Путь обреченных

Помещение, в которое привел Алфи воспитатель, оказалось не таким большим, как представлял себе мальчик. Здесь было мало места для игр, зато строгие ряды столов для занятий занимали почти половину пространства. Столы, кстати, не пустовали, за многими из них в произвольном порядке сидели мальчишки, и все они были старше Алфи. - Это Альфред Петерс, ваш новый товарищ. Поздоровайтесь с ним, - обратился к детям воспитатель. - Здравствуй, Альфред! – нескладно загомонили дети, заставив Алфи нервно передернуть плечами. Его полное имя, произнесенное нестройным многоголосьем, невольно напомнило о коротком разговоре с оми произошедшем пару дней назад. - Расскажешь, что там произошло? - спросил мэтр Петерс, неодобрительно глядя на сына. Алфи не хотел ничего рассказывать, поэтому молча опустил голову. - Как хочешь, но уясни на будущее, я не потерплю безнравственного поведения. Тем более от тебя. Я уже смирился с тем, что ты альфа, но мириться с поведением такого рода не намерен. Пока живешь в этом доме, ты будешь вести себя как следует. Чтоб я больше не слышал ни о поцелуях с друзьями, ни о публичных объятиях, которые люди истолкуют превратно. Это понятно? Алфи кивнул, хотя не понял и половины из сказанного. Единственное, что он четко уяснил: с этого дня ему нельзя никого целовать и нельзя позволять целовать себя. - Хорошо. Со следующей недели ты ходишь в спецгруппу. Там нет ни бет, ни омег. Надеюсь, это поможет охладить твой пыл. А теперь иди в свою комнату. До ужина ты наказан. На этом все и закончилось. В последующие дни оми вел себя как обычно, предоставив Алфи самому себе. - Дети, можете встать. До обеда все свободны, - вернул его в реальность голос воспитателя. Алфи не сдвинулся с места, не понимая, что происходит. В общей группе заставляли сидеть только наказанных воспитанников, а здесь сидели абсолютно все. Задумавшись, он не заметил, как воспитатель удалился, оставив его наедине с остальными детьми. - Эй ты, малышня, - подошел к нему мальчик, выглядящий старше других. – Тебя, значит, Альфред звать? - Я Алфи, - поправил мальчик. - Ты - малявка. У нас здесь мальков нет, так что возвращайся, откуда пришел. Алфи растеряно оглядел лица всех собравшихся ребят. Любой малыш знал, что без позволения взрослых нельзя было ступить и шагу за пределы игровой площадки. Так что, даже если бы Алфи захотел, он не смог бы никуда уйти. Да и оми этого бы не одобрил. - Не вернусь, - помотал головой Алфи. Старший мальчик поджал губы. - Тогда ты сам виноват, - выплюнул он, и толкнул Алфи так сильно, что тот не удержался на ногах. - Идет! – вдруг крикнул кто-то из мальчишек, и дети тут же разошлись, сделав вид, что очень увлечены какой-то игрой. В следующий момент в игровую вошел воспитатель. Увидев все еще сидящего на полу Алфи, он нахмурился. - Альфред Петерс, немедленно встань с пола! – сделал он замечание. - Теперь понятно, что имел в виду твой оми, когда говорил о недостойном поведении, - недовольно поморщился воспитатель, приблизившись к поднявшемуся с пола мальчику. – Ничего, скоро ты будешь таким же дисциплинированным, как и остальные. Подружись поскорее с ребятами, и все будет в порядке, - подбодрил он его. Алфи удивленно воззрился на воспитателя, слова которого полностью опровергали произошедшее только что, но тот, похоже, искренне верил в то, что говорил. После такого Алфи не осмелился сказать ничего против, лишь перевел настороженный взгляд на согруппников, невозмутимо продолжающих играть. Он, наконец, начал осознавать, что в этом месте совершенно другие правила, и чем быстрее он их выучит, тем лучше для него же. Втянуться в распорядок спецгруппы оказалось сложно. Здесь по расписанию были не только завтраки, обеды и ужины, но также и занятия. Алфи раньше с этим не сталкивался, поэтому взялся за дело с рвением новичка. - А теперь попробуйте повторить этот символ, - говорил преподаватель, указывая на доску. - Не напрягайте руку слишком сильно. Стержень должен скользить, а не царапать. Отойдя от доски, он зашагал вдоль маленьких столов, заглядывая в тетрадки детей. - Чуть меньше нажим, Замфир. Молодец, уже лучше. О, Альфред, ты такой маленький и такой способный! Остановившийся за спиной Алфи, преподаватель ловко подхватил его тетрадь и продемонстрировал ее всей группе. - Видите? Вот об этом я говорил! Конечный завиток должен идти плавно, не ломаясь. Учитесь у этого малыша! Молодчина, Альфред, - снова похвалил мальчика учитель и вернул ему тетрадь. Оми и отец никогда не хвалили Алфи, поэтому такие слова от взрослого его безумного радовали. Желая получить больше внимания от преподавателя, он начал вырисовывать буквы с удвоенным энтузиазмом, и тут перед ним шлепнулся свернутый кусочек бумаги. Сперва Алфи хотел стряхнуть его на пол, но, заметив какие-то каракули в сгибе смятого листка, передумал и развернул. Со смятого клочка бумаги на него смотрел улыбающийся человечек в огромных трусах. У человечка были непомерно большие уши и нос, а под глазами красовались обширные ярко-фиолетовые синяки. Ничего не понимая, Алфи поднял голову от рисунка и наткнулся на внимательный взгляд того самого мальчишки, который толкнул его в первый день. Было очевидно, что этот рисунок нарисовал именно он, но что это значило, Алфи не знал. Не дождавшись никакой определенной реакции от автора, Алиф аккуратно сложил бумажку и, отложив ее на край стола, вернулся к прерванному занятию. Он успел заполнить одинаковыми закорючками две строчки тетрадки, прежде чем на нее приземлилась вторая бумажка. Развернув ее, он увидел вариацию все на того же человечка, но на этот раз на его животе была большая красная буква «А», а под рисунком находились корявые каракули непонятного пока текста. Смысл послания стал более-менее понятен, но Алфи все равно подосадовал на свое неумение читать. Снова посмотрев на автора письма, он демонстративно сложил листок пополам и отложил его на край стола к первой записке. Третье послание не заставило себя ждать. На этот раз от человечка во все стороны расходились зеленые волнистые линии, видимо, намекающие на неприятный запах. С ним Алфи поступил так же, как и с предыдущими двумя, и уже собрался вернуться к заданию, как вдруг скомканные бумажки дождем посыпались ему на стол. Их были десятки. Развернув парочку, Алфи понял, что все они имеют примерно одинаковое содержание – на них всех были уродливые человечки, которых из рисунка в рисунок преследовали различные неприятности. Что уродец символизирует его самого, он понял еще на втором послании и не придал этому большого значения – недоброжелатели найдутся всегда, - но когда весь его стол усеяло около полусотни подобных сообщений, впору было задуматься. Алфи сгреб бумажки в одну кучу и с сожалением увидел, что получившаяся горка не помещается в обе его ладони. Наверное, их рисовала вся группа. Как жаль, что здесь не было его друзей. - Альфред Петерс, - раздался оклик преподавателя. - Да, мастер, - отозвался Алфи, поспешно сгребая под стол все рисунки. Ему не хотелось, чтобы их увидел преподаватель, вдруг это испортит мнение о нем. - Выйди, пожалуйста, к доске и покажи всем, как надо писать эту букву. - Да, мастер. Алфи поднялся из-за стола и направился к доске, но на середине пути вдруг зацепился за что-то ногой и упал навзничь, больно ударившись коленями об пол. И в тот же момент со всех сторон грянул дружный смех. Алфи он показался издевательским и злым, но видимо так думал только он, потому что преподаватель снисходительно улыбался ему с высоты своего роста и даже не попытался это прекратить. - Альфред, поднимайся и впредь будь осторожнее. Кто бы мог подумать, что при таких способностях к письму ты окажешься таким неуклюжим, - сказал он и протянул мальчику руку. Алфи знал, что его неуклюжесть тут не причем. Он был довольно ловким для своего возраста и споткнуться на ровном месте просто не мог. Это была подножка, поставленная намеренно. Наверное, стоило рассказать обо всем преподавателю, но, глядя на протянутую к нему ладонь и добродушное лицо взрослого, ему совсем не хотелось этого делать. Приняв руку, Алфи молча поднялся на ноги и направился к доске, всей спиной чувствуя направленные на него взгляды. На обеде Алфи сидел в одиночестве. Никто не захотел есть в его компании. Примерно такой реакции он и ждал, но все же не мог не чувствовать горечь от осознания собственного одиночества. А ведь он даже не знал, что сделал не так. Вроде и обидеть-то никого не успел, так в чем же дело? От подобных мыслей у Алфи совершенно пропал аппетит. Намереваясь встать, он отодвинул стул, но тот вдруг наткнулся на какое-то препятствие и начал заваливаться назад вместе с сидящем на нем мальчиком. Испуганно взмахнув руками, Алфи ухватился за столешницу, но вместо того, чтобы удержаться повалился на пол вместе со столом. Рядом загремела упавшая посуда. - Альфред Петерс! – раздраженно воскликнул воспитатель, который по наблюдениям Алфи отличался куда меньшим терпением, чем преподаватель, ведший уроки. – Господи, что за ребенок, не успел появиться, а от тебя уже столько шума! Ты наказан! Поднимайся и иди сюда! Все еще ошеломленный после падения, Алфи обвел взглядам ребят старательно отводящих глаза и явно еле сдерживающихся, чтобы не рассмеяться. - Ты меня слышал, Альфред?! Иди сюда! – нетерпеливо повторил воспитатель. Алфи ничего не оставалось, кроме как исполнить приказ. Едва он приблизился к воспитателю, как его тут же крепко ухватили за плечо и отвели в смежную комнату небольшого размера. - Это комната наказаний, - проинформировал его воспитатель. – Каждый раз, нарушая правила спецгруппы, ты будешь оказываться здесь. А теперь посмотрим на степень твоей вины. Нарушение тишины во время еды, несанкционированные действия и попытка сломать имущество питомника. Ложись животом вот сюда и не двигайся, - приказал он. Алфи послушно опустился на странного вида лежак, перегнутый по середине, словно крыша нарисованного домика. - Не двигайся, - повторил приказ воспитатель и вдруг чем-то ожег ягодицы Алфи. Испуганно сжавшись, мальчик зажмурил глаза, пытаясь сдержать внезапно выступившие слезы. Алфи никогда в жизни не пороли, поэтому он был шокирован действиями воспитателя. Он знал, что такой вид наказания существует, но и представить не мог, что его используют в этом питомнике, и тем более когда-нибудь применят к нему. Но куда больше его шокировала мысль, что те мальчишки знали о том, какое жестокое наказание его ждет и все равно подставили. Они даже смеялись при этом, будто есть что-то забавное, в боли, которую по их вине ему приходилось терпеть. После третьего удара, воспитатель остановился. - А ты молодец, ни звука не проронил, - смягчившимся тоном сказал он и снял мальчика с лежака. Достав из нагрудного кармана формы носовой платок, он аккуратно промокнул выступившие слеза на глазах ребенка. - Надеюсь, теперь ты не будешь так необдуманно нарушить дисциплину. Можешь посидеть здесь, пока не успокоишься. Через полчаса я приду за тобой, хорошо? От несправедливых слов воспитателя Алфи захотелось разреветься в голос, но он поборол это желание и заставил себя кивнуть. - Молодец, малыш. Настоящий альфа, - потрепал его по голове воспитатель, а Алфи впервые серьезно задумался над значением слова «альфа», ведь что бы оно не значило, вряд ли это было что-то хорошее. Воспитатель действительно пришел за ним через полчаса. За это время Алфи успел окончательно успокоиться и принять решение: он собирался дать достойный отпор, даже если после этого его накажут. По крайней мере, на этот раз будет за что. Все занятия давно кончились, и воспитатель оставил детей играть до наступления ужина. Алфи затерялся в самом дальнем уголке игровой, прихватив с собой самый старый на вид конструктор, так как полагал, что на него никто претендовать не будет, и видимо ошибся. Едва он разложил детали конструктора по цветам, как рядом с ним остановилась знакомая пара ног. - Эй, малявка, это мой конструктор. Верни-ка его мне. Подняв голову, Алфи встретился взглядом с негласным лидером спецгруппы, взирающим на него с явным превосходством. Этот мальчишка пользовался самым большим авторитетом среди прочих ребят и по сути являлся тем же, чем в свое время был Алфи до того, как попал сюда. В то же время его взгляд на собственное положение был в корне другим. - Ты глухой? Я сказал отдать мне конструктор, - не дождавшись ответа, повторил старший мальчик. Алфи мечтал хотя бы остаток дня пожить без приключений, поэтому легко согласился: - Бери. Мальчишка нахмурился, он явно не ожидал такой легкой победы, а Алфи, оставив ему конструктор, выбрал мячик, чтобы чем-то занять себя до ужина. - Этот мяч тоже мой, - раздался рядом голос лидера. Удивленно оглянувшись на него, Алфи положил мячик на место и протянул руку к головоломке, но снова был остановлен тем же голосом. - Это тоже мое. Алфи замер. Он начал подозревать, что над ним просто издеваются, ведь невозможно играть одновременно в несколько игр. Чтобы проверить свои подозрения, он протянул руку к следующей игрушке и услышал все тот же ответ: мое. Алфи не хотел делать это так скоро, но видимо у него просто не было выбора. Тихо вздохнув, он повернулся к обидчику. - Можешь начинать плакать, малявка, потому что все здесь мое, - продолжал изгаляться лидер. - Дылда и жадина, - бросил ему в лицо Алфи. Не ожидавший такого поворота лидер удивленно замолк, а потом его лицо исказилось от гнева, но вместо того, чтобы броситься на Алфи с кулаками, он вдруг схватил с полки первую попавшуюся игрушку и, бросив под ноги, прыгнул на нее. Раздался жалобный хруст треснувшего материала. То же самое он проделал и со второй игрушкой, после чего взялся за третью. Он ломал их одну за другой, пока полка полностью не опустела. Все это время Алфи находился рядом и потрясенно взирал на происходящее, недоумевая, чего добивается лидер. Все разъяснилось буквально через минуту, когда в игровую вошел воспитатель. Один из мальчишек помладше, который все время крутился рядом с лидером вдруг присел на корточки и, закрыв лицо руками, громко разрыдался. - Что здесь происходит?! – вмешался воспитатель, привлеченный детским плачем. - Петерс не дает нам играть! – пожаловался старший мальчик. – Он обидел Замфира и переломал все игрушки! - Альфред Петерс! - возмутился воспитатель, переведя взгляд на растерявшегося Алфи. – Что за неугомонный ребенок! Тебя только сегодня наказали, а ты опять доставляешь неприятности! - Но я не…, - попытался возразить мальчик. - Это он! – начали поддакивать другие дети. - Альфред! И у тебя еще хватает наглости отрицать это, когда все видели твой поступок? – разочаровано произнес воспитатель, и сердце Алфи упало. Он понял - что бы он сейчас не сказал, ему не поверят. Пусть он будет десять раз прав, слово любого из присутствующих здесь мальчишек будет весомее его, потому что он всего лишь новичок. На справедливое суждение воспитателя можно было не рассчитывать, а это значило – его накажут в любом случае. Я не виноват! Почему я снова должен терпеть эту боль?! Все внутри Алфи взбунтовалось. Его возмущало откровенное вранье старших мальчишек, их подлость и безнаказанность. Он бы не отказался решить дело с помощью кулаков, хотя с его ростом на победу можно было и не рассчитывать, но это все равно было бы более честно, чем то, что творилось сейчас. Они хотели своими выходками выбить почву у него из-под ног? Они своего добились. - Врешь! - уличил обидчика Алфи, глядя ему прямо в глаза. Он не умел драться и понятия не имел, как правильно бить, поэтому просто размахнулся сжатой в кулак рукой и ударил противника по лицу, как если бы хотел влепить пощечину. Удар получился весьма ощутимый, хоть и не такой сильный, как ему хотелось. Тем не менее нужный эффект он произвел. Лидер ребят, воспитатель, переставший изображать плач Замфир, остальные ребята - все ошеломленно взирали на него, будто не могли поверить, что он действительно это сделал. Пользуясь всеобщим замешательством, Алфи вторично ударил обидчика и только после этого дождался ответной реакции. Оба мальчика сцепились между собой. Они покатились по полу, словно два дерущихся кота. В лежачем положении маленький рост Алфи ему не мешал, но недостаток веса все же не позволял долго удерживать главенствующее положение. Он даже почувствовал, что при определенной настойчивости мог бы выиграть схватку, но вдруг что-то сдернуло его с лежащего под ним мальчишки, и он упал на пол рядом с ним. - Это возмутительно! – закричал воспитатель. – Мало того, что вы подрались, так еще и сделали это на глазах своих товарищей! Коноган Сен-Ри, Альфред Петерс, вы оба сейчас же будете наказаны! Алфи пугало предстоящее наказание, потому что он видел, что воспитатель действительно вне себя, но в то же время он чувствовал удовлетворение, ведь теперь вместе с ним будет и настоящий виновник всех его злоключений.