Останусь

***

Всю дорогу до Рима Дамиано честно собирается бессовестно проспать. Он убирает подлокотник между сиденьями и принимается возиться, устраиваясь поудобней, то практически укладываясь на Томаса, то наоборот тянет его к себе, пытаясь приспособить костлявую тушку вместо одеяльца. Томас послушно растекается по креслам, позволяя уминать себя как ему вздумается. Минут через пятнадцать непрерывной возни Дамиано всё же находит какую-то странную позу, которая кажется ему идеально удобной, обнимает Томаса за талию и утыкается ему в шею, практически укладываясь сверху. А потом неожиданно чувствует, как тело под его ладонями непривычно напрягается, и тут же распахивает глаза. Он быстро поднимает глаза на Томаса, а потом внимательно следит за направлением его взгляда. Сидящая через проход женщина смотрит на них в упор, морщится и брезгливо поджимает губы. “Ну всё, ну всё!” - с ужасом думает Дамиано. Сейчас Томас непременно вспомнит о том, как обычные люди реагируют на обнимающихся посреди поезда парней, и что он весь такой охрененно гетеросексуальный, а потом будет шарахаться от него две недели при появлении на горизонте любого живого существа. Дамиано замирает на месте, недовольно косится на женщину в ответ и обречённо ждет реакции. - Ой, да пффф! - Неожиданно громко говорит Томас, а потом устраивает тёплые ладони у него на спине, прижимая к себе сильнее, и утыкается носом ему в макушку. Спина у Дамиано затекает буквально через десять минут пребывания в дурацкой неудобной позе, но он даже не думает пошевелиться и до конца поездки таращится в стену огромными круглыми глазами, боясь закрыть их и уснуть, потому что потом он уж точно не поверит, что это произошло на самом деле. Томас ловит себя на стойком ощущении дежавю. Родители уехали в Милан отмечать Рождество с какими-то дальними родственниками, имён которых ему даже не вспомнить, а он теперь бесцельно слонялся по квартире, представления не имея, чем себя занять. Вообще-то он мог поехать с ними, но от одной мысли, что придется слушать очередное: “Ух ты, такой маленький, а уже настоящий музыкант! Вот тебе старый аккордеон моего прадеда, сыграй что-нибудь!” - его начинало смутно подташнивать. Неожиданно выясняется, что резаться в приставку одному - это какая-то недоступная ему степень задротства. Томас лениво переписывается в чате с Вик, заверяет её, что непременно съездит с ней завтра на рождественскую распродажу, а потом всё же не выдерживает и берёт в руки гитару. Он даже вспоминает, что у него тоже есть страница в инсте и собственные фанаты, записывает по этому поводу тридцатисекундную гитарную импровизацию и с ужасом ловит себя на ощущении, что даже с гитарой в руках ему чего-то не хватает. Наверно, он даже понимает, чего именно, но ни за что себе в этом не признается. Через несколько часов безделья он обнаруживает себя на кухне, в попытках сварить суп по рецепту c ютуба. Суп в процессе приготовления превращается в рагу, но оказывается на удивление съедобным. К зазвонившему телефону он бросается практически бегом. - У меня душ не работает. - Не здороваясь сообщает ему Дамиано. - Можно я приеду к тебе мыться? - У тебя без меня по жизни ничего не работает. - Фыркает он в трубку, изо всех сил стараясь скрыть облегчение в голосе. - Если ты хочешь напроситься в гости, то тебе не нужно придумывать идиотские причины для этого. Дамиано молчит, а потом всё же хмыкает. - На полном серьёзе собирался его сломать, если потребуется. - Ума у тебя, конечно... - Хохочет он в телефон. - Думаешь, я побегу проверять, в порядке ли у тебя душ? Приезжай, я тут даже сделал рагу, представляешь? Выглядит подозрительно, но на вкус очень неплохо. - Ты сделал что? - Удивлённо переспрашивает Дамиано. - Думал, ты в состоянии только пожарить готовые котлеты. - Ага, я тоже думал. - Радостно отзывается Томас. - Ну всё, я собираюсь. - Собирайся. Они молчат в трубку с минуту, а потом Дамиано начинает ржать как ненормальный. - Сейчас мы как два сопливых идиота начнем торговаться, кто будет вешать трубку первым. Приеду через полчаса. Томас невольно смеётся в ответ и сбрасывает звонок. Стоит Дамиано переступить порог его квартиры, первым делом он прижимает Томаса к себе и мягко целует в губы. А потом ещё и ещё раз, явно не в силах остановиться. - Ты мыться приехал или целоваться? - Смеётся Томас в ответ, но даже не думает отстраниться. - О, отвали. - Бормочет Дамиано и прижимается губами к его шее, мягко проводит по коже губами и утыкается носом куда-то за ухо. - Я не видел тебя целых два дня. Томасу хочется отпустить какую-нибудь шуточку про два дня, и он бы непременно это сделал, если бы сам не скучал так, что для того, чтобы отвлечься, не начал варить супы. - Всё моё психическое равновесие держится на обнимашках. - Тихо выдыхает Дамиано. Томас, конечно же, мгновенно начинает чувствовать себя кошмарно неловко, но откровения на этом не заканчиваются. - На твоих прикосновениях, поцелуях и объятиях я сижу как на героине. - Горячо шепчет Дамиано ему в шею. - Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Томас нервно сглатывает и судорожно цепляется за рубашку на его спине, внезапно обещая себе, что в следующий раз непременно решится ответить на это что-нибудь. Дамиано выпускает его из объятий так же внезапно, как и начал это всё, а потом как ни в чём ни бывало направляется на кухню. - Ты говорил, у тебя есть еда? Томас закатывает глаза и послушно следует за ним.

***

Телефон надрывается где-то у него над ухом. Дамиано открывает один глаз и хлопает рукой по журнальному столику, заменяющему им тумбочку. - Да? - Хрипло выдыхает он в трубку. - Дамиано? - Удивляется трубка голосом Вик. - Ага. - Лениво подтверждает он и зевает в телефон. - Ты вообще в курсе, что это телефон Томаса? - Мягко уточняет Виктория. - Что ты там вообще делаешь в семь утра? - Кажется, я здесь живу. Но это не точно. - Бурчит он. - Что ты хотела? - Я больше не могу. - Уверенно сообщает Вик. - Или мы едем в студию прямо завтра и начинаем заниматься чем-нибудь полезным, или я кого-нибудь убью. - Два дня до Нового Года, Вик. - Вяло возражает он. - Да хоть до второго пришествия! - Злится она. - Я одурела от безделья! Набрала два килограмма на всех этих чудовищных рождественских печеньках и проговорила вчера с Итаном по телефону шесть часов, слушая его теории про черные дыры! Ещё немного, и я сойду с ума, брошу играть на гитаре и уйду в какую-нибудь астрофизику! - Найди себе парня. - Насмешливо предлагает он. - Ты уже нашёл, смотрю. - Не менее ехидно отвечает ему Вик. Дамиано довольно ржёт в трубку, перебирается ближе к Томасу и очень нежно поглаживает его по торчащей из-под одеяла заднице. - Мммм? - Том, поедем завтра в студию? - Ммм. - Мы поедем, Вик. - Сообщает он Вик общее решение. - О боже мой, да ты реально с ним спишь. - Фыркает Виктория. - Ладно, ваши проблемы. Напишу Марте и договорюсь с ней. - Только не в семь утра. - Предупреждает Дамиано. - У неё, в отличие от тебя, есть личная жизнь. Вик фыркает и сбрасывает звонок. Он отправляет телефон обратно на стол и медленно сползает вниз по огромному разложенному дивану, прижимается щекой к удобно торчащей из-под одеяла томасовой попе и закрывает глаза, довольно ухмыляясь и собираясь доспать так пару часиков, используя мягонькие ягодицы вместо подушки. Томас под ним слабо возится, недовольно мычит, но быстро смиряется с неизбежностью и тоже затихает. Дамиано улыбается ещё шире. Конечно же, на вокзал они приползают последними. Томас нещадно зевает, трёт запястьем глаза и подпихивает коленом постоянно норовящий уехать в сторону чемодан с вещами. Дамиано чувствует себя немногим лучше, но не жалуется: в конце концов, это именно ему приспичило сначала петь до трёх часов ночи, а потом ещё два часа лениво приставать к Томасу с поцелуями и всякими нежностями. - Мы поставим там ёлку. - Вместо приветствия сообщает Вик. Дамиано с Томасом синхронно пожимают плечами. - Ёлку. И обязательно живую. - Настаивает Виктория. - Исключительно искусственную. - Тут же возражает Итан. - Нормальные люди уже убирают ёлку через несколько дней, а вы только наряжать собираетесь. - Слабо возражает Дамиано. Они усаживаются в поезд, занимают четыре кресла вокруг столика и спор продолжается ровно с того места, на котором остановился. - Я хочу ёлку. Раз я хочу ёлку, значит Рождество будет, когда я скажу. - Невозмутимо сообщает Вик. - Мне бы её уверенность. - Сонно бормочет Томас, утыкаясь лбом Дамиано в плечо. Дамиано согласно хмыкает. Даже он не настолько уверен в себе, чтобы считать, что Рождество перенесут ради него. - Хоть двадцать ёлок. Но все искусственные. - Даже не думает уступить Итан. - Пусть даже их и сажают специально для этого, рубить настоящее живое дерево ради того, чтобы намотать на него мишуру и выбросить через несколько дней - настоящее кощунство! - Пластиковые ёлки ничем не пахнут! - Возмущается в ответ Вик. - Тогда нам нужно эротическое... Нет, погодите, ароматическое масло. Такое, с запахом хвои. - Сонно бубнит Томас, не открывая глаз и сворачиваясь в кресле в идеальный клубок. Дамиано старательно зажимает рот ладонью, стараясь трястись от смеха не слишком сильно. Вик даже не пытается сдерживаться, и даже Итан насмешливо приподнимает уголки рта. Томасу всё равно: он уже спит. Когда по гостиной их дома в Гарласко медленно проходит Итан, держа на вытянутых руках огромное махровое полотенце, Вик особо не обращает внимания. В конце концов, это же Итан, у него по жизни не все дома. Когда ей за шиворот внезапно брызгает ледяная вода, а потом мимо неё с визгом и воплями проносятся Томас и Дамиано, поливая друг друга из водяных пистолетов, она очень чётко понимает, что не все дома явно не у Итана. Они ржут, шлёпают по полу босыми пятками и выглядят мокрыми насквозь с головы до ног, словно поливали друг друга из вёдер, а не из игрушечных пистолетиков. - Вы двое вообще в курсе, что сейчас ёбаный декабрь?! - Во весь голос орёт Вик. - Одному из вас будет восемнадцать через несколько дней, а второму, о боже мой, двадцать! - Это она такая злая, потому что у неё пистолетика нету. - Шёпотом сообщает Томас, склоняясь ближе к плечу Дамиано. Дамиано со знанием дела кивает в ответ. - Хочешь пистолетик, Вик? - Радостно предлагает Томас. - Вы с ума сошли, что ли? - Ворчит Виктория. - Ладно. Давайте. А есть у вас зелёненький? Хочу зелёненький! Итан печально вздыхает и вновь поднимает перед собой полотенце, спасаясь от летящей во все стороны воды. Когда полтора часа спустя весь дом целиком превращается в одну большую лужу, и ни у кого из них больше нет сил носиться и орать, они растягиваются прямо на полу, бросают пистолеты и стараются отдышаться. - Вот чёрт! - Неожиданно вскрикивает Вик и судорожно прикрывает грудь ладонями. Они втроём тут же переводят на неё любопытные взгляды. - Я в белой футболке! В мокрой. Белой. Футболке! Почему никто из вас не сказал мне? - Злится Вик, явно скрывая смущение. - Я таращился на задницу Томаса. - Ничуть не смущаясь заявляет Дамиано. - Жаль, что шорты на нём не белые. Томас хмыкает и автоматически дёргает край коротких мокрых домашних шорт, но не особо смущается. - Мне из-за полотенца было ничего не видно. - Невозмутимо сообщает Итан, демонстративно переводя взгляд к потолку. - Я уже сто раз всё видел. - Фыркает Томас. - Да ладно?! Когда? Расскажи! - Тут же сыплет Дамиано вопросами, явно заинтересовавшись подозрительными историями с участием Томаса гораздо больше, чем просвечивающими через майку торчащими сосками Вик. Итан тоже косится заинтересованно, но потом всё же берет себя в руки и опускает Вик на плечи самое сухое из своих бесконечных полотенец. - Нууу. - Тянет Томас. - Когда мы останавливались в одной комнате. И когда она ночевала у меня. И ещё когда купались в бассейне. И... Что вы так смотрите? Фу, о чём вы оба думаете? Она же мне как сестра! - Я вообще-то всё ещё здесь. - Недовольно ворчит Вик и кутается в полотенце. - Ладно. - Подводит итог Дамиано. - Сейчас мы все идём в душ, потом переодеваться и пить горячий чай. А потом я буду читать вам лекцию о том, почему женщины могут ходить без верха точно так же, как и мужчины. Что-то я не наблюдаю ни на ком из вас футболок, но и прикрыться ладошками вас тоже не тянет. - О боже, давай мы просто погуглим, пока кипит чайник, и обойдёмся без твоего занудства? - Тут же начинает фыркать Томас, за что немедленно получает парочку звонких шлепков по заднице и оказывается утянут за руку в сторону душа. - А после чая вы двое возьмёте тряпки и будете вытирать полы! - Неумолимо припечатывает Итан. - Само высохнет! - На два голоса отвечают ему Томас и Дамиано. - Идиоты полнейшие, но вы у меня такие все хорошие. - Едва слышно бормочет Виктория.

2019 год

***

День рождения Томаса, кажется, отмечает весь Рим. По крайней мере, Дамиано кажется, что в их доме собралось население целого города, не меньше. Он обнаруживает здесь буквально всех, от их техников до подружек Томаса с Х-фактора. Томас умеет и любит веселиться: алкоголя в доме хоть залейся, музыка грохочет, на столе прыгают симпатичные девочки в купальниках, которых Дамиано никогда раньше не видел. Дамиано ожидает увидеть виновника торжества рядом с импровизированным баром или хоть в компании парочки хорошеньких подружек, но, что удивительно, не обнаруживает ни в одном из этих мест. Он бесцельно слоняется по дому минут сорок, натыкаясь на Вик, увлечённо целующую какую-то девушку, и два раза на Итана, первый раз в компании милой блондинки, а второй - в объятиях высокого татуированного парня. Дамиано хмыкает, добывает себе бокал с пивом и неспешно направляется к большим балконным дверям. На балконе и обнаруживается Томас, грустно осыпающий пеплом лысые газончики под окном. - Ооо. А я тебя везде ищу! - Радуется Дамиано, отставляет пиво в сторону и крепко обнимает Томаса за талию. Томас хмыкает, откидывает голову назад и прижимается к нему сильнее. - Я думал, ты уже не приедешь. - Не говори глупостей. Я не мог не приехать. Томасу хочется разбурчаться, что можно было съездить к родителям в какой-нибудь другой день, но вместо этого он только накрывает ладони, поглаживающие его по животу, и молчит. Дамиано целует его за ухом и осторожно тянет за собой. Томас тут же оживает, косится на него через плечо и послушно идёт, давно привыкнув к тому, что его вечно таскают за собой на буксире, привычно не спрашивает, куда они направляются. Дамиано закрывает за ними дверь, задумчиво оглядывает Томаса с ног до головы и принимается расстегивать свою рубашку. Томас теряется только на несколько секунд, а потом включается в процесс и принимается вытряхивать Дамиано из одежды, попутно выбираясь из своей собственной. Раздеваться, ни на секунду не прекращая целоваться, получается не очень, но энтузиазма им обоим не занимать. Дамиано чувствует, как в процессе его умудряются ещё и очень мягко и аккуратно подталкивать к постели. Через минуту сзади в колени ему упирается край кровати, и он безропотно падает назад, утягивая Томаса за собой следом. Томас что-то одобрительно бормочет себе под нос и тут же целует его снова, продолжая как-то слишком торопливо и очень жадно шарить ладонями по его бёдрам, стараясь поскорее стянуть с него брюки, словно успел жутко соскучиться за один неполный день. - Погоди, погоди. - Шепчет Дамиано, осторожно перехватывая тонкие запястья и замирая на несколько секунд. - Что? - Томас удивлённо замирает над ним, прекращая пытаться одновременно облапать его везде, куда сможет дотянуться, послушно отстраняется. Дамиано молчит несколько секунд, собираясь с духом, а потом самостоятельно выбирается из брюк и белья, попутно вытряхивая из кармана тюбик смазки и упаковку презервативов, небрежно бросая их на постель. - Трахни меня. - Вау. Я всегда считал, что ты, ну... Хочешь меня, сам? - Отзывается Томас, таращась на презервативы с таким видом, словно видит их впервые в жизни, и мгновенно начиная путаться в объяснениях. - Ты будешь ещё лет двести трястись над своей бесценной задницей. - Фыркает Дамиано в ответ и лениво растекается по постели, с интересом наблюдая за смущённым Томасом. - Давай, я хочу. Вообще-то, несмотря на свою показушную опытность и развязность, ничего подобного он никогда не пробовал и сам трясся неделю, прежде чем рискнул предложить. Но Томасу он, конечно же, об этом не расскажет. - Если ты думаешь, что я откажусь, то ты ошибаешься. - Бормочет Томас, возвращаясь обратно и первым делом мягко целуя в губы. - Я тебе предлагаю, чтобы ты отказывался, что ли? - Ворчит Дамиано и отводит взгляд, тут же понимая, что выдал этим свое смущение с головой, и раздражая себя этим ещё сильнее. - Спасибо. Ладно, по крайней мере не он один волнуется. - Вышлешь мне свое благодарственное письмо на почту как-нибудь потом. - Отвечает ему Дамиано. - А сейчас не мог бы ты уже заткнуться и... Томас согласно хмыкает и накрывает его губы своими, не позволяя закончить фразу. Дамиано закидывает руки ему на плечи, сильнее прижимает к себе и с удовольствием отвечает на поцелуй. Томас вжимается в него бёдрами, и он отчетливо ощущает, насколько интересным оказалось его предложение. От этого знакомого ощущения его неожиданно отпускает. В конце концов, он действительно хотел попробовать, так чего теперь бояться? Дамиано скользит ладонями по плечам и спине, привычно сжимает тонкую талию и подставляет шею и плечи под нежные поцелуи. Он склоняет голову ещё немного и с удовольствием думает, что Томас за почти три года их странных недоотношений превосходно выучил, что именно нужно делать, чтобы доставить ему удовольствие. Зубы сжимаются у основания шеи, выбивая из него тихий сладкий стон и заставляя забыть обо всех сложных мыслях. Пусть останутся следы. Он запускает пальцы в русые волосы и чуть дёргает. Томас в ответ на это оставляет на его шее парочку шикарных засосов. Узкие ладони оглаживают бока и бёдра, уверенно скользят по коже. Навстречу привычным ласковым движениям рук по внутренней стороне бёдер ноги он разводит практически на автомате. Томас что-то сладко мурлычет ему прямо в ухо и заставляет приподняться, уверенно подпихивая подушку ему под поясницу. - Что, читал в интернете инструкцию к моей заднице? - Не удерживается Дамиано. - Читал. - Охотно соглашается Томас. - И вообще много чего читал, потом покажу как-нибудь. Дамиано скашивает на него любопытный взгляд, но спросить ничего не успевает: тонкие пальцы опускаются ему на яйца, аккуратно сжимая и поглаживая нежную плоть. Томас медленно сползает ниже, скользит губами по татуировке на груди, целует невольно напрягающийся под прикосновениями живот. Между ягодиц проходятся скользкие от смазки пальцы, аккуратно нажимают на сжатое кольцо мышц, и Дамиано рассеянно думает, что понятия не имеет, когда Томас успел взять смазку, но охотно раздвигает пошире ноги. Страшно толком не было. Это же Томас, как с ним вообще могло быть страшно хоть что-нибудь? Тонкий длинный палец аккуратно скользит внутри, поглаживает стенки, растягивая очень медленно и аккуратно. - Охренеть как узко. - Делится Томас с ним впечатлениями, восторженно выдыхая практически ему в член. Дамиано невольно вздрагивает, чувствуя, как яйца поджимаются от возбуждения. Ну надо же, чёрт возьми. Это же в самом деле Томас, и он в самом деле раздвигает для него ноги! Додумать невероятную мысль он уже привычно не успевает, потому что Томас обнаруживает, что его рот слишком близко к сочащемуся смазкой члену, и решает не упускать возможностей - вытягивает язык и широко проводит по всей длине напряжённой плоти. Дамиано на кровати практически подбрасывает. Он цепляется за русые волосы и тянет Томаса ближе к себе, заставляя прижаться ртом теснее. Никаких возражений не следует: мягкие розовые губы проходятся по отверстию уретры, собирая смазку, а потом сжимаются кольцом вокруг головки. Он стонет, совершенно не сдерживаясь, и толкается бёдрами вверх, стараясь оказаться поглубже внутри горячего рта. Томас с силой сжимает его бедро пальцами свободной руки, заставляя чуть прийти в себя, и Дамиано внезапно понимает, что пальцев в нём уже два. Он замирает на месте и закусывает губу, прислушиваясь к ощущениям. Задницу с непривычки чуть тянет, но смазки более чем достаточно, а Томас двигает рукой очень медленно и аккуратно, явно не собираясь торопиться. Томас сжимает губы сильнее и медленно опускается ниже, вбирая член до тех пор, пока он не упирается в стенку горла, и сгибает пальцы, задевая чувствительную точку внутри. Дамиано распахивает глаза, на вдохе хватает ртом воздух и стонет так, что его слышит, наверно, весь арендованный дом. Томас довольно прикрывает глаза и повторяет манёвр, неспешно поглаживает простату кончиками пальцев, при этом старательно работает языком, ни на секунду не останавливаясь. Проникновение третьего пальца Дамиано уже вполне себе чувствует, морщится от неприятного тянущего ощущения, но боли всё ещё нет, и он расслабляется практически сразу же, плавясь под умелыми ласками. Томас аккуратно вытаскивает пальцы через несколько минут, и Дамиано судорожно собирает расплавленные мозги в кучу, пытаясь сформулировать мысль и объяснить Томасу, что пальцы у него очень тонкие, а вот в некоторых других местах природа совершенно точно его не обделила и такой подготовки явно будет недостаточно. Томас с чмоканьем выпускает член изо рта, в очередной раз лишая его возможности связно мыслить. Причинять ему боль Томас явно не собирается: статьи в интернете, как выяснилось, несли больше полезной информации, чем Дамиано мог представить. Тонкие пальцы, перемазанные смазкой, обвиваются вокруг члена, быстро проводя по всей длине, а сам обладатель нежных ручек совершенно бесцеремонно раздвигает ему ноги ещё шире, толкая в бёдра свободной рукой, и прижимается губами между ягодиц, целуя и вылизывая края приоткрытого ануса. Дамиано кажется, что буквально через несколько движений языка внутри растянутой дырки со стонов он переходит то ли на визг, то ли совсем уж на какой-то жалобный скулёж. - Я кончу раньше, чем ты мне вставишь. - Выдыхает он единственную мысль, которая крутится в голове. Томас хмыкает и безжалостно пережимает его член у основания своими тонкими пальчиками, даже не думая прекратить его вылизывать. Когда Томас прекращает медленно, но верно превращать его в беспомощное желе, он расслаблен настолько, насколько это вообще возможно для первого раза, и от возбуждения его буквально потряхивает. Дамиано нетерпеливо ёрзает спиной по подушке, наблюдая за тем, как Томас отстраняется, быстро потрошит упаковку презервативов подрагивающими пальцами и раскатывает резинку по своему члену. Он подается ближе, подставляется совершенно бесстыдно и умоляюще смотрит на Томаса снизу вверх, не в силах озвучить даже что-нибудь простое и потребовать трахнуть его немедленно. Томас, как и всегда, прекрасно понимает его и без слов: подаётся ближе, прижимается всем телом и медленно толкается внутрь, придерживая член у основания. Дамиано стонет и запрокидывает голову, стараясь не смотреть, потому что ему без всяких шуток начинает казаться, что он способен кончить только от одного вида затянутого в латекс члена, медленно погружающегося в его блестящую от смазки задницу. У Томаса, кажется, те же проблемы: он тихо ругается сквозь зубы и останавливается, замирая на несколько секунд, а потом подаётся вперёд ещё медленней. Тут же выясняется, что не смотреть не помогает совершенно: Дамиано отчётливо ощущает каждый миллиметр твёрдой плоти, растягивающей его изнутри. Где-то в голове вертится мысль, что должно же быть хоть немного больно, но пока он ощущает себя только наполненным до упора и безумно растянутым. Яйца прижимаются к ягодицам, когда член входит в него полностью, и они оба замирают, глядя друг на друга совершенно одинаковыми ошалелыми глазами. - Охуеть. - Едва слышно бормочет Томас. Дамиано заржал бы в ответ, если бы мог, но у него получается только согласно застонать и вцепиться Томасу в плечи. Томас в ответ вцепляется ему в бёдра и аккуратно делает первый толчок. Вообще-то Дамиано искренне считал, что это он из них двоих будет опытным и уверенным в себе, этаким коварным соблазнителем. Ну и вот, теперь он лежит, дрожит, и всё, на что его хватает - это стараться не сжимать и без того тугую задницу вокруг члена. Он бестолково ёрзает, скользит пальцами по тощим плечам и наконец устраивает ладонь в русых волосах, сжимая их на затылке. Томас послушно склоняется ближе, неотрывно смотрит ему в глаза и двигается медленно и плавно, позволяя привыкнуть. Дамиано сжимает мягкие пряди в пальцах сильнее и дёргает на себя, подаваясь вверх и где-то на полпути накрывая губы Томаса своими. Томас аккуратно проталкивает ладонь между плотно прижатыми животами и крепко обхватывает напряжённый член, проводит пальцами по всей длине и аккуратно потирает головку подушечкой большого пальца. И когда Дамиано кажется, что лучше уже и быть не может, выясняется, что самое интересное только начинается: Томас двигается внутри немного резче, явно теряя остатки терпения, и с силой проходится членом по простате. Дамиано никогда в жизни не било током, но он уверен, что ощущения должны быть примерно такими. Он стонет так, что сам не слышит грохочущую снаружи музыку, зато его наверняка слышно по всей территории дома. Томас как-то тихо придушенно всхлипывает ему в губы, явно ловит реакцию и старается двигаться теперь ровно под таким углом, чтобы при каждом движении задевать чувствительную точку внутри. С этого момента он окончательно теряется в волнах удовольствия, расходящихся по всему телу от каждого движения, стонет, как актриса из самого развязного порно, а в перерывах шепчет какую-то чушь о том, какой Томас замечательный, как ему хорошо, какие у него красивые глаза и ещё какой-то бессвязный бред, не в силах остановиться. Томас смотрит на него совершенно стеклянным от возбуждения взглядом, вбивает его в постель и явно не улавливает смысл ни единого слова. Член двигается внутри быстро и жёстко, входя в хлюпающую от смазки дырку до самых яиц, и на особенно резком толчке он дёргается и невольно сжимает внутренние мышцы. Томас неожиданно вздрагивает и стонет восхитительно высоко. Дамиано похабно улыбается, повторяя манёвр ещё пару раз, теперь уже вполне осознанно. Томас всхлипывает ему в губы, прикусывает нижнюю, дёргает бёдрами, не в силах сдерживаться, толкаясь в горячую тесноту до самого основания и сильнее сжимая ладонью напряжённый член. Дамиано стонет ещё громче, отчаянно цепляется за тощие плечи, пару раз толкается бёдрами в сжатый кулак, неожиданно даже для себя не выдерживает накрывающего с головой удовольствия и кончает. Томас тут же отстраняется, чтобы не доставлять неприятных ощущений, быстро стягивает презерватив и обхватывает член ладонью. Дамиано смотрит на него из-под полуприкрытых век и сыто улыбается, лениво прикидывая, какой блядский у него, должно быть, сейчас вид. Он встряхивает волосами, собираясь предложить помощь, но Томас быстро и резко проводит по своему члену пару раз, тихо выдыхает его имя и кончает ему на бёдра, брызгая каплями спермы. - Охуенно. Откуда на планете вообще берутся натуралы. - Бормочет Дамиано, наблюдая за тем, как Томас сползает с кровати. - Сиськи. - Насмешливо отзывается Томас из ванной. - Тоже верно. - Лениво соглашается Дамиано, из-под полуопущенных ресниц наблюдая, как Томас возвращается обратно, плюхается рядом и принимается старательно вытирать его чуть влажным полотенцем, прекрасно понимая, что сам он не будет шевелиться ни за что на свете. Это ужасно смущает, но он привычно сохраняет выражение лица бесстрастным, будто это имеет какое-то значение. - Ладно, расскажи мне, что ты ещё читал в интернете. - Что делать, если я кончу за три минуты. - Честно признаётся Томас, скидывая полотенце на пол и лениво вытягиваясь рядом с ним. - И что? - Насмешливо уточняет Дамиано. - Сосать. - Без малейшего стеснения сообщает ему Томас, аккуратно притягивая его к себе теснее. - Я решил, что с этим я точно справлюсь, стало не так страшно. Дамиано ржёт на всю комнату, утыкаясь лбом ему в плечо. Кто бы, чёрт возьми, мог подумать, что лучший секс в его жизни будет не с охрененно горячими девчонками, коих у него было на любой вкус и цвет, а с парнем, для которого это первый раз с мужчиной. - Спать? - Вырывает Томас его из странных мыслей. - Ну вот ещё. Сейчас покурим и тусить. - Лениво отзывается Дамиано и прикрывает глаза.