прошу тебя войти в моё положение, я… ладно я оправдываюсь, ты прав, — Чонвон по ту сторону усмехается. — Проехали, — его обрывают, и Сону, честно, рад. — С ним то хоть говорил? — Если я тебе скажу, ты меня не пустишь на территорию штатов, — Сону буквально чувствует, как Чонвон фыркает и скалится недовольным котом. — Окей, я ему вчера признался. И… — Пока, — сбрасывает. Отлично просто! Сону с писком валится обратно на кровать и утыкается лицом в бедную мокрую ещё с прошлого раза подушку. Почему крайним остался он… наверное, это его положение по жизни. Отец врывается в его комнату через полчаса, громко смеясь из-за шутки мамы и держа в руках бутылку с вином. О… Сону приподнимается с желанием прогнать мужчину, но тот неприклонен. — Давай поднимайся, пошли к нам, нечего лицом кислым светить, давай, сын, подъём, — говорит отец, его энергией блещет вся комната. И приходится согласиться, чтобы больше не доставали; они в принципе не виноваты в плохом настроение Сону. Виноват всегда он сам. На кухне приятно пахнет выпечкой и запеченной курицей — неужели! Сону присаживается за стол и тянет руки к графину с водой. Почему-то… он хочет вернуться обратно в Калифорнию, он хочет к друзьям и к Рики хочет безумно. Ему как никогда нужна поддержка, но самый близкий человек там сейчас на него обижен. Сону не знает, как ещё извиниться. — Сону, милый, что стряслось? — мать присаживается рядом, её рука греет вздымающуюся спину. — Я так скучала по твоей солнечной улыбке, а ты грустишь. Ему бы улыбнуться, но сил не особо много. — Просто все еще думаю о нуне, мне так жаль её, — отчасти правда. Но думает он совершенно о другом. От матери слышится короткий вздох и «Ох, милый, прости». Он не понимает, за что она извиняется… чувство вины сжирает его постепенно… Сону уверяет её в том, что все в порядке. Собственные загоны и чересчур личные. Все же, в компании родителей ему становится лучше, они излучают энергию похлеще горящего солнца. И Сону веселеет, особенно, когда отец подливает ему в стакан из-под воды вино. Оно горчит и сладит одновременно, но Сону расслабляется — в голове уже не те мысли. Отец весело рассказывает об их недавней поездке с матерью, а он слушает, ведь ему действительно интересно. Мужчина умеет завлекать — это у них семейное.***
Ужасное чувство, когда на парах нечем заняться, особенно на истории, которую Рики не особо любит. Он сходит с ума по современности, но никак не по происходящему в восемнадцатом веке и девятнадцатом. Конечно, он наизусть знает, что страна балета, изучаемого ими в этом семестре по программе, — Россия. Сейчас у Сону вечер, наверное, проходящий в кругу любящей семьи. Что это вообще? Честно, если бы не такие плачевные обстоятельства Рики бы хотел навестить семью в середине учебного года. Но сейчас он может довольствоваться только внимательным слушаньем рассказов преподавателя. Рики растекается по холодному столу и смотрит в окно до тех пор, пока экран смартфона не загорается от полученного сообщения. Бровь приподнимается — сообщение от Сону. Насколько же короткий их диалог в личных. Буквально десяток сообщений с однотипным содержанием. Рики смотрит на преподавателя и пустоту в ближних рядах и открывает мессенджер. — Блять… — шикает он себе в кулак. Серьёзно? В Корее сейчас поздний вечер, неужели Сону ещё не спит и занимается таким… Рики выключает телефон и тяжело дышит. Он не ожидал подобного и просто не знает, как правильно реагировать. На присланном изображении — Сону, стоящий без футболки и с влажными волосами. Его тело бледноватое, почти фарфор, а ниже приспущенная кромка чёрных боксеров. Господи… Рики поднимает руку и под кивок выходит из аудитории, он бежит в ближайшую уборную, закрываясь в кабинке. Его пальцы дрожат, когда медленно набирают сообщение, но это бесполезно. Навряд ли Ким сейчас ответит. Поэтому Рики терпеливо звонит ему, вслушиваясь в каждый нервный гудок. — Ну давай же, Сону, — шепчет Рики, поджимая пухлые уста — он переживает, а сердце пробивает грудину. И, конечно же, Сону берет, но посторонний звук — шуршание, видимо, уже в кровати. — Всё в порядке? — первое, что спрашивает Рики, надеясь, что да. — Ты уже спишь? — Всё отлично, Рики, — вяло отвечает Сону, переворачиваясь на бок. Единственное, что он чувствует — апатичность после алкогольного опьянения. — Надеюсь, хоть понравилось фото? Да, я, кстати, пьян. — По тебе понятно, ложись спать, пожалуйста, — Рики игнорирует первый вопрос, естественно ему понравилось, но сердце больше ноет по состоянию юноши.
