По бутылке гаража.

      Александр слёг после того случая, у него то и дело поднималась температура и появлялся кашель. Особенно волновало сокровенное место Саши, в которое безсовестно вторгся Миша. Насчет Мишутки. Этот долбоеб избил нового парня Казани и теперь появились новые тёрки. В какой раз. В общем, и у того, и у другого полный пиздец в жизни. Санкт-Петербург спустя неделю вышел в школу. На носу экзамены — пропускать зря занятия нельзя. Саша боялся встретится с тем ненавистным москвичем, увидеть его голубизну глаз, обманчиво красивую внешность, но каждый раз сердце будет ёкать при упоминании того дня. Петербург старался не выходить из классов и как можно меньше пересекаться с кем-либо в коридорах. Но школа — это тоже социум, пусть похоронят сто раз Романова, лишь бы не встретить Московского! Сашенька с облегчением вздохнул, когда посмотрел на школьные часы в кабинете русского языка, осталось пятьнадцать минут до окончания восьмого урока. Проматерившись уже какой раз разгильдяй-оффник Мишка парил электронку в туалете на 3 этаже. Вдруг кто-то зашел, он сунул «игрушку» в карман. Его удивлению не было предела, когда вошедшим оказался Санкт-Петербург. Сашка достал чарон бейби из кармана кардигана, после делая большую тяжку и вдыхая это. Гарик не поймал, за то кайф какой еще! Петербуржец прижался к стенке туалета, чуть поворачивая голову прямо к окну, где сидел на подоконнике оффник Миша. Нихуя себе, подумали и вы, и Мишка с Сашкой, увидев друг друга, но вопрос: «что за хуйня?» — был у обоих. — ты что тут делаешь? — сказали в голос оба, после замолкая снова из-за неловкости. Сашка рефлекторно убрал электронку в кардиган, уже хотел уйти, но его остановили. — нам нужно поговорить, Саш. — нам нужно спокойно разойтись и делать вид, что ничего не было! — голос будто срывался. Александр подскочил к двери, она захлопнулась у него прямо перед носом. Злостно кинув взгляд на Мишу, Сашка встал у стены снова. Он холодно окинул забивного пока молчаливо. Москва уже тянул руки к Питеру, но тот резко начал говорить, будто бы выстрел из пистолета: — если хочешь моего прощения, то на колени! — прикрикнул Романов. — мы что в… — на колени! На колени, мать твою! … — эти выкрики уже были более истеричными и явно чувствовался накатившийся в горле ком. Миша с ухмылочкой опустился на колени перед Сашей, наблюдая за его дальнейшими действиями. Мелькали картинки с того пьяного вечера, первого гомосекса и дешевой алкашкой. Не спорим, что этот бобик-долбоебик хотел бы повторить свое дело, что совершил. — ну, и что же ты молчишь? — тут Сашка уже не выдержал. По щекам потекли слезы, — скажи уже что-нибудь и прекрати насмехаться надо мной! Ты не представляешь, что я чувствовал в тот момент и сейчас! — что же? — ноги Московского уже чутка затекли, тот уже давно поржал с себя, что сейчас у него наверняка красные коленочки, как у долго-долго сосавшей хуй девочки. Может, он повторит ее судьбу. — мне было так больно, будто бы на части рвут! А ты… А ты! — Романов уже начал истерически задыхаться от собственных слез, — ты сказал, что я должен гордится тем, что в мои пятнадцать лет я уже не мальчик! — я уже не мальчик с тринадцати, шах и мат, Саша. — Миша продолжал издаваться над отличником. — вижу, тебе плевать, ты просто использовал меня! А я даже не мог ничего сделать, лишь поддавался тебе! Я пожалел тебя! — то что Камалия меня бросила? Ха-ха, нашел из-за чего меня жалеть. Она все время шлюхой была, я даже рад, что эта сучка теперь не со мной. — оффник улыбнулся. — с тобой невозможно разговаривать, уходи, Михаил, пожалуйста! — пропуская еще одну слезу, Саша снова достал чарон. Он сделал тяжку и прикрыл соленые глаза. Какое же отчаяние было на сердце, только бобик не видел его. Московский прислонился к Романову всем телом, как бы еще закрывая его от мира. Он наклонился и сделал тяжку. Жижа с ванильно-кофейным вкусом. Гадость редкостная, но смотря в серые глаза Петербурга и его пидорское смазливое личико, воспринималось все по-другому. Москва выдохнул тоненькую струйку пара в переносицу Питера, что тот зажмурился от разъедающего глаза газа. — когда начал курить? — прошептал Московский, — а то смотри, тебе же только пятнадцать. — в апреле месяце, — Сашка раздраженно выдохнул пар в лицо Мишки, — от стресса начал… — хочешь сниму стресс, малой? — «малой»? Михаил, ты совсем обнаглел! Твоей наглости нет предела! — может быть, малой, не кипятись. Сашка уловил этот хищный голубоглазый взгляд снова, он сразу понял, что от него хочет Мишка. Мишутка прижал свой полувставший член к ноге Сашеньки, смущая его. Он повернул чистое петербуржское блестящее ебальце к себе. Тот снова не сопротивляется: Петербург приоткрывает рот и виден неровный верхний ряд его зубов и брекеты, но губы пахнут той же ванилью. Как только их губы сомкнулись, послышался знакомый смех. Москва мрачно повернул голову. Татищев одновременно с отвращением и неловкостью смеялся над обоими, изображая иногда блевки. — ух, не ожидал, что после Камалии станешь говно толкать в жопе этого очкарика, — уже более серьезно выдал Челябинск, — может ты ему еще сосал? Ха-ха, какая мерзость. Мой кореш пидрила на самом деле… — Юра, блять, я сейчас тебя отпизжу как того смелого, он ведь тоже смеялся, пока я его огромный нос не запихнул ему в глотку. — Москва все еще держал Санкт-Петербурга, будто бы обеспечивая безопасность. — ну, вперед, педик, забив сегодня. — Юрец любил брать всех на слабо. — пока ебись в очко, пидрила, смотри член от говна протри потом, не забудь. Миха сорвался. Он выхватил Татищева в последний момент, когда тот выходил. Московский кинул его об стену, тот усмехнулся. Начался замес прям тут. Уже по коридору прогремел звонок на перемену. В туалете теперь было не трое человек. Москва двинул Челябинску по ебалу кулаком, Юрец пошатнулся, но не упал. Миша подбил удар со стороны Юры, оба покатились на пол. Все это со стороны наблюдали Саша и несколько человек. Они образовали круг и кричали почти во все горло; Сашенька же был в полном шоке, понимал что ничего не может сделать и просто потерял дар речи, ужасаясь с каждым ударом. Вдруг всю потасовку разогнал пришедший учитель биологии, который после же забрал двух ебланов к директору.       Питер, сам не зная почему, ждал все это время Москву, пока его с Челябинском отчитают. Сердце бухало и бухало, не переставая, от беспокойства. Мишу отпустили первым, ведь у Юры были еще некоторые дела с директором. Татищев имел множество тайн, сейчас раскрылось убийство человека. Здесь уже вызвали полицию. — Михаил, — протянул Саша, смотря в голубизну глаз какой раз, — прости меня. — за что? — Мишка потёр место ушибов, — он больше мне не кореш, слился бот. — нет, все из-за меня, то что мы по… — Питер заикнулся, — целовались… — его щеки порозовели, Сашка скрывал их ладонями. — так ведь я тебя засосал, разве нет?       Саша открыл мед кабинет на первом этаже, заходя внутрь. Медсестры так таковой не было, в общем, как и обычно. Гимназия была только названием. Санкт-Петербург посадил раненого на кушетку, сам же начал искать бинты и перекись. Миша послушно сидел и наблюдал за ним, в память врезались моменты на кухне, стоны Романова, его бледная мягкая кожа, идеальная жопа… Как и тогда его зад был выпячен при наклоне. Как понятно, у Миши появился твердый стояк. Этот ботан сильно запал в его душу. — конечно не хорошо, что мы здесь без разрешения, но сейчас это необходимо, — Романов, достав и подготовив все необходимое, стал протирать ваткой кровяные раны. — ты мог бы сесть мне на колени, так было бы намного удобнее. — с улыбкой сказал Московский, уже ожидая бурную реакцию Романова, но ответ его удивил. — да, ты прав, погоди, Михаил… — Сашка встал на коленях между Мишиными ногами и продолжил, во взгляде чувствовались целеустремленность и сосредоточенность. Но как мы знаем, Миша долбаеб, он в любой момент делает что хочет. Москва сжимает одной рукой зад Питера, а другую кладет себе на член, начиная двигать рукой. Петербург не замечал этого, будучи увлечённый ушибами и открытыми ранами. — Саша… — Москва прибывает в экстазе, к тому же пидорское лицо рядом. — Михаил, а что ты… — глаза ботана округляются. Только сейчас Александр ощутил столь дерзкое и пошлое действие в свою сторону. Он издал короткое «А» и замер, опуская взгляд вниз. Осознание пришло быстро. — Михаил, пожалуйста, не делай этого… — чего? Я просто дрочу на тебя. — все так же невозмутимо отвечает оффник Миша. — можешь прижаться ко мне? Мне неудобно тебя лапать. — так! Михаил! Снимай верх свой, а мне неудобно тебя обрабатывать! — хорошо-хорошо, мог бы сразу сказать, что хочешь потрахаться. — твое поведение возмутительно, ты ищешь везде подвох! Я не на чего не намекаю, Михаил. Но этот дебик продолжает ухмыляться как еблан, хотя, он и есть такой. Миша снимает с себя худи stone island и белую футболку. Здесь было много синяков, ведь Юрец пиздил его как будто не в себе. Мише было мало, он хотел продолжить начатое, ведь хуй так просто не ляжет, даже если ты его очень сильно попросишь. Московский демонстративно вынул его из трусов, начиная надрачивать, смотря на вновь охуевшее личико Романова. — Михаил, какой ты неугомонный! — Питер смутился и отвернулся. — скажи, когда ты закончишь… — а ведь это на тебя у меня хуй встал, — усмехнулся Мишка, — может подрочишь мне хотя бы? Пожалуйста. А то трахну снова. — хорошо, только не трогай меня, пожалуйста… — Сашенька уже присаживался на пол. Он боязнено тронул в первый раз член пальцами, после же взял его в ладонь, потянул вниз плоть, обнажая головку. Романов начал аккуратно делать движение вверх-вниз, ловля жесткие флешбеки с события на кухне неделю назад. Но Мишенька лишь улыбался, чувствуя оргазм и превосходство над ботаном, но не позволял трогать или на что-то намекать. Уговор есть уговор. — отсосешь еще может? — нет! Это точно нет. — отрезал Питер, начиная стараться усерднее рукой. Миша пригрустнул, он не любил, когда его пассии непослушные. Так и сдерживался он до конца, дабы не трахнуть Питера на этой кушетке, на столе, около стены. Но сумел кончить тому в руку, было приятно.       Снова лестница. Уже прошло с той драки 3 дня. На удивление здесь был тот самый Челябинск, которого по факту должны были отвезти в обезьянник. Но он здоровый и невредимый. Почему? Есть логическое объяснение: Юра, как и его кореша, умел красиво пиздеть и перекладывать вину на других. Вот и сейчас Татищев выкрутился. На удивление, забивные сжали друг другу ладони и ударились грудью, как обычно делают чоткие поцики. — ку, чо как? — Татищев глянул сначала на Москву, после на Питер, держа между зубами зубочистку, — вижу ты еще долбишься в очко? — это не твое дело, Татищев! — полушепотом, но сказал Сашка, хмурясь. — о, а мы осмелели, на! Где бабло, на? — Юрка устрашающе нахмурился. — блять, рот на офф, чо те надо от меня? — тут уже заступился Московский. — в общем, Мишаня, помощь нужна. Ты нахуй в ахуе сейчас будешь, — Челябинск рыкнул, — Костя Аньку мою трахает. Забив сегодня. — что? Только не Константина! — заверищал петербуржец, — почему вы всегда всех бьёте? Можно же решать вопросы мирным путем. — не понимаешь, Сашенька, ты нашей политики, так молчи, пока ебало и тебе не набил. — еще раз хочешь? С радостью. — Московский щелкнул костяшками. — бля! Миха, мы уже вроде помирились как бы. — не язви в сторону Саши, а стальных как хочешь засирай. Юрец Татищев сморщился, постоял так немного и махнул рукой. Пидорки-голубки — решил он для себя. Саше приятно, что Мишенька за него заступается, но было не понятно, что тот чувствует к этому еблану. Но факт, что Миша изменился. — у тебя корешей по всей школе дохуя, ты мне нужен сейчас как никогда. — зубочистка подергивалась меж зубами Челябинска. — без базара, брат. — они пожали друг другу руки, после распрощались. Татищев ушел, а Романов начал возмущаться Московскому. Все знали, что Костя когда-то тоже был «ботаном» и другом Сашки, но дружба с Юрцом его изменила кардинально. Он стал таким же забивным с шапкой с линзами и свитшотом off white. Но вы помните, что Екатеринбург защитил Питера на прошлой неделе, когда Челябинск докапывался до бедного ботана. Это очень вымораживает того. Костян все еще помнит дружбу с Сашей. Сашенька достал что-то из кардигана. — будешь курить? — у тебя сиги есть? Да ты мой герой. — Миша не ожидал, что это «что-то» оказалось пачкой Мальборо. — бери всю, у меня еще одна есть, — в полумраке Мишка разглядел улыбочку Сашки. Питер закурил, после он поджег сижку Москвы как и свою. Запах табака останется здесь надолго под этой лестницей. Санкт-Петербург затянулся и выпустил пар по направлению к губам Москвы, после же он примкнул к ним на секунды. — ах, прости, Михаил… — Романов отвернул голову. — слушай, хватит ломаться, я вижу, что ты хочешь со мной мутить. — Московский обнял Сашеньку за талию, наклоняясь к нему и сладко целуя. Саша расслабляется, отвечает на махинации Мишки. Каким бы мудаком тот не был, но за внимание Александра Мишутка готов сделать все. Поцелуй был не в стиле москвича: мягкий и приятный, хотелось еще и еще целовать эти прекрасные шершавые губы. — Михаил, — протянул шепотом Сашенька, — может все же не будете наказывать Константина? — нет. - грозно отрезал Мишутка, - лучше подумаем как проведем выходные. Как насчет свидания? — от предложения Мишки Сашка засмущался и сделал тягу, все еще продолжая быть в объятиях Московского. — у меня дома есть вино, выпьем, потрахаемся, как тебе такое? — тебя ничему не учит жизнь, Мишенька, но я согласен, если… — Романов выпустил никотин из легких, — ты будешь нежнее со мной. Тогда мне было очень больно. — идет, малой. — Миша азартно улыбнулся, присвистнув. — Михаил, ты говорил, что делал это первый раз в тринадцать, сколько тебе сейчас? — семнадцать, а чо? — Миша вертит в руках пачку Мальборо, не смотря на ботана. — Боже мой, какой ужас… Так ты еще старше меня на два года! Михаил Московский заржал, а Александр Романов начал дуться на него снова.