ревность

Их отношения можно было назвать сложными и даже слегка абьюзивными, но обоих все устраивало. У них были самые громкие ссоры и самые бурные примирения. Они могли лежать в обнимку, говоря друг другу то, что обычно не сказали бы вслух, а через час отходить от очередной драки. Дазай обожал Чую, он превозносил, лелеял его, чем рыжий неплохо пользовался. Накахара та еще сука, любит показать свою свободу, свою независимость и заявить, что Дазай «не единственный в своем роде», хоть он так и не считал. И ему не столько нравилось заставлять ревновать, сколько, то, как шатен на это реагировал. Огоньки злости в глазах, грубость и умопомрачительный секс. Да, у Чуи определенно есть фетиш. Напрямую он не скажет, что в постели ему нравятся грязные словечки и доминирование над ним, гордость не позволит, а вот вывести на ревность - отличный способ получить желаемое. Осаму легко соглашается на поход в клуб, хоть и не любит шумные места, потакать «хотелкам» рыжего почти вошло в привычку. И вечер проходит относительно спокойно, пока Дазаю не звонят, и он не уходит в туалет, оставляя рыжего одного. В клубе. Среди мерзких и голодных глаз. Накахара тут же приводит план в действие и принимает флирт молодого мужчины, который явно надеется на что-то большее, чем угощение коктейлем. А русский ведь и не догадывается, что он лишь орудие, которое поможет Чуе получить желаемое. Федор наивно верит, что все его тупые и ненужные комплименты превратят рыжего в лужицу и заставят слепо отдаться похоти. Накахара же, в свою очередь, мило улыбается, постоянно оглядываясь на дверь туалета, пока не видит знакомую фигуру. Фальшивая заинтересованность к русскому возрастает мгновенно. Он чувствует злость и прожигающий взгляд всей своей спиной, а потом кладет руку на руку собеседника и слегка закусывает губу, продолжая делать вид, что заинтересован в разговоре. Федор ухмыляется, пока не видит, стоящего за Чуей шатена. Осаму хватает запястье Накахары и грубо тянет за собой, на что Чуя лишь победно улыбается и довольно идет за парнем. Сквозь толпу они выбираются на улицу, где юноша тут же оказывается впечатанным в стену. — Ну и какого хера происходит? — Дазай упирается рукой возле лица рыжего, и прикрыв глаза, щипает себя за переносицу. — Мне стоило отойти лишь на секунду, а ты уже нашел себе проблемы. — … — Накахара невинно хлопает глазками, успокаивающе выводя узоры на груди шатена. — Мы лишь болтали, Осаму, это проблема? Нельзя сказать, что Дазай был уж слишком ревнивым, он знал, что ахуенный и изменять ему тождественно ошибке, но Чуя это другое, эта рыжая бестия знала на какие точки надавить и как заставить злиться вечно спокойного Дазая. — Идём домой, — шатен разворачивается и уходит вперед. Клуб находился примерно в двух кварталах, поэтому вызывать такси не было смысла. Они идут молча, а еще хуже то, что на улице тихо и пусто, так что выглядит это до жути неловко. Чуя волнуется, что переборщил и стыдливо плетется сзади, пока Дазай пинает камешек на дороге, чтобы хоть чем-то себя отвлечь. Как только они доходят до квартиры и попадают внутрь, Чуя снова оказывается прижатым к стене. Сначала он даже немного пугается, но всем видом пытается показывать, что не понимает что сделал не так. — Ты же знаешь, что я не переношу такой хуйни, — шатен выдыхает прямо в губы, грубо подняв подбородок юноши. Его глаза бегают по порозовевшим щекам и замечают игривый блеск в глазах. Они достаточно времени провели вместе, чтобы Осаму понял к чему это. — Ох, так чиби Чуя просто желал моего члена? — Дазай смягчается и пальцем поглаживает линию нижней челюсти своего партнера. — Отъебись, Дазай, — рыжий тяжело выдыхает, но хмурится и отводит взгляд, на что парень лишь усмехается, и снова хватая за руку, ведет в спальню. — В таком случае, — Осаму толкает его на кровать и нависает сверху, не сводя с лица хитрую ухмылку,— ты мог бы просто попросить. Не дождавшись ответа, Осаму впивается в мягкие губы, сразу же проталкивая язык. Он целует быстро и грубо, прикусывает и оттягивает нижнюю губу рыжего, получая в ответ легкое трение чужих бедер о свои. Дазай отрывается от него и опускается к шее. Чуя откидывает голову, когда чувствует, как шатен посасывает его кожу, заставляя ее порозоветь. Дазай любит ставить засосы и любоваться ими на следующий день, поэтому он надолго останавливается у шеи, покрывая ее новыми поцелуями. — Дазай, — Чуя изгибается и недовольно шипит, стараясь спустить его голову ниже, — продвигайся уже. — М? — шатен оказывается перед лицом юноши, слегка облизывая собственные губы и нежно улыбаясь. — Нам некуда спешить, Чуя. Осаму хватает края футболки Накахары, и юноше приходится приподняться, чтобы избавиться от вещи. Джинсы идут следом, оказываются откинутыми куда-то на пол. Чуя остаётся почти голым, когда Дазай полностью одет. Он не стесняясь рассматривает худое, но достаточно подкачанное тело, осторожно, едва касаясь, проводит пальцем, вызывая табун мурашек и тяжелый вздох. В таком виде Чуя почти беззащитен, он теряется в поцелуях и сильных руках настолько, что становится невозможным держать планку гордой сучки, так что он просто тает и поддается подчинению. Дазаю нравится приручать этого непослушного дикого зверька, нравится когда он просит, умоляет и одновременно тушуется. Осаму спускается к груди прикусывает правый сосок, пальцами второй руки сжимая левый. Чуя скулит от неожиданности и сжимает чужие волосы. — Ты такой чувствительный, — Дазай опускает руку на боксеры рыжего и сжимает уже затвердевший член,— хочешь чтобы я спустился ниже? — О-осаму, блять, — Чуя едва может что-то сказать, он постанывает от горячих касаний, выгибаясь и извиваясь, под действием чужой руки, — да, — и следом, шепотом добавляет, — пожалуйста. Дазая не нужно просить дважды, он спускается к бедрам, проскальзывая руками по ребрам и легко задевая кожу ноготками. Когда губы шатена касаются Чую через трусы, рыжий пытается толкнуться, но его прижимают к кровати, крепко держа за подвздошные косточки. Он проходится языком по всей длине через ткань, следя за реакцией, обхватывает головку и втягивает щеки. Чуя трет глаза ладонями, стараясь сдерживать стоны и агрессию из-за медлительности этого идиота. Он думает, что вот вот не выдержит и пнет Дазая коленкой, призывая к действию, но шатен отрывается и идет к прикроватной тумбе, попутно стягивая рубашку. — Ты куда? — жалобно и устало ноет Чуя, его лицо красное от перегрева и смущения, он подрагивает и уже начинает тянуться к своему члену, чтобы снять напряжение и додрочить самому, но его руки сразу же прижимают вдоль тела. — Мы же хотим прочувствовать весь спектр удовольствия? — Дазай зубами открывает бутылочку смазки и выплевывает крышку куда-то в сторону. — Твоей заднице предстоит большая работа, Чуя, — шатен усмехается и не сильно, скорее игриво, шлепает рыжего, тот шипит, приподнимая бедра, и устало плюхается назад, — поэтому нужно основательно подготовить ее, правда? Смазка обильно льется на пальцы, попадая на голое тело, заставляя его слегка вздрогнуть. Дазай опускается к низу живота, аккуратно целует и хватает зубами резинку трусов Чуи. Юноше приходится приподнять бедра и помочь руками, чтобы боксеры оказались откинутыми к остальной одежде. Шатен касается губами головки, а пальцы подносит ко входу и дразнит легкими поглаживаниями. Чуя вздрагивает и выгибается в спине, издавая тихий стон. Когда входит первый палец, рыжему кажется, что он вот-вот сойдёт с ума от стимуляции, его ласкают спереди и сзади, притом так умело, что стоны сдерживать уже не выходит. Дазай сгибает фалангу и берет головку глубже в рот. Чуя не выдерживает и толкается навстречу шатену, проникая в горло. Осаму давится от неожиданности, но вынув палец, хватает юношу за ягодицы и удерживает, не давая вытащить член из своего рта. Когда рыжему все же дают опуститься, Дазай вытирает губы тыльной стороной ладони и поднимается к чужому лицу. — А ты оказывается такая непослушная сучка, — он усмехается, одной рукой упираясь около рыжих волос, а второй поглаживая щеку любимого. Осаму смотрит прямо в голубые глаза, зрачки расширены, взгляд потерян под пеленой возбуждения, но все же в них можно прочитать большую нежность к человеку, нависающему над ним. Это так умиляет, что Дазай не может сдерживаться и целует прямо в губы, долго и мокро, наслаждаясь каждой секундой этого безумия. Чуя опускает руки к чужому ремню и стремительно расстегивает, Осаму помогает и стягивает джинсы с бельем. И вот они оба голые. Шатен разрывает поцелуй и возвращается к низу живота Накахары, нежно касается губами, облизывает и кусает. Мокрые пальцы снова входят в старшего, он старается расслабиться, чтобы Дазай протолкнул их глубже, но с каждым движением внутри рыжий только сильнее сжимается. Осаму успокаивающе гладит его по бедру и шепчет что-то невнятное, но явно расслабляющее. Дазай двигает фалангами внутри, наслаждаясь вскриками и стонами своего любимого. Чуя явно хочет большего, он поджимает пальцы на ногах и сжимает простынь, выгибаясь и кусая губы. В голове не осталось ничего, кроме дикого желания ощутить шатена внутри себя, и это желание росло с каждой секундой, Чуя бесился медлительности Дазая, хмурился и матерился сквозь тяжелее вздохи, призывая Осаму к действию. — Перевернись, — Дазай шепчет прямо над ухом, вызывая легкий испуг и дрожь, но Чуя слушается, переворачивается и ложится опираясь на локти. Осаму сразу берет его за живот и приподнимает бедра, любуясь восхитительными формами рыжего. — Отсюда открывается такой шикарный вид, Чуя, — мурлычет шатен, поглаживая мягкую, нежную кожу ягодиц, и юноша поддается навстречу рукам. Дазай приподнимается и подносит член к входу Чуи, слегка трется, заставляя Накахару качнуться бедрами. Осаму аккуратно входит головкой, и Чуя вздрагивает, выстанывая его имя. Все еще немного некомфортно, но не больно, поэтому Накахара ловит азарт и осторожно пытается насадиться сам, и Дазай помогает ему, хватая за бедра и резко входя до конца. — Блять, — Чуя ругается и шипит от неожиданности, приподнимаясь на локтях и распахивая глаза, пока Дазай, находясь полностью внутри, слегка усмехается и умиротворенно поглаживает чужую поясницу, — предупреждать нужно. — Прости, не удержался, — Дазай тихо посмеивается, не двигается, давая юноше привыкнуть. Когда Чуя расслабляется, Дазай выходит наполовину и снова резко толкается внутрь, рыжий утыкается в матрас, громко простанывая и тяжело дыша. Осаму гладит чужой позвоночник и начинает набирать темп, точно попадая по простате. Чуя поднимается на руках, откидывая голову и закатывая глаза. Громкие шлепки кожи о кожу и стоны заполняют комнату, Чуя двигает бедрами навстречу, насаживаясь до конца, пока Дазай наслаждается сием прекрасным зрелищем. — Ты так хорошо меня принимаешь, Чуя, — дразнится Дазай, не переставая двигаться, — иногда мне кажется, что твоя задница просто создана для моего члена, — он посмеивается, и не удержавшись, хватает рыжие волосы, и наматывая их на кулак, тянет голову юноши на себя, прижимая его спину к своей груди и продолжая толкаться внутрь. — Отпусти, ублюдок, — шипит Накахара, хватая и сжимая руку шатена, — я убью тебя, если не отпустишь, бинтованный. — Посмотри сюда, — Дазай не слушает, а спокойно поглаживает низ живота юноши, нащупывая небольшую выпуклость, — тут хорошо видно, насколько глубоко я вхожу, посмотри же, Чуя, — Осаму лучезарно улыбается, поднимая глаза и ловя на себе грозный взгляд. Он сразу же отпускает волосы, и положив руку между лопаток, прижимает Накахару обратно к матрасу. Тот не успевает ничего сказать, потому что получает еще одну порцию резких толчков и все что ему удается, это стонать и хныкать от стимуляции. Последней каплей становится то, что Осаму обхватывает его член и начинает быстро водить по нему, одновременно втрахивая рыжего в кровать. Чуя весь потный и уставший, тяжело дышит и будучи не в силах сдерживаться кончает в чужой кулак. Дазай толкается еще пару раз, и кончив внутрь, падает рядом с любимым. Рыжий кладет голову набок, стараясь отдышаться и произнести хоть слово. — Это было, — Чуя приподнимается на руках и смотрит в глаза напротив, — очень хорошо, — он в непривычной для себя манере оставляет легкий поцелуй на губах шатена и с трудом садится на кровать, — я пойду в душ. — … — Осаму хватает его за запястье и тянет обратно, рыжий падает рядом с Дазаем и удивленно смотрит на него. — Если ты думаешь, что это все, то ты глубоко ошибаешься. — Как на счет секса в душе, а, Осаму? — юноша вырывается из хватки и игриво шагает в ванную, а за ним юркает и сам Дазай.