Останусь

***

- Куда, ну куда тебя вечно несёт, ты же боишься высоты. Дамиано отмахивается и продолжает карабкаться по ступенькам на самый верх многоярусной арены. Томас вздыхает, но послушно ползёт вместе с ним. Дамиано устраивается на одном из самых верхних рядов кресел, складывает руки на животе и скептически оглядывает сцену. Это не их личный концерт, фестиваль огромен, разных групп будет целая тьма, но это никак не мешает Дамиано выглядеть максимально недовольным. - Отсюда же ничего не видно! Томас останавливается рядом с ним и с сомнением оглядывается по сторонам. - У этой древней штуки вместимость тридцать тысяч зрителей, ты же понимаешь, что невозможно посадить всех в первый ряд? - Понимаю. - Нехотя отзывается Дамиано и подрывается с кресла, карабкается ещё выше, к закрытому ограждением краю амфитеатра. Томас тут же дёргается за ним и едва успевает перехватить Дамиано за талию, потому что у того мгновенно начинает кружиться голова от такой высоты. - Пойдем отсюда, альпинист недоделанный. - Бурчит он Дамиано в ухо. Само собой, металлическая сетка по краю арены высоченная и свалиться никак не получится, зато ткнуться носом в каменные ступени - с легкостью. - Но ты посмотри, какой красивый вид. - Упрямо бормочет Дамиано в ответ. Томас улыбается, глядя на довольного Дамиано, быстро бросает взгляды по сторонам и нежно целует его в уголок губ. - Пойдем спустимся на предыдущий ярус. Заодно устроим себе экскурсию. Когда приходишь сюда на чей-то концерт, а не выступать, то всегда полно народу и нет возможности влезть в каждый угол. - Предлагает ему Томас. Арена ди Верона - древний двухуровневый амфитеатр, видевший ещё гладиаторские бои, а потому полазать по огромным аркам, когда есть возможность - безумно интересно. Они устраиваются в одной из каменных арок, Томас небрежно бросает под ноги свою джинсовую куртку. Они усаживаются рядом, но Дамиано всё равно старается не сдвигаться слишком близко к краю огромного окна. - Здесь нельзя курить. - Лениво предупреждает Томас, наблюдая за тем, как Дамиано щёлкает зажигалкой. Дамиано согласно мычит, затягивается, а потом протягивает ему сигарету. - По шее получим, если нас поймают. - Сообщает ему Томас и аккуратно забирает предложенное, затягивается, выдыхая дым на улицу. - С каких это пор ты стал таким правильным? Звучишь как Итан. - Тихо посмеивается Дамиано. Томас от него лениво отмахивается и передаёт сигарету обратно. Где-то внизу обозначается какое-то движение, кто-то кричит и прыгает. Томас плюхается прямо на живот, вытягиваясь на широком бетонном парапете, и заглядывает вниз. Визг становится в десять раз громче. - Ух ты, Дамиа, это наши фанаты! Дамиано поминает всех фанатов на свете тихим незлым словом, немного ёрзает рядом, бесконечно задевая Томаса бедром, а потом вздыхает и укладывается на животе рядом с Томасом, выглядывая за край. - Будет очень плохо, если меня сейчас стошнит? - Слабым голосом спрашивает он, но всё же машет подпрыгивающим внизу девчонкам. - Давай, ползи отсюда, ползи. - Ворчит Томас, и легонько подпихивает его бедром. Дамиано ползти не спешит: ради красивых девочек и поглаживания его самолюбия он готов потерпеть даже страх высоты. Он подпирает голову рукой, широко улыбается, не уверенный, что им внизу будет видно хоть что-то, и продолжает радостно махать визжащим девчонкам в ответ. Томас фыркает, но машет тоже. - Они что, правда притащились ради десяти минут нашего выступления, Том? - С сомнением уточняет Дамиано. - Они притащились пялиться на тебя. Не секрет, что половина наших фанов ходит исключительно за этим. - Лениво хмыкает Томас в ответ. Дамиано морщится и косится на него недовольно. - Ну да, конечно. Если я сейчас щёлкну пальцами, то любая из них побежит со мной в постель, но стоит только познакомиться поближе, то любая из них выберет для отношений тебя! Томас тихо жалобно стонет и отползает от края окна. - Опять эти твои упаднические настроения! Вставай немедленно! - Ворчит Томас, наклоняясь к нему, цепляется за пояс брюк Дамиано и бесцеремонно тянет за них, стараясь заставить его подняться. Дамиано дёргает руками и ногами, устраивает целое представление и изо всех сил изображает, как не хочет уходить и оставлять в одиночестве радующихся внизу фанаток. - Это всё из-за той девчонки, которая на вечеринке бросила тебя и ушла со мной танцевать? Боже мой, я даже не помню, как её зовут. - Пыхтит Томас, продолжая тянуть Дамиано за штаны. - Пятнадцать минут! Я оставил вас наедине на пятнадцать минут, и она потеряла ко мне всякий интерес! - Максимально драматично восклицает Дамиано и всё же поднимается на ноги, прекращая кривляться. - Ты всё равно не собирался с ней спать! - Ты тоже не собирался, но это не помешало тебе её у меня увести! Томас хихикает и тянет его за собой за запястье, прижимая к стене за одной из арок, убедившись, что их не видно ни со стороны улицы, ни со стороны сцены, на которой настраивает оборудование какая-то из выступающих вечером групп, а потом мягко целует Дамиано в губы. Дамиано прижимает его к себе в ответ и охотно отвечает на поцелуй. - Что, не можешь поверить, что кто-то мог запасть на мой милый ласковый характер, а не на твою смазливую мордашку? - Ехидничает Томас, как только отстраняется от его губ. - Ах ты! - Задыхается от возмущения Дамиано. Томас выворачивается из объятий и бодро удирает от него мимо арок вниз по ступенькам в сторону сцены, хохочет на всю концертную площадку и чувствует себя совершенно счастливым.

***

Июнь выдаётся чудовищно жарким. Не то чтобы в Италии бывает какой-то другой июнь, но за год Томас успевает изрядно подзабыть ощущения от прошлого лета. Он лежит на шезлонге, вытянувшись на животе, и старается не шевелиться лишний раз. Мозг плывёт в горячем мареве, и он в полной мере ощущает себя кусочком сливочного маслица, случайно забытым на солнце. - Тоооом. - Тянет над головой знакомый голос. - Чтооооо? - Нехотя отзывается Томас. - В нашем распоряжении до вечера весь дом. Все разъехались, осталась только Вик и пара её подруг. - Мурлычет Дамиано. Лежак чуть прогибается, когда Дамиано усаживается на самый край. - И что? - Не тормози. - Ворчит Дамиано и опускает ладонь ему на спину. Томас недовольно мычит и передёргивает плечами. - Отстань. Слишком жарко. - Это потому что я такой горячий. - Самоуверенно сообщает Дамиано. Томас не может сдержать смеха. Он даже с закрытыми глазами видит, как Дамиано улыбается. - Я тебе мороженое принёс. Томас открывает глаза, чуть поворачивается и смотрит на Дамиано с интересом. Дамиано и правда вручает ему большой рожок, щедро политый сверху карамелью, и Томасу приходится приподняться на локтях, чтобы было удобней есть. Дамиано сползает на газон, устраивается рядом и прижимается губами к его спине. Томас вздрагивает от неожиданности, но тут же расслабляется, лениво облизывая мороженку. Дамиано гладит его по пояснице и неспешно целует ему спину, мягко касаясь горячей кожи губами и медленно сползая всё ниже. - Согласен на секс только в душе. - Бормочет Томас с набитым ртом. - Серьёзно, слишком жарко. Дамиано хмыкает и чуть стягивает с него шорты, с удовольствием нацеловывая верхнюю часть ягодиц. Томас ему не мешает, продолжая с удовольствием лопать мороженое. Дамиано неожиданно оставляет его зад в покое и снова поднимается выше, мягко проводя губами вдоль позвоночника. Томас косится на него через плечо. - Тебе ничего не нужно делать, просто лежи. - Бормочет Дамиано, не отрывая губ от его лопаток. - Расслабься и получай удовольствие? - Смеётся Томас. - Я подумал, что потрахаться мы сможем в гримерке, или в машине, или в туалете... Ну ты понял. А вот просто наслаждаться тобой я могу в редкие мгновения спокойствия. Можешь представить, чтобы у меня во время безумных летних фестов была возможность лениво целовать тебя, сколько захочу? Томас смущённо улыбается ему, поворачивается сильнее и быстро чмокает его в щёку, а затем устраивается обратно, тычет рожком ему в губы. - Будешь? Дамиано отрицательно качает головой. Он чувствует, как его затапливает абсолютное умиротворение и щемящая нежность к этому человеку. Он проводит ладонями по бокам, гладит осторожно и целует буквально каждый сантиметр белоснежной спины, постепенно поднимаясь выше. Он устраивается рядом с Томасом, а тот запускает пальцы ему в волосы, почёсывая его за ухом, словно кота. Впереди были шумные фестивали, но прямо сейчас ему было хорошо и бесконечно спокойно. - У нас есть целая своя комната. - Задумчиво говорит Дамиано. - Ага. - Легко соглашается Томас, прижимаясь к нему со спины и обнимая. - И собственный душ. - Продолжает Дамиано. - И замок на двери. Томас тихо смеётся и мягко целует его в плечо. По плечу тут же разбегаются мурашки. - Так какого чёрта ты делаешь сейчас? - Едва слышно бормочет Дамиано. Томас, совершенно привычно прижимающийся к нему сзади, как они тысячу раз делали в этой самой студии, с усмешкой выдыхает ему на ухо и снова толкается бёдрами вперёд, прижимаясь стремительно твердеющим членом к его заднице. Его ладонь ложится Дамиано на живот и неспешно поглаживает. Дамиано нервно сглатывает и жмурится. Тело реагирует на знакомые ласки так, словно его с головой окунули в бочку с афродизиаком. К вечеру в дом Монескин съехалось какое-то невообразимое количество народу. Сестра Вик и её подруги, Итан с приятелями, компания Томаса, Лео со своей девушкой, его собственные друзья... Он даже не был уверен, что знаком со всеми. Они с Томасом сползли в студию порепетировать, пока не так жарко, попробовать подобрать мелодию к его новому тексту... Когда Томас предложил передохнуть и лениво поваляться полчасика и утащил его на кушетку, разложенную из кресла, Дамиано понятия не имел, что после того как он привычно ляжет на бок, а Томас прижмётся к нему со спины, его внезапно облапают, а в зад ему упрётся стояк! Поэтому, конечно, в студии горит свет, а дверь закрыть они не удосужились. Зайти может буквально кто угодно. Он чувствует, как в животе сжимается от испуга от этой мысли. Впрочем, его возбуждение это не уменьшает нисколько. - Всегда хотел это сделать. - Шепчет Томас ему в затылок и с силой кусает за загривок. Дамиано вскрикивает, мгновенно переходя практически на скулеж, тут же соглашаясь на всё и выпячивая зад, прижимаясь им к паху Томаса. - Тебе нельзя быть громким. Иначе к нам обязательно кто-нибудь спустится. - Напоминает ему Томас. Дамиано вздрагивает. Они должны это прекратить. Немедленно. Или хотя бы встать и закрыть дверь! Томас кусает его сзади за шею, сильно и болезненно, сжимая неровными зубами кожу. Дамиано всхлипывает и как-то сразу понимает, что прекратить он не сможет, даже если все обитатели дома начнут хоровод вокруг этой самой кушетки. Вообще-то ход был немного подлым - он мгновенно растекался от одного осознания того, что на нём будут следы на таких местах, на которых никак не могут быть, если бы их оставила страстная девушка. Они редко позволяют себе оставлять друг на друге метки, особенно на открытых участках кожи, но его ведёт каждый раз от мысли, что любой, кто увидит это безобразие, мгновенно сложит два плюс два и сразу поймёт, что кто-то трахал его сзади и оставлял укусы на загривке. Он жалобно стонет, когда Томас проводит языком по следу укуса, одновременно сжимая ладонью его член сквозь домашние шорты, и безвольно растекается, позволяя делать с собой что угодно. - Хорошая девочка. - Смеётся Томас ему в волосы. Дамиано послал бы его нахрен, если бы мог, но Томас потирается носом о его затылок, едва не мурлыча от удовольствия, и стягивает шорты с его задницы вместе с бельём, явно не собираясь раздевать его полностью, точно так же приспускает собственные лёгкие брюки и прижимается членом к его заднице. Дамиано до крови закусывает нижнюю губу, чтобы не заскулить. - Как думаешь, мне нужно тебя растянуть? - Задумчиво уточняет Томас, проводя пальцами ему между ягодиц и по-хозяйски ощупывая дырку. Дамиано чертовски хочется громко ругаться и рассказать Томасу, что пока у них есть хоть какое-то свободное время, тот ебёт его по пять раз в день, как захочется и где придётся, и что он просто не успевает настолько отдохнуть, чтобы снова нуждаться в подготовке, но внутрь довольно легко проскальзывают два скользких от смазки пальца, и он тут же забывает, что вообще хотел. Смазка у Томаса всегда болталась в кармане любых штанов, за что Дамиано был ему бесконечно благодарен, а то его задница точно не выдержала бы такого количества развлечений. Тонкие пальцы ощупывают его изнутри, поглаживают подушечками простату, заставляя его захлебнуться очередным стоном, и тут же исчезают. Он успевает подумать, что поза всё-таки странноватая, а потом ему между булок тычется твердая гладкая головка и толкается глубже, раскрывая кольцо мышц. Дамиано чуть поворачивает голову и утыкается лицом в подушку, закусывая её угол, чтобы не поставить в известность весь дом, что его тут трахают. Томас придерживает его за бедро, плавно входя до основания. Дамиано очень четко ощущает, как яйца прижимаются к его ягодицам. Ему невыносимо хочется стянуть шорты и трусы и обхватить член ладонью, но при любой попытке Томас недовольно прикусывает его шею, и он тут же отдёргивает руку. Томас замирает на месте, позволяя ему немного привыкнуть, медленно водит губами по его шее и гладит по груди. Дамиано жмурится, очень хорошо ощущая каждый сантиметр твёрдой плоти внутри, но практически сразу же перестаёт зажиматься. Он двигает задом сам, стоит лишь немного привыкнуть к распирающему ощущению заполненности внутри. Томас ловит движение мгновенно: сильнее прижимает его спиной к своей груди и начинает двигаться, вгоняя в него член быстрыми короткими толчками. Никакая подушка не спасает: слишком громкие стоны рвутся с губ от каждого движения. Томас проводит ладонью вверх по его груди, а затем устраивает её на шее, легонько сжимает, не придушивает даже, а просто держит, но от неожиданности он затыкается безропотно. Теперь Дамиано понятия не имеет, последует ли поцелуй или укус, потому что Томас чередует одно с другим, наверняка решив, что хуже уже не будет, ведь на плечах, шее и верхней части спины и так уже осталось множество меток. В очередной раз, когда Томас кусает его загривок, он не выдерживает и вскрикивает снова. Узкая ладонь перемещается выше и зажимает ему рот, оставляя возможность только мычать. Он закатывает глаза и вздрагивает, чувствуя, что от одного этого жеста готов немедленно кончить в трусы. Томас трахает его быстро и размашисто, до шлепков кожи о кожу, а он подаётся назад, мычит ему в ладонь и медленно сходит с ума от переизбытка ощущений. Дамиано цепляется за подлокотник кресла обеими руками, сильнее выгибается, стараясь двигаться хоть немного и чувствуя, как многострадальное кресло ходит под ними ходуном. Теперь он может в полной мере оценить странную зажатую позу: член проходится точно по простате при каждом толчке, а он не может отодвинуться ни на сантиметр, чтобы хоть немного снизить интенсивность ощущений, потому что кресло вообще не рассчитано на то, чтобы вмещать в себя двоих людей. - Не кричи слишком громко. - Шепчет Томас ему на ухо и аккуратно убирает руку от его рта, быстро проводя ей вниз и сжимая его член сквозь шорты. Дамиано не орёт на весь дом только чудом. Томас даже не думает снять с него шорты и бельё, лениво поглаживает, довольно ощутимо сжимая. Он кончает почти сразу же, вздрагивая всем телом и кусая губы, чтобы не стонать на весь дом. - Вау, как ты быстро. - Удивлённо выдыхает у него за спиной Томас и тут же отстраняется, прекрасно зная, насколько он чувствительный после оргазма, не желая доставить неприятные ощущения. Дамиано бессильно мычит в ответ, пытаясь хоть немного собрать в кучу расползающиеся мозги. - Полежи пять минут. - Просит Томас. Дамиано хочет ему ответить, что не смог бы встать, даже если бы захотел, но с мысли его тут же сбивает головка члена, проехавшаяся по растраханной дырке. Он удивленно охает, но Томас не пытается толкнуться внутрь, только прижимается ближе, потираясь членом между его ягодиц. - Я могу... - Начинает Дамиано. - Я знаю, что можешь. - Хрипло усмехается Томас, даже не думая остановиться. Дамиано замолкает и замирает на месте, выставляя задницу посильнее, лениво прикидывая, откуда Томас такого набрался и встанет ли у него ещё раз прямо сейчас. Томас кусает его в плечо ещё раз, совсем легонько, но явно глуша стон, и кончает прямо на его раскрытую дырку, заливая спермой и изрядно попадая внутрь. Дамиано тихо бессильно стонет. - Ну вот, теперь нам нужно в душ. - Довольно сообщает Томас ему в затылок. - И, определённо, чистое бельё. - Больше никогда не смогу спать с тобой в этой позе без стояка. - Бормочет Дамиано, мысленно с ним соглашаясь. Томас радостно ржёт ему в шею и легонько похлопывает по бедру.

***

- Том, тебе бы сходить оборудование глянуть. Всё настроили, как ты сказал, но на всякий случай... Что ты делаешь? - Дамиано влетает к Томасу в душ, ни на секунду не задумываясь, а теперь тормозит, замирая в дверях и удивлённо оглядывая увиденное. - Брею живот. - Поясняет очевидное Томас, двигаясь чуть плотнее к раковине и продолжая сосредоточенно скрести бритвой вниз от пупка. - Зачем? - С подозрением уточняет Дамиано, отмирая наконец и закрывая дверь за свой спиной. Томас стоит у раковины в одних трусах, переминаясь босыми ногами по полу крохотной гримёрочной душевой, и не отвлекается от своего важного дела ни на секунду. - Он волосатый. - Он всегда такой был. - Не ведётся Дамиано. - Примерно с твоих шестнадцати. Томас косится на него недовольно, предусмотрительно отодвигая руку с бритвой от живота. - Это первый летний фест, а за ним будут ещё и ещё, жарища, придётся раздеваться... - Врёшь. - Ни на секунду не ведётся Дамиано, медленно подходя ближе. Он останавливается вплотную, по-хозяйски оттягивает пальцем резинку томасовых трусов и заглядывает внутрь. - Все ясно. Ты завёл себе любовницу и она попросила тебя всё побрить. - Максимально драматичным голосом сообщает Дамиано, отпуская пояс чужих трусов с громким шлепком резинки о кожу. - Что? - Растерянно переспрашивает Томас. - Какую ещё любовницу? Нет у меня никого, просто я дома побрил лобок, а теперь решил, что как-то тупо выходит - внизу всё гладкое, а сверху волосы и... - Выдохни, Том. Я шучу, просто шучу. Ты спишь со мной в студии каждую ночь, когда тебе заводить баб? - Фыркает Дамиано, осторожно обнимая его со спины и чмокая в плечо. - Но если всё же заведёшь, то позови меня третьим. Томас бросает бритву в раковину и откидывается спиной ему на грудь, тихо вздыхает. - Ты всегда везде бреешься, я подумал, что тебе понравится. - Сдаётся он наконец. - И откуда только что берётся. - Хмыкает Дамиано и осторожно похлопывает его ладонью по животу. - Руку подними. - Зачем? - Подними, говорю. - Повторяет Дамиано. Отражение Томаса в зеркале выражает весь скепсис мира. Дамиано терпеливо ждёт. Томас в очередной раз душераздирающе вздыхает и на всякий случай поднимает обе. Дамиано склоняется и быстро чмокает его в пушистую подмышку, а затем ещё и ещё раз, пользуясь тем, что растерянный Томас наблюдает за ним с полным недоумением. - Да ты псих. - Задумчиво комментирует Томас его действия. Дамиано от смеха аж трясется, но всё равно потирается носом о пушистые волосы. - Намажь живот кремом после бритья, а то будет чесаться. И не трогай ничего больше, ради бога, я же знаю, что ты ненавидишь бриться. Томас молча кивает, опуская руки и на всякий случай скрещивая их на груди, скрывая смущение и словно боясь, что Дамиано попытается залезть обратно ему в подмышку. Дамиано от этого заходится новой волной хохота. - Вечером после феста обязательно оценю всё это великолепие. Не могу упустить, раз уж ты для меня так старался. - Продолжает веселиться Дамиано, быстро чмокая Томаса в щёку и тут же отстраняясь, потому что тот уже успел занести руку, чтобы хорошенько треснуть ему по заднице. - И иди проверять аппаратуру наконец! - Напоминает Дамиано уже на пороге, тут же скрываясь за дверью. - Ты псих! - Орёт Томас ему вслед. - Я люблю тебя как есть! - Кричит Дамиано откуда-то из коридора. - Я тоже тебя люблю, болван. - Бормочет Томас себе под нос, даже не пытаясь согнать с лица широкую довольную улыбку и принимаясь тщательно смывать с живота пену.

***

- Мне кажется, никто ничего не поймёт. - Вздыхает Дамиано. - Нам не впервой делать что-то, чего никто не понимает. - Пожимает плечами Томас. Он лежит на постели, приготовленной для съемок клипа, и рассеянно перебирает пальцами длинные волосы Дамиано, прижавшегося к его боку. - Ты бы понял? Какие-то лесбиянки в ванной, девушка сомнительного вида, которая уделяет внимание троим парням сразу... Точно не для широкой общественности. - Продолжает бормотать Дамиано, прижимаясь к нему сильнее. - Никогда не понимал, как работает твоя сложная голова. Ты пару дней назад внушал мне, что идея гениальна и к этой песне не может быть ничего другого. Мы на эту съёмку денег потратили - страшно представить! А теперь ты говоришь мне, что мы снимаем клип про лесбиянок, который никто не поймёт. - Тихо фыркает Томас, накручивая на пальцы тонкие пряди его волос. Стилисты колдовали над этими самыми волосами весь последний час, и когда им придётся встать с кровати и пойти делать дела, то они непременно оба отхватят по шее за наведённый шухер, но прямо сейчас им обоим глубоко на это плевать. - Ты прав, нельзя раскисать. - Соглашается Дамиано. - Ты вообще всегда прав в таких вещах. - Никто ничего не поймёт? Ну и к чёрту пошли. - Весело хмыкает Томас у него над головой. Дамиано неожиданно отталкивается от постели, приподнимается, нависает сверху над ним, упираясь руками в матрас. Томас не двигается, спокойно наблюдая за ним снизу вверх. Он точно знает, что сейчас будет что-то важное, что-то особенное, что Дамиано накрыло какими-то откровениями, которыми он желает поделиться немедленно, не в силах держать чувства в себе. Дверь в комнату противно скрипит, когда её кто-то приоткрывает. Они оба даже не оборачиваются на звук. - Я, конечно, понимаю, что вы двое и кровать - это довольно очевидное сочетание... - Доносится от дверей голос Виктории. - Но давайте... - Не сейчас, Вик. - Коротко обрывает её Томас. И Вик, ненавидящая, когда ей кто-то командует, тихо хмыкает и закрывает дверь с той стороны. Дамиано прикрывает глаза. Томас вздыхает и опускает ладонь ему на щёку. - Сбила, да? - Да. - Признает Дамиано. - Потом расскажешь? - Нет, погоди. - Хмурится Дамиано. Томас послушно замолкает и неспешно поглаживает его по щеке. - Они поймут только верхний слой. - Начинает объяснять Дамиано. - Я не уверен даже, что Итан и Вик поймут, в чём на самом деле суть. Дамиано снова замолкает, словно не решается, а потом начинает говорить быстро-быстро, захлёбываясь и перескакивая с одного на другое, словно боится передумать: - Это ты моё вдохновение, моя мелодия и моя муза. Без тебя я никогда ничего не смогу писать. Марлена больше не нужна мне, я отпускаю её, потому что у меня есть ты. Дамиано спотыкается и замолкает, глядя Томасу в удивлённо раскрытые глаза. - Ты такой особенный, ты словно действительно чувствуешь эту чёртову жизнь. Поэтому ты нужен мне как воздух, ведь сам я ничерта не чувствую без тебя, понимаешь? Томас медленно кивает. Дамиано склоняется и быстро целует его в губы, едва касаясь, и тут же отстраняется, поднимается на ноги, держась к нему спиной, скрывая смущение. Томас приподнимается на локтях и говорит ему в спину: - Я знаю, что ты всю душу наизнанку выворачиваешь в таких песнях. Дамиано оборачивается так резко, что длинные волосы хлещут его по лицу. - Ты знаешь, что я не умею говорить все эти твои красивые слова, но, даже если когда-нибудь мы больше не будем вместе, ну, знаешь, как пара, я всё равно останусь рядом с тобой и мы будем писать самую красивую музыку на свете, даже если только мы будем понимать её смысл. Томас поднимается с постели, хлопает Дамиано по плечу и направляется к выходу. - Идём, снимем крутой клип, который никто не поймёт, кроме нас. - Пусть идут к чёрту. - Бормочет себе под нос Дамиано, повторяя его же слова. Томас довольно хмыкает и уверенно толкает скрипучую дверь старинного поместья, а Дамиано шагает за ним. Стоит выйти за дверь, как Томас тут же цепляет кого-то из команды, размахивает руками, глупо шутит и громко смеётся, с лёгкостью обманывая каждого, кто их окружает. Всех, кроме него. Потому что Томас для всех и Томас для него - это два совершенно разных Томаса. Дамиано знает, что как только двери закроются за ними и они будут только вдвоём, когда Томас коснётся струн не для публики, а для него одного, то всё это напускное останется снаружи их тесного музыкального мирка и останется только он, со своей открытой душой, и Томас, который никогда её не ранит.