Гонорар

*** —Джес, — обратился Уайлен, — то, что ты сказал моему отцу, — это было всерьёз? Ты останешься и поможешь мне? Джеспер облокотился на фортепиано. —Давай-ка подумаем. Жить в роскошном особняке, где есть прислуга, проводить много времени с подающим надежды экспертом по взрывчатке, который ещё и музицирует на флейте? Думаю, я справлюсь. — Взгляд Джеспера пропутешествовал от рыже-золотой кудрявой макушки до его пяток и обратно. — Но я рассчитываю на крупный гонорар. Уайлен залился очаровательным румянцем. Оглянувшись быстрым движением через плечо, его щеки стали красными, как вишенки. —Я хотел бы внести предоплату. *** Медленно, с подозрительной осторожностью, точно с опаской, Джеспер зашёл за черту двери уже родного ему игорного дома, гордо именуемого Изумрудным дворцом. До боли неприятное осознание того, что он вновь и вновь подрывает доверие Уайлена, продолжая возвращаться к картам, оставляло гадкий и паршивый след на душе, что парень старательно игнорировал. В частности днём у игорных столов пытают удачу большее количество отчаянных игроков, для которых на водах существует только лишь одно колесо, которые и приехали для него одного, которые плохо замечают, что вокруг них происходит, и ничем не интересуются во весь сезон. А только играют с утра до ночи и готовы были бы играть, пожалуй, и всю ночь до рассвета, если б было можно. Таким прежде игроком и был сам Джеспер. Игроком, что сидел у рулетки до последнего своего проигрыша, надеясь, что новая игра окупит все предыдущие. О, странно, однако ж он помнил отчётливо, как давеча им овладевала ужасная жажда риска. Пройдя чрез игры, проигрыши, его душа не насыщалась ощущениями, лишь требовала все больше и больше до окончательного ее утомления. Томилась желаниями, что не теряли прежней силы с каждой игрой—только неимоверно усиливались, ведомые азартом. Как это ни смешно, что он так много ждёт для себя от игры, но кажется ещё смешнее рутинное мнение, всеми признанное, что глупо и нелепо ожидать чего-то от неё. И почему же игра хуже какого бы то ни было способа расслабления? Взять отдых в кафе за приятным разговором. Стало быть, он хуже, потому что те чувства, испытываемые им во время игры, ни в пропорции с отсутствием всякого адреналина при разговоре. Впрочем, только если разговор был бы не с похитителем, прижимавшим дуло к его шее, что являлось, безусловно, почти что местным рукопожатием в Кеттердаме. Этот день отличался ото всех прочих. Во всяком случае, он определил сначала присмотреться и не начинать ничего серьёзного в этот вечер. Сегодня, если б что и случилось, то случилось бы нечаянно и слегка. Положив руки на револьверы, дабы привычно привести сердцебиение в порядок, юноша осмотрелся. Место, которое до неприличия схоже с Бочкой, стало для него почти что вторым домом после прибытия еще тогда в Керчию. Изумрудный дворец не изменился с тех пор ни на дюйм. Он как был, так и продолжал оставаться местом, где люди, ведомые отчаянием, оставляли последние крюге, разочаровываясь вновь и вновь. Однако вновь и вновь возвращавшиеся сюда следующим днём. До чего же глупо, как может показаться. Глупость, что требует осуждения? Джеспер не был их судьей. Впрочем, ему ли им быть? Ведь и он сам был одним из тех лиц, что десятками, даже сотнями обступали игорные столы. А потому он и решительно не видел ничего грязного в желании выиграть поскорее и побольше; Джесперу всегда казалась очень глупою мысль о разнузданности и беспечности души людей, севших за карты. Чувство развлечения себя любимого, поддерживаемое шансом загрести парочку десятков крюге, точно заставляло всякий раз сердце биться в конвульсиях от приятного ощущения риска. Одним словом, на все эти игорные столы парень всегда смотрел не иначе, как на забаву, устроенную единственно для его удовольствия. Ибо необходимость в том, чтобы выпустить всю ту бесконечную копившуюся энергию, что точно съедала его изнутри, была катастрофически сильной. Порою он не мог с нею совладать ни самостоятельно, ни с помощью своего мальчика, что регулярно всеми силами старался урезонить парня, прося не сдерживать себя, свои способности гриша, являющиеся самой настоящей причиной тому количеству энергии, говоря о том, что он должен практиковаться как можно чаще. Только вот стрелок, все не сумевший отучиться от старой привычки, продолжал тайком таскаться по барам и игорным домам. Да так умело, что купчик ничего покамест не подозревал, мирно и без задней мысли отдыхая в резиденции Ван Эков. Сегодня же он решился быть наблюдателем нескончаемых игр в заведении Роллинза. Работающие за стойкой темноволосые девушки в сверкающих зелёных шелках, изящно имитировавшие каэльских дам, активно и непринуждённо флиртовали с дородными, одиозными на вид мужчинами, что пускали на них слюну столь дрянным образом, даже не предпринимая попытки и скрытия своих намерений. Джесперу, стало быть, казалось, словно по пьяни они перепутали заведения, изначально направляясь к ближайшему дому удовольствий. Безобразная, однако, картина, наблюдение которой прервал незнакомый стрелку земенец, что ударил в плечо парня, тем самым обращая на себя его внимание. —Эй, ты глянь-ка.— показывая движением головы на одну из симпатичных девушек, что не отрывала от Джеспера и глаз, он ,подмигнув, удалился. Незаинтересованно выдерживая взгляд, проходясь им по ее крайне разнузданному виду, к горлу юноши точно стала подступать тошнота. Впервые за его жизнь вся паршивость и разврат, царивший в казино, вызвал у него не более чем брезгливость. В этот раз ему все показалось столь грязным. Как-то нравственно скверно и грязно. Впрочем, коли углубиться в ценности и отсутствие всякой морали в городе, признанного одним из самых преступных, полагаю, подобного сорта картина должна была стать его рутиной, обыденностью, с которой стрелок, увы, обречен был сталкиваться ежедневно. Только вот с неисчерпаемой бессмертной грязью Кеттердама констатировал повседневно обожаемый им образ паренька, что заливался румянцем от комплиментов, после чего вставал на цыпочки и робко целовал того в щеку. С образом таланта. В силу гадливости города, сохранившийся в нем невинности и очаровательности. С образом, что поселился в его голове ещё тогда, когда он впервые увидел его на том жутком кожевенном заводе, помешивающего химикаты. Право, он был самым настоящим лучиком света не только в жизни земенца, но и во всем, казалось очевидностью, городе целиком. И сама мысль о людях, находившихся в стенах дома, отдавала чем-то дурным, неприятным до мозга костей и вызывающим нескрываемое отторжение. Не проронив вследствие и слова, он вышел за пределы Изумрудного дворца, быстрым шагом направляясь к поместью. Полагаю, снятие верно копившегося напряжения таким образом, будет действовать отсель не лучше дешёвого алкоголя, порождая тем самым головную боль да рвотные позывы, не иначе. Он просто хотел оказаться рядом с Уайленом. С тем, с кем он чувствовал себя по-настоящему хорошо. *** Маленький, слегка подуставший купец мирно сидел у камина, подле которого давеча убирала золу служанка, в конце концов оставившая его отдохнуть в прекрасной успокаивавшей тишине. Купеческая Гильдия, право, лишь недавно покинула его поместье, чему парень был несказанно рад. Принимать какие-либо решения, связанные с куплей, без Джеспера, что читал, иногда даже дельно подсказывал, играя роль его сенешаля, было, по мнению им же признанному, тяжеловато. Это был апрель. Удивительно то, что даже в таком пепельно облачном городе, как Кеттердам, над крышами домов можно было узреть солнце, что косо отбрасывало серенький сноп блеклого света на стену поодаль дивана, с которого Уайлен лениво и провожал его взглядом. Он невольно слушал, как из приоткрытого окна доносилось меланхоличное пение шарманки на площади. Такая сладостная тихая мелодия, что не нарушала покоя ( в отличие от Элис, которая теперича радовала своим пением терьера, проживая в домике Хендриксов у озера). Порой, оставаясь наедине с самим собой, Уайлен невольно задумывался о том, о чем хотел бы не думать и не переживать вовсе. Иногда тебя накатывает прошлое и таращит на тебя мертвые зенки, не давая и отвести глаз. Подчас мысль, что Джеспер старательно изгонял из его головы, не давая волю всплывающим воспоминаниям, предположениям и суждениям самого Уайлена о его месте в купечестве, все же проскальзывала, отзываясь на лице его чем-то вроде разочарования в себе, унынием. Прямо сейчас он вновь пропустил ее. И снова он чувствует себя узником прошлого. Сам лишь темперамент, даже без упоминания и дефекта его, не подходил по представлению самого юноши, по утверждению его отца и близко для степени купца, что всеми силами старается продолжить деятельность папочки-тюремщика не развалив ее всю сразу и к чертям. Однако ж он поддался им лишь пока, ибо такие мысли зачастую не тревожили его. Да и как же они могут потревожить керчийца, когда эти самые мысли бесконечно всегда занимал лишь один человек, что почти что все свободное от купечества Уайлена время уделял своему мальчику, точно оберегая и от мыслей, и от некоторых внешних и эмоциональных проблем одними только шутками да поцелуями? С ним он чувствовал себя маленькой защищённой принцессой в уютном замке. Впрочем, каким бы глупым не было придуманное им же сравнение, оно представляло истинную правду его чувств. Рыжеволосый купец ощущал лишь самую благоговейную теплоту от его прикосновений, слов, взглядов. От одного лишь его нахождения с ним рядом. Уайлен замерз. Ему именно сейчас неимоверно сильно захотелось обнять Джеспера, ощутить заботу, поддержку и защиту от него именно сейчас. Мысль, образы в голове потеряли свои контуры, точно переставая существовать и вовсе. Так, были какие-то мысли, или обрывки мыслей, какие-то представления, без порядка и связи. Мальчик о чём-то, стало быть, думал, как может показаться. Но он лишь незатейливо, будто в забвении, теребил ниточку своего свитера, не более. Такое состояние порой охватывает людей, о чем то ранее рассуждавших, являясь общепризнанным рядовым случаем. И он сидел у согревающего его камина ровно до того момента, как в поместье не ввалился Джеспер, прибывающий точно в состоянии нетерпения, быть может, даже и тревожности. Кажется, у стрелка тогда закружилась голова. И вдруг он сел рядом с теперича уже удивленным керчийцем, что не произнес доселе и слова как бы в изнеможении. —Что такое, Джес? — промолвив это в весьма обеспокоенном тоне, Уайлен придвинулся чуть ближе, ласково взяв того за щеку, и медленно-медленно повернул беспокойное лицо парня на себя, как бы боясь сейчас лишней громкости. Стрелка точно одолел приступ подступившей стыдливости. Однако он прильнул к его губам. Спонтанность ходила за Джеспером по пятам на протяжении всей его жизни, пока обдуманность все не могла приблизиться и за километр. Легкий, нежный и неожиданный поцелуй проявил себя в румяных щеках и ответной на него улыбке. —Я тебя люблю. Я тебя люблю, Уай. Но я зависим от привычек. Я люблю то, что создаёт ощущение риска, то, что будоражит тело. Но тебя я люблю больше и… и.. — его слова прерывались, были иногда несвязны, ибо в голове царил настоящий бардак. —Все так спокойно. Во мне так много всего, я не знаю, как выпустить всю эту энергию без вреда для себя. — помедлив, он добавил. —Без вреда для нас с тобой. —И я тебя люблю, — кротко улыбнувшись, Уайлен аккуратно сжал его ладонь, продолжая смутно вглядываться в серые затуманенные глаза. Он не злился. Приложив рыжеволосую макушку к груди земенца и тотчас же ощутив руки у талии, почувствовав мимолётные, мягкие поглаживая на своих кудрях, расслабляющие тело, действующие, словно колыбельная, ему стало так хорошо. Стало так приятно, тепло, хотелось углубиться, нырнуть в эти ощущения с головой без остатка. Хотелось больше прикосновений, поцелуев и чувств. Одни лишь касания его талии, по обыкновению ощутились электрическим разрядом, беспредельно и непотребно отзывающимся где-то там, внизу. — Джес, — мальчик старался фильтровать речь, обдумывать каждое дальнейшее слово. Его голос звучал медленно, тихо, успокаивающе. — Как думаешь, мой солидный гонорар избавит тебя от потребности в играх? Порой люди чувствуют чужую улыбку на лице даже тогда, когда они не в силах ее увидеть, дабы убедиться в правдивости своих ощущений. Но движения тела ощутимы куда сильней, они не дают ложных показаний. Рукою земенец спустился с кудряшек до плеча, не спеша проходясь по всей длине руки и остановившись на пальцах ладони. Следствием этого внезапно появившиеся ощущения в животе Уайлена, без сомнения, убили в нем всю прежнюю ленивую сонливость. Парня точно прошибло током. —О каком же гонораре речь, солнце мое? Ох, он знал о смысле высказывания мальчика, лишь хотел разве что слегка подразниться, услышать прямой ответ. Личико юноши определенно прибывало в смущении настолько, что вопрос заставил его зажмуриться. Дыхание невольно участилось, что сделать более скрываемым не получалось. Каждое слово притуплялось конфузом. Теперь же голос выдавал его с головой. Он звучал неправильно, как-то высоко и прерывисто. —Ты знаешь. —Не знаю. Я глупенький. — прикоснувшись к шее керчинца, он оставил на ней легкий поцелуй, продолжив своё слово. —Объяснишь мне? Голова пошла кругом. Тело его начинало подрагивать от напряжения. Все вокруг замедлялось, плавилось и растекалось. И мысли тоже. Он чувствовал лишь руки Джеспера на своей шее, все же остальное растворилось в ощущении возбуждения. Желание одарить его тело своими прикосновениями стало просто невыносимым. Уайлен дал немое объяснение, прикоснувшись рукой к торсу, залезая ею под рубашку и касаясь кожи. Пальцы земенца, не отрываясь от одежды, прошлись от шеи до груди, чем медленно и уверенно опустили тело мальчика на диван. Нависая сверху, он взял начало ласковым поцелуям, оставляемых на румяных щеках, спускающимся до губ, шеи. Он дразняще выдыхал в чужие губы, после чего, наконец, невесомо касался уголка рта и отстранялся, но только затем, чтобы вновь поцеловать, на этот раз жадно, прикусывая нижнюю губу, упиваясь довольным мычанием, слышащимся в ответ. Запустив руку в локоны, Джеспер проник второй под свитер, интенсивно и нежно оглаживая контуры всей груди. Бархатная кожа рыжеволосого юноши покрывалась мурашками от легких прикосновений. Пальцы поднимаются до сосков, изначально оглаживая, а после аккуратно сжимая ареолы. Получив в ответ тихий и сдавленный стон, он ,наконец, снимает свитер, полностью открывая вид на красивый юношеский торс. Дабы сдерживать лишние слышимые звуки, Уайлен прикрыл рот предплечьем руки, закрывая этим и своё покрасневшее личико с трепыхавшимися ресницами, закрывшимися от удовольствия глазами. Поцелуи продолжились на груди, медленно спускаясь, становясь затяжными, пьянящими. Теплые ладони провели по стянутой талии, крепко сжались на ней и скользнули ниже. Пальцы стиснулись на бёдрах, задержались на долгие секунды, а следом вниз, от них до коленей, слегка и дразняще касаясь тела, они пропутешествовали снова вверх до паха, посылая новый жаркий импульс всему телу. В комнате отчетливо чувствовалась появившаяся духота, сбивавшая дыхание обоим. Тело Уайлена стало подрагивать, подспудно изгибаясь, рефлекторно поддаваясь вперёд. Земенец медленно, играючи, возбуждающе протяжно опустился до уха парня, неслышно шепнув: — Чего же именно ты хочешь? И взаправду он хотел услышать его очевидно дрожащий голос, уловить весьма сильную отчётливость в затруднении ответа из-за трепета всего тела, возбуждения, нахлынувшего чудовищно сильной волной. Ему хотелось посмотреть на то, как ему дастся эта очаровательная игра. Тело мальчика точно горело, неконтролируемо дрожало, ведомое сводящим его с ума вожделением. Неопытность, чувствительность, безусловно, дали о себе знать. Он открыл рот для ответа, однакож вырвался лишь умоляющий скулящий стон, просящий о продолжении покамест перекрестившихся прикосновений. Будто взорвавшаяся лампочка, парень утратил всякий контроль над собой. Бешено колотящееся сердце в груди и появившаяся невольно эрекция. Он выглядел чрезвычайно пошло. Приподнимая бёдра вверх, нескрываемо часто дыша, Уайлен старался всячески скрыть зардевшееся личико и вновь увиливая от вопроса, давал ответ единственно движениями своего тела. Они играли по различным правилам. Однако коли ты не можешь победить — меняй правила игры. Взяв керчийца за бедра и прижав их к дивану, зафиксировав от всякого последующего движения, Джеспер в тот же миг услышал ответ на свое воздействие. — Пожалуйста. — прерывисто, тихо, просяще Уайлен пролепетал всего одно слово, моментально закинув голову назад, скрывая взгляд от пробивающего его смущения. Он растерян, но парень не в силах скрыть ни пылающих щёк, ни блеска глаз. Но игра продолжалась. — Пожалуйста что? — С откровенной ухмылкой стрелок все не убирал руки с бёдер, дожидаясь ответа. Очевидный вымаливающий скулёж послужил ему откликом. Не давая желаемого, играя с ним, Джеспер точно заставил его рассудок помутиться, он заставлял его потерять голову. Желание становилось болезненно мучительным. — Прикоснись ко мне. — парень задыхался в собственных мольбах. —Прошу. Утоленная желаемым улыбка сопутствовала дальнейшем его прикосновениям. — Вот оно как. И всего лишь? Играючи медлительно, не торопясь, он прикоснулся лёгким движением руки к органу возлюбленного, невесомо дотрагиваясь до головки. Уайлен прочувствовал ощущение внутреннего взрыва, убивающих его изнутри бабочек. Прогибаясь всем телом, бесконтрольно громко постанывая, юноша едва ли не плакал. — И тебе хватит всего одного прикосновения? — он точно выдохнул слова севшим, низким от желания голосом. В глазах вспыхнуло пламя. Дразни, принуждающие голову идти кругом, все не прекращались. — Сними с меня всё. — начисто тело рыжеволосого парня дрожало от напряжения. —Сейчас. Лишь теперь, после сказанных мальчиком слов, сдерживать себя стало непереносимо тяжело, впрочем, ныне и ненужно. Быстрым проворным движением руки он расстегнул пряжку ремня, мгновенно избавившись и ото всей его ленты, наконец, приспуская брюки, прикасаясь к очевидно возбужденному, истомившемуся органу острожными движениями через тонкую ткань боксеров, вызывая этим ещё один блаженный, сладостный стон со стороны юноши. Уай тотчас осознает, что из одежды на нем остались лишь ботинки, что вскоре он останется лежать под парнем, лишенный всякого прикрытия, белья. Очаровательно краснея, понимая свою позу, ощущая, сколь взбудоражено все его тело, до чего сильно желание, он закрывает глаза от все ещё необычных для него, но каких же приятных ощущений. Уайлен чувствует его руки везде: на бёдрах, талии, пояснице. Он вкушает, как ладони стягивают последний прикрывающий его элемент одежды, развязно прикасаясь к члену, приводя тело точно в состояние сумасшедшей лихорадки. Метнув мимолётный на него взгляд, уловив и ухмылку, и горящие огнём глаза, что бесстыдно блуждают по телу, Уайлен еле как сдерживал всхлипывания. Незачем, однако ж он всячески препятствовал проявлению всплесков громкости, точно упиваясь собственным смущением, контрастировавшим с непреодолимой страстью к большему. У Джеспера перед глазами предстало великолепное зрелище: обнаженный, опьяненный ощущениями мальчишка, ёрзающий на диване, безгласно молящий его, сдавленно постанывая. Парень, придерживая одною рукой его член у основания, указательным пальцем другой обводил выпирающие венки по контуру, все не сводя взгляда с алых щёк. Вскоре он, пройдясь пальцами по телу вновь, побудив трепетно его вздрогнуть , спустился пониже, опустив голову, бережно беря головку в рот, давая волю поскуливаниям, громким стонам керчийца, что уже были не в силах оставаться сдержанными. Мальчика окутывает теснота, жар языка. Он запускает ладонь в курчавые волосы, не принуждая взять глубже, разве что слегка направить, пропуская мягкие кудри через дрожащие пальцы. Парень же опускается все ниже, обводя пульсирующие вены, стимулируя движениями языка головку, насаживаясь все больше, тем самым выжимая из Уайлена уже отрывистые, слышные стоны. Он чувствовал сжавшиеся на его волосах пальцы, дрожь от сильного возбуждения тел, начав двигаться быстрее, лишь изредка замедляя темп, дразнясь этим, играясь, слыша в ответ тихие просьбы, чувствую ответные воздействия его тела, то, как мальчик поддавался вверх. Неопытность. Немного погодя, ощутив явственную пульсацию органа, оповещающую о том, что парень близок к концу, он в последний раз вновь обвёл головку языком. Различив, услышав сбившееся его дыхание, как, впрочем, и своё собственное, Джеспер ,наконец, отстранился, далее проводя махинации рукой, двигая ею быстро, спешно, единовременно борясь с собственной дрожью по вине которой он чуть было не падал, точно подкошенный, будучи в нескольких сантиметрах сверху над его выгибающимся телом. Откинув рыжеволосую макушку, юноша почувствовал острую пульсацию в висках, растворяясь в удовольствии, достигнув пика, он судорожно застыл всем телом, не более чем на пару секунд, испустив продолжительный и удовлетворённый стон, точно в бессилии и упав на кровать, дрожа каждой клеточкой тела, будучи словно в бешеной лихорадке. Все его тело ослабло. Он не мог избавиться от дрожи в руках, коленях, не мог привести дыхание в норму иль сделать что-то. Блаженное ощущение наслаждения точно сковало тело цепями, не давая и шанса двинуться. По его щекам прошлась череда таких ласковых, нежных поцелуев. Парень опустился ниже над Уайленом, касаясь его тела, заведомо обязывая его этим уловить и свои ощущения, отражаемые в чувственной ниже возбуждённости. Зажав губы и протяжно дыша, Уайлен прикасался пальцами к его шее, после пуговицам на жилетке, заставляя, право, закрыть глаза, вздрогнуть. — Уай, — прерывая слова учащенным дыханием, они тягуче растягивали все ими сказанное. — Пожалуйста. — Пожалуйста что? — улыбаясь, он посмотрел на его измотанный и до жути возбуждающий вид: взъерошенные волосы, покрасневшие влажные губы, не скрывающие обоюдной улыбки. — Любовь моя, победить в твоей ответной игре я уже не смогу. — едва ли будучи в состоянии говорить, заикаясь, он с немалым усилием проговаривал слова. —Прошу тебя. Уайлен довольно кивнул в ответ. Проскользнув вниз, спустившись на пол и опустив глаза, мальчишка принялся расстёгивать тугую, препятствующую его пальцам пряжку ремня. Лишь на одно мгновение он перевёл взгляд на лицо стрелка, и он мог поклясться: черти в нем уже не плясали, а разжигали ритуальный костёр, в котором вот-вот сгорит его, Джеспера, прежнее авторитетство. Его глаза смотрели умоляюще. Проворно сняв же все посредственные, мешавшие ладоням элементы одежды, Уайлен сильно не мешкая прикоснулся языком к его пульсирующему, уже твёрдому и изрядно члену, тотчас вызывая у земенца волну мурашек и срывая с губ его стон. Поддавшись вперёд, он неумело принялся набирать темп, робко предпринял попытку взять поглубже. Голос Джеспера звучал прерывисто. Просьбам и словам мешала его хрипота, дрожь. Взяв мальчика за волосы, он всячески помогал направить движения. Уайлен начал подсоблять себе рукой, подчас отстраняясь, опускаясь ниже, стараясь смаковать ощущения, сосредоточившись на наслаждении их обоих. И спустя пять битых секунд, захватив рыжеватые локоны, одним лишь движением руки Джеспер оттянул его голову, заставив того отстраниться. Уставшие, уже крайне измотанные, они дышали в одном ритме, что разборчиво слышалось во всем абсолютном безмолвии комнаты. Теперь уже Уайлен целовал его, прилегая к телу, садясь сверху, почти что не отрывая губ, делая это лишь тогда, когда они оба отчаянно пытались совладать с неровными ритмичными вдохами. —Джес, — стало быть, он сразу же передумал, тотчас смутившись, закрыв рот и не произнеся боле и слова. — Да? — ощутимо глубоко дыша, тем самым создав для мальчика импровизированную волновую карусель, земенец заторможенно опустил взгляд на его пунцовые щёки, услышав в ответ весьма забавное и лёгкое заикание, за которым последовала тишина. — Скажи, лучик. Продолжением диалога стало продолжительное «А», после сменившееся человеческой речью. —Ты сильно устал? — мальчик все старательно и с необычайным интересом пытался что-то углядеть в изяществе деревянного пола поместья. Джеспер тихонько засмеялся. — Третья полка шкафа, запрятанная под свитером? — проговорив все это с наисчастливейшей улыбкой он наблюдал за не заставившими себя долго ждать изменениями в лице керчийца. Он покраснел до предела. Не дав мальчику проговорить и слова, Джеспер продолжил эту небольшую беседу. — Уай, я тогда искал свой затерявшийся шарф. — дав волю ещё пущей улыбке и театрально отведя взгляд, он продолжил это забавное издевательство. — И подумать не мог, что ты так подготовился. Стесненно, с долей капитуляции он опустил рыжую макушку тому на грудь, скрывая смущенную улыбку за кудрями. — Может…? — мальчик надеялся на остроту его понимания. — Может, что? В ответ Уайлен его ущипнул. — Ах, да-да.. Может, мне стоит сделать пару шажков и взять лубрикант? — сдерживая смешок, он все пытался заглянуть на лихо спрятавшееся личико, говорившее ему в торс. — Ты становишься таким умный, когда тебе слегка наподдать. *** Алчно поглощая каждый выдох друг-друга, перекрывая воздух, они точно задыхались в сладкий истоме. Дыхание, горячее и шумное, обжигало кожу. Чуть прикусив нижнюю губу, Джеспер углубил поцелуй, пропуская язык, обводя им зубы, играясь. Точно обживаясь, он прошелся по зубам, приласкал нёбо и пустился в дикий пляс, оплетая язык, вызывая этим довольное мычание партнера. Поцелуй окончательно потерял все оттенки нежности, став грубым, требующим. Руки юноши сжали талию, притиснули Уайлена вплотную к его собственному телу, ставя колено меж бёдер, он опрокинул мальчика на спину, наседая сверху. Вскинув руки, рыжеволосый парень обхватил его затылок, зарываясь пальцами в густые кудрявые волосы. Такие мягкие на ощупь. — Ты готов? — направив взгляд на его румяное лицо, Джеспер старательно дожидался ответа, что был дан быстрым кивком. Уайлен откинул голову на спинку дивана и попытался расслабиться, дабы не поддаваться стеснению, не нервничать. Сконцентрировавшись на мозаичном, уже блеклому в силу обветшалости его орнаменте, усмотрев все тонкости деталей, потертую одежду изображённых на нем святых, он сконфузился пуще прежнего. Однако не оторвал от них взгляда, пока пальцы земенца двигались внутри него, растягивая, вызывая приятные, столь непривычные ощущения.
Когда тело напрягалось, его рука замедляла темп, давая привыкнуть, и тогда они сливались в едином ритме. Ощутив нежный, ласковый на своей шее поцелуй, Уайлен почувствовал пустоту внутри, схватившись за так и не стянутый на возлюбленном жилет, стараясь урезонить волнение. Пора. Первый аккуратный толчок заставил сжаться, ладони крепко держались за одежду. Дав мальчику возможность привыкнуть, самостоятельно задавать темп движениями бёдер, он не прекращал волну затянувшихся поцелуев, породивших первый тихий стон, переходящих с губ на виски, с шеи на грудь, расслабляющих тело. Ощутив, как Уайлен поддался вперёд, двигая бёдрами навстречу, земенец сделал следующий толчок, тотчас получив удовлетворяющую его реакцию: издав продолжительный стон, изогнув тело, Уайлен, тяжело дыша, вновь упал на мягкий матрас. „Нашёл“ Настала череда уже более уверенных, но все ещё медленных и аккуратных толчков. Двигаясь в едином темпе, они дали конец тому временному неловкому затишью. Слышимые для обоих звуки в комнате становились отчётливее, непристойнее и громче. Ровно как и темп, что приобрёл выразительные отблески, порождающие с каждой минутой все более сильную видимость приятной, удовлетворяющей их разнузданности. В общем созданном им шуме проскакивали просьбы и мольбы, что лишь сопутствовало сводившему с ума возбуждению. Они полностью отдались эмоциям, ощущениям, чувствам, друг другу. Не замечая и не желая замечать ничего более, помимо их личного единения до самого конца. Пока оба тяжело и утомленно не опустились на мягкую обивку, учащенно дыша и все не отпуская друг друга. *** Непринуждённо выходя из ванной комнаты, Уайлен мельком увидел двух шепчущихся служанок, что разевали рот, прикрывая его рукой, и хихикали, стоя в уголке. Ему казалось, что в этот раз смущение непременно сведёт его в могилу.