Путь обреченных

Вопреки ожиданиям, обучение на нулевой ступени оказалось довольно интересным. И дело было не только в том, что теперь Алфи мог проводить время с Хвостиком, но и в самом учебном процессе, как ни странно. Мэтр Рихтер оказался именно таким, каким и выглядел – неприятным, высокомерным человеком, который, впрочем, кардинально менялся, когда речь заходила о его любимом предмете. Как выяснилось в первый же день, многоуважаемый преподаватель просто души не чаял в истории развития трехполового деления человечества. Ради возможности высказать вслух свои версии на эту тему он даже готов был мириться с обществом шумных мальчишек-альф, к которым питал явную неприязнь. К своему удивлению, Алфи обнаружил, что ему тоже нравится этот предмет, и увлеченность мэтра Рихтера сыграла в этом не последнюю роль. Из лекций мэтра Алфи узнал правду о женщинах, которые волновали его фантазию с малых лет. Он буквально потерял дар речи, когда с проекционного экрана вместо ужасного монстра из детских страшилок на него посмотрел человек с симпатичными мягкими чертами лица и весьма необычной фигурой. - В далеком прошлом, когда люди еще не делились на альф, бет и омег, роль последних исполняли женщины, - вещал с трибуны мэтр Рихтер. – Именно они вынашивали и рожали детей. Как вы можете видеть, их тела прекрасно приспособлены для воспроизведения потомства, аналогичное строение тела можно увидеть у самок плацентарных млекопитающих. Рядом с изображением женщины появились модели копытного и примата. На примере каждого из них преподаватель продемонстрировал схожие черты детородных органов и объяснил причины отличия женской фигуры от мужской. - Мужчины того времени тоже имели мало общего с сегодняшними альфами, - продолжал лекцию мэтр. – Если сравнивать их с современными аналогами, то ближе всего к ним будут беты, гормональный уровень которых в разы меньше, чем у альф и омег. Так же существуют и различия в развитии. В частности, половое созревание альф наступает раньше, и мышечную массу они наращивают намного быстрее. Именно из-за своей схожести с классическим мужчиной бета не способен оплодотворить омегу естественным путем, хоть и является таким же носителем семени, как и альфа. Многие супружеские пары, второй родитель в которых бета, соглашаются на искусственное оплодотворение, когда семя отца-беты вводится омеге. Успешным подобный способ оплодотворения становится лишь в половине случаев, и потомство очень часто бывает не совсем здоровым. Поэтому ваша задача как альф стать достойными членами общества, чтобы продолжить свою миссию в роли отцов следующего здорового и жизнеспособного поколения людей. - Он так говорит, будто наша единственная задача на земле - трахнуть как можно больше омег, - неприязненно фыркнул Леандрос после окончания занятия. - А ты думаешь, есть еще что-то? – монотонно ответил Алфи, поправляя новый эскиз женщины, который нарисовал на задней странице тетради. - Я думаю, да! Должен же я куда-то деть свои ум и обаяние после окончания лицея. - А, по-моему, твои ум и обаяние как раз пригодятся в охмурении несговорчивых омежек. - Но-но! – наигранно возмутился Леандрос. – Я, может, ученым хочу стать. - А много ты их видел? - Ученых-то? Ни одного, но оми говорил, что его дед и прадед были учеными. - Это, конечно, хорошо, - все так же без выражения согласился Алфи и, отложив ручку, прямо посмотрел на друга. – Но сколько среди них альф было? Леандрос озадачено склонил голову, крепко задумавшись. - А ведь верно, - наконец заметил он. – Никогда не слышал, чтобы альфы становились учеными. Или учителями. Или на худой конец служащими. Я вообще никогда не слышал о том, что происходит с альфами после выпуска из лицея. - Вот то-то и оно, - мрачно прокомментировал Алфи. – Мои родители тоже никогда не упоминали в разговорах мою дальнейшую судьбу. Я лишь знаю, что по окончании нулевой ступени, меня отправят в Страутберг. - Страутберг?! – не сдержав эмоций воскликнул Леандрос, невольно завладев всеобщим вниманием. – Ты что, принц какой-то? – уже тише спросил он. - Ну что ты, всего лишь сын Артура Петерса, - хмыкнул Алфи. - Сенатора Петерса? Того самого? - Ты что только сейчас это понял? – удивился он, увидев, какими глазами уставился на него друг. - Э, да, - неуверенно выдавил Леандрос и вдруг спрятал лицо в ладонях, но покрасневшие уши выдали его с головой. – Отец всемогущий, - забормотал он, - это я на сына самого сенатора мечтал подрочить, когда дождусь первой эрекции? - Что-что ты хотел сделать? – не поверил ушам Алфи. - Эй, я тогда еще не знал, что ты тоже альфа! – завопил друг, отнимая руки от лица и демонстрируя свекольный оттенок физиономии. - Да ладно, я не в обиде, - попытался успокоить его Алфи. – Я вон тоже думал, что ты омега. - Что? – пораженно вытаращил глаза Леандрос, на что приятель лишь смущенно пожал плечами. Какое-то время мальчишки обменивались неловкими взглядами, но уже в следующее мгновение расхохотались, поняв, что оба совершили одну и ту же ошибку. В целом, дни в лицее Мартин были похожи один на другой: ребята приходили в аудиторию к назначенному времени, сидели на занятиях, обедали, делали какие-то физические упражнения и разъезжались по домам. Пытаясь хоть как-то развеяться между занятиями, одногруппники Алфи взяли в привычку занимать наблюдательную позицию у окна и бурно обсуждать проходящих мимо учеников другого корпуса, заостряя особое внимание на симпатичных омегах, которые уже заметно отличались от флегматичных бет и более крупных и энергичных альф. - Ты посмотри, он сегодня тоже пришел! – закричал кто-то из ребят, столпившихся у окна. - Да не кричи ты так, а то он тебя и через стеклопакет услышит, - зашикали со всех сторон на крикуна. - Как думаете, он опять здесь с кем-то встречается? – спросил все тот же громкий мальчишка, на этот раз чуть тише. - Скорее всего. Я бы на месте парней из того корпуса такому красавчику прохода бы не давал, - больше петушась, чем веря в свои слова сказал другой. - Ну и получил бы выговор от директора, - осадил его приятель. – Ты видел, какие там альфы пришибленные? Они даже глаза поднять на омег боятся. Через год и мы будем такие же. - Ты за себя говори, неудачник, - гордо подал голос еще один мальчик. – Лично я последний год доучиваюсь и отправляюсь на вольные хлеба. - Ну и чему ты радуешься, придурок? – тут же ответили ему. – Всю оставшуюся жизнь будешь чернорабочим. - У тебя что ли братьев много? Не повезло, - посочувствовал кто-то. - У меня вот тоже, но на дальнейшее образование родители денег наскребли, так что год-другой я еще в Мартине протяну. - Это кому еще повезло, - заупрямился гордец. – Зато я уже со следующего года буду считаться совершеннолетним и смогу иметь отношения с омегой. Мальчишки завистливо зашумели. Алфи и Леандрос, стоявшие у соседнего окна на протяжении всего разговора, переглянулись. Из всего услышанного было очевидно, что каждый из спорщиков знал о внешней жизни альф куда больше их двоих вместе взятые. Такой шанс они не могли упустить. - И где же ты собрался омег цеплять? – громко спросил Алфи, скроив скучающую мину. Галдящая стая тут же умолкла, вопросительно воззрившись на хвастуна. Места обитания омег интересовали всех и каждого в частности. От такого внимания парень немного сдулся. - Так ведь эта, - стал отводить он глаза, неумолимо заливаясь краской. – Заведения же всякие есть. - О, - понимающе кивнул Алфи, - и много ты их знаешь? - Достаточно, - уклончиво ответил мальчишка. – Они же в торговом квартале все. - Да брось заливать, я слышал, заведения, где можно познакомиться с омегой, только в Нижнем городе есть, - тут же опроверг кто-то. - Да я про него и говорю! В торговом квартале Нижнего города, - поспешил поддакнуть все тот же парнишка. - Нет там торговых кварталов, - уличил его во лжи другой паренек. – Уж я точно знаю, у меня брат сейчас в Нижнем городе живет. Я с ним вижусь иногда. Он про эти дела много знает, у него даже постоянный омега есть, - гордо заявил он. Вокруг снова послышались восторженные возгласы. И ребята как по команде стали хвастать удалыми похождениями свих родственников и знакомых, рассказы о которых якобы слышали из первых уст. Алфи подозревал, что добрая половина этих историй была придумана на ходу, но не видел ничего плохого в том, что кто-то решил приврать. В конце концов, он был ничем не лучше. Постояв еще немного, Алфи и Леадрос выслушали пару скабрезных историй, и, убедившись, что больше ничего интересного не узнают, отошли в сторонку, подальше от лишних ушей. - Ты понял, о чем шла речь? – спросил Хвостик, едва они нашли укромный уголок. - Примерно, - кивнул Алфи. - У оми в кабинете висит карта города вместе с окрестностями, там я много раз видел Нижний город, но всегда считал, что это просто промышленный район, а выходит – там и такие места есть. - Эх, жаль, что мы еще на нулевой ступени, - посетовал Леандрос. - Мне говорили, что в лицеях учащимся предоставляется доступ к сети, где можно найти все что душе угодно. - Да, жаль, - вздохнул Алфи и тут же посмешил утешить друга. – Да не бери в голову. Даже если сейчас мы ничего не смогли выяснить, через несколько месяцев у нас уж точно появится эта возможность. Верно? - Верно! – приободрился Леандрос. – Парочку месяцев я, пожалуй, потерпеть могу. Кстати, когда там обед по расписанию? Я скоро свой желудок переваривать начну, - пожаловался он, и мальчишки переключились на гастрономическую тему. Загадка Нижнего города не выходила у Алфи из головы. Ему очень хотелось узнать, что из себя представляет эта неизвестная ему часть провинциальной столицы, но спрашивать напрямую он опасался. Задай Алфи такой вопрос любому из одногруппников, и с его авторитетом среди сверстников можно было попрощаться. Взрослым же задавать такой вопрос он стал бы в последнюю очередь. Из слов ребят он уже понял, что в тех местах подчас происходили весьма безнравственные вещи и говорить о таком с оми, отцом или кем-то из преподавателей казалось неуместным. После таких разговоров он мог запросто нарваться на выговор, а то и на что похуже. Посчитав, что на данный момент это не так важно, Алфи отложил этот вопрос до лучших времен, сделав в уме пометку. На повестке дня оставалась вторая тема, которая все еще будоражила воображение юного альфы. И ею, как ни странно, оставались женщины. Алфи не хватало того, что было в учебном материале. Там была только анатомия и сухие факты о том, какое социальное положение занимали женщины в обществе в различные исторические периоды, и проводились параллели со статусом омег. Алфи же хотел знать больше. Он помнил букинистическое издание сборника стихов из библиотеки оми, посвященных этим загадочным созданиям. У всех авторов, отметившихся в книге, были мужские имена, и почему-то этот момент очень интриговал Алфи. Ему неудержимо хотелось знать, что же такого было в этих женщинах, что заставляло мужчин петь им дифирамбы? Не то чтобы в современном обществе не было места поэзии. Отнюдь нет, в кабинете оми Алфи часто видел новенькие томики стихов молодых дарований, регулярно публикующихся в литературных изданиях, и он даже читал некоторые из них, но это было немного не то. Начать с того, что большинство авторов были омегами, на что указывали уважительные эпитеты предшествующие имени поэта. Темами для лирических опусов служили как быт, так и высокие чувства, не обращенные ни к кому конкретному, или же авторы избегали называть предмет своей страсти, описывая его весьма эфемерно и неопределенно, так что нельзя было понять даже его половую принадлежность. Но самым удручающим, на взгляд Алфи, оставалось то, что в этих книгах не было ни одного стихотворения, написанного альфой. Будто его товарищам по полу нечего было сказать, или они не умели складывать стихов, что выглядело совсем уж неправдоподобно, ведь даже в питомнике для развития памяти и речи малышей не раз заставляли заучивать простенькие стишки. Была даже пара занятий, на которых им предложили попробовать самим что-нибудь сочинить. На том занятии отличился Конаган, сочинивший вирши о неразделенной любви ежа к черепахе. Алфи тогда не смог оценить остроумие его лирики, но судя по тому, как менялся в лице воспитатель, поэма получилась более чем удачной. Свое неуемное любопытство Алфи смог удовлетворить на втором семестре нулевой ступени. Помимо лекций в аудитории у них в расписании вдруг появились экскурсии по историческим местам и «полезным» конторам. На сем мероприятии юные альфы исколесили почти весь город, пока, в конце концов, не очутились в музее естествознания, где помимо прочего была женская экспозиция. Первое, что бросилось в глаза Алфи, когда он переступил порог женского павильона, это многообразие посетителей рассеявшихся по залу. В первую секунду Алфи растеряно замер, оказавшись в окружении пестрой толпы, но через некоторое время понял, что ошибся, это были вовсе не люди. Перед ним были макеты, точно передающие внешность и жесты давно исчезнувших женщин различных возрастов и национальностей. Они плакали, смеялись, читали, разговаривали – жили своей ненастоящей жизнью, словно кто-то остановил время, внезапно застав их за повседневными делами. Пораженный этим зрелищем, Алфи обошел весь зал, внимательно разглядывая каждую фигуру. Многие женщины действительно очень сильно походили на сегодняшних омег, но попадались и такие хрупкие создания, что даже самые нежные омеги не могли сравниться с ними в миловидности. Заинтригованный этим открытием, Алфи продолжил обход и шагнул во второй зал, где на многочисленных мониторах двигались изображения с раритетными записями. Подойдя к одному из экранов, Алфи надел наушники, висевшие рядом с ним, и изображение на экране обрело звук. Судя по всему, это был музыкальный клип одной из исполнительниц-женщин. Под устаревшие ритмы она исполняла страстный танец, извиваясь всем телом и зазывно глядя на зрителя из-под ресниц. Ее полуобнаженное тело со всеми его изгибами и формами выглядело экзотично, но в то же время странно привлекательно. Алфи не мог себе объяснить, в чем заключается эта привлекательность, но сознавал, что был очарован сильным высоким голосом и плавной пластикой незнакомки. Перейдя к следующему монитору, Алфи увидел совсем другую картину. На этот раз демонстрировалась реклама каких-то детских товаров. Женщина на экране выглядела мягкой и уютной. Она бережно возилась с младенцем и нежно улыбалась ему, пока женский голос за кадром рассказывал о том, как чудесно будет чувствовать себя малыш, если его родители приобретут некий товар. Рекламу Алфи пересмотрел не менее трех раз, прежде чем пройти к следующему монитору. К тому времени, как Алфи обошел весь зал, женские образы так прочно закрепились на его сетчатке, что переход к следующей части экспозиции стал для него шоком. Все пространство зала было занято галографическими проекторами, демонстрирующими древние театральные постановки, когда декорации делали из физических материалов. В каждом галоспектакле в этом зале главными действующими лицами были мужчина и женщина. Об одном из них Алфи даже слышал от отца, когда его современную интерпретацию показывали в самом большом театре города. До этой минуты в предыдущих залах Алфи видел только женщин, но теперь он, наконец, смог воочию оценить контраст между ними и мужчинами. Хрупкие, мягкие, слабые, они выглядели такими трогательными на фоне широкоплечих и грубоватых фигур мужчин. Их хотелось опекать, обнимать, защищать от всего мира. Именно в миг осознания этого, Алфи понял, что значили женщины для мужчин того времени. «Неужели омеги тоже способны вызывать такие сильные эмоции?» - пораженно подумал Алфи, выходя из женского павильона и направляясь к экскурсионному транспорту. Всю дорогу до лицея он вглядывался в прохожих за окном, ища так затронувшие его сердце мягкость и уютную нежность, но попадающиеся на глаза омеги производили впечатление деловитой важности и уверенности. Ступая на тротуарное покрытие перед лицеем Мартин, Алфи уже утвердился в одном – как бы не были красивы и очаровательны омеги, они не женщины, пусть и выполняют те же функции в обществе.