По бутылке гаража.

      Питер был крайне недоволен тем, что увидел Москву только на 2 уроке, потому что они договаривались встретится за пятнадцать минут до перемены во время урока в том же туалете. Мишенька попался ботану Сашеньке на первом этаже совершенно случайно. Саша нахмуренный затянул его в туалет. — Михаил, мы же договаривались встретится. Где ты был? — я проспал. Пришел только сейчас. — выдал Москва, переминаясь расслабленно с одной ноги на другую. — прости. — как это? А где твои родители? — Саша был крайне удивлен, что его Мишутка проспал два урока и явился только на третий. — я один живу, — гордо выдал Московский, — от меня родители отказались, меня тетя опекает. Вечно в командировках, деньги каждую неделю высылает. Охуенно живется мне, сука! Саша сразу остыл, услышав то, что исповедовал ему Миха. Хотелось обнять, но вокруг были еще поцаны, оглашать им, что они типо как пара, не хотели оба. Слишком опасно. Они назначили встречу на следующем уроке за десять минут до звонка. У Миши тогда была биология, у Саши — физкультура.       Время пролетело быстро. Сашенька чуть опоздал, но Миша покорно ждал его. За такое короткое время между ними происходила пиздецки сильная химия. — нет никого? — спросил Саша с улыбкой, садясь на подоконник. — нет, — уже видя эти хитрые серые глаза, Московский потянул Романова в последнюю кабинку, — даже на физ-ру ты в черно-белом, какой ты, блять, правильный! — Михаил, мне просто так легче, чувствую себя комфортнее… — протянул Саша, — у нас пять минут. Миша наклонился к Саше и поцеловал его, прижимая к плиточной блестящей стене. Сашенька буквально засасывался в рот Мишутки, будто пылесос, как же он охуенно целовался. Москва не позволял себе делать кое-что непозволительное, ведь он не хотел, чтобы Питер отталкивал его вновь. Хоть с Казанью они не церемонились, так же встречаясь в мужском туалете у них был быстрый перепих. Но Саша был другим, он не преследовал цели «лишь бы потрахаться», ему важны сами отношения, химия отношений, взаимопонимание и выручка. — когда у вас драка?... — прервал Петербург. — блять, сейчас тебя это так ебёт? — да, меня беспокоит то, что… — бля, просто стой и смотри, если влезешь — тебя убьют. — Миша смотрел яростно и злостно. — можно тогда тебя попросить кое о чем? — говори. — не бей Константина так сильно, хорошо? Миха почесал затылок, подумав несколько секунд он кивнул, на что получил поцелуй в щеку. Саша слишком боялся Мишу до сих пор, даже когда они начали… Любить друг друга? Или же просто искали в друг друге утешение? Равновесие?       Саша был сам не свой, он осознавал как слаб в этой ситуации, что ничего не может сделать. Ни повлиять на Мишу, тем более на грозу этого ебанного района — Юру Татищева. В портфеле лежали бинты и некоторые санитарные жидкости. Миша замечал это, но если отговарить Юру что-то не делать — нужно убить его. Упрямая козлина к тому же и жестокая. Встреча была в одной из дворов, где ходить одному было крайне опасно, особенно вечером. Екатеринбург собрал корешей, как и Челябинск с Москвой, хоть те не играли особой роли в стреле. Питер надеялся на лучший исход, девчонки тоже были здесь, девушки забивных. Пермь скрывала свое беспокойство, она выглядела непоколебимой. Тесные связи с Казанью ее изменили, она стала более стревознее что ли? Держа в руках бутылки пива они стояли у стеночки и покуривали сигаретки. Рядом стояли еще несколько оффниц и оффников, уютная обстановочка для такого парня как Романов. — беспокоетесь? — осторожно протянул Сашка, не смотря на оффниц. — бля, захлопнись, ботан, а то щас тебе ебальник набью тоже. — съязвила Анна, смотря своим всегда суровым взглядом из-за нарощенных ресниц. Александр сглотнул и понурил голову, девушки заржали, но сразу же успокоились, когда начался мрачный замес. Сердце бедного Саши подскочило снова. Московский и Татищев были против одного Уралова, не равносильно, но кого, блять, это ебёт? Точно не них. Оба знали, что Костян блокирует все удары и уклоняется от них, а после же только, истратив силы противника, начинает добивать. Миша отвлекающим маневром напал впереди, а Юра подбил сзади, как только Костя потерял бдительность. Екатеринбург пошатнулся вперед, а Москва ударил уже в живот кулаком. Пизделка шла наравне, но еще один проскок бдительности сыграл очень важную роль. И тут уже начинается ебанный пиздец, нахуй. Саша морщился с каждого удара, ему было страшно здесь находится, но и оставлять оффника Мишу одного он не мог. Чувствовал какую-то ответственность за него. Как и Москва обещал, на удивление, сдержал свое слово, больше подбивал Екатеринбурга, нежели пиздил — этим занимался Челябинск, у которого искры азарта из глаз сыпались. Кореша, которые собрались с парнями, уже окружили этих троих в плотный круг. Девушкам и Саше пришлось протолкнуться сквозь высокие фигуры. Но, блять, похоже, это было ошибкой. Эта картинка теперь навсегда отпечаталась в нескольких головах рядом стоящих. Юрец сунул руки в карманы, пока Миша, стоя сзади, вытирал кровь из носа. — это моя тёлка, блять, она моя, сука! — ну попробуй, все равно она меня лю… — на этом речь Уралова прервалась на секунды, как и дыхание. Действия Татищева было отвлекающим маневром. Послышался женский вскрик, напоминающий сирену, и басовые оры парней. Следующие события пресуще только отбитой гопоте. Юра пырнул Костю ножом чуть выше живота, намеренно, прямо в жизненно-важные органы. Испуганные глаза того высокого парня округлились так, будто скоро выпадут из орбит. Юрец вытащил окрававленный нож, заставляя Костю вздохнуть еще раз, но тот сразу же выплевывает кровь и падает на колени, держась за пятно на одежде. Татищев задел его легкие и слегка, похоже, задел желудок. Аня впала в истерику, хоть все время была «непоколебимой бабой», как называло её пол района. Пермь пала перед Екатеринбургом, хватаясь за его глубокую рану, рыдая и пытаясь хоть что-то сделать. — ты чё, блять, охуел? — Миша начинает толкать Юру в другую сторону, но тот подскакивает обратно к уже бывшему корешу и от него летит четкий удар по затылку кроссовком аддидас. Это понесло летальный исход. Екатеринбург с огромной силой падает лбом в плечо Аньки, оставляя на ее белом плече подтеки крови забивного. Уралов умер. Тело Кости размякло в руках Ани окончательно. Пермь потеряла дар речи, как и Питер, просто пытаясь не блевануть и упасть в обморок одновременно. Он забыл про все на свете, видел лишь одно: безжизненное тело и стеклянные глаза давнего друга. В груди все сжалось, Сашка был сам готов откинутся. Миша незаметно ото всех потянул Сашеньку подальше от того кровавого переулка. — Юра! Что ты, сука, сделал! Уебок! Я любила его! — Анна была просто в ярости такой, что готова уничтожить весь мир. — я тебя ненавижу!... Юрец сменился в лице, когда Аня проорала слова, полные ненависти и жажды мести с потёкшей от слез подводкой. Ее глаза пылали горячим огнём, что кореша быстро разбежались, понимая, что мрачный замес сейчас продолжится. Пермь медленно встала напротив Челябинска, щелкая шеей. — я, блять, ради тебя его сейчас убил! Вам, бабам, всегда что-то не нравится! — Юра сменил политику на супергероя. — тупые тёлки! Эти слова добили их; девушки повалили его на колени, начиная дергать за черные, как уголь, волосы и орать трехэтажным матом, после пиная ногами что есть мочи. Юра был просто в ахуе, он, на удивление, не мог выползти из хватки оффниц. Дальше что происходило уже не было видно, Мишутка пёр ботаника в другой конец улицы. — Ми… Михаил! — да блять, захлопнись уже! — рыкнул на него Московский, глядя в серые слезящиеся глаза. — меня сейчас… — Саша продемонстрировал то, что сдерживал в себе. Питера стошнило прям на дорогу, в изнеможении он еле держался на ногах. Было максимально хуево, Москва держал его за плечи, давая хорошенько проблеваться. — Михаил… Господи, это так ужасно! — не сдерживая слезы, проговорил шепотом Петербург. — знаю, но нам нужно идти, пока мусора не приехали. Вставай, блять! — Миша был злее обычного. Сашенька, все так же всхлипывая и дергаясь время от времени, шел по темной улице вместе с семнадцатилетним парнем. Небо покрывалось малиновым ажуром на желтоватой полосе облаков. Было красиво. Саше даже стало немного спокойней. Так они молча дошли до улицы Питера. Москва протер остатки блевотины с губ Санкт-Петербурга без какого-либо отвращения, даже, можно сказать, заботливо. Александру было сейчас до звездочки до всего. — крепись, мужик. Еще много смертей увидишь. — попытался подбодрить Московский, но в ответ увидел лишь сияющие капли слез в серых глазах. Блядски красиво и грустно. — спасибо, что довел меня, — вздохнул Романов, облизывая сухие губы, — я приду к тебе завтра, надеюсь, то вино, о котором ты говорил, правда того стоит. — бля, кстати, дай номер свой. — у меня нет телефона. — в смысле, блять? — Миша охуел знатно. — могу дать электронную почту. — хорошо не обычную… Ладно, гони. Саша не стал целовать Мишку, он лишь слегка обнял его на прощание и то отворачивая свое лицо в сторону. Но все же Москва получил эти горячие майские губы Питера, не такие вкусные конечно, но такие же приятные на прикосновения. — до встречи, и… Спокойной ночи, Михаил. — не скучай. Сашенька удалился вперед по улице, а Мишутка лишь долго смотрел вслед, как только силуэт скрылся из виду, он ушел в другом направлении.       Саше в эту ночь удалось уснуть, хоть пиздец как болело сердце, вспоминая все ужасные моменты вечера. Труп Кости, бешенные темные глаза Юры, нахмуренного Мишу, испуганное лицо Ани… Все это не давало уснуть, но Питер смог. Весь день прошел продуктивно: занимался учебой, как и всегда. Но когда наступил вечер, отпросившись заранее у родителей, Романов шагал по улице, ловля пока теплые потоки ветра.       В его объятиях было так же тепло, вот в чем нуждался Саша прямо сейчас. Тяжелые руки Москвы обвивали худое тельце, прижимая волнистые волосы к своему носу. — норм все? — да, спасибо за беспокойство. — бухать будем уже? Или продолжим валятся? — давай полежим еще чуть-чуть, у нас вся ночь впереди. — ласково протянул Сашенька, кончиком носа проходя по шее Мишутки. Они лежали в тишине, вслушивались в сердцебиение и дыхание друг друга. Когда их отношения стали настолько понимающими? К тому же за такой короткий срок. — Саш. — да? — у меня забив был сегодня со Святиком, парнем этой шлюхи. — Миша вздохнул и посмотрел в уже рассержанный серый взгляд. — никто особо не пострадал. — Михаил, может ты закончишь с этим всем? Зачем делать другим больно? — я делаю это из-за мести… — ...из-за того, что тебе Юрий сказал, Михаил, именно из-за этого. — Сашенька подполз слегка вверх, чтобы быть наравне лицом с Мишуткиным. — -я ведь вижу, что ты не… — блять, захлопнись уже. Ты ничего не понимаешь. Молчи, сука, заебал, ебанный сыр. Саша отвернулся от Миши, его очень обидели эти слова и грубость. Не прошло и минуты, а Москва ткнул пальцем Питера, тот что-то пробурчал, ткнул второй — уже никакой реакции. Оффник обнял ботана, опуская руки вниз к паху, начиная лапать худое тело. — Михаил… Нет… Давай сначала выпьем. — я хочу на трезвую голову, когда твоя жопа прижимается к моему хую, я хочу тебя трахать. Саша, позабыв все на свете, подвернулся к Мишутке, начиная целовать его. Хоть очень смущало то, что иногда говорил Москва, Санкт-Петербург не отказывался от его любви. Может, даже эти отношения выйдут на новый уровень. Миша стянул с Сашеньки футболку, начиная лапать везде, где только можно. Чуть вспотевшее мокрое мужское тело — да, это то, что надо москвичу. Саша полностью переключил все внимание и мысли на этого оффника, его красивое ебало, мягкие волосы и подкаченный сексуальный торс. В этом Романов видел больше эстетическое удовольствие, чем что-то дикое. — Апполон, — прошептал Сашка, проходя пальчиками вниз к резинке трусов, — можно ведь испить вашего греческого вина? — бери. — Миша был плох в таких речах, но он имел охуенные способности: набивать ебальники и матерится в каждые два слова. — ща, бля, подожди. Миша подал стакан с темной жидкостью Саше, тот сразу отпил. В темноте было намного атмосфернее, особенно когда набухаешься и у тебя глюки. Саша отрывисто дышал, когда скользкие венозные пальцы Мишутки входили в его анал. Теперь эти кульминации обрели другое восприятие Романовым, они стали чем-то приятным, щекочущим и приливным чувством эйфории внизу живота. — ебать, стояк у тебя. — бесцеремонно прервал тишину Московский, ухмыляясь на ботана. — это ведь нормально? — да, а чо должно быть не нормального? Сашенька промолчал, посчитав, что это был риторический вопрос. Питер раздвинул худые тонкие ножки пошире, дабы наблюдать за приятным процессом, но Москва толкнул его обратно, дабы тот лежал. Смазка хлюпала в питерском очке, стоила своих денег — пошло поехало как надо. Нацепив презерватив на член, Мишутка глянул на Сашеньку, на его расслабленное лицо и потрепавшиеся темно-русые волосы. — я вставляю… — будь нежнее в этот раз, Михаил. — я стараюсь как могу. Миша аккуратно ввел сначала головку, а после и член до основания, слушая тихие вздохи парня. Ох, Сашенька был прекрасен, как и его мир внутри. Он притянул оффника к себе, и хватаясь за его щеки ладонями, затягивает в поцелуй, который удурманивал весь процесс. Тепло от Московского чувствалось, Питер был прав — Москва еще не самый потерянный среди всех забивных. Читая будто книгу, взгляд Мишки, Сашка не стеснялся смотреть в голубые глаза. На этот раз было приятно обоим, хоть непривычно. Почувствовался легкий запах сладкого, может, это были те самые глюки от вина. В один момент Миша стал быстрее двигать тазом, от чего Саша чуть испугался, но такому Михаилу он доверял. Петербург был уверен, что Москва не сделает ему больше больно. Мишутка начал надрачивать Сашеньке под такт своих толчков. — так необычно, будто я сейчас разорвусь… — Саша подхватывал сухими губами воздух, вжавшись спиной в кровать. — ты щас кончишь, как и я в общем. Миша протокнулся чуть грубовато и застыл. В темноте Саша разглядел, как тот облизывает губы и усмехается. Твердая рука продолжала дело, а с членом в жопе шло все намного быстрее и приятнее. — Михаил!.. Выкрикнул Романов, оставляя белую, довольно плотную, жидкость на руке Московского. Спинка ботана хрустнула под внезапным изгибом. Смутило то, что Москва облизал ту обконченную руку, решил ничего не говорить на этот счет. Миша ушел куда-то и вернулся почти сразу. — будешь вино? Я бухать хочу, пиздец. — да, буду. — Сашенька приподнялся и взял стакан в руки вновь наполненный наполовину. Приподняв его, ботан отпил полусладкое. — мне было хорошо, спасибо за такие… Приятные ощущения. — мне тоже нравится долбить тебя. Очко лучше пизды. Саша вздохнул и отпил еще. Это было только начало их вечера, но уже интересно.       За эти дни их отношения изменились, и оффник, и ботан изменились. Миша стал чуть чувственнее и обращал внимание на мелочи, прислушиваться к мнению другого человека, а Саша — раскрепощенней и появилось желание попробовать что-то новое в своей рутинной жизни.