Останусь

***

Тур выматывает. Дамиано привычно плохо спит, привычно много нервничает, привычно плохо ест и непривычно срывается на каждого, кто оказывается от него на расстоянии вытянутой руки. Внезапно оказывается, что артистом быть очень сложно: внимания на него направлено в тысячу раз больше, чем он может вынести, а ответственности и вовсе столько, на сколько у него не хватает фантазии. И какого чёрта он вообще полез в это всё с его характером? Ему бы сидеть дома, пить чай и завести парочку котов. Но нет, самолюбие скреблось внутри, заставляя доказывать, что ты крут, ты не боишься, ты всё сможешь. И он, конечно, может, но после этого чувствует себя так, словно его переехал каток. И если раньше у него было полно времени, чтобы отходить от очередного выступления и жалеть свою интровертную натуру, то теперь они шли практически одно за другим, а вместо уютных домашних перерывов были сплошные выматывающие переезды с места на место. Он ссорится со всеми подряд примерно раз по двадцать в сутки, сыплет сарказмом и ехидными шуточками, а потом жрёт себя изнутри за то, что не смог вовремя остановить свой ядовитый язык. С Томасом он старается не ссориться насколько может, каждый раз одёргивая себя, потому что ему кажется, что если рассориться еще и с ним, то всё рухнет и развалится на части окончательно. Сам Дамиано не может объяснить себе, что именно развалится и почему оно держится именно на Томасе, но старается не скандалить с ним изо всех сил. Получается откровенно паршиво. В этот раз они ссорятся на пустом месте. Сцепляются из-за какой-то херни типа немытой посуды и разбросанных по съёмной квартире штанов, хотя раньше никого из них такие вещи вообще не волновали. Просто так получается, что отвратительное настроение Дамиано совпадает с точно таким же настроением Томаса, и вместо привычного молчания и смиренных кивков на какие-то невнятные наезды, Томас огрызается в ответ, тычет ему под нос фак и уходит, хлопнув дверью. Дамиано мгновенно начинает чувствовать себя как-то мутно и очень виновато, потому что отлично знает, что Томас - натура тонкая и чувствительная, никого никогда не хочет обидеть и расстроить, а потому нервничает и волнуется каждый раз, если это всё же случилось. Но если обидели его, и он точно знает, что ни в чём не виноват, то дуться может хоть до скончания веков. Мозг неожиданно цепляет странную мысль: сколько раз за последний день, за последнюю неделю он срывался? Сколько раз ехидно подкалывал человека, по каким-то неизвестным соображениям терпеливо выносящего его мерзкий характер? Сколько ещё осталось до того момента, когда Томас не захочет оставаться не только любовником, но и другом? От этой мысли руки начинают трястись. Он закрывает дверь в свою комнату, выключает телефон, курит до тошноты и старательно ковыряется в своей голове до самого вечера, пытаясь понять, действительно ли всё настолько плохо. Картинка получается ужасающая. За несколько часов он накручивает себя так, что дверь в комнату Томаса открывает чуть ли не с ноги. - Мы должны всё это прекратить. - Сообщает он Томасу прямо с порога. - Марта была права, из-за нас... Из-за меня развалится вся группа, если мы не остановимся. Из-за наших ссор лихорадит всю команду. Томас отрывается от экрана телефона, поднимает на него уставший взгляд и молчит. - Да и когда не ссоримся - ничуть не лучше! Ты хоть видел тексты, которые я пишу? Все английские сплошь состоят из описаний секса, а итальянские - из сопливых признаний в любви! - Продолжает Дамиано, накручивая себя ещё больше и злясь от этого только сильнее. Томас откидывает голову на спинку кресла и слушает его, не перебивая, в упор глядя из-под растрёпанной челки. - Какого хрена ты молчишь? Тебе вообще, что ли, наплевать, с тобой я или нет?! - Окончательно срывается Дамиано. - Ты же не спрашиваешь, чего я хочу. - Отвечает ему Томас. И голос у него какой-то странный, сдавленный и словно подрагивает. - Если ты решил, что нам надо разойтись, то без проблем, давай разойдёмся. Только не ной потом, как тебе без меня плохо. От самоуверенного тона и преувеличенного, почти неестественного спокойствия Дамиано накрывает с такой силой, что он впервые в жизни не находит, что сказать. Он вылетает из комнаты, с грохотом хлопает дверью за своей спиной и уже не успевает увидеть, как Томас горбится и закрывает лицо руками.

***

Ужас ситуации Дамиано осознает через пару дней, когда привычное ощущение облегчения от очередных закончившихся недоотношений так и не догоняет его. Он старательно ждет, когда мозг выдаст ему привычное “ха-ха, и чего ради ты столько терпел”, но получается найти в своей голове только панический ужас и ощущение того, что он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Томас не разговаривает с ним совсем. Теперь он останавливается в одной комнате с Вик, садится с ней рядом в любом транспорте и вообще ходит за ней хвостом, только бы не остаться с Дамиано наедине. А ещё явно плохо спит и начинает курить даже больше, чем сам Дамиано, хотя больше, казалось бы, уже некуда. Через неделю Дамиано решает, что группа может катиться к чёрту вместе с Мартой и её предупреждениями, и идёт к Томасу мириться. Томас неожиданно открывает ему дверь с первого раза, выслушивает его невнятные извинения прямо на пороге, кивает и предлагает остаться друзьями, чтобы не создавать себе лишних проблем. Дамиано, морально готовый к трём месяцам обид и отстранённых фраз в духе “я с тобой не ссорился”, совершенно теряется от такого и понятия не имеет, что теперь делать. Как только появляется свободная минута, Дамиано первым делом несётся звонить Джо, не зная, куда себя деть, и чёрт знает зачем предлагает ей попробовать ещё раз, чтобы убедить себя в том, что хоть какой-то нормальный человек способен его выносить. Она, конечно же, всё ещё любит его и с лёгкостью соглашается. Тур тянется как жвачка, прилипшая к ботинку, и кажется ему совершенно бесконечным. Ещё через пару дней он выясняет, что больше не может писать и слова не складываются в строчки, но наивно надеется, что это пройдёт. Томас примерно в это же время обнаруживает, что теперь ему можно в абсолютно любой бар, какой ему захочется, в каждой стране Европы, и беспробудно гульбанит после каждого концерта, таская за собой то Вик, то Лео, а то и вовсе собирая себе компанию, не отходя от барной стойки. Дамиано очень чётко ощущает, что ненавидит любые вечеринки. На этом отвратительные открытия в его жизни не заканчиваются - помимо всего прочего оказывается, что секс тоже больше не радует. Всё как-то не то и не так, всё недостаточно хорошо и не приносит морального удовлетворения, которое он привык ощущать помимо физического. Ещё через несколько дней он с каким-то мазохистским удовольствием ощущает, что без Томаса его начинает ломать, как наркомана без дозы. - Идёшь гулять, Дам? - Радостно носится по коридору Вик и дёргает за рукава по очереди всех вокруг себя. - Нет, идите без меня. - Привычно отзывается он. - Давай, Дамиано, мы в Лондоне, мы рок-звёзды, нам всего двадцать, неужели ты не хочешь попробовать что-нибудь интересное? - Отстань, Вик. У нас завтра самолёт, я хочу выспаться. - Ворчит он в ответ. - Давай, Дам, ради меня! Ты и так сидишь дома и совсем никуда не выбираешься! - Продолжает канючить Виктория. Он бросает быстрый взгляд на Томаса, но тот даже не смотрит в его сторону - пока Вик скачет по квартире и хватает все блузки подряд, тот успел утащить в угол Итана и теперь сосредоточенно ему что-то внушает, периодически принимаясь выстукивать какой-то ритм по итанову же плечу. Дамиано недовольно поджимает губы. Очевидно, новыми идеями музыки теперь тоже делятся в первую очередь не с ним. Просто превосходно. - Хорошо, я еду с вами. Сейчас переоденусь. - Цедит он сквозь зубы. Вик взвизгивает и скачет за ним, собираясь то ли помогать выбирать рубашку, то ли следить, чтобы он случайно не влез в пижаму и не завалился спать. В машине Томас усаживается на переднее сиденье рядом с Лео, сворачивается в позу креветки, закидывает свои бесконечно длинные ноги на приборную панель и демонстративно его игнорирует. Музыка в клубе внезапно оказывается совсем не такой отвратительной, как могла бы быть. Все вокруг него пьют какие-то жуткие коктейли, вопят, танцуют и целуются без остановки, даже Итана умудряются втянуть в творящуюся вакханалию, и теперь он натянуто улыбается и топчется с ноги на ногу у ближайшей стены. Дамиано прячется в самом дальнем конце барной стойки, пьёт виски, курит одну за другой и неотрывно наблюдает за Томасом, напрочь забыв, что он клялся и божился, что едет в клуб развлекаться, наплевав на всякие там обиды. Плевать совершенно не получается. Томас со своими странными смешными подпрыгиваниями, которые по какому-то недоразумению называются танцем, успел собрать вокруг себя целую толпу народа и теперь, кажется, давал мастер-классы по дрыганью всеми конечностями одновременно. Его собственные танцы всегда были про секс, а танцы Томаса - исключительно про веселье. Люди, которые пришли сюда развлекаться, тянутся к нему, как бабочки на свет. Не останавливает даже то, что Томас практически не говорит по-английски - компания всегда находится. Ему самому же придётся сидеть в одиночестве вечность, потому что, как только он спускается со сцены, выясняется, что кроме пения он толком ничего не умеет. Ни строить отношения, ни нормально дружить, ни просто общаться с людьми. Через два бокала Дамиано убеждает себя, что должен попробовать извиниться ещё раз. Он для храбрости заказывает себе третий бокал, чтобы точно не передумать, и спрыгивает с высокого стула. Пока Дамиано прикидывает, как бы ему выцарапать Томаса из вполне узнаваемо подпрыгивающей толпы, внезапно выясняется, что его там давно уже нет. Он крутит головой, оглядывая помещение, и внезапно обнаруживает свою пропажу в тёмном углу на небольшом диванчике, в компании маленькой блондинки, чем-то очень смутно напоминающей ему Вик. Дамиано хмурится и колеблется пару минут, но всё же направляется к ним. Судя по тому, сколько Томас говорит, девушка должна знать итальянский. Он падает на диванчик с противоположной стороны от Томаса и широко улыбается. - Не помешаю вам, Том? Томас смотрит на него как-то странно, не то с досадой, не то с сочувствием, но всё же отвечает. - Не помешаешь. Сара, знакомься, это Дамиано. Он поёт в той группе, где я играю. Дамиано, это Сара, она из Неаполя, но учится в Лондоне по обмену. - Представляет их Томас и смотрит на него внимательно, словно ожидает какого-то подвоха. Дамиано улыбается ещё шире, двигается немного ближе, закидывает руку на спинку диванчика за плечами девушки и включает всё своё обаяние, на которое только способен. Томас откровенно злится на него первые минут десять, а потом втягивается в игру, явно не собираясь ему уступать. Сара теряется от такого напора и явно не догоняет, что происходит, но и уходить не спешит: Дамиано шикарный красавчик, каких поискать, зато Томас в тысячу раз забавней. К концу бокала виски Дамиано и сам уже понятия не имеет, зачем он всё это затеял и чего хотел добиться, но останавливаться явно не собирается, начиная воспринимать это как очередное развлечение, в которое он втянул Томаса, всегда готового вписаться в его идиотские способы развлекаться. - Идём за добавкой, Том. - Предлагает он, когда его бокал пустеет окончательно. - Нас трое, а у меня всего две руки, помоги мне. Он утягивает Томаса за собой, предварительно рассыпавшись в извинениях перед Сарой и уговаривая её не скучать. - Быстро, Том, она тебе всерьёз понравилась? Если да, я свалю и оставлю вас в покое. - Пьяно шепчет он Томасу в ухо, привычно перехватывая его за запястье. Томас колеблется несколько секунд, быстро облизывает губы и нехотя отвечает: - Нет, но тебе я её просто так тоже не уступлю. Дамиано пьяно ухмыляется ему в шею и практически мурлычет: - Тогда, надеюсь, она согласится на нас обоих. У Томаса от такого заявления делаются очень круглые глаза и брови уползают куда-то под чёлку, но буквально через пару секунд он ухмыляется в ответ и молча кивает, явно тоже забыв про ссоры и дебильные соревнования. Дамиано хочется добавить, что если нет, то они и друг другом прекрасно обойдутся, но для этого он ещё недостаточно напился. Обходиться друг другом не приходится - Сара действительно соглашается приятно провести время с ними обоими. Последний бокал явно оказывается лишним и дальнейшее он помнит смутными урывками. Помнит, что в такси пахло освежителем помойки в форме ёлочки, и как целовал Сару в губы, при этом умудряясь гладить томасову острую коленку. Помнит, как расплачивался за номер в какой-то гостинице под осуждающими и любопытными взглядами персонала. Помнит, как гладил Сару под юбкой прямо в лифте, периодически сталкиваясь с такими же нахальными ладонями Томаса. Помнит, как с упоением целовал Томаса взасос над её плечом, жёстко сжимая в кулаке русые пряди. Кажется, этим они привели девушку в абсолютный восторг. Помнил, как вбивался в податливое горячее женское тело и неотрывно пялился на то, как член Томаса двигался между пухлых губ девушки. Зато совершенно не помнил, каким образом удержался и не разложил на постели Томаса вместо Сары. Утром Дамиано открывает глаза с чётким ощущением того, что его безжалостно пинали всю ночь. Голова раскалывается, во рту максимально реалистичное ощущение кошачьего туалета и почему-то жутко ноет спина. Он выбирается из постели, окидывает взглядом разворошённую постель, мирно спящего Томаса и их ночную подругу, с удивлением пересчитывает количество разодранных упаковок от презервативов на полу, хмыкает и сваливает в душ. Дамиано забирается под струи воды и старательно намыливает волосы дешёвым гостиничным шампунем, пытаясь заставить похмельную голову формулировать какие-нибудь идеи того, как он будет объяснять Томасу, за каким хреном он всё это устроил. Голова ожидаемо отвечает ему гулкой ноющей пустотой. Когда он смывает пену и открывает глаза, то напротив кабинки внезапно обнаруживается совершенно обнажённый Томас, подпирающий плечом стену и наблюдающий за ним. - Привет. - Хрипло бормочет он. - Сейчас я освобожу душ. Томас молчит, неожиданно шагает под струи воды и грубо толкает его к стене. Дамиано дёргается от неожиданности, грохочет локтями о стекло кабинки и на какой-то миг думает, что Томас его сейчас ударит. Тут же решает, что за дело, конечно, и опускает руки. Но Томас только вжимается в него сильнее и выдыхает ему в шею: - Как меня заебал твой блядский характер. - Да меня самого... - Начинает Дамиано. - Заткнись и слушай меня. - Обрывает его Томас. Он послушно замолкает, не ожидая такого напора. - Только подумайте, у него песни про секс. Да у меня в поисковых запросах Гугла между “скейт-парки Лондона” и “купить футболку с Роллинг Стоунз” находится “как научиться расслаблять горло для глубокого минета”! Дамиано сдавленно булькает, стараясь не заржать на всю гостиницу. Томас шлёпает мокрой ладонью ему по животу. - Смешно тебе? Ах, бедный, слишком много внимания к твоей персоне, тебе нелегко! Кому легко? Итану, у которого вся уверенность в себе поместится в чайную ложку? Или, может, Вик, с её паническими атаками? Может, легко Лео, работающему по пятнадцать часов, чтобы мы не дай бог не остались без гостиницы, оборудования, транспорта, визажистов или ещё какой-нибудь важной херни? Дамиано молчит, даже не зная, что на это ответить. Томас звонко шлёпает его по животу ещё раз. - И всё нахрен развалится вовсе не потому, что я с тобой сплю, а потому что ты - истеричная задница. И характер у тебя сучий. - А ты? - Спрашивает Дамиано. - Что я? - Недовольно переспрашивает Томас, сбиваясь с командного тона. - Тебе тоже плохо и тяжело? - Мне легче всех. Я с самого начала мечтал выступать, ездить в туры и играть на большой сцене. Но зато ты сломал мне всю мою замечательную систему мира, в которой вообще не было никакого секса с мужиками. И если после этого ты сольёшься и сделаешь вид, что ты здесь ни при чём, я прибью тебя гитарой и скажу команде, что так оно и было. И все меня поддержат. Дамиано тяжело вздыхает и осторожно опускает ладони на тощую спину, обнимая и осторожно поглаживая. - Полтора часа ревел как девка, когда ты сказал, что нам надо разойтись. - Бурчит Томас, обнимая его в ответ. - Дашь мне ещё шанс? - Осторожно спрашивает Дамиано. - Я буду хорошим и послушным. - Да козлом ты будешь, как всегда, не знаю я тебя, что ли. - Фыркает Томас ему в плечо. Дамиано даже не спорит. - Будешь со мной встречаться? Не тискаться по углам, как обычно, а нормально, всерьёз? - С надеждой спрашивает он. - Буду. - Словно нехотя отзывается Томас. - Спасибо. - Тихо отзывается Дамиано, не смея шевелиться и лишний раз вдохнуть, чтобы не спугнуть. - Только надо будет сначала разойтись с Джо. - О Господи! Когда ты опять успел? - Ржёт Томас. - В Италии уже закончились все бабы и ты пошел по второму кругу, что ли? - Сам удивляюсь. - Фыркает Дамиано. - Все время возвращаешься к ней. Любишь её? - Неожиданно перестаёт веселиться Томас. - Нет. Всё ещё люблю тебя. - Уверенно отвечает Дамиано. Томас молчит целую вечность, а потом тихо отвечает, с трудом выталкивая из себя слова: - Я тебя тоже люблю. Дамиано кажется, что сейчас он расплавится и стечёт в слив душа вместе с водой, льющейся им на голову, ну или просто рухнет в обморок. - Правда? Я всегда думал, что ты меня нет. - Тихо спрашивает он. - Не могу даже представить, чего ради я бы тогда терпел твой замечательный характер. Дамиано прижимает его к себе изо всех сил и молчит, не смея поверить в происходящее. С Сарой они расстаются совершенно спокойно, лениво позавтракав прямо в номере и получив от неё вслед насмешливое пожелание больше не ссориться. Зато Вик встречает их смачными подзатыльниками, не щадя трещащие с похмелья головы, хмуро оглядывает помятые лица и сообщает, что в следующий раз после десятого пропущенного на двоих они могут начинать собирать новую группу с теми девицами, с которыми проводят ночь.