Офис, юбки, два ствола

      Чего Арсений совсем не ожидал, когда в половину одиннадцатого ночи его телефон разрывался от звонков Аси, его младшей сестры — к слову, той еще зазнобы, — это то, что уже через сорок минут он будет сидеть на ярко-желтом диване в ее квартире-студии, пока сама Ася будет активно вливать в себя красное полусладкое и размазывать по щекам слезы вперемешку с тушью.       — Я так больше не могу, — рваным полушепотом заявляет она, поджимая напомаженные губы. — Как мне его забыть, если я ежедневно вижу этого подонка в отделе бухгалтерии?       Арсений понимает, что вопрос риторический, но не удерживается от неуверенного пожимания плечами. Попов опускает взгляд на бокал в своей руке, где плещется вино, которым он разве что губы помочил. Он вообще-то больше джин любит. Тот ведь желания исполняет. Жалко, что всего три.       — Ты должна показать ему, что ты сильная-независимая, — с видом знатока советует Арсений. Он в сфере отношений тот еще знаток. Ну честно, откуда ему знать, как вести себя после тяжелого расставания? У него последние отношения были, кажется, в мезозое. Чтобы найти сердце Арсения Попова, необходимо проводить раскопки.       Ася вновь всхлипывает и утирает текущие рекой сопли салфеткой, после шумно в нее же высмаркиваясь. Арсений провожает летящую прямо на ковер использованную салфетку брезгливым взглядом, однако язык прикусывает — «не время для нотаций по поводу беспорядка», убеждает себя мысленно мужчина, косясь на зареванную сестру.       — Да я даже накраситься перед работой заставить себя не могу! — задушено отвечает девушка, а Арсений думает, что она прибедняется — на лице сестры он отмечает и потекшую тушь, и размазанную помаду. Выходит, заставить себя накраситься она вполне в силах. — Я как увижу его зубную щетку в стакане, так сразу в слезы.       — Он забыл свою щетку? — глупо интересуется Арсений, будто ответ на его вопрос и так не очевиден. Мозг после десяти часов работы с клиентами, дизайнами и макетами соображает совсем туго, и ему требуется немного больше времени на анализ и обработку. Шестеренки в голове движутся со скрипом.       Ася поднимает на брата синие глаза и невинно хлопает ресницами.       — Я забыла засунуть щетку в его сумку, когда выбрасывала ее из окна.       Да уж, это действительно похоже на его сестру. Чего греха таить, он тоже промышляет шумными скандалами и драмой. Потрясённое лицо Олега, когда стакан, прилетевший в стену, вдребезги разбился прямо возле его головы, едва в нее не угодив, Арсений не забудет никогда. Очевидно, Поповы — не те, кто тихо и мирно уходят, прикрыв за собою дверь. Они сначала эту дверь засунут тебе в жопу, а потом ради приличия хлопнут подъездной. Легко потерять, невозможно забыть и все такое.       Ася, несмотря на то, что вино в бокале Арсения остается почти нетронутым, подливает ему еще, подбадривая, чтобы тот наконец-то сделал несколько больших глотков. Попов морщится — вино дерьмовое, на вкус как из коробки. Но обижать сестру не хочется, поэтому чтобы запить вяжуще-спиртовой привкус, он делает еще несколько глотков. Логика у него железная, как и нервы. Хотя, это с какой стороны посмотреть.       Краем глаза Арсений замечает, что Ася вдруг мнется, жует верхнюю губу, как с детства делала при нервяке, и беспрестанно сербает из своего бокала, задумчиво глядя куда-то в стену. Мужчина подавляет тяжелый вздох. Он знает, что желание побыстрее закончить эту пижамную вечеринку разбитых сердец и оказаться в постели в своей квартире, весьма эгоистично, поэтому усиленно изображает заинтересованность и кладет руку ей на оголившееся плечо, мягко сжимая и прочищая горло.       — Ну чего ты, Ась?       Ася вдруг вскакивает с дивана и принимается нарезать круги по комнате, мельтеша у Арсения перед глазами. Тот ошеломленно наблюдает за сестрой и отпивает немного из бокала.       — Мне в голову пришла бредовая идея, знаешь? — тараторит девушка, не глядя на брата, который в свою очередь хмурится. Пожалуй, во вменяемости сестры он никогда уверен не был, но а кто тут без греха, правильно? — Я в общем-то почему тебя позвала… Разумеется, не только для моральной поддержки.       Это уж точно. Из Арсения-то поддержка так и льется. Ему в пору свой тренинг по укреплению силы духа открывать.       — Выслушай меня до конца и не перебивай, — просит, даже требует Ася, со всей серьезностью взглянув на Арсения исподлобья, сделавшись очень похожей на их маму. Арсений по привычке слушается. — Я люблю свою работу и не хочу, чтобы меня уволили. Но мне просто необходим небольшой перерыв. Скажем, на месяц или около того. И я тут подумала — почему бы не съездить к бабушке в деревню на это время? Я приеду обновленным человеком, оправившимся от разбитого сердца!       Арсений не уверен, как побег от суровой реальности поможет сестре заживить душевные раны, учитывая, что вернуться ей все равно рано или поздно придется. Кто вообще ради обновления едет в Богом забытую деревеньку? Там даже туалет на улице! А про маникюр и педикюр он вообще молчит… Ася к бабушке лет с шестнадцати ездить перестала, а тут раскудахталась: «целый месяц!».       — Но отпуск мне в декабре никто не даст, сам же понимаешь! У меня еще презентация на носу… Но я тут кое-что придумала. Ты только не истери раньше времени! — Арсений уже готов истерить, потому что не понимает, к чему сестра клонит и что такого «бредового» она сейчас предложит, а неизвестность ему ой как не нравится. — Ты же безработный!       Восторг в ее голосе ранит Арсения до глубины души. Как это безработный?! Да он, «безработный», заработал на квартиру в два раза больше, чем его «трудоустроенная» сестра, и машину себе купил, между прочим!       — Я фрилансер! — он не удерживается, и обиженно вставляет свои пять копеек, несмотря на озвученную ранее просьбу не перебивать. Ася только отмахивается от него, как он надоедливой мухи, и закатывает глаза.       — Так вот. Ты — «фрилансер», — она нарочито выделяет вброшенное Арсением слово и хмыкает, но звучит уж очень пренебрежительно. — У тебя есть свободное время! В общем, чего я от тебя хочу: подмени меня на работе. Всего лишь месяц! Зарплату я перечислю тебе, если угодно.       Арсений не знает, смеяться ему или плакать. Ну и что в такой ситуации делать? Уж точно снимать штаны и бегать он не собирается. Попов с несколько добрых минут бездумно пялится на сестру, пытаясь понять, насколько ее просьба не шуточна. Но та уперто смотрит на него в ответ, в лице не меняясь. И нигде почему-то не начинает играть финальная песня из Кривого Зеркала. И даже закадрового смеха не слыхать.       — Арсений, не делай такое сложное лицо, ты похож на имбецила, — фыркает она, складывая руки на груди, бросая на брата снисходительный взгляд.       Наконец, Попов находит в себе силы собраться и выдать многозначительное:       — Ты ебнулась?       А после, склонив голову вбок, с жалостью добавить:       — У тебя на почве расставания совсем крыша поехала?       Ася плюхается рядом с ним на диван и хватает своими руками его, крепко сжимая и не позволяя вырваться. Не то что бы он пытался. Арсению вдруг кажется, что он попал в сумасшедший дом. Мама очень расстроится, узнав, что Ася совсем двинулась. Но ничего — в их семье все еще остается любимый и лелеемый всеми Арсюша, который с детства был немножко поехавшим, поэтому ему уже ничего не грозит. Оправятся.       — Арсений, дорогой, послушай! — она жалостливо смотрит ему прямо в глаза, и Арсений затаивает дыхание. Вот и подъехали манипуляции. Но Ася забывает, что Арсений и сам тот еще манипулятор — он и ресницами взмахнет, и невинную мордашку состроит, и губы надует. Его в детстве тоже баловали, потому что «Арсюша — умничка», а еще он «первый и единственный сынок». Ася ему в этом деле не конкурент.       — Ась, ну прекращай…       — Ну что тебе стоит выручить сестру? — в сердцах восклицает Ася. — Ты же играл в театре по молодости. Разве это не здорово — вспомнить юношество и актерство!       Арсений фыркает и качает головой, не веря, что сестра всерьез говорит все это вслух. Надо же, додуматься до такого! К тому же, что значит «по молодости»? Он и сейчас молод! Арсений мысленно снимает с сестры десять баллов и обещает припомнить.       — Я играл Д’артаньяна и Гамлета, а ты просишь прикидываться тобой на работе! Да нас за такое просто-напросто арестуют! Тебя точно уволят.       — Обещаю тебе, я все продумала! — заверяет девушка, потрясывая брата за плечи, а тот как безвольная кукла поддается. А если сделать вид, что он неговорящий и не двигающийся, может, Ася отстанет?       — У меня голос мужской, я крупнее — нас раскроют в первый же день, — не унимается Попов. Он свою мужскую позицию не отдаст! Арсений не может поверить в то, что Ася искренне убеждена в том, что их обман вообще продержится хотя бы сколько-то минут, а тут целый месяц! Не то что бы Арсений скала или вроде того, но он все еще визуально больше своей сестры. Несмотря на высокий рост Аси и ее волейбольное прошлое. — Ась, ну ты же взрослый человек…       Ася, совсем не слушая, вновь вскакивает с дивана и тащит его за собой в гардеробную. Арсений чуть было не роняет бокал, но успевает отставить его на журнальный столик, пролив лишь пару капель на деревянную поверхность. Хвала небесам, что не на этот белоснежный ворсовый ковер, который Асе дарила мама на новоселье! Иначе ему бы отрубили голову. А голова у него хорошенькая — жалко же.       Девушка принимается рыться на полках, напоминая кота Сереги в лотке, пока Арсений устало трет переносицу, облокотившись плечом о косяк. Он надеется, что еще не поздно, и сестре смогут оказать психологическую помощь. Та напоминает тетю Люсю, соседку-сумасшедшую в родительском доме в Омске, которая пыталась кормить голубей у подъезда пенопластом.       В какой-то момент Ася выдает устрашающе-радостное «ТА-ДА-АМ!», отчего Арсений крупно вздрагивает, уставившись на сестру в ужасе, пока та демонстрирует брату что-то смутно напоминающее их почившую кошку Мурку, такую же пушистую и лохматую.       — Ну и что это? — на выдохе интересуется Арсений, не сводя взгляда с мохнатой вещицы в руках сестры.       — Это мой парик! — гордо отвечает девушка. — Помнишь, меня постригли плохо?       Такое забудешь… Она Арсению тогда весь мозг чайной ложечкой выела. А он ведь даже непричастное лицо!       — Я тогда три месяца в нем ходила. Он качественный, так что разницу так просто не заметить. Его только в порядок привести нужно, он больше года пылился.       Ася пытается пригладить торчащие во все стороны искусственные волосы, бормоча что-то себе под нос, пока Арсений с содроганием на все это смотрит. Он не хочет надевать это на свои волосы. Здесь точно не обойтись без еще одной бутылки. И желательно чего покрепче.       — А что мы будем делать с тем, что я вешу больше тебя килограмм на тридцать? — скептично спрашивает Арсений, вздергивая бровь.       — Ты будешь сидеть в моем кабинете большую часть времени. Тебя будут видеть максимум три человека — Ира, Маша и Дима. Только на презентации придется выступать перед людьми, но там из знакомых будут только Дима, Марина и босс. Так что все должно пройти как по маслу — главное не высовываться. А одежду мы правильную подберем!       Арсений поджимает губы и медленно кивает. Его пугает то, насколько убежденной выглядит Ася, говоря о том, как легко Арсению будет прикидываться ею целый месяц на работе. Все это похоже на голливудскую комедию, только жизнь Арсения, честно говоря, больше напоминает артхаусное кино, где ничего непонятно и не очень-то интересно. Он даже представить боится, что произойдет, когда их обман раскроют — а его наверняка раскроют, тут даже без сомнений.       — А как же мой голос? Он мужской, Ась.       — Арс, ну ты как дите. Будешь молчать — вот и все решение. Сделаем справку о какой-нибудь операции на горло или типа того, повяжем бинты — и дело в шляпе! Ходить будешь с планшетом, через него и общайся.       У Попова на лице читается «мне уже это все надоело» голосом Александра Воропаева из «Не родись красивой». Мешки под глазами хуже в десять раз, а лицо бледнее, чем когда он, ныряя в море, проглотил детеныша медузы на семейном отдыхе в Анапе в тысяча девятьсот девяносто третьем году.       Вся эта идея сестры кажется довольно продуманной, и Арсению любопытно, как долго она вынашивала этот план в своей голове. Какие еще жуткие мыслишки прячутся за хорошеньким личиком и большими голубыми глазками? Это одновременно ужасает его и восхищает. Он, конечно, привык, что в их семье все со своими тараканами в голове, но, кажется, Ася всех переплюнула. Кроме тети Инны, которая вышла замуж за сына своего бывшего любовника. Но на ней уже давно весь род Поповых поставил крест, так что ее можно не учитывать. А Арсений ничего против тети Инны не имеет — ну подумаешь, любовь зла…       — Я расскажу о нашем плане Маше, чтобы тебе попроще было. Она будет служить гидом по офису и просто помощницей. Машка хорошая, тебе понравится!       Арсения корежит словосочетание «наш план». Он не особо хочет быть замешанным в его составлении. Попов не настолько припизднутый, чтобы выдумывать такое. Однако, что составлять такой план, что его осуществлять — разница не особо большая. Непонятно еще, что хуже. Он уже соучастник…       Он молча пилит взглядом стену позади сестры, не зная, что вообще делать и как себя вести. С одной стороны, он уже не так уж и против — все дело в его дурацком любопытстве и адреналине. Но умом Арсений понимает, что все это — гиблое дело, и им крышка, если кто-то прочухает. А кто-то прочухает. Они же не в фильме. И реальные люди чуть менее тупые.       О Боже! Арсений словно попал в кино «Она — мужчина», только это русская адаптация — «Он — женщина». И, как подобает русским адаптациям, более она более дерьмовая. Если он расскажет об этом всем Сереже, тот точно перестанет с ним дружить. Потому что это самый тупой поступок за всю жизнь Арсения, а на тупых поступках он собаку съел.       — Пожалуйста, Арсений! Мне больше не на кого рассчитывать, — не унимается Ася и смотрит умоляюще из-под ресниц, трет нос и жует губы.       Чертовка. Арсений, конечно, отличный манипулятор, но Ася — его младшая сестренка, и несмотря на то, что Попов строит из себя Снежную Королеву, его сердце мягкое и теплое, и за сестру оно болит. Он тут же вспоминает Асю в возрасте пяти лет, когда ее мяч улетел в пруд и она ревела в своем желтом сарафане. Десятилетний Арсений тогда полез за мячом в воду прямо в своем выглаженном комбинезоне, за что по полной отхватил от мамы. Зато сестра снова улыбалась!       Арсений прикрывает глаза и вздыхает так драматично, что его театральное училище наверняка бы им загордилось.       — Ла-а-адно.       Ася моментально кидается на него с объятиями, сжимает так крепко, что Попову становится трудно дышать, и визгливо благодарит прямо в ухо брату. Он клянется, его позвоночник хрустнул не по-детски.       — Выйдешь за меня уже в понедельник. У нас есть два дня на подготовку. Ты все равно уже выпил, поэтому оставайся у меня на ночь. Завтра утром начну тебе рассказывать о коллегах и буду подбирать одежду.       Святые угодники. Арсению придется ходить в юбке? Не то что бы он поддерживал гендерные стереотипы и все такое, но психологически он еще не дорос до того, чтобы разгуливать в женской одежде. С другой стороны, это нужно воспринимать как актерский опыт. Он же не просто будет красоваться в дамских шмотках, а испробует новую роль. Это называется перевоплощение!       Они ложатся спать только под утро, распив на двоих бутылку мартини и удалив все фото Вадима с телефона Аси, чтобы «глаза не мозолил». Ася порывалась удалить и его номер, однако Арсений остановил — кому она будет звонить, если у нее будет настрой «доебать бывшего»? Все должны проходить через это! Попов всегда думает наперед. Ася засыпает на не разобранном диване, в то время как Арсений находит себе место рядышком, на полу, в ворохе подушек. Брат и сестра — одна Сатана. Не совсем корректно, но в их случае гораздо приближеннее к реальности.

***

      Если еще вчера Арсений был уверен, что соображал он вполне трезво, то, как только мужчина проснулся с больной спиной после целой ночи на жестком полу, он понял, что совершил грандиозную ошибку. Он подписался на глупейшую авантюру, и, кажется, его теперь действительно ожидало заветное «леталочка-полетаем». Отчего-то все доводы сестры ночью казались довольно-таки убедительными, но сегодня пришло осознание — все аргументы «за» противоречили здравому смыслу, а Арсений повелся, как дурак. Он задумался, какова вероятность, что дело в кризисе среднего возраста, который уже стучал в окошко. Возможно, стоило бы обсудить это со своим психологом. Хотя он наверняка уже задрал Катю написывать и названивать ей по всякой ерунде.       Арсений заставил себя подняться и принялся разминать затекшие за ночь мышцы, но толку было маловато. Держась за больную голову, он кое-как дополз до ванной комнаты и, открыв кран, принялся плескать на лицо прохладную воду. Его немного мутило, а череп будто норовил разлететься на тысячи осколков, прямо как Анастейша Стилл в том третьесортном романе, где персонажи «не занимаются любовью, а трахаются». Да уж. У Арсения уже давным-давно не было ни второго, ни, тем более, первого.       Когда Попов наконец приводит себя в порядок настолько, насколько это возможно в чужой ванной, он выходит и натыкается взглядом на Асю, которая расползлась по кухонному островку, прикладывая ко лбу что-то пластиковый пакет замороженных овощей.       — Доброе утро, сестричка, — хмыкает Арсений, когда добирается до кухонной тумбы и наливает себе в чистый стакан воду из фильтра. Он парой жадных глотков осушает его и с грохотом возвращает его на стол. — А как же семейный завтрак?       — Руки есть — справишься, — Ася бубнит в ответ. Видок у нее не лучше, чем у брата. — Можешь заказать доставку.       Арсений фыркает. Ну разумеется, Ася — не та женщина, которая проснется в семь утра ради того, чтобы испечь блинчики или оладья. Она больше из тех, кто нальет тебе винишка, а потом предложит поехать покорять публику в караоке. И Арсений каждый раз наступает на эти грабли.       — Перехвачу что-нибудь по дороге домой, — отмахивается Арсений и кидает взгляд на настенные часы. Он проснулся на два часа позже обычного. Как ни странно, сон был крепким. Может, так с бессонницей справляться и нужно — запивать ее? — Я должен заняться заказом, поэтому поеду. Созвонимся вечером.       Он берет со столешницы телефон и ключи от машины и шурует в коридор за курткой. Сестра вдруг подрывается за ним и нагоняет у двери.       — Арс, наш договор в силе? — васильковые, прямо как у него самого, глаза смотрят с надеждой, и Арсений вздыхает.       — Ну куда я денусь, Ась? Сказал уже вчера, что да.       — Да кто тебя знает! Вдруг сольешься, а я уже билет на электричку взяла, — дует губы девушка, а затем вдруг ахает и шлепает себя по лбу. — Мы же хотели обсудить твой гардероб на месяц и моих коллег!       Арсений беззлобно закатывает глаза на суетливость сестры. Он натягивает на руки кожаные перчатки и коротко улыбается Асе.       — Коллег можешь мне описать в телеге, фотки прикрепить не забудь. А одежду пока подбери, завтра вечером до тебя доеду, там уже решать будем.       Ася снова благодарит и кидается брату на шею, стискивая в прощальных объятиях.       День Арсения проходит, как и в большинстве случаев, муторно и тоскливо. Он уделяет несколько часов доработке проекта для заказчиков из Петербурга, а оставшееся время пересматривает половину третьего сезона «Друзей», заедая свою скуку китайской лапшой из ресторанчика через дорогу. Несмотря на то, что идея прикинуться Асей, кажется действительно бредовой, Арсений рассматривает это в качестве возможности разнообразить свою жизнь. В последнее время он только и делает, что работает и одиноко валяется в кровати в своей квартире. Он уже около четырех недель не выходил в свет и не тусовался с Сережей, по вечерам занимая себя книгами и ситкомами.       Может, было бы не так плохо, если под боком кто-нибудь бы да лежал. Но под боком у него только старый потрёпанный плюшевый медведь из детства и, к сожалению, никакого поджарого тела привлекательного мужчины.       Так что идея выйти из зоны комфорта Арсения несколько будоражит. Даже если этот «выход» означает оказаться в совершенно абсурдной ситуации. Как говорится, не попробуешь — не попробуешь.       Когда от Аси приходит уведомление, Арсений видит целый вордовский документ в чате, названный «Коллеги и прочие твари», и усмехается себе под нос. Он с интересом открывает файл, напичканный личными фотографиями незнакомых ему людей и рандомными фактами о каждом.       Он цепляется за пару людей, от которых заранее обещает себе держаться подальше. Вот, например, Ира: «Жуткая сплетница, рядом с ней даже не дыши, иначе весь офис узнает всю твою-мою подноготную». Ну, Арсению опасаться нечего — он скрытный пиздец, и он считает это своим талантом. Так в уши ссать еще нужно уметь. Тем более, он тут, вроде как, собирается играть в «немом кино». Про Диму он слышал от Аси, так что его имя не кажется новым: «Норм мужик, женат на Кате, прошлый новый год отмечала с ними. К сожалению, там была и Ира, которая насобирала на всех компромат!!!». Арсений хмыкает. Похоже, Иру действительно придется избегать, иначе весь их гениальный план накроется медным тазом. Будет обидно, если он хотя бы день не продержится. Он читает про босса-Пашу, которого он, по мнению Аси, вживую увидит лишь в конце декабря на презентации, потому что тот «суперзанятой и всегда у себя».       Арсений правда старается читать внимательно, но к концу файла его глаза устают, и он сворачивает вкладку, решив, что пока что ему информации достаточно. В конце концов, на кой ему знать все и про всех, если он половину из них, вероятно, даже не встретит?       Одно успокаивает — Ася тоже является графическим дизайнером и работает над стилистикой и оформлением интерфейса и что-то в этом роде. Арсений создает сайты для заказчиков, что вообще-то близко ко всей этой тематике. Так что с выполнением прямых обязанностей сестры проблем возникнуть не должно. Тем более, что Арсений, без всякого хвастовства, обалденный дизайнер. У даже него в инсте в закрепе есть отзывы от клиентов, и все положительные!       Сообщение от Аси отвлекает Арсения от размышлений о своих достижениях в сфере графического дизайна. Он лениво открывает чат с сестрой и хмурит брови, вчитываясь.       Ася Сестра:       Правило номер 1: не подкатывать к мои коллегам, пока ты играешь меня.       Арсений недовольно хмыкает. Будто там был кто-то, к кому ему бы захотелось подкатить. Его не особо интересуют офисные клерки, Попов больше по мужчинам творческим — художникам, актерам и музыкантам. Загадочные и слегка мрачноватые — его слабость. Олег — единственное исключение из правила, но Арсений не виноват, что его тренер из фитнеса оказался горячим и забавным. Тем более, что сильные руки Олега так удачно прижимались к его талии и спине каждый раз, когда Арсений выполнял наклоны и упражнения на растяжку. Вот так и закрутился его страстный роман с женатым мужиком. Парам-парам-пам! Быстро начался и так же быстротечно завершился. Но секс был и впрямь хорош. Олег умел обращаться и со своим телом, и с телом Арсения. Тренер все-таки. Попову спорт особо не прельщает (тем более, теперь, когда Арсений видит тренажеры, у него перед глазами всплывает этот придурок), но жим лежа они устраивали отлично.       Боже, Арсений так давно не трахался. Перед глазами закрутились все горячие моменты из совместных воспоминаний с Олегом, и внизу живота тут же трепетно потянуло. Арсений точно не собирается дрочить на своего бывшего, это просто унизительно. Олег даже дрочки не достоин. Поэтому Арсений обещает себе поискать кого-нибудь в Тиндере завтра после того, как вернется от Аси, а если из этого не выйдет ничего путного — развлечется с игрушками. Ему не привыкать.

***

      Утро понедельника выдается раздражительным и слишком спешным, потому что Арсений безбожно проспал. Он косо-криво красится, в итоге решая стереть стрелки, потому что они получаются совсем не такими, как у Аси, и надевает бледно-розовую плиссированную юбку до колен, а наверх — белую атласную рубашку. Тупее всего Арсений себя чувствует, натягивая на свою плоскую мужскую грудь лифчик второго размера и забивая чашечки подкладками. Он категорически отказывается надевать колготки, потому что его член ему «спасибо» за это не скажет, поэтому выбирает вместо них черные капроновые чулки, с позором осознавая, что на его стройных ногах это смотрится весьма сексуально. Он даже немного возбуждается. Но весь запал исчезает, как только очередь доходит до парика.       Спустя пятнадцать минут Арсений оказывается более-менее удовлетворенным своим внешним видом и с изумлением осознает, что перевоплощение удалось. Его действительно трудно отличить от Аси, тем более, что они подобрали такую одежду, которая скрыла бы его широкие плечи и подчеркнула изгибы.       Накрасив губы красной помадой перед зеркалом в прихожей, Арсений накидывает на себя зеленую шубу из искусственного меха и, взъерошив волосы, потому что так, ему кажется, гораздо лучше, вызывает такси. На своей машине он поехать не может, потому что у Аси нет прав, а на метро он уже не успеет. Да и желание протискиваться в забитые вагоны отсутствует.       Доехав до офиса, на удивление, без пробок, Арсений замечает, как трясутся его руки перед входом в многоэтажное здание. Он стоит на крыльце несколько минут, ловя волосами снежинки и вдыхая морозный воздух, прикрыв глаза. Возможно, если обман раскроется сразу, будет гораздо проще. Не получилось — ну и ладно. Хотя бы не придется идти до победного конца. Арсений мысленно отсчитывает десять секунд, делает глубокий вздох и проходит внутрь здания. В вестибюле его встречает охрана, и пройдя через нее, Арсений чувствует себя куда более уверенно. Поднявшись на лифте на нужный этаж, он чуть замедляется, чтобы найти нужную дверь. Оказавшись перед кабинетом Аси, мужчина дергает ручку и, отворяя дверь, проходит внутрь.       Попов не успевает снять с себя верхнюю одежду, когда на него налетают с объятиями с радостным возгласом «Ася!». Все, что ему удается заметить — это светловолосая макушка, и его окутывает ароматом цветочного парфюма. Когда девушка отстраняется, однако не прекращает держать Арсения за плечи, он узнает в ней Машу. Какое счастье видеть ее на рабочем месте — не придется справляться со всем в одиночку. По ее хитрому взгляду Арсений понимает — Ася посвятила ее во все подробности. Это заставляет его ощущать себя несколько глупо, но он пытается подавить это чувство.       — Надеюсь, операция прошла нормально, и ты себя чувствуешь хорошо! — лепечет Маша, помогая снять Арсению шубу и разматывая его шарф.       — Какая еще операция? — раздается откуда-то у Маши из-за спины, и Арсений кидает туда любопытный взгляд.       Он замечает девушку с бесовскими глазами — Арсений такое чует сразу, у него у самого такой же — и длинными ногами, не слишком скрытыми тканью короткой юбки. На ней очки в черной оправе, делающие из девушки сексапильную училку. Это та самая Ира, Арсений узнает ее по фоткам. Она разворачивается на своем кресле на колесиках и выжидающе смотрит на Попова.       Арсений же беспомощно глядит на Машу.       — Асе сделали операцию на связки, поэтому общаться будет через планшет. Ир, она же нам говорила еще перед выходными, — бесстыдно лжет Маша, подталкивая Арсения в спину к, судя по всему, Асиному рабочему месту. Под внимательным взглядом Иры Арсений едва не съеживается. Действительно, заноза в заднице.       — Да? Не помню, — Ира пожимает плечами и, наконец, отворачивается к своему монитору. — Жаль, конечно, теперь не поболтаем. Не то, что бы до этого тебя было прямо не заткнуть…       От неприкрытой иронии и наигранного сочувствия в голосе Асиной коллеги Арсений хочет закатить глаза, в чем он себе, собственно, не отказывает. Попову известно, что его сестра довольно общительна с теми, кто ей приятен. Значит, Ира Асе не по душе, раз она с ней не особо горит желанием потрепаться. Он берет это на заметку.       Арсений открывает на ноутбуке нужные файлы и приложения, чтобы начать работать, и предпочитает игнорировать происходящее. А из происходящего — на свое рабочее время приходит Дима, несколько апатичный и саркастичный мужчина — плюс-минус ровесник Арсения, Ира за два рабочих часа попивает кофе с печеньем около пяти раз (за что ей вообще платят?), а Маша спокойно занимается своим проектом.       Ближе к обеду дверь в кабинет едва не с грохотом распахивается, и внутрь ураганом залетает копна светлых кудрявых волос. Ее обладатель, под два метра ростом, по-свойски плюхается на небольшой диванчик у стены и упирает ладони в коленки. Арсений вскидывает бровь, оглядывая румяного парня, которого он, кажется, на фотографиях не видел. Это заставляет его немного занервничать, поэтому он спешно возвращается к работе, предпочитая забить на это явление Христа народу. Глядишь, если его не замечать — он свалит.       — Всем здрасьте! — тот, в свою очередь, громко и улыбчиво приветствует целых трех работников, и Арсений мысленно фыркает: «забор покрасьте».       — Привет, Антон, — сначала Арсений не может понять, кому принадлежит этот медово-сладкий голосок, а затем видит, как Ира расплылась в улыбке, кокетливо хлопая ресницами, устремив свой взгляд на новоявленного Антона.       Тот в ответ смущенно хмыкает и теребит несусветное количество колец на своих пальцах. И на кой ему столько? Хотя, может, у парня свой ломбард — кто Арсений такой, чтобы осуждать?       — Здоров, Шаст, дай мне пять минут и покурим, — бормочет Дима, не отрываясь от экрана и кликая мышкой с десяток раз.       Маша поворачивается в сторону парня и, перегнувшись через Арсения, приветливо тому улыбается и здоровается, затем снова возвращаясь к работе. Какие здесь все вежливые… В прошлом месте, где Арсений работал, по утрам здороваться было не принято — люди устраивали поминки здоровому восьмичасовому сну, слоняясь как зомби по офису и игнорируя друг друга.       — Ась, привет!       Арсений вздрагивает, слыша имя сестры. Получается, обратились к нему. Ну и зачем? Он медленно, прямо как в ужастике, оборачивается на этого Антона и молча сверлит его настороженным взглядом. Тот непонятливо вскидывает брови, немного тушуясь, и замирает с приоткрытым ртом. Ну до чего глупое выражение лица. Арсению за минуту переглядываний удается разглядеть прямой нос с родинкой на кончике, светлые глаза, щетину и кудряшки, спадающие на овальное лицо.       Наткнувшись на такой же пристальный взгляд со стороны самого Антона, Арсений, не теряя ни секунды, отворачивается. Он не хочет, чтобы его разглядывали. Ему только раскрытия каким-то левым чуваком не хватало. И почему Ася этого Антона не упомянула? Арсению ведь даже непонятно, как реагировать на него и должен ли он быть начеку.       — Ась, все норм? — тот не унимается. Голос его сквозит неприкрытым удивлением. Арсений мысленно считает от одного до пяти и выдыхает.       На помощь приходит Маша, которая, кажется, вспоминает, что она теперь, можно сказать, личный менеджер Арсения. Маша — святой человек!       — А она у нас теперь здоровается глазами! — и звонко смеется. Вот уж по кому театральный плакал. — Ей же операцию на связки сделали. Молчит теперь.       Антон тянет еще более бестолковое «а-а-а», и Арсений едва сдерживает рвущееся наружу «бэ!». В этот момент из-за своего стола встает Дима, потягиваясь.       — Погнали курить! — довольно объявляет он и хватает с вешалки свою куртку.       — Мальчики, я с вами, — оповещает всех Ира, тут же подрываясь с места. Арсений снисходительно наблюдает за ее действиями. Так вылезать из штанов — ну или юбки — только чтобы привлечь внимание, вероятно, недалёкого пацана… Не то, что бы у Арсения есть свобода слова в данном вопросе — Олег тоже умом не блистал.       — Ты ж не куришь, — фыркает Позов, поправляя капюшон.       Ира несколько секунд заторможено хлопает глазами, а после тянет губы в фальшивой белозубой улыбке.       — Воздухом подышу!       С каких пор табачный дым стал считаться воздухом? Возразил бы Арсений, будь он собой, но он сейчас — Ася, так что сидит и помалкивает, делая свою работу. Его взаимоотношения в офисе и сами работники не касаются. У них своя жизнь, у него своя.       Однако, как только за ребятами закрывается дверь, он отодвигается на кресле и упирается взглядом в Машу.       — Что это за парень сейчас заходил? — тут же нетерпеливо любопытствует он. — Ася мне о нем ни слова не сказала.       Маша сперва будто загружается, а затем, проморгавшись, отвечает:       — Извини, непривычно слышать твой голос, — объясняет девушка. — Это Антон Шастун из отдела разработки приложений. Хороший парень.       Арсений поджимает губы. Ну, он заметил, что хороший, если все так радостно его приветствовали, а Ира беззастенчиво пускала на него слюни.       — Безобидный, надеюсь?       Маша вдруг хихикает, качая головой.       — А я знаю, почему Ася о нем умолчала. Когда он только устроился, она его соблазнить пыталась, — заговорщицки шепчет Маша, и Арсений удивленно хмыкает. Надо же, как интересно. Вот и офисные сплетни подъехали. — И около месяца назад, когда у них с Вадимом все под откос идти начало, она опять с ним безбожно флиртовала. Но Антон — неприступная крепость.       Ой, знает Арсений эти крепости неприступные. Накорми, похвали, за ушком почеши, на постели разложи, да спать уложи — и весь твой. Арсений и сам такой. Ася напористая слишком, ей мужик нужен либо тот, что сможет ее усмирить, либо каблук. А Антон этот, скорее всего, нечто среднее — обычный пацан.       — Теперь понятно, что за напряжение с Ирой, — фыркает Попов, откидываясь на спинку кресла. — Конкуренция.       — Еще бы! Ира уже мысленно вышла за Шастуна замуж и родила ему троих зеленоглазых детишек, — прыскает Маша, и Арсений отмечает, что она ему, как человек, нравится. — Ну оно не удивительно. Антон — классный парень, он всем нравится.       — Но не тебе? — по-лисьи щуря глаза, уточняет Арсений.       — Я замужем. Но будь я свободна, тоже наверняка подзапала бы на него, — делится девушка и на снисходительный взгляд Арсения отвечает: — А что? Он секси!       Арсений не сказал бы, что первой мыслью при виде Антона является «Он секси!», но, может, так оно и есть. Попов не кидается на всех мужчин в поле его зрения, даже несмотря на то, что при длительном воздержании планка немного снижается, и он начинает засматриваться на отдельные детали — руки, бедра, шея, плечи — больше, чем на образ в целом. Но засматриваться на коллег сестры он не планирует. Это было бы глупо и бессмысленно. Хотя, вероятно, очень волнующе и захватывающе.       Однако Арсений в следующее мгновение непрошенные мысли пресекает — он не может подставить ни себя, ни Асю только ради того, чтобы потрахаться на адреналине. Он же не животное, в конце концов!       Правда, эта уверенность слабеет, когда Попов замечает Антона в кафетерии. Тот разминается, наверняка уставший от сидячего положения за рабочим столом, и потягивается, отчего его огромная тай-дай толстовка задирается и оголяет подтянутый живот, демонстрируя, к ужасу Арсения, линии V-образного нижнего пресса, заветно ведущие к поясу широких штанов. Арсений беззастенчиво глядит туда, куда точно не должен, едва не истекая слюной, пока не ловит на себе любопытный ответный взгляд. Чувствуя, как к лицу от смущения приливает кровь и щеки покрываются красными пятнами, он поспешно отводит взгляд. Охвативший в миг стыд вынуждает Арсения вскочить со стула и, выбросив упаковку недопитого сока в урну, сбежать оттуда, как от чумы. По пути к своему кабинету Арсений проклинает Машу, которая расхвалила этого Антона, самого Антона с его этими косыми мышцами, Асю, которая всему виновница, и свой недотрах, являющийся ключевой проблемой. Ему срочно нужно найти кого-то, чтобы снять напряжение, иначе он плохо закончит.