По бутылке гаража.

      Женя буквально влетел в класс, ставя свой шопер на привычное место у ножки парты, плюхаясь на стул. Саша в это время сидел с какой-то книгой. — привет, а ты чего такой, как бы сказать, взъерошенный? — отрекся Питер от прочтения романа, слегка поворачиваясь в сторону соседа. — та, бля. Этот долбоёб к нам перевёлся. — кто? — Лёша, кто ещё может быть! — Женя сказал это насколько громко, что весь присутствующий класс наполовину услышал. Одноклы сразу начали обсуждение. Алексей уже набирал популярность среди всей школы за раз. И вот в класс заходит Донской — это можно понять по запаху — от него несло блевучими духами, напоминающие запах бензина в перемешку с освежителем воздуха «после дождя». По-другому Дунайский не мог просто описать эту блевотину, что создавала ауру вокруг #СынаДепутата. Отбеленные зубы блеснули в свете ламп и махая рукой Алексей зашел в класс. Все, конечно, сразу обратили на него внимание. — здорова, ребзи, теперь я с вами! — Лёша уловил полный презрения взгляд со стороны Жеки. — Женя, давай вместе сядем? — вот опять начинается то, чего остерегался одессит — клоунадство со стороны ростовчанина. Троица подруг начали шептаться, да и не только они, смотря на то, как Ростов подходит ближе ко второй парте и садится на неё боком, пытаясь как-то привлечь к себе внимание. В то время Женя неистово втыкал в бравлик, сидя в наушниках. Некоторых одноклассников удивляло такое отношение Одессы к Ростову, ведь Лёшка был крашем всей школы, только у него всегда были алкашка и курево. Также Лёша показывал себя только с хорошей стороны: всегда шутил, подкалывал, помогал, любезничал со всеми, но и в тоже время мог позволить себе несколько вещей, что обычные непривилегированные ученики не могли делать. Он здесь недавно, но уже успел подружится почти с половиной среднего звена и учителями. — иди нахуй, я с Сашей сижу. — а, Саш, привет, я тебя сразу и не узнал. — быстро переключился на парня, сидящего рядом, только с книгой. — здравствуй, Алексей. — коротко выдал Сашка, слегка приподнимая уголки губ. — не донимай Женю, пожалуйста. — ха, я и не донимал пока, просто выгодное предложение есть одно… — Ростов слегка замолчал, доставая последний айфон из кармана брюк, — как тебе сходить со мной на концерт Пошлой Молли? — ты уже знаешь ответ. — Женя выключил телефон, на удивление обоих парней, и перевёл голубой взгляд на Донского. — нахуй мне с тобой шататься среди алкашей и наркоманов непонятно где? — в смысле непонятно где? Я куплю нам ВИП зал, там будем мы с тобой и некоторые мои друзья. Дунайский проигнорировал слова Донского в какой раз, снова включая телефон и заходя на новую катку. Лёша грустно вздохнул, переводя взгляд на Сашу, тот лишь пожал плечами, мол, не судьба. Алексей нашел с кем сесть. Желающих было много, но он выбрал одну из девчонок, которая была, похоже, влюблена в него. Жека даже и ухом не повел. Иногда Женя даже одним своим косым взглядом мог разбить сердце Лёше.       Началась литература. Александр изо всех сил повторял выученный стих, хоть так особо ему эта подготовка и не требовалась — Санкт-Петербург быстро всё схватывает. Одесса тоже повторял, но не мог нормально сосредоточиться, пока пара зелёных глаз смотрит ему в затылок. Бесит. Итак по списочку очередь подходила к фамилиям на «Д». — Донской к доске. — сказала учительница литературы, ну и русичка, не отрывая взгляда от монитора компьютера. — кхм. — Ростов встал у доски, начиная рассказывать: — Анна Ахматова. «Приходи на меня посмотреть…»       Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть, Эти губы сказали: «Довольно!»       Каждый вечер подносят к окну Мое кресло. Я вижу дороги. О, тебя ли, тебя ль упрекну За последнюю горечь тревоги!       Не боюсь на земле ничего, В задыханьях тяжелых бледнея. Только ночи страшны оттого, Что глаза твои вижу во сне я. Лёша рассказывал стихи Анны Ахматовой так, как надо. Саша аж восхитился — если по правде сказать. — почему вы выбрали именно это стихотворение? — сердце к нему залегло, Ирина Дмитриевна, восхитило оно меня. — Женя чуть ли не заржал, пока Алёшка это произносил. — похвально, Алексей Петрович, садитесь пять. — она снова глянула в компуктер, — Дунайский, выходите. — вы просили что-то необычное выучить, я выучил. — просим тогда уж. — литературщица разговаривала со всеми учениками на «Вы», это иногда очень веселило некоторых. — Владимир Маяковский. «А вы любите розы?» — некоторые ученики начали смеяться — уж всеми известный стих. — Вы любите розы? а я на них срал! стране нужны паровозы, нам нужен металл! товарищ! не охай, не ахай! не дёргай узду! коль выполнил план, посылай всех в пизду не выполнил — сам иди на хуй. Когда Жека закончил, весь класс начал смачно угарать, а темные глаза Ирины Дмитриевной были устремленны в голубые Евгения. Она поправила очки на носу, вскидывая бровями. — за содержание три, Евгений Петрович, — Женя стоял привычно безэмоционально, — за выражение кол, за оригинальность кол. И того пять. Саша все это время сидел вахуе (да и не только он), он охуел окончательно, когда дед инсайду поставили за этот матерный стих «отлично». Женя приземлился на плоский стул, как жопа Лёши, и снова погрузился в телефон. — Господи, Женя, ты сумасшедший. — выдохнул Сашенька, — она могла тебя к директору отправить за такое. — да похуй. — шепнул Евгеша, ухмыляясь. — хотя, чего мне удивляться, я мог предположить, что ты что-то подобное расскажешь. — помотал кудрявой головой Александр. Саша был более удивлён поступку и храбрости Жени, нежели самому произведению Маяковского. Евгений же сидел и ему было похуй, реально похуй. Его в этой жизни сейчас ебали только кубки в бравл старс. Лёша весь урок пялился на Женю, люто втыкал в него, Евгеша все ощущал. Пиздец как бесит.       На перемене Саша, Женя и Алёша пошли в туалет. Вообще, за Питером зашел Москва, потом и остальные присоединились к ним. В туалете снова была кальянная; Мишка протянул Сашеньке свою электронку, тот с радостью взял. — Руслан из тюрьмы вышел, вы слышали? — какого-то хуя в толчке был футбольный мяч, Челябинск отбивал его ногами. — это тот, который…? — Миша окинул друга взглядом. — да, он. — а, блять, сука ну он и лох. Пиздец его жёстко подставили тогда. — Миха втянулся. — а что случилось? Кто такой Руслан? — Питер был не в курсе всех их тёрок, конечно же. — да это из параллели, Руслан Енисейский. Мы были в каком-то левом клубе, там чел трахнул бабу какую-то нажравшуюся, этот чел был похож на Руслана, ну и когда тот сьебался обвинили его. — Господи, какой кошмар! И сколько он сидел? — полгода. — Дугар повернулся к Саше, тот снова словил инфаркт. — следствие вели, доказали невиновность Руслана. — какой ужас, полгода… Надеюсь с ним всё будет хорошо! — да лучше бы этот пидорас там и сгнил. — легко выдал Юрец, какой раз подбрасывая мяч ногой. Александр промолчал. — получается он появится скоро? — Миша усмехнулся. — Саша, в кабину. Ботан нырнул в узкое помещение в помещении, звучит тупо, но по факту. Москва опустил свои ручонки на бёдра Питера, прижимая того к стенке кабины, Саша невольно вздыхает, тянясь губами к губам Московского. За этой всей картиной успел понаблюдать Женя, который стоял там до. — пиздец, что я щас только что увидел? — Женя, ты как тут… — парил спокойно, а тут вы, блять, дайте выйти. — Жека выпорхнул из туалета, сразу жу попадая в лапищи ростовчанина.       Мишка и Сашка продолжали своё воркованье в толчке, а Женя с Лёшей выперлись обратно в класс. На удивление многих, вдвоём. Прозвенел звонок. Эти двое не особо так торопились. На втором этаже находился ещё один толкан прям напротив кабинета химии. Алёшка не нашел ничего веселее, как прогулять урок физ-ры именно там. — блять, прикинь химичка придёт, блять, а мы тут сидим. — Одесса не зассал, просто химичка пятьдесят шестой гимназии держала ту буквально на поводке. — да похуй, она меня любит. — Лёша протянул под Жене. — слушай, может всё же сходишь со мной на концерт? — у меня денег нема, какие, блять, концерты ещё? — а я тебе говорил что-то покупать, солнце? Я куплю всё, что ты захочешь. — добре, дело не в этом: я не слушаю подобную хуйню. — огрызнулся в какой раз Одесса, делая смачную тягу. — ну, Женечка, я тебе всё что угодно сделаю, ты же знаешь, пожалуйста. — Ростов встал на колени, делая ещё больше умоляющий вид. От этого зрелища становилось еще больше мерзко. — сука, как ты меня уже заебал. Клоунаду свою кончай уже, уебан. Женя завлек Лёшу в кабинку туалета, закрывая дверь. Он сразу же приспустил штаны прямо перед #СыномДепутата. Алёша сразу понял, что от него требуется; и с довольной улыбкой снова опустился на колени, беря в рот. Жека вдыхал дым и выпускал его в сторону кудрявой головы, пока Алёшка сосал хуй. Ну, уже мелит в прямом смысле хуйню. Одессе много времени не надо: он девственник по своей ебанной дотерской натуре — сразу же почти кончает в кабину Ростова. Тот с улыбкой проглатывает и облизывается, что Жека начинает снова и снова жалеть, что именно #СынДепутата всегда сосет ему. — ладно… Я согласен, всё равно бабка заебала меня, хотя бы из дома съебусь. — буркнул Дунайский, смотря на то, как зелёные глаза загорелись от безудержного счастья.       Жека, на самом деле, до сих пор заёбывался пиздец как насчет того, что ему придётся снова быть с этим бобиком где-то. Времяпровождение с ним всегда заканчивалось какой-то хуйней непонятной. Дунайский не передать словами как ненавидел Донского, в голове много раз представлял, как его переезжает камаз. Очень приятно думать о таком. И вот ближе к вечеру подъезжает знакомый спорткар к калитке старого дома Олеси Геннадьевны. Снова Лёша с цветами, и снова он «подлизывается» к бабке Жеки. Дед инсайд все это время стоял безэмоционально, втыкая в телефон. — ох, Лёшенька, ты береги Жеку-то, а то он иногда такой невнимательный, потеряется ещё. Понял, Лёша? — да, конечно, бабушка, все под контролем, — Донской отдал честь правой рукой, улыбнувшись своей южной улыбкой, — я ни на шаг от него не отойду. — ну, вот замечательно, развлекайтесь, пока молодые…       Катя по МКАДу, в машине Лёшки долбили басы: Пошлая Молли. Жека вообще был не рад ехать куда-то, особенно после школы под вечер, не говоря о том, что с этим клоуном. А Донскому было по кайфу. — блять, может хотя бы без Пошлой Молли в машине? Включи другое, уже заебало, а мне ещё весь вечер эту поеботу слушать. — Женя был снова всем не доволен, хоть сидел с бутылкой пива. — да ладно, совсем чуть-чуть осталось, и мы уже там. — Алёшка будто бы игнорировал иногда слова Жеки. — а почему именно я с тобой? Хули Мишу с собой не взял, Дугара? У тебя дохуя знакомых. — да они вообще далеки от концертов, да и они такое не слушают, — после последнего Дунайский хотел задушить Донского и после этого попасть в ДТП, — кстати, там Свят будет. — Пожарский? — ага. Ещё несколько моих знакомых, — он слегка приостановился, — надеюсь, все же ты поймаешь кайф.       Около того клуба почти в самом центре Москвы была ебейшая толпа и очередь, но так как Лёша и Женя ВИП гости, они прошли быстрее. Уже на втором этаже зала можно наблюдать огромное пространство танцпола, сцены (кстати её полностью было видно), да и обычного зала на втором этаже; но в их ВИП входило: хороший обзор, бесплатное бухло, уединённость в компании и самое главное для чего сюда пришел Лёшенька — всё рядом со сценой, и если спуститься, можно попасть к гримёркам. Сами понимаете, наверно, для чего. Женя плюхнулся на диван, уже наливая себе бокал шампанского. Под в руках, бокал, пока что тишина — что ещё нужно для счастья? Толпа безумцев уже вбежала в зал, начали кричать хором «Молли Молли Молли», и вскоре Кирилл Бледный вышел на сцену. Почти сразу же врубили музыку, и концерт начался. Уже, как и говорил Ростов, были несколько парней и девчонок и единственный знакомый Одессе — Нижний Новгород. Сегодня, на удивление, он был без Камалии, что очень странно, что пиздец. Алёша отрывался по полной. Концерт, к тому же, начался с ебейшей песни «Дом Периньон». — ОМАЙГАД ВОЗЬМИ МОЙ АППАРАТ ЧЛЕН МОЙ ПАПАША ДЕПУТАТ!.. — во всё горло орал не только Донской, но и все в зале. — пиздец блять. — Дунайский допил второй бокал. Свят сразу же подсел к Жене, они были единственными, кто сидел: остальные же прыгали и орали. Благо, что ВИП-ка была большая, этих «ебнутых» было не так слышно, но музыка доносилась ото всюду. — тоже побухать пришел? — да, я не слушаю такую поеботу. — тоже не в моем вкусе, Кама жаль не пришла, ну хотя бы с тобой затянемся. — Святик вытащил зип пакет с белым порошком, а Женя вскинул бровью. — что за хуйня? Ты нарик? — есть момент. Будешь? Высший сорт, могу потом отдать, если не закончится, как другу. — на лицо заполза улыбка. По Святославу не скажешь, что он нюхает, так сказать. Женя был вахуе какой раз с этих ёбнутых россиян. Но Женя всё же согласился попробовать. И вот на столе помимо бутылок были две дорожки кокаина. Свят сразу же скрутил купюру пятидесяти рублей и вдохнул всё. Он протянул купюрную трубочку Одессе, пока ловил кайф. Женя сначала мялся, но заметив то, что Лёша на миг повернул голову, вдохнул сначала половину. Казалось, сначала ничего не было, но потом появилось чувство легкости, и итак фиолетовый цвет ещё больше окрасил всё вокруг. — ну как? — Святик приобнял того за плечо, посмеиваясь. — нихуёво. Давай ещё. Женя вошел во вкус. К сожалению или к счастью, каждый считает сам. Но Жеку развезло окончательно. Ему резко стало весело и хотелось поскорее потрахаться. Как ни кстати (а может и кстати), пришёл Лёша. Он был слегка мокрым от пота и с его кудрей капало. Женя залил в себя остатки коньяка и полез к Алёше, который точно этого не ожидал. Ну, сейчас от нажравшегося и втянувшегося одессита можно было ожидать что угодно. Коньяк оказался во рту Ростова, Одесса в поцелуе передал алкоголь #СынуДепутата. — о-о-о, Женя, ну ты и артист. — выдал радомсидящий Нижний, вливая в себя алкашку тоже. — пошли, скотина ёбанная. — Женя схватил Лёшу за руку, таща в туалет, который был там же в ВИП-ке.       Донской понимал, что с Дунайским что-то не так, и когда он очухается от всего пиздеца, ему пиздец, но он просто не мог устоять. Они были одни, дверь намертво заперта, что может произойти? — сука, давай, блять, не раз говорил, что хочешь меня трахнуть. Очко сжалось при виде меня? — Женя был агрессивен и токсичен как всегда, это даже забавляло. Ох уж эти дотеры-дед инсайды. — ты уверен, пупс? Я же так трахну, что мало не покажется. — Лёша стянул с себя уже рубашку, после рывком сорвал с Жеки футболку. Худое тело снова перед ним. На плечах, руках и в области живота были белые засечки, а некоторые слегка красноватые. Каждый раз сердце ёкало, при виде них, но Алёшка продолжил — уже штаны стянул с трусами. Одесса оперся руками о холодную прямоугольную раковину, слегка расставляя ноги и прогибаясь. Ростов опустился на колени, слегка раздвигая тощую жопу, но такую желанную, дабы воплотить все свои фантазии. — сука, уёбок, что ты делаешь? — Женя почувствовал что-то мокрое и скользящее в зоне своего очка. Но Лёша не ответил; его язык был занят кое-чем другим. Донской давно представлял, как он сначала вылизывает сладкие места Дунайского, а потом с сопровождением стонов, ебёт как не в себя. И вот выпал шанс вытрахать девственную задницу одессита, хоть ему потом будет такая жопа, а может сразу могила, но Лёша бессмертный (даже когда человек). Женя правда мало что понимал, но чувствовал приливы к животу, а потом уже и ниже. Лёша, вылизав всё, вставил один палец, слегка смочив его слюной. Дунайский заёрзал, напрягся. — осторожнее, еблан… — только смог выдать он.       Головка члена почти что вошла в нормально так растянутый анал. Женя обернулся на Лёшу, смотря слегка прикрыто голубизной. Алёшка быстро вошёл, и, не давая одуматься, начал долбиться. Пальцы Дунайского вонзились в раковину ещё мощнее, не удавалось сдерживать порывы в горле. Лёша был слишком груб поначалу, но после сбавил темп, успокаивал своего ненаглядного поцелуями в плечи и шею, от чего Жеку пробирало мурашками не только от холодной поверхности. — я тебя люблю, Жень, ты меня тоже? — тёмные кудри коснулись светлых прядей дед инсайда. — иди нахуй. Блять! — Лёша снова ускорился, услышав первые два слова. — тогда буду трахать тебя до того момента, как не полюбишь меня… — слегка страшно прозвучало от #СынаДепутата.       Секс уже длился больше пятнадцати минут, уже много для такого рода занятия. Женя, уже будучи в расслабленном итак состоянии, еле стоял на ногах. А Ростов, похоже, и не собирается заканчивать. — Лёша, давай швидше, я уже не можу… Я кончил зараз второй раз. — Жека уже и вправду чуть ли не сползал вниз. — ты же помнишь, что я сказал? — Лёшенька сжал бедро Женьки, толкаясь внутрь снова. — я уже на подходе, ты мне скажи и кончу сразу же. — уебок! Отпусти меня… — Одесса всё ещё мог возмущаться, — я тебя люблю, клоун. Ростов протолкнулся последний раз и кончил, а Одесса в последний раз простонал. В это же время постучали в дверь. — Эй, блять, вы закончили? Мне срать приспичило. — это был хриплый знакомый голос. — блять. — Лёшка-лепёшка вышел из анала, Женя уже начинал приходить в себя. — у меня голова кружится, блять, сука, ёбанный пиздец… Оба кое-как оделись и вышли, Одессу нехило так шатало. Усевшись на диван, под ор музыки и людей, одессит лёг головой на ростовчанина и уснул, на удивление. Ему уже было до пизды, он устал нахуй.