По бутылке гаража.

      Гимназия номер 56 славилась своими высокими успехами учеников, дисциплиной и трудоспособностью учителей, но никто из посторонних не знал на самом деле, что происходит за стенами этого учебного заведения. Три парня 10 класса затолкнули другого парня под лестницу. — пожалуйста, не трогайте меня! — жалобно шептал ботан, смотря на светловолосого в центре. — бабло где? Бабла нету, так что все. — поцик в черной маске опустился на корточки перед ботаником. — Сашенька, ты ведь обещал нам принести… — у меня правда ничего нет! Отпустите, умоляю! — на глазах Саши появились слезы, Юрец захохотал с этого зрелища. — бля, не дави на него так сильно, а то смотри обделается тут еще. — Костя похлопал кореша по плечу. — ты нарываешься? Щас ты у меня здесь, блять, обделаешь все, сука! Петербург, заметив, что он остался вне поле зрения, попытался дать драпу, но его за шиворот поймала твердая тяжелая рука. Михаил. Пока те двое дебиков срались между собой, Миха держал перепуганного Сашку за загривок всей ладонью и говорил ему на ухо: — куда полетел, воробушек? Мы не договорили с тобой еще. — отпусти, пожалуйста! — Петербург чуть ли не в истерике бился в хватке, уже давно уронив злосчастный учебник химии. — отпусти, да отпусти… Шарманка заела? — усмехнулся Московский, — в общем, блять, после седьмого урока встречаемся у школы, понял? Не придешь — непоздаровится. Вдруг раздались шаги по лестнице, а именно стук каблуков. Москва узнает эти каблучки из тысячи таких. Казань, его девушка. — Миха, я тебя предупреждала, что если будешь пиздить ботанов, то нашим отношениям конец? Ты мне обещал, и что я вижу? — Казань глядела грозно. — Камалия блять! Ты бросаешь меня? — Саша резко оказался на полу. Снова был шанс сбежать. — да! И вообще ты меня уже заебал конкретно. Ты конченный блять! И к твоему сведению, Я уже месяц встречаюсь со Святиком. — это который из параллели? — тебя не должно ебать. Пока, сучка. Казань показала средний палец и ушла. Москва разъяренно был готов ударить по ботану, но от того след простыл. А эти два идиота еще ссорились друг с другом. — ты педик, блять, охуел в край! — Костя пытался отцепить от себя Юру. — это ты гомик, блять, за жопу меня каждый раз хватаешь, пидорас! — ты… — рты свои закрыли нахуй! — настала тишина, Московский продолжил, — ботан сбежал, и меня только что бросила девушка. — чё-ё-ё? — оба протянули, наконец отцепляясь от друг друга. — хуй через плечо, ебланы! Пошли, блять, пока я вам ебало не набил обоим.       Санкт-Петербург после седьмого урока караулил Москву на физкультурном поле, залезая уже какой раз на перекладину. Он мотался вниз головой с закрытыми глазами, будто пытаясь отойти от всего мира. Но в один момент Сашка открыл глаза и увидел лицо Михи. Громко вскрикнув, он каким-то образом ломанулся с перекладины, в полете Петербург пробыл недолго. Питер оказался в последний момент пойман знакомыми руками. — и что это было, блять? Шею сломать могу тебе только я. — Московский был слишком близко, в нос ударил отвратный одеколон, которым пользуются лишь парни подобные ему. — я не ожидал тебя увидеть, но спасибо, что спас меня… — скрывая ладонями появившийся румянец, проговорил Петербург, уже вставая на ноги. — блять, ботан… — я Александр, приятно познакомиться. — Саша протянул худенькую ручку. — Миша. — на удивление Питера, Москва пожал ему руку. — не перебивай, в общем, предлагаю ко мне и по бутылки гаража. — гаража? — ой, не еби мозг, пошли. — но мне нужно… — тебе нужно идти со мной. Александр горько вздохнул, выхватывая портфель с земли в последний момент. Уже по чуть-чуть темнело. Майский ветерок ласкал прекрасное лицо Петербурга, заставляя забыть об оффнике, который тащит его в неизвестном направлении. Уже почему-то было не так страшно как под лестницей, здесь хотя бы имелся шанс убежать куда угодно. Серый, ничем не примечательный подъезд нагонял тоску, самое ужасное то, что именно туда они и направлялись. Жил Мишка на пятом этаже, почти где луна, но ему светит лишь детская колония (маленький секретик Мишели).       Москва что-то рыскал в холодильнике помимо алкоголя. Петербург оглядывал облезавшие со стен обои, слегка протекший потолок и грязное окно. Михаил все же нашел, что искал — это был кусок сыра. Он сделал два бутерброда, выглядело, мягко говоря, не очень, но расстраивать нового друга (?) не хотелось. Сашка надкусил поданное скромное кушанье и проглотил. — мне чур с вишней. — открывая с легкостью бутылку и делая сразу же большой глоток, выдал Москва. — я не буду пить… — осторожно протянул Питер. — чего блять? Давай, не ссыкуй, ты еще настоящей алкашки не пробовал. — он открыл ему бутылку, только с клюквенным гаражем. — Миша, я не хочу! Мне потом еще уроки учить, да мама сто пудово узнает! — никто ничего не узнает, разожми очко и просто пей. — Москва настырно пытался влить алкоголь в Питера, но ничего не выходило. Тогда пошли уже более настойчивые методы. Мишутка, держа отличника за горло и тем самым приподнимая голову, влил чуть-чуть напитка, но Саша сразу же рефлекторно выплюнул. Клюквенный «сок» потек вниз по подбородку, чуть пачкая руки Московского. — ты чё, блять, творишь, сука? — Миша не на шутку разозлился, сжимая еще больше горло Саши. — я… — бухай, блять, нормально, а не то я тебя трахну прям здесь и сейчас, на этом столе. Петербург испугался и все же позволил напоить себя гаражем. Для такого чистого мальчика хватило одной бутылки, а Мишка лишь был рад этому. У него были свои планы на ботаника. Саша держался за голову, кивая на все истории нескучной жизни забивного, без сарказма; у вас каждый день кто-то на хате бухает, а потом залетает от непонятно кого? Думаю, нет. Александр иногда даже смеялся. Но напрягали некоторые моменты, когда оффник казался ему даже привлекательным, он подавлял эти эмоции. — слушай, Саша, какие тебе тёлки нравятся? — не знаю… — или ты педик? Хотя, и вправду, ты походишь на него. — ох, Михаил, вы ошибаетесь… — так, Александр Романов, перестань так молоть, будто мы в 19 веке, бесит блять! — как ты узнал мою фамилию? Москва несколько секунд смотрел туповато на Санкт-Петербург, но после убеждения, что тот не шутит, залился смехом. Саша не оценил такое поведение в сторону своей фамилии, он уже хотел пойти, но тут его удержала снова та рука. — ты куда, бля? — домой, мне неприятно с тобой находится! — пропищал Питер, пытаясь выдернуть руку из мертвой хватки. — да что ты, — Москва прижал того к стене, слегка наваливаясь и глядя своими голубыми глазами в серые того, — обидел тебя тогда? — ты меня привел к себе домой и напоил какой-то гадостью! Теперь я странно себя чувствую рядом с тобой! — ах, вот оно что, — Мишка опустил свою руку ниже на сокровенное место Сашки, — тогда у тебя давно должен был быть стояк. — что? Я не понимаю о чем ты говоришь, Михаил. Но то, что ты сейчас делаешь мне неприятно! Это неправильно! Мне 15, Михаил! — когда тебе 16? — через пол года… — у Питера появилась надежда, что Москва отпустит его, но не все так просто. — бля, просто заткнись и наслаждайся. Москва сжал руку, из-за чего Санкт-Петербург сжался и простонал. Мишка без каких-либо прелюдий и церемоний стянул школьные брюки парня, рассматривая член: — писюном не похвастаешься. В этот момент Сашка просто пытался прийти в себя и в тоже время отогнать мысль о том, что происходящее реально. Горячая рука москвича блуждала вверх вниз по плоти петербуржца, подбивая здравый разум и моральные устои Сашки. — зачем ты это делаешь, Михаил? — трахнуть тебя хочу. — коротко и четко выдал Московский, — тёлки надоели, хочу ботана-сучку. У саши окончательно ёкнуло сердце и после этих слов, будто автоматически член затвердел в руках москвича. Московский широко улыбнулся, а Романов вздохнул от прилива новых приятных чувств, пытаясь отгородиться от них по-новой. Серые глаза смотрели в сосредоточенные голубые, Питер искал в них объяснения этого явления. Как же быстро он со всем этим смирился. Михаилу, похоже, надоело трюнькать член Сашки и решил сам раздеваться. Петербург закрыл глаза ладонями, не желая видеть эти смущающие действия со стороны Москвы. — поворачивайся лицом к стене и оттопырь жопу, чтобы я что-то хотя бы разглядел. Саша медленно прижался грудью к стене, выполняя и последнее действие. Москва хмыкнул, разглядывая пульсирующее очко Петербурга. Московский нелепо смочил указательный и средний пальцы слюной и ввел в ботана, тот болезненно вскрикнул и закряхтел, но терпел. Москва всегда не церемонился, он любил действия и скорость. Саша был одной из многих жертв Миши. Но он являлся первым парнем среди девушек. Романов предпологал, что попался лишь под горячую руку после расставания с Казанью, так что решил все же потерпеть ненасытного, пожалел парня. На самом деле у этого оффника член вставал на упругие мужские ягодицы и сиськи, иные его не истересовали. Скрывать некую особенность было сложно, но он доверил её ботану очень жестоким способом — изнасилованием. Саша хорошо держался, но у Миши были не только пальцы. Он обернулся и увидел то, что ему лучше было бы никогда не видеть. Мишенька надевал гандон на член, уже готовясь к своему первому гомосексу. — Господи, так страшно… — прошептал Питер, смотря уже в стену. — не ссы, это же я, а не кто-то другой. С этими словами Мишка вставил. Саша уже хотел закричать от боли, но рот прикрыла ладонь. Шея Питера звонко хрустнула. Миша разошелся; равномерными движениями и хлопками он вдалбливал ботана в стенку, словно гвоздик. Вот такой был секс с оффником, так еще и недавно расставшегося с девушкой. — блять! Долбится в очко намного лучше, чем я себе представлял. — Михаил во многом восхитился новым открытием, или же тело Романова его так возбуждало? А Саша же страдал от боли, словно резали его ножом изнутри. У него было лишь одно желание: чтобы поскорее всё закончилось. Оно исполнилось. Москва вошел во всю свою длину и кончил в презерватив. Саша уже просто физически не мог стоять на ногах. — сучка, ты Пит… — все слова Москвы отпечатались мыльно и непонятно. Тело расслабилось.       Через окно солнечными лучами валило Светило. Санкт-Петербург морщился и жмурился от него, и только спустя несколько секунд мучений он раскрыл глаза. Питер увидел ужасную картину: Сашка не у себя в квартире до сих пор. Москва ткнул парня в колено, тот подскочил на задницу с вскриком. — ты сейчас будешь спрашивать всё подряд, поэтому я просто скажу, — он сделал паузу, — я тебя трахнул как всех этих шлюх.Ты теперь не целка, поздравляю. — какой позор! — Сашеньке стало трудно дышать. — почему? — Московский правда негодовал, — тебя трахнул такой охуенный парень как я, наоборот, ты радоваться должен, Александр Романов. — я ухожу! Я больше никогда не заговорю с тобой! Миша не останавливал его, он лишь смотрел за метающимся петербуржцем. Но жопа у него зачет, лучше чем у этих шлюх, как ни странно, подумал про себя Миха.