Путь обреченных

В игровой было шумно. Занятия закончились десять минуть назад, и ребята затеяли какую-то интересную игру, принять участие в которой захотели все. Несмотря на чрезмерное оживление, воспитатель отнесся к затее благосклонно и не стал мешать детям, удалившись в свой закуток. Алфи оказался единственным, кого не коснулось всеобщее веселье. Будет ложью сказать, что это его ничуть не задевало, тем более после нескольких месяцев в общей группе, где долгое время он оставался объектом всеобщего внимания, но и особой тревоги по этому поводу мальчик не чувствовал. К тому же, он уже не раз попадал в подобную ситуацию и знал, что это лишь краткий период, за которым обязательно последует толчок вперед. Нужно было только выбрать подходящий момент и начать действовать. Проблема заключалась в том, что Алфи еще не до конца разобрался в здешних порядках и пока понятия не имел, какой момент можно считать подходящим. То, что здешняя система наказаний отличается от прочих, Алфи уяснил с первого дня. Наказания в спецгруппе были более жесткими и болезненными, как в физическом плане, так и в психологическом. Словно те, кто их придумал, стремились подавить всякую попытку нарушения сложившегося порядка, полностью взяв под контроль все аспекты жизни детей. Любое отступление от общепринятых норм поведения влекло за собой наказание, поэтому дети приспособились маскировать свои действия. Прочувствовав все это на себе, Алфи стал частично понимать здешних ребят, хоть пока и не настолько, чтобы простить все их выходки в отношении него. Впрочем, это было не единственным, что его поразило. Получив свою порцию боли и унижения на пару с его главным недругом, которого, как оказалось, звали Коноганом, Алфи настроился на продолжительный и тяжелый разговор с воспитателем и родителями, но он так и не состоялся. Воспитатель вел себя так, будто ничего не произошло, а родители, похоже, вообще не знали, что был какой-то инцидент, повлекший за собой наказание. Алфи не стал им ничего рассказывать, подозревая, что тем самым сделает хуже только себе, и не ошибся. Уже на следующий день воспитатель отвел его к человеку в белом халате, назвавшемуся доктором Грэмом. Внимательно выслушав всю историю о вчерашнем происшествии, доктор сказал: - Знаешь, малыш, на твоем месте я бы не стал когда-либо еще упоминать об этом происшествии. То, что ты попал в спецгруппу, уже говорит о многом, но если станет известно, что даже здесь ты прослыл смутьяном, это может плохо кончиться. Конечно, ты еще слишком мал, и я могу списать твою несдержанность на возраст, но другие люди не будут такими снисходительны. Им хватит одного факта агрессии с твоей стороны, чтобы навесить на тебя ярлык. Поэтому будь паинькой и ни во что не ввязывайся. Если захочешь сбросить пар, скажи мастеру Ройтеру, твоему воспитателю - он приведет тебя ко мне. Сможешь выговориться и успокоиться. Иногда это необходимо. Алфи не все понял из речи доктора, но постарался переварить и принять к сведению. Вернувшись в группу, он стал вести себя осторожней, но это оказалось лишним. Пока его не было, в группе что-то произошло, и никто больше не пытался строить козни. Про него вообще как будто забыли. Совсем. Словно он стал невидимкой, или его вообще никогда здесь не было. С тех пор прошел месяц, и за это время с Алфи не заговорил ни один согруппник. Он старался это игнорировать, но, привыкнув к общению со сверстниками, было тяжело снова оказаться почти в полной изоляции. Порой ему хотелось подойти к кому-нибудь из ребят и хорошенько стукнуть, но слова доктора Грэма сделали свое дело, и Алфи держался, сжав кулаки и стиснув зубы, пока однажды все же не осмелился подойди к воспитателю с просьбой. Мастер Ройтер без вопросов отвел Алфи к доктору Грэму, пообещав забрать, когда они закончат. А потом доктор предложил выговориться, и у него словно пружину спустило. Он говорил без остановки, пока в горле не пересохло, из-за чего пришлось сделать перерыв на горячий шоколад, после чего он продолжил свой рассказ, но уже гораздо менее эмоционально. Переступая порог спецгруппы, Алфи снова был спокойным и готовым к игре в невидимку. Через некоторое время, он начал к этому привыкать, решив, что не так уж это и плохо, быть одному. Можно было сосредоточиться на учебе и ознакомиться с кучей новых книг и головоломок, на которые раньше постоянно не хватало времени. Его уединение было нарушено спустя неделю человеком, от которого он меньше всего этого ожидал. Коноган Сен-Ри, собственной персоной, предстал перед ним сразу по окончании занятий. - Ты прошел, малявка. Еще раз напомни-ка, как тебя зовут? От неожиданности и наглости собеседника, Алфи потерял дар речи. После всего, что между ними произошло, он поверить не мог, что у Сен-Ри хватит смелости приблизиться к нему. - Ну чего ты на меня уставился? – нетерпеливо нарушил молчания лидер. – Говори уже, как твое имя. - Алфи, - осторожно ответил сидящий перед ним мальчик. - А не врешь? Воспитатель и учитель вроде по-другому звали. - Они меня всегда полным именем зовут, - непроизвольно поморщившись, объяснил Алфи. - Правда? Меня тоже, - непривычно дружелюбно улыбнулся Сен-Ри, будто и не было всех эти недель вражды. Все это было настолько неправильно, что Алфи позволил себе отвлечься, задумавшись над тем, что за сокращение должно быть у имени Коноган. Конни? Какое-то немужественное имя, хотя в его прошлой группе была пара ребят, которых звали Бетти и Сиси. Вроде это тоже были какие-то забавные сокращения имен. Примерив на стоящего перед ним здоровяка имя Конни, Алфи не смог удержать расползающиеся в стороны губы. К счастью, лидер воспринял эту улыбку как положительный ответ на его действия. - Эй, может, сядешь рядом со мной на занятиях? – неожиданно предложил он, повергнув Алфи в настоящий шок. – У меня со счетом не очень, поэтому не мог бы ты помочь? Алфи не стал отказывать сразу, хотя соблазн был велик, и несмело кивнул, теряясь в догадках по поводу резкой смены настроения недавнего противника. На занятиях они действительно сели вместе. Алфи каждую секунду ожидал подвоха, но за все время, что длились уроки, так ничего и не произошло. Во время приема пищи и игр, Сен-Ри тоже держался рядом, отпуская шутки и комментарии по любому поводу. Алфи старался оставаться настороже, однако с не замолкающим ни на минуту напарником это оказалось не так-то просто. На следующий день все повторилось. Сен-Ри снова не оставлял его ни на минуту одного. Даже в туалет ходил за компанию, пока терпение Алфи наконец не иссякло. - Слушай, чего ты за мной ходишь? – раздраженно спросил он на третий день. - А что, нельзя? – сделал невинное лицо Сен-Ри. – Я вообще-то с тобой подружиться хочу. Алфи просто опешил от этакой ереси. О какой дружбе вообще могла идти речь, после всех гадостей, которые ему сделал Сен-Ри? Разве они не враги? Хотя надо признать, что отношение к нему здоровяка в последнее время было на удивление нормальным, и если бы не память о прошлых обидах, Алфи принял бы это за чистую монету. - Не веришь? – заметив недоверие, огромными буквами написанное на его лице, хмыкнул лидер. – Я бы тоже не поверил. Честно говоря, я перестарался тогда. Не нужно было так сильно на тебя давить, но и ты хорош, зачем в драку полез при воспитателе? - Ты сам виноват, - буркнул Алфи, на что Сен-Ри недовольно засопел. - Ладно, оба виноваты, - пошел на компромисс старший мальчик. – Мир? Алфи поджал губы, из последних сил сдерживая резкие слова, готовые сорваться с языка. Честно говоря, ему надоела вся эта чехарда с положением «один против всех». Он соскучился по коллективным играм, разговорам, шуткам, общению. Прикосновениям. Хотелось снова ощутить себя частью чего-то большего, но ущемленная гордость и сомнения не позволяли так просто согласиться на мировую. Внутренний конфликт помог решить Сен-Ри. - Эй. Я знаю, что поступил с тобой паршиво, но так было нужно. Сам видишь, что здесь творится, нам нужны те, кому можно доверять. Здесь каждый прошел похожую проверку на прочность, правда, с тобой слишком уж жестко получилось. За это прости, - смущенно помялся лидер. Видя его неуверенность, Алфи начал понимать, что безобразия, творимые им, были направлены на защиту себя и своих друзей. Это открытие потрясло его – он-то считал Сен-Ри законченным эгоистом, а тут такое. Отчасти Алфи разделял его чувства - ради Хвостика, Расти и Томы, он бы тоже пошел на любую подлость - но все же это не прощало всех действий Сен-Ри. Тем не менее, Алфи решил дать ему еще один шанс. - Хорошо, пусть будет мир, - согласился он, протянув руку для рукопожатия. После этого жизнь Алфи в спецгруппе снова круто поменялась. Буквально в одночасье он перестал быть невидимкой, превратившись в желанного партнера по играм, однако сближаться с одногруппниками Алфи не спешил. Он все еще не мог простить им все те испытания свалившиеся на него по их милости, впрочем, в одиночестве он все равно не остался. Почему-то Сен-Ри взял в привычку всюду таскаться за ним. Куда бы ни пошел Алфи, там он всегда натыкался на лидера спецгруппы и его неизменную свиту в лице паренька по имени Замфир. Сперва это несколько раздражало, но потом он начал привыкать к навязчивому вниманию и даже стал отвечать на бесконечную болтовню Сен-Ри, порой невольно втягиваясь в долгие споры на совершенно пустяковые темы. Прошло немало времени, прежде чем Алфи перезнакомился со всеми, и напряженность между ним и остальными ребятами практически сошла на нет. Теперь, когда между ними ничего не стояло, его привлекательность для окружающих стала очевидна. При хорошей успеваемости и неплохих способностях в различных сферах, он никогда не задирал нос, всегда откликаясь на просьбы о помощи. И хотя оставался самым младшим в группе, он никому не позволял себя опекать. Никому кроме Коногана Сен-Ри, который делал это без спросу, самовольно объявив себя его другом, что тоже сыграло свою роль в становлении Алфи как члена группы. Таким образом, Алфи и сам не заметил, как из всеобщего изгоя превратился во второго любимчика самой разбитной компании питомника. Первым любимчиком оставался тот самый Замфир, не отходящий от Коногана ни на шаг. Не смотря на небольшой рост и немногословность, он притягивал чужие взгляды, как магнит, за что следовало благодарить его исключительную миловидность. Изредка находились ребята, которые из зависти или еще по какой причине начинали его дразнить, но познакомившись с методами перевоспитания Сен-Ри, быстро осознавали свою ошибку и старались больше не создавать проблем. Таких случаев были единицы, в целом же Замфир был весьма популярен среди сверстников и пользовался определенным авторитетом. Вот только с Алфи у него отношения не сложились. По какой-то неведомой причине, Замфир воспринял его как соперника и начал необъявленную войну за внимание окружающих и прежде всего Коногана, с которым его связывали не совсем понятные Алфи отношения. Для него вся ситуация выглядела крайне нелепо, так как в друзья к Сен-Ри он никогда не напрашивался, но объяснять это Замфиру было бесполезно, поэтому Алфи просто оставил все как есть, стараясь избегать лишь прямого конфликта. * * * В тот день группа буквально кипела от всевозможных эмоций. Большинство ребят находилось в подавленном состоянии, но были и такие, кого прозвучавшая только что новость откровенно порадовала. А всему виной было то, что Коноган Сен-Ри готовился к переводу на нулевую ступень – подготовительную группу, предшествующую поступлению в академию. Алфи был в числе тех, кого эта новость расстроила. Он и сам удивился собственной реакции, но хорошенько подумав, понял, что успел привязаться к приставучему лидеру и его окружению. Рассудив, что возможно это их последние деньки вместе, он решил быть чуть-чуть терпимее к выходкам Коногана и потому не стал возражать, когда тот панибратски приобнял его за плечи и отвел в сторонку «на пару слов». - Слушай сюда, малявка, - сказал Сен-Ри, - когда я уйду, здесь начнется настоящее месиво за место лидера. Все эти оболтусы быстро забудут, кто им друг, а кто враг, и начнут рассматривать друг друга с позиции «какая мне от него выгода». Так вот, мой тебе совет, как старшего младшему: сделай то, что у тебя получается лучше всего – стань невидимкой. Ты у нас маленький гордец-одиночка с хорошими показателями в учебе – отличная дойная корова для некоторых. Не верь никому, кто подойдет к тебе с просьбой о дружбе, им вовсе не дружба от тебя нужна. Когда они поймут, что ты непреклонен, тебя начнут «наказывать». Помнишь, что происходило в твои первые дни в спецгруппе? Будет то же самое, только хуже. Если хочешь этого избежать, лучше подзапусти учебу, не выделяйся, растворись в толпе и дождись, когда определится новый лидер. Все понял? - Зачем ты мне это говоришь? – недоверчиво спросил Алфи, внимательно выслушав все, что ему сказали. - Эй, мы же друзья, - подмигнул ему Коноган. – А друзья должны помогать друг другу. И вот настал день, когда Сен-Ри больше не появился в группе. Это означало лишь одно – война началась. Понаблюдав немного за изменившимся поведением своих согруппников, Алфи решил последовать совету Коногана. На первом же занятии он специально допустил ошибку в решении простенькой задачи. Ему было неприятно видеть выражение разочарования на лице преподавателя, но он рассудил, что пусть лучше он не оправдывает ожиданий окружающих, чем снова станет мишенью чьих-то издевательств. Наверное, это было трусливое решение, но сам Алфи считал его целесообразным. А тем временем, события набирали обороты. Все происходило в точности так, как описывал Коноган. Вчерашние друзья смотрели друг на друга, как на смертельных врагов. Кто-то заключал союзы с теми, кто казался сильным, забывая о долгой взаимной вражде. С некоторыми ребятами случилось то, о чем предупреждал Алфи Сен-Ри, и они стали «дойными коровами» для ребят постарше. После всего увиденного, Алфи уверился в правильности принятого им решения и продолжил применять подсказанную Коноганом стратегию, пока наконец не начал определяться лидер. Тем, кто добился самого большого влияния, оказался плотный мальчик по прозвищу Лобастый. Звезд он с неба не хватал, зато был крепче и агрессивнее других, благодаря чему и выбился вперед. Постепенно вокруг него собралась компания верных прихлебателей, и оспорить главенство стало практически невозможно. С появлением лидера все более-менее успокоилось, и Алфи подумал было, что можно расслабиться, но все оказалось не так просто. Лобастый не собирался продолжать дело Коногана и защищать никчемных слабаков, все чего он хотел – это возвышаться над остальными и упиваться собственной значимостью. Когда его мотивы прояснились, кое-кто попробовал возмутиться, но закончилось все тем, что они попали в комнату наказаний воспитателя. Не без помощи Лобастого, конечно. После этого возражения затихли и жизнь в спецгруппе вошла в проторенную колею. Ветер перемен повеял, когда в спецгруппе появился новенький. Его звали Гэвин Бёрн и на вид он был не старше Алфи. Во время представления, для которого всех ребят рассадили как для занятий, его лицо было белее мела, из-за чего очень явственно проступали рыжие канапушки. Наверное, в свое время, он наслушался немало историй о порядках в спецгруппе и теперь изо всех сил старался не показывать легкую дрожь страха и волнения, сотрясающую его тело. Алфи стало жаль мальчишку. Хоть он сам был даже младше, когда сюда попал, все же больше вписывался в эту среду. Он не боялся оказаться в спецгруппе, потому что не видел смысла бояться того, чего даже никогда не видел. Да и когда разобрался в местном социальном устройстве, все равно ничего не боялся, хоть и оказался изгоем. Как-то Алфи рассказал об этом Коногану, отвечая на его вопрос, и тот заметил, что так реагировать мог только настоящий альфа, потому что большинство людей боится неизвестности и оказаться не у дел. Что он имел в виду, Алфи понял только сейчас. Оказавшись в незнакомом окружении, Гэвин Бёрн всем сердцем чувствовал свое отличие от воспитанников спецгруппы. Он не знал, что ждет его здесь, но уже сдался и приготовился к худшему. С таким отношением, его и впрямь не ждало ничего хорошего. Неприятности начались сразу же, как закончились занятия. Все шло по тому же сценарию, что и с Алфи, но Берн реагировал совершенно иначе. От резких слов он втягивал голову в плечи, вздрагивал и ежился, а получая тычки, даже не пытался защититься и к приходу воспитателя был готов разреветься. Алфи бы не удивился, если бы он пожаловался взрослым, но мальчишка лишь незаметно утер выступившие слезы и вцепился в какую-то книжку, не столько разглядывая ее, сколько прикрываясь от чужих глаз. Это поступок подстегнул любопытство Алфи, и он сосредоточил все свое внимание на Берне. Пары дней Алфи показалось достаточно, чтобы убедиться в стойкости малыша. Улучшив момент, когда мальчика оставили в покое, он подошел к нему сам. - Ты правильно сделал, что не стал жаловаться воспитателю. Удивленный и немного встревоженный, Берн поднял на него глаза. - Чего тебе? – неприветливо буркнул он. - Ничего. Я Алфи, а тебя как зовут? Еще раз окинув его подозрительным взглядом, мальчик ответил: - Гэвин. - Гэвин, может сядешь со мной на занятиях? – взял быка за рога Алфи. - Что? Н-нет, не стоит. Я очень плох в письме и с вычислениями у меня не очень, - заупирался его новый знакомый, решив, что он хочет списать. Глядя на то, как он энергично трясет головой, Алфи чуть не рассмеялся, в последний момент превратив смешок в кашель. - Да будет тебе. У меня с учебой проблем нет, - успокоил он мальца и, склонившись ниже, добавил: - Только это секрет. Никому не расскажешь? Гэвин снова замотал головой, всем своим видом выражая, что он могила. - Вот и хорошо, - серьезно кивнул Алфи. – А теперь пошли, занятия сейчас начнутся. Мальчик послушно поплелся за ним, и лишь после того как сел рядом вспомнил, что не давал своего согласия. Он уже собрался обратить на это внимание Алфи, но встретив его хитрющий взгляд, передумал и полез доставать карандаши. Действия Алфи не остались без внимания. Многих возмутило его вмешательство в посвящение, но открыто высказывать возражения никто не стал. Лобастый пробовал оказывать на него давление, но Алфи не был слабым запуганным новичком как Гэвин, и всегда отвечал на агрессию той же монетой, но даже для него все могло кончилось не самым лучшим образом, если бы не внезапный неожиданный союзник в лице Замфира. Кроме Коногана у Замфира не было друзей, поэтому после ухода Сен-Ри, он остался совершенно один. Не смотря на это, он оставался значимой, харизматичной фигурой, с которой следовало считаться. Будь его натура менее заносчивой и горделивой, он бы без труда стал следующим лидером спецгруппы, но к этому он не стремился. Его вполне устраивало нынешнее положение вещей, вот только несколько раздражал Лобастый, изображающий из себя второго Коногана. Весьма бездарно, кстати, изображающий, на взгляд Замфира. Кроме того, он по-прежнему не питал добрых чувств к выскочке Алфи, но самодовольная физиономия Лобастого нравилась ему еще меньше. - И сдались тебе эти мальки? – хмыкнул он в лицо коренастому лидеру. – Ты себя дураком не чувствуешь, задирая такую малышню? Жалкое зрелище, я тебе скажу, вот Коноган посмеялся бы. К удивлению Алфи, слова Замфира подействовали, и Лобастый отступил. - Не считай, что я сделал это для тебя, - в своей обычной высокомерной манере сказал Замфир, когда Лобастый с сотоварищами удалился на достаточное расстояние, чтобы не слышать его слов. – Мне просто стало жалко это конопатое пугало. Приглядывай за ним лучше, если не хочешь, чтобы его растоптали. Сказав так, он развернулся, чтобы уйти, но Алфи успел поймать его за руку. Удивленно оглянувшись, Замфир наткнулся на непривычно благодарный взгляд бывшего соперника. - Спасибо, - искренне произнес тот и быстро разжал пальцы. Почему-то Замфир еще долго чувствовал на запястье тепло чужой руки.