Искусство любить

В поместье Ли настало долгожданное утро. Своей теплотой оно особо не выделялось, моросил прохладный дождик, отстукивая какой-то сбитый ритм по крышам и окнам. Ветра не было, а во дворе, как и во всём доме царила сонная тишина. Протерев глаза, Феликс сразу соскочил со своей кровати. Взглянув на часы (те показывали 9 утра) он начал в спешке переодеваться в более приличную одежду. На всякий случай, парень заглянул под кровать. Всё на месте. Причесавшись, мальчишка побежал вниз по лестнице к комнате отца. Подойдя к нужной двери, Ёнбок немного замедлил шаг. Осторожность не помешает. Заглянув в замочную скважину, он увидел лишь пустую комнату. Тихо приоткрыв дверь, он просунул свою голову в крошечный проём. Комната пуста, значит отец действительно в отъезде. Тогда он побежал умываться. Чуть позже проснулась няня, и начала готовить им завтрак. Уже скоро из кухни слышались чудесные ароматы омлета и чёрного чая с молоком. Тихо позвенев колокольчиком, дама созвала всех домашних к завтраку. Помимо Феликса, няни, хозяина и слуг, в их доме присутствовали ещё некоторые жильцы. Они тоже являлись челядью, но были почётными людьми и имели свои привелегии. К примеру, Ривэр Фиртцрой, что однажды очень помог Ли Чонвону в каком-то их заумном деле. Он сирота с детства, а 4 года назад потерял работу. Семьи у него, как таковой не было. Но хозяин запомнил то, что он сделал для него, поэтому пригласил жить к себе. И вот, с тех пор он занимается скотом в поместье. Он уже довольно стар, но внешность его говорила обратное. Выглядел мужчина молодо, его сальные волосы спадают на серые, слегка глуповатые глаза. Игривый огонёк всплывает в них. Но его с большим успехом затмевает тоска и безнадёжность, какой он давится уже почти пять лет. Нету в этом доме счастья, как бы хозяин не старался его устроить. Страдали все. Но сегодня один человек обретёт радость и душевное спокойствие. И о нём вы уже наслышаны много. Пора бежать. Пора покидать родной дом и идти навстречу новой жизни. После тихого, как и всегда, завтрака, все разбежались по своим комнатам, оставив женщину с юношей наедине. Няню Феликса звали Ян Хари. Она не была стара, но и не сильно уж молода. На лице выступили некоторые морщинки, а короткие волосы начали приобретать просветы седины. Глаза у неё были зелёные, как трава, а губы розовые, как лепестки розы. От неё веяло уютом и чистотой, а пахло грушей и ромашковым чаем. Это необъяснимое спокойствие, когда она рядом, пронизывает тело насквозь, озаряя лучами света самые тёмные уголки сознания. Её ласковый голос убаюкивает и прогоняет всех дьяволов, лезущих в голову. Её умелые, слегка шершавые и морщинистые руки взъерошивают волосы, а из горла вырывается тихий материнский смешок. Ёнбок лишился матери, когда ему было три. Тогда и появилась госпожа Ян. Она заменила Ликсу семью. Отец мало проводил с ним времени, работал, добывая славу и богатства для их семьи. «Это всё ради тебя, милый. Абсолютно всё». Знал бы он, насколько бесполезны были эти слова! Ведь для ребёнка нет важнее родительской любви. А какие-то там деньги… Лишь второй план, знаете. Выростая, мы зачастую забываем о том, что когда-то тоже были детьми. Что мечтали о чём-то. Думали, чего нам не хватает для достижения той самой гармонии. Самое важное для нас меняется, и разум наш тоже меняется. И невсегда в лучшую сторону. И мы уже не так прислушиваемся к детям, забываем, что они такие же люди, такие же личности, как и мы. — Госпожа Ян, можно ли мне отправится погулять до торгового квартала? Я лишь пройдусь до него, и возвращусь обратно. — Конечно, мой дорогой! Гулять очень полезно, особенно тебе. Весь бледный, как смертник. Отправляйся на прогулку, постарайся вернуться к обеду. Сейчас я немного отдохну, поэтому, если что-то нужно, я у себя в комнате. — Спасибо! Дама отправилась к себе наверх. Феликс дождался, когда дверь тихо скрипнет и с небольшим хлопком закроется. Он уже знает как закрывается каждая дверь, каждое окно и как скрипят полы под каждым из жильцов этого дома. Живя такой жизнью, приходится находить способы, как заниматься тем, что нравится, а не тем, чем приходится. Ёнбок тихо и аккуратно пробежал по лестнице в свою комнату. Выглянув в окно, он убедился, что во дворе никого нет. Достав свою сумку с вещами, он потуже затянул ремни на ней. Распахнул своё окно и бросил туда рюкзак. Быстро закрыв форточку, он прытью побежал вниз, во двор. Схватив свой рюкзак и повешав его на плечи, Ликс сорвал своё фамильное ожерелье Ли с шеи и раздавил ногой. Больше ничего не будет связывать его с этим местом. Это больше не дом. Феликс теперь принадлежит сам себе и жизнь его, хоть и станет бедной, будет свободной. Последний раз взглянув на поместье, он прочитал молитву для своей любимой няни Хари. Хорошая женщина. Только несчастная. Она не могла иметь детей, даже если бы была свободна. Поэтому нянчилась с чужими. Она действительно стала Феликсу равной родной матери. Феликс развернулся и пустился в путь, горя от предвкушении счастливой жизни. Шёл он узкой тропинкой, которая вела в лес. Дремучий, густой, тёмный, но такой манящий. Дурманящие ароматы хвои и сухих листьев ударили в ноздри, стоило парню ступить на «порог» леса. Было ещё сыро, ведь недавно пролил летний дождик. Потихоньку начало выглядывать солнце, но за кронами огромных деревьев оно превращалось лишь в маленькие искорки мимолётного света. Вокруг пролетала мошкара, каркали чёрные вороны. Где-то на гигантском дубу стучал дятел. Лес был жутковатым, но естественным для этой лишённой счастья деревни. Тихий шелест травы едва касался ушей. Столько всего закрыто от наших глаз и недоступно нашему слуху… Прямо сейчас, прислушайтесь. Что вокруг вас? Может, шумный класс школы, или многолюдная маршрутка? Может, тихая обстановка кабинета на работе, или небольшое кафе на краю города? Может, ваш любимый дом, или скромный лесок недалеко от него? Послушайте. Оглянитесь вокруг. Запомните это место. Подумайте, что вы чувствуете прямо сейчас? Спокойствие и умиротворение? Стресс и раздражительность? Адреналин и прилив самых разных эмоций? Жизнь не такая длинная, как мы привыкли думать. В один неожиданный момент, она может просто оборваться. И мы ничего с этим не можем поделать. Ставьте цели, достигайте, делайте то, что никогда не делали, делайте то, что хочется. И если требуется, совершайте безумные вещи. Я не призываю вас к преступлениям и побегам из дома. Но если это последний шанс выбраться из пучины несчастья и бескрайнего горя… Почему нет? Жизнь одна, но вовремя сделать правильный выбор — невероятно важно. Ведь безумие, может не только избавить от боли, но и преумножить её до невероятных размеров. Феликс шёл уже два часа. Незаметно проскочило время. Очень странная вещь. Вроде бесконечна, но вот незадача. Его вечно не хватает. Солнце стало проглядываться намного лучше, и Ёнбок вышел на зелёную поляну, усыпаную разными цветами и растениями. Вокруг копошились пчёлки, где-то на окраине строили свои домики муравьи. Жара быстро набирала обороты. Через ещё добрые полчаса, парня поборола усталость и жажда. Остановившись на ещё одной маленькой полянке, он бросил рюкзак и увалился на траву. Только сейчас прочувствовалась невероятная ломота в ногах. Ли лежал посередине небольшой лужайки. Сорвав ближайшую травинку, он сунул её между зубов и прикрыл глаза, отдавая своё усыпаное веснушками личико в руки светлого солнца. Вокруг щебетали птички. Вот оно счастье, к которому так рвался Феликс. Мальчишка не заметил, как заснул. Впервые он засыпает счастливым, понимая, что свобода теперь в его руках. Ёнбок проспал до самого вечера. Он бы ещё подремал, но в его грёзы вдруг вторгся посторонний человек.

***

Осторожно оторвав спину от прохладной травы, Хёнджин размял руки и плечи. Поднявшись на ноги, он продолжил идти вглубь леса. Тут, он заметил нечто странное, но удивительно красивое. Лес резко обрывается, разделяясь на две совершенно разные части. Вот та, на которой сейчас находится Хван, солнечная, поют птички, журчат подземные ключи. А другая — напротив юноши, тёмная, хмурая, сырая. Кроны огромных деревьев не восхищают, а ужасают. Парень встал в оцепенении, глядя на такое странное чудо. Словно перерождение, переход от одного этапа жизни к другому. Набросав эту картину у себя в голове, он отправился вдоль границы счастья и горя, поглядывая по обеим сторонам. Как странно и необычно, всё-таки. Возможно ли такое? Но раз он видел, значит возможно. Немного поразмышляв, он решил пометить это место. Бросив туда свой браслет, он устремился к очередной поляне, на «счастливой» стороне леса. Раздвигая кусты с какими-то лесными ягодами, он осторожно вылез на светлую лужайку. Оглядевшись вокруг, он поймал чьё-то мимолётное движение. И действительно… Посреди поляны лежал человек. Это был парень, лет шестнадцати, не более. Волосы были белыми, лицо бледное. Тут, он подметил ещё кое-что. Крошечные пятнышки разбросаны по щекам, лбу, носу, ушам и рукам. Словно цветочная пыльца. Хёнджин не удержался и подошёл к юноше. Тихонько присел на колени, и провёл своим тёплым пальцем по щеке мальчишки. Тот слегка дёрнулся. Лицо его было холодным, но таким невероятно красивым. Солнечная, неземная красота озарила сердце Хвана. Он, как художник, привык видеть красоту во всём. Но увидев такое, он не сумел совладать с собой и своим разумом. Что-то больно ударилось в груди. Отбивает всё чаще и чаще, сильнее и сильнее. Накатывается волна адреналина, какое-то странное волнение и трепет в душе. Он сидел и завороженно смотрел на него. Он действительно очень красив. Сквозь сон, Феликс почувствовал чужое дыхание рядом с собой и открыл глаза. О Боже! Какие они прекрасные! Голубые, как морская волна глаза ослепили художника. Он всё смотрел на них. И тут его поразило ещё большее удивление. В очах юноши был просвет изумрудного и розового цветов. Это что-то сверхъестественное. Не может ведь такого быть, правда? Но, Господи, он ведь видит это прямо сейчас, перед собой! Продолжая внутреннюю войну с самим собой и принятыми законами анатомии и природы, он не заметил, как парень в ужасе застыл, смотря на Хёнджина. «Боже упаси, кто это такой?!» — думал Феликс. Неужели кто-то из папиных людей? Не дай Боже… — Здравствуй… — прошептал Хёнджин, будучи странным незнакомцем в глазах мальчишки. В его глазах испуг… Что это может означать.? — Здравствуйте… А Вы… Кто? — первым решился на вопрос Феликс. Странно всё это. Если бы отец действительно искал бы его, он бы шёл в стороне кварталов, где и заверено местоположение сына. Что же здесь делает какой-то сомнительный мужчина, судя по всему, даже не мужчина, а парень лет двадцати? — Ох, прости меня, я, видимо, напугал тебя? Я Хёнджин, рад знакомству. Ты как здесь оказался, а, малыш? — чуть смеясь и улыбаясь продолжил Джин. — Я… Я Феликс. Или Ёнбок, как будет удобнее… Я… Вернее… Это долгая история. — слегка (или даже не слегка) замялся Ликс. — Какое прекрасное имя! Тебе, наверно, говорили как оно переводится, я прав? — поинтересовался Хван, удивлённый тому, насколько имя подходит его обладателю. — Нет, я… Я не знал, что оно что-то значит… А, позвольте узнать, что именно? — Ли чувствовал себя странно и неловко. То ли от общения с незнакомцем, то ли от невероятно маленького расстояния между ним и этим самым незнакомцем. — Как так… Не может быть, чтобы никто не знал. Либо безграмотные, либо бесчувственные, не иначе. Твоё имя, малыш, с испанского значит «счастье» — Ого… Не может быть… — Феликс только сейчас подметил, что этот странный Хёнджин зовёт его «малышом». Какой же он малыш? Уже ведь совершеннолетний. Это было неправильно, невероятно неправильно, но что-то внутри останавливало парня сказать, чтоб его не называли так. — Так… Как ты здесь оказался, Феликс? Я готов выслушать, и, возможно, помочь. Я живу здесь неподалёку, — Хван кивнул головой в сторону своего дома. — Хорошо… Я сбежал из дома. — Ох… Что же вынудило тебя совершить такой поступок? — Моя семья, моя жизнь… Всё серо и мрачно. Я никто в этом поместье. Мой отец богат и знаменит, но это всё не с проста. Когда я родился, он не уделял мне и матери никакого внимания, только своей работе. Когда мне исполнилось три, она умерла от болезни. Ей нужен был постоянный уход, но никто не мог с ней водиться… Потом папа нанял мне няню, и только она была рядом со мной. Она заменила мне всю семью. Пока мне не исполнилось шестнадцать, отец не обращал на меня ни капли своего внимания. И вот, когда я достиг совершеннолетия, он не по моей воле решил женить меня. Нашёл мне невесту, но мы не любим друг друга. Я на дух не переношу таких, как она. Гордых, капризных и эгоистичных. Я сбежал из дома и теперь намереваюсь жить так, как хотел всегда. В месте, где солнце никогда не затмевается тучами, где поля усыпаны самыми разными цветами… В моей унылой деревушке я не видал ничего из этого. Там лишь льют дожди, дует ветер, громыхает гром и стреляют молнии. — Ты мне очень сильно кое-кого напоминаешь, Феликс, — не переставал повторять это красивое имя Хёнджин, — моего отца. — Что… Правда? — Да. Его история немного отличалась, но исход был тем же. У него тоже не было выхода. Кстати, ты говорил, что в твоей деревне всегда мрачно и серо… Я видел здесь неподалёку кое-что необычное. Не хочешь пройтись до этого места? — Хван протянул руку всё ещё лежащему на траве Ёнбоку. — Давай, я не против, — мальчик улыбнулся и принял руку Джина. У него были длинные и тонкие пальцы. Аккуратное золотое колечко на среднем выглядело элегантно и подчёркивало тёмные глаза старшего. В сравнении с маленькой ладошкой Ли, ладонь Хвана была довольно большой. Хёнджин моментально сплёл их пальцы и помог Ликсу подняться. Когда младший уже твёрдо стоял на ногах, что-то внутри него начало трепетать. Чувство, будто он горит. Он не хотел выпускать чужую руку из своей. Он просто стоял и смотрел в глаза старшего. Они были не чёрными, как ему показалось сначала. Они были карие, и (о Боже!) очень красивыми. Глубокие и таинственные. Но такие добрые и чарующие. В них проглядывался живой блеск. Этот человек по-настоящему счастлив, это понятно каждому. У Хвана всё внутри перевернулось. Он продолжал также стоять, не шевелясь, ловя каждый вздох парня напротив. Рука как-то сама по себе сжалась крепче. Глаза мальчишки были очень, ну очень красивыми. Он обязательно нарисует их. И веснушки. И губы. Он нарисует его полностью. Он само произведение искусства… Опомнившись, он тихо произносит полюбившееся имя. — Феликс… Пойдём? — А! Д-да, конечно, — Ёнбок смущённо отвёл взгляд. Боже, как неловко… Хёнджин легонько потянул руку юноши и повёл за собой. Их пальцы расцепились. Что-то внутри немного съёжилось. Да что же это такое-то?! Феликс наблюдал за идущим впереди парнем. Он был довольно высокого роста, широкоплечий, и при этом стройный. Чёрные пепельные волосы, что касались плеч, были убраны в аккуратный хвостик. Передние прядки падали на лицо Джина. Одет он был в белую рубаху с кружевными краями на рукавах и воротнике. Верхние пуговицы были расстёгнуты, оголяя шею и ключицы парня. Внизу она также была расстёгнута и свободно развевалась на ветру. Ещё, на нём были чёрные шорты до колен. Совершенно обычные, так что рассматривать их было незачем. Неожиданно Хёнджин остановился. Подойдя поближе к нему, Феликс увидел нечто непонятное. Вернее, оно понятно, но неясно, из-за чего так произошло? На сто процентов уверен, что такое просто невозможно. — А… Как это? — спросил Ликс. Он действительно не понимал, как такое возможно, и возможно ли вообще? Может, у них двоих галлюцинации? Или это Ёнбоку мерещится и этот странный человек, и это странное явление? Но нет. Это не галлюцинации. Ведь рука Хвана снова мимолётно касается его ладони. Такое крохотное действие с таким обжигающим эффектом. — Я сам не имею понятия, как такое возможно. Но это определённо красиво и необычно. Я думаю, из этого получится отличное стихотворение, а? — Джин завороженно смотрит на границу «счастья» и «горя» и размышляет над своими новыми стихами. — Мальчик, по имени счастье, — вдруг произнёс он, — хорошее название, не находишь? — Хёнджин поворачивается к Феликсу и смотрит на него выжидающе. — Ух ты… И вправду. Так ты поэт? — удивился Феликс. Не часто он встречает в лесу писателей. — И не только, Ликси, — старший улыбнулся. Хван наклонился к земле и поднял свой браслет, который он не так давно здесь оставил. — Я пометил это место, чтобы не потерять, — объяснил Хёнджин и кивнул на украшение, — я всегда знаю, где он находится, поэтому им я помечаю какие-либо места, в которые мне нужно вернуться. — А как ты его находишь? — поинтересовался младший. Что за магия такая? Разве можно всегда знать где находится твоя вещь? — Пока я счастлив, я всегда найду его. Так сказал отец, когда подарил мне этот браслет. — О-о… Ясно… — Уже вечереет. Я так подумал, раз ты сбежал из дома и тебе негде жить… Может ты переберёшься ко мне? — Я… Наверно… Я согласен. — Феликс был удивлён таким поворотом событий. Его ответ безумен, как и вся затея жить бок о бок с незнакомым человеком. Но что ещё терять? В глубине души, Ёнбок обрадовался такому предложению. Он всё думал: почему? Что-то внутри приятно жгло и колебало удары сердца. Непонятное чувство комфорта рядом с Хёнджином царило где-то глубоко в душе. Неожиданно голову пронзила ужасная боль. В глазах потемнело, ноги вдруг стали ватными. Феликс почувствовал, что падает. Оказавшись на земле он стал задыхаться и кашлять. Одной рукой он держался за горло, которое жгло невыносимо и неприятно, а другой он опирался о землю, чтоб окончательно не упасть. Увидев это, Хёнджин впал в лёгкую панику. — Феликс! Боже мой, Феликс, что случилось?! — Хван присел на корточки рядом с мучающимся парнем, — малыш… Ли резко перестал кашлять и задыхаться. Господи, он же потерял сознание! Перепугавшись, Джин подхватил Ёнбока на руки и унёс прочь из этого места. Вернувшись на «их» поляну, он усадил мальчишку спиной к стоящему булыжнику. Удерживая голову, он взглядом искал, что бы такого подложить, чтобы ему не было больно и холодно. Так ничего и не обнаружа, он быстро снял свою рубашку и сложил в три раза, сформировав «подушку». Положив её под голову, он стал думать, как вернуть Феликса в сознание. Где-то на краю лужайки он увидел рюкзак. «Вот чёрт, чего я тебя раньше не заметил?» Порывшись в нём, он нашёл бутылку воды, плед и дождевик. Открыв бутылку, он набрал жидкость в рот и обрызгал лицо Ли. Через пару секунд, он открыл глаза. Ничего не видя первое время, он вытирал лицо от капелек воды и пота. Открыв глаза полностью, Феликс увидел перед собой полуобнажённого Хёнджина. Что это, чёрт побери?! Что вообще было?! Ёнбок явно покраснел и отвернулся в бок, чуть зажмурив глаза. Господи. Какой. Этот. Хёнджин. Всё-таки. Красивый. Хван чуть рассмеялся, и сменил свою рубашку под головой на дождевик Ликса. Снова одевшись, он накрыл пледом парня по пояс. Ёнбок перестал задыхаться, но голова всё ещё жутко болела. Повернувшись обратно, он сморщился от боли. Хёнджин заметил это и присел на корточки рядом с мальчиком. Взяв его ладонь, он прислонил её к своему сердцу. Оно билось сильно и быстро, быстрее, чем у обычных людей. Постепенно, сердце сбавляло свой темп и билось спокойно и размеренно. Феликс почувствовал, что сам начинает успокаиваться, и сердце его бьётся также спокойно. Хван словно передаёт ему свои жизненные силы. Головная боль сходила на нет, и отдавалась лишь лёгким гулом. — Придётся нам переночевать здесь. Ты ещё слаб, и нам пришлось бы сделать как минимум две остановки. Тогда мы бы не успели дойти до наступления темноты, а это довольно опасно. — сказал старший. — А оставаться здесь на целую ночь не опасно? Это же лес, Хёнджин! — При дневном свете мы видим дорогу и то, куда движемся. А ночью, видение плохое и мы можем навредить природе. Это и будет опасно. Ночью лес точно так же как и мы спит и отдыхает. Если мы не нарушаем его покоя, он не нарушает нашего. Таков закон. Феликс застыл в недоумении, но спорить не стал. У этого человека явно другой взгляд на мир. Такой необычный и интересный… — Нужно построить место для ночлега. Я сделаю шалаш из веток, — парень присел к бревну напротив Ёнбока и начал рыться в своём кармане. Достав оттуда что-то блестящее он отвернулся так, что младший его почти не видел. Хёнджин чуть шикнул и сорвал какой-то листик. Что было потом, Ликс уже не увидел. Парень подошёл к больному и протянул свой браслет. — Я скоро вернусь, но если станет плохо, надень его на правую руку. Феликс коротко кивнул и взял украшение. Оно было старинным, и очень красивым. Белые бусины чередовались с серебряными и чёрными вкраплениями. Чуть приглядевшись, он обнаружил на одной из бусинок надпись: «Hwang H. S.» Наверно, это его имя? Нет, здесь другие инициалы. Ах да, ему его подарил отец! Значит, это имя его папы. А фамилия Хван… Хван Хёнджин. Боже, как красиво. Вдруг его взгляд упал на то самое бревно, возле которого сидел Джин. Чёрт, это же кровь! Что там произошло? Около десяти минут Ёнбок с волнением ждал. И вот, из-за кустов появляется Хёнджин с кучей веток в руках. Стоп. Что у него с запястьем? Парень сбросил груз на землю и отряхнул руки от пыли. — Готово. — Что с твоей рукой? — серьёзно, но с каплей тревоги произносит Ли. — Ах, да. За нанесения вреда лесу нужно платить… Поэтому мне пришлось причинить вред и себе. — Хёнджин спрятал руку под рукавом рубахи, чтобы не пугать Ёнбока. — Ладно… Тебе не больно? — Мне — нет. Но почему-то когда люди причиняют вред природе, порой непоправимый, никто не задумывается: а больно ли ей? Она велика и богата своими бескрайними просторами. Она даёт нам всё. В том числе и жизнь. Учёные совершают важные открытия, не замечая, как уничтожают всё вокруг. И забывают, что те самые растения, которые они безжалостно убивают, вырабатывают тот самый кислород, которым мы дышим. Боюсь представить, что будет, если это продолжится. Я уважаю мир вокруг нас, поэтому низачто не потревожу его без какой-либо на то причины — Хван замолчал и посмотрел на Ликса, словно ища поддержку. — Ты… — Странный? Нет. Определённо нет. Своеобразный? Возможно. — Нет, я… Я о другом… Ты не странный, ты правильный. Мыслить в таком ключе не станет каждый второй. Ты необычный. Вернее, обычный, ты пример того, каким должен быть обыкновенный человек. Необычный в том плане, что ты остаёшься собой и не поддаёшься влиянию отбитого от ума общества. — В чём-то ты прав, Ликси, — Джин улыбнулся и стал сооружать «дом» Феликс продолжал лежать около камня и наблюдать за бегающим туда-сюда старшим. У них завязался разговор, они шутили друг над другом. Игрались, дурачились. Как дети малые, честно. Уже стемнело. Хёнджин наконец закончил строить шалаш, и начал устраивать спальное место для Ликса. — Я сделал что-то на подобии подушки и простыни, так что можешь смело ложиться, не боясь никакой живности у себя на спине, — произнёс Хван и взял в руку перевернувшегося и слепо барахтающегося муравья. — Этот малыш, кажется, потерялся? — Хёнджин оглянулся в поиске муравейника. Найдя то, что искал, он медленно подошёл к нему. — Вот ты и дома, — парень рассмеялся и опустил насекомое на землю. Такие крохотные, эти муравьи. Но невероятно сильные. Мы и не замечаем, как, бывает, убиваем этих милых созданий. Их размер кажется незначительным, поэтому люди не обращают внимания на их роль. Жаль, что мир так устроен. Человек обращает внимание прежде всего на внешние факторы. Из-за этого мы многое теряем. — Оу, Хёнджин, здесь так мало места… Мы вдвоём не влезем. — Не беспокойся, я буду спать под открытым небом. Мне это нравится, — парень заворожённо смотрел на промелькнувшие в небе звёзды. — Как же я их люблю. — Звёзды? — Да. Очень красивые. — Согласен… Очень красивые… — Феликс смотрел на профиль Хвана. Он прекрасен. Никакое звёздное небо не сравнится с тем, что он видит в паре сантиметров от себя. — Иди ложись, Феликс, уже довольно поздно. — Ладно… Спокойной ночи, хён. — Сладких снов Младший удалился, а Хёнджин присел на траву. — Феликс… Какое прелестное имя. И откуда же ты появился, малыш по имени счастье? — задавал сам себе вопросы Хван. — А ты знаешь? — обратился он к звёздам. Вон там, в созвездии Большого пса, должно быть, его отец. Самая яркая звезда — Сириус, была его любимой. «Если я умру, я мечтаю перелететь на звезду. На Сириус.» — говорил Хван старший, будучи ещё живым. Молчаливые советчики лишь продолжали мелькать на синем ночном небе. — Завтра новый день… И новая жизнь. Я изменю его жизнь в лучшую сторону. Не должно быть, чтобы мальчик с именем «счастье» был полон горя и отчаяния. — Спокойной ночи, папа, — сказал Хёнджин и прилёг на траву, чтобы провалиться в сладкий сон, полный радости и предвкушения.