По бутылке гаража.

       Отвратительный стук половника по крышке кастрюли почти прямо у самого уха — просто невыносимо, особенно когда это твоя бабушка. Бабка Жени была веселой старушкой и еще была, так сказать, на одной волне в увлечениях внука, хоть ее года близились к семидесяти. — Женёк, вставай скорее! А то блины-то остынут. — бабушка никак не унималась греметь крышкой от кастрюли. — ну, ба! Щас встану… — бедный Жека начинал кутаться в одеяло еще больше. — Женя, давай-давай, — бабушку отвлек домофон у калитки, — я пойду посмотрю кто там пришел, а ты — чтобы уже за столом сидел! Открыв один голубой глаз, в него стрельнул луч солнца, заставляя снова поморщиться. Бабушка весь мозг выебет, пора вставать. Дед инсайд поворошил запутавшиеся русые волосы, начиная вспоминать, что было буквально несколько часов назад. Так еще и голова болела, пизда как.       Жека начал быстро одеваться, хаотично хватая свою одежду. Алёшка лишь снял полотенце с бёдер, и блять, Женя посмотрел именно в тот момент, когда этот еблан сделал это. Уловив на себе взгляд, Лёша улыбнулся, а у Жеки от этого зрелища начал дергаться глаз. Было примерно пять утра, но уже светлело. Какого хуя этот бобик пошел в душ в такую рань ебало мало, ебало то — какого хуя Одесса допустил себе такое, что он и этот #СынДепутата переспали. — бля, я нихуя не помню, это все ты виноват, уебан! — когда Лёшка надел свои трусы от Kelvin Klein, все еще улыбаясь и смотря за тем, как Жека орет на него. — я пошутил, Жень. Мы с тобой не переспали, — Одесса на миг застыл. — я сделал тебе минет, ты кончил и улегся спать. Я тебя раздел и все. — чего бля?.. Да ты пиздишь как дышишь! если это было бы правдой, то какого хуя ты, блять, с меня труханы снял? — ну если не веришь, то могу доказать, что мы не трахались. — Донской повернулся и уже начал снимать с себя брендовые трусы, но ор Жени его остановил. Евгений прокручивал эту ситуацию в голове, пока был в ванной. Он плеснул холодной воды в ебальце и посмотрел на себя в зеркало. «Какой позор, блять» — лишь выдал Жека себе.       Женя отправился на кухню, скрепя как обычно старыми половицами, и застал интересную картину: его бабушка и Саша сидели за столом и мило беседовали. Женя охуел какой раз за несколько часов. — ти що тут робиш? — и тебе доброе утро. — Саша поправил выбившуюся каштановую прядку. — Женя, ты бы поздоровался нормально с другом, так еще с таким лицом ходишь постоянно, мол, меня не трогайте. — бабушка завела свою привычную шарманку. Женя промолчал на её слова. — Саша пришел к тебе в гости. — окей… — Жека сел рядом с Сашкой. Оказывается, бабушка Жени была знакома с Сашей еще до знакомства него самого с ним. Они один раз пересеклись на светофоре. У бабушки порвался пакет прямо у дороги, а Сашка же, добрая душа, помог ей донести до дома. — какой хороший мальчик, Жень, я так рада, что ты нашел себе ещё одного верного друга. — бабушка охнула. — слышала Лёшка приехал, ох, какой славный мальчик тоже! — ба, не напоминай про него… — он рано-рано утром привез тебя, так ещё мне цветы подарил, смотри. — Женя только сейчас заметил вазу и красные розы в ней, стоящую на столе в центре. Саша молча ел блины с творогом, слушая разговор родственников. Он глянул: то на часы, показывающие половину первого, то на иконы в углу комнаты, то, в конце концов, на красное ожерелье, висящее на ржавом гвозде около картин. Женя даже с такой заботливой бабушкой был холоден, но Сашка почему-то был не удивлен. — Женя, я в магазин пойду в час, ты к перепёлкам и курам сходи, яйца проверь. — ладно-ладно… — Жека раздражительно стрельнул взглядом куда-то в окно, прожевывая липкий творог. — ой, Олеся Геннадьевна, а может за вас сходить? — да чего ты, Сашенька, я сама доберусь, вы главное за хозяйством приглядите.       Спустя полчаса Олеся Геннадьевна ушла из дома, а Женя и Саша остались одни. Как они и обещали бабушке Жени, те двое ушли в курятник. Хозяйство Олеси Геннадьевны было небольшое: лишь десяток кур и перепелок столько же. — возьми корзины, блять, хули тут все в говне? — Жека снова был чем-то недоволен. — раньше у бабушки были кони и две коровы, но она их продала. — почему? — Питер взял вязаные небольшие корзинки. — та налоги. Пенсии не всегда хватает, чтобы заплатить. Вот она и работает в свои шестьдесят девять. — Одесса открыл деревянную дверцу курятника: куры уже закудахтали. Женя снова начал шептать мат, пробираясь по сену в помете. Благо, они оба переобулись в резиновые сапоги. Знали бы вы как там воняет — это пиздец полный. Саша еле заставил себя войти внутрь, а Жека, похоже, уже привык к этой сельской эксплуатации. Он согнал кур с одного гнезда, но вдруг все животные подорвались с одного места и рванули. — сука! Саша, хули ты дверь не закрыл?! Блять, они сейчас нахуй все выбегут, мне бабка пизды даст! Парни шестнадцати лет гонялись за курицами так, будто их за жопу укусил клещ и не отлепляется. Перепёлки и куры кудахтали, разбегались в разные стороны, но из них всех выделилось два петуха. Эти два долбоёба, один с зелёным пышным хвостом, другой поменьше, коричневенький такой, побежали, нахуй, к ебанной приоткрытой калитке. Олеся Геннадьевна уже старенькая была, иногда забывала что-то сделать, но, блять, из-за её такой оплошности два петуха выбежали на улицу. — Саша, петухи убежали! — Господи! Теперь ещё два самца рванули за другой парой. Они уже оба заебались бегать за этой кудахтающей толпой, на этот раз парни догадались захлопнуть калитку. Они бежали за ними, боясь, что петухи побегут ближе к канаве. И так Женя, услышав знакомый звук, слегка оступается прямо перед остановившейся машиной, но ловля петуха перепёлки. — поймал, Женя! Я поймал! — Саша кричал эти слова, подбегая с петухом на руках, отворачиваясь каждый раз, дабы тот ему в ебало не клюнул: кудахчет, недовольный какой. Благо, они в перчатках. Но вдруг петербуржец останавливается. Это был до жути знакомый спорткар. Из машины сначала вылезает Донской, а после же Олеся Геннадьевна. Женя поднялся с земли с петушком в руках, весь грязный и потрёпанный, Саша не менее выглядел неаккуратно. Бабушка охнула, а Лёша еле сдерживал свои смешки. — вы чего это тут устроили? А ну быстро на участок! Ишь, дивись, за петухами бегают. — она повернулась к Лёшке, — Лёша, спасибо большое тебе, ты всё правильно делаешь, а у моего Женьки-то — рюки-крюки! Женя снова всё игнорировал. Потрёпанные девятиклассники попёхали обратно на участок, а Лёша и бабушка Жени разбирались с пакетами. Кур и перепёлок, к счастью, большинство из них забежало обратно в курятник, лишь несколько нужно было поймать. — иди на шухере стой, я щас быстро нахуй все соберу, бля, нам итак пизда, если она ещё и узнает, что мы нихуя не сделали! — Женина бабушка имела авторитет у дед инсайда, на удивление. — конечно. — Саша делал вид стоя около курятника, что протирает корзины и прочей хуйней себя занимал. К тому времени подошли бабушка и #СынДепутата, они снова о чем-то пиздели. Женя вылез из курятника с полными корзинками яиц, так и обычных, так и перепелиных. Олеся Геннадьевна, к счастью, внука пока что не заметила. Парни вздохнули с облегчением.       Неловкая тишина за столом. Женя злостно смотрел на Лёшу, косился, а Саша же смотрел то на одного, то на другого. Хотя бы бабка ушла обратно в курятник, до разлив всем чая. — нахуй ты сюда пришёл? — Олесе Геннадьевне помог, ну, и она сказала статься, ты сам слышал, малыш. — ебальник закрой, я твою мать в рот ебал, и тебя тоже. — Женя сказал это настолько безэмоционально, что у Лёши аж, показалось, выступили слёзы, хоть тот слышал это уже миллион раз. Дунайский погрузился в бравлик, надевая наушники, а Романов же сидел в полном ахуе. Саша боялся заговорить с Лёшей, ведь Женя относился к нему отрицательно. Александр долил до краев заварку и слегка помешал. Так они сидели еще несколько минут, пока входная дверь не открылась. Бабушка затащила корзину яиц: — а ну, идите в комнату. Жень, к тебе в гости пришли. — ну, ба! — без ба. Давай-давай, раз друзья пришли вместе играть должны. — Женина бабушка выгнала троих парней в комнату.       Женя первый ворвался в свою комнату, садясь с плюхом в кресло за стол. Он открыл на ПК доту два и что-то начал щелкать. Просто так молча. У него не было цели оскорбить Сашу, и это тот понимал, он хотел игнорировать Лёшу, который начал в то время расхаживать по комнате, разглядывая: старинные шкафы, уже потрепанные от времени, картины, нарисованные, кажется, пол века назад, люстру, которая держалась на одних соплях (на добром слове). — можно я стул пододвину? — Питер аккуратно подошел сзади кресла. — без б. — Женя уже начал играть. На мониторе мелькали персонажи и одна и та же локация. — да блять, сука, опять нубы какие-то в команде. Ты в муте клоун, ливай блять, щас все просрем катку из-за тебя! — и вот начинается концерт. Очень громкий причем. — да уж, место здесь. — Алёша улегся на кровать. — бабушка, может вам ремонт сделать? — крикнул Ростов. — ой, да не надо, Лёшенька, всю жизнь так было. — Олеся Геннадьевна глянула в комнату. Она сразу же рассердилась, посмотрев в сторону внука, — Евгений Петрович! Ало, я тебе сказала — к тебе гости пришли, а в свои катушки потом поиграешь. — так, ба, ці придурки все псують! — дай бабусі подивитися, — бабушка Жени подошла к столу, протирая очки, — смотри ты туда его! — она помахала морщинистой рукой, — вот-вот, а ты говоришь портят все. Александр и Алексей были крайне удивительны, что Олеся Геннадьевна шарит за доту. Лёша аж вскочил с кровати, а Саша метал взглядом то на монитор, то на бабушку. Вот она — техника и внук дотер-дед инсайд. Спустя время бабушка все же смирилась с буйным нравом, ну или же долбоебизмом своего внучка, и ушла. В это время все было более менее спокойно. Вдруг у Саши зазвонил телефон: — как ответить? — вправо, Саш. — Лёша смахнул вправо, как и говорил. — а это кто? — контакт был записан как «мой любимый». Лёша ухмыльнулся. — Миша, — он сразу одернулся, — привет, Миш. Как дела у тебя? — Саша поставил на громкую связь. — да нормалёк, — в трубке послышался привычный хриплый голос Михаила, будто бы он три хуя сосал три часа, — ты где ща? — я у Жени, тут Лёша с нами ещё. Лёша что-то начал петь, давая о себе знать, Женя сразу кинул в того банку от розового монстера, тот стал уже шипеть от прилета в лоб. Донской скрутился в комочек, показывая как ему больно. — ясно. В общем, я щас в табачке, ты говорил тебе жижа нужна? — да, купи мне пожалуйста, я тебе потом деньги верну, с печеньем там у них было, кажется. — Миха, купи мне ельф бар, любой, — Дунайский влез в разговор, — на карту потом кину. Ок? — окей, без базара. Любой так любой. Восемьсот. — Миш, так там осталась такая заправка? — Сашенька снова обратился к оффнику. — бля, какое ты говно куришь, пиздец, ну, ладно, двести пятьдесят, норм? — Миша! — ха-ха, не злись, малой. Кстати, будешь у меня сегодня на хате? — не знаю, я пока не спрашивал, если все хорошо, то — да. — позвонишь короче, давай, целую. — я тебя тоже. — шепнул Сашенька, уже смущаясь от того, что двое парней услышали это. Как привычно, Москва скинул быстро трубку. Иногда очень бесила эта привычка. Ростову-на-Дону, похоже, стало скучно. Он снова стал ходить-бродить по комнате, начиная снова бесить Одессу. Когда катка кончилась, начался реальный пиздец. Женя встал из-за стола, подходя к Лёше, после ударяя в живот коленом. Тот слегка поежился, но блокирует следующий удар в челюсть. Тогда же Евгений вцепился в кудри Алексея, пытаясь повалить или хотя бы согнуть пополам, но масса тела Ростова просто не позволяла этого сделать. Все же Женя Алёше не соперник. Итак через несколько таких жениных попыток Донскому, похоже, это надоело и он просто засосал разгневанного бычка Дунайского, крепко сжимая за плечи. Женя ещё больше взбесился из-за такой хуйни, что сделал Лёша, пытался отбиться от #СынаДепутата, но всё тщетно. Ростов получил то, что хотел. Наконец Лёша отсосался. — блять, да ты совсем охуел… — протянул Женя не своим голосом. — иди нахуй от сюда, я не хочу тебя видеть, еблан. Я твою мать на столе ебал, блять. — а я хочу тебя видеть. — да мне похуй! Получил, что хотел? Так пиздуй на все четыре стороны! Или хочешь ещё меня трахнуть во все щели? А хуй тебе. — щёки одессита были красными и от драки, так и от смущения. Саша всё это время сидел вахуе и с вьетнамскими флешбеками, но видя, что Лёша всё контролирует, решил не влезать. Всё решилось без особых проблем.       Саша ближе к трём ушел, его родители разрешили попиздовать к Мише в гости и на ночёвку. Но мы все знаем, чем они занимаются наедине. Лёша никак не хотел уходить. Он всё это время добивался внимания от Одессы, но тот уже игнорировал после недавнего инцидента. — мальчики, сейчас так на улице хорошо, идите прогуляйтесь. — Олеся Геннадьевна снова глянула в комнату. — хорошо, бабушка. — Алексей привычно улыбнулся и получил улыбку в ответ. — блять… — прошипел Жека, когда бабушка ушла. — я пойду, если ты купишь гараж. — делая тягу из Лёшиного пода. — безусловно, солнышко, что угодно. — шо за дебильная кличка? Не называй меня так, а то снова зубы вставлять будешь. Лёша лишь слегка ухмыльнулся. Наедине Женя казался более спокойным, хоть оставался холодным и неприступным к себе.       Идя по песчаной дорожке, те уже вооружились бутылками фруктового пива и пачкой сигарет. Лёша не отрывал взгляда от Жени, рассказывая ему о своей жизни, а тот был не очень рад слушать этого бобика: — …я тогда сильно набухался, ко мне стала какая-то баба лезть, оказалось, что эта местная шлюха. Я не с кем не спал с того нашего раза. — изливал душу Алексей, а Евгений закатывал глаза, попивая градусный напиток. — ага, так я тебе и поверил. Я тогда в хламину был, как раз из-за тебя, безмамный. — но я говорю правду… После этих слов парни шли молча. И вот наконец озеро. Здесь дорожка уже был выложен серый кирпич; небо медленно алело, а голуби привычно хавали какие-то хлебные крошки с асфальта. Все было как обычно, непримечательно, как всегда. Дунайский начал спускаться к озеру, кидая взгляд на Донского, мол, спускайся, баран. Лёша улыбнулся и тоже осторожно попиздовал вниз по песку. У воды было прохладнее, вокруг деревья, а сзади — гаражи. Алёша прикатил пеньки, на которых обычно сидели алкаши и бомжи, теперь тут будут сидеть Ростов и Одесса. Смотря на медленно колыхающиеся волны воды, чиркнула зажигалка и две струйки дыма устремились в малиновое небо. — Жень, можешь сказать мне почему ты не любишь меня? — вдруг снова начал свою драму на шарманке, — я могу дать тебе всё, что ты хочешь, я верен тебе. — потому что ты меня бесишь, вот и всё. Как я могу любить того, кто меня бесит? Мы разные, Лёша, я из бедной семьи, ты — из богатой, я украинец, ты — русский. Вот и усе. — какая разница? Любовь не зависит не от чего. — что ты ко мне приебался? Кури и завались. — снова огрызнулся Женя. — можно тебя поцеловать? Тебе же похуй на меня всё равно. Евгений словно задумался. Алёша почувствовал, как его сердце кольнуло. В малиновом свете одессит выглядел ещё прекраснее, даже со своими огромными мешками под глазами. Спустя несколько секунд Женя отставил бутылку на землю, поворачиваясь к ростовчанину, глядя безразлично прямо в глаза. Лёша не мог собраться: он не понимал — можно ли или нет. — ну, блять, мне долго ждать? — так можно? — Алёша улыбнулся, наклоняясь ближе. — щас в мордашник получишь, пидор. Губы снова сомкнулись. Донской ощущал горьковатый привкус пива на языке Дунайского, да вообще во всем рту. Он не мог поверить — он ему разрешил! Лёша углубил поцелуй, начиная пытаться сплести воедино с Жениным. Одессит отвечал, не особо умело и юрко, как это делал ростовчанин, но отвечал. Это было достаточно для того, чтобы #СынДепутата расслабился и снова почувствовал легкость. Такая она, романтика, хоть даже в одну сторону. Женя резко отодвинулся, мимолетно его чёлка двинулась с правого глаза. — теперь завались окончательно. — буркнул украинец, снова отпивая гараж. — хорошо, — мягко выдал Лёша, — спасибо тебе, Жень, я тебя люблю. — пошел нахуй, безмамный. Такой вот спокойный вечер парни проводили. Война между ними хоть продолжалась, но мимолетный поцелуй все же смог проскользнуть. — бля, щас поссать схожу. — дед инсайд встал с пенька, оставляя и свой шопер там же. Когда парень удалился в деревьях, Лёша полез в него, находя телефон одессита. Набирая выученный пароль тот зашел в контакты. Ему было интересно, записан ли номер у Одессы его номер. Ростов начал набирать и приятно удивился. В шестом айфоне высветился контакт с русским номером: «Льоша долбоєб». Кривая ростовская ухмылочка снова нарисовалась на его лице.