Чудо под Рождество или вспомнить о любви

— Завтра за ужином, ты станцуешь танец Семи Вуалей. Будешь прислуживать, как крепостная для господ. Для меня, для Сергея Степановича и конечно же, — для князя Репнина. — произнося эти слова, Владимир Корф не мигая смотрел в расширившиеся от ужаса глаза Анны — крепостной воспитанницы его только что почившего отца. Не в силах до конца поверить в безумный постыдный приказ, ошарашенная девушка молчала с полминуты, после чего произнесла севшим едва слышным голосом: — Вы должно быть шутите, Владимир? Взгляд Корфа потемнел почти до черноты. Губы от злости сжались в тонкую линию. ⁃ Я напоминаю Вам шута, мадемуазель?! ⁃ Побойтесь Бога! В доме траур. Со дня смерти Иван Ивановича не минуло и девяти дней! ⁃ Вы смеете обсуждать мои приказы?! Ты совсем забыла своё место? ⁃ Я только взываю Вас к разуму. Скоро Рождество. А вы хотите учинить разврат в доме! В конце концов, Ваш отец воспитал во мне честь и порядочность. Я не могу так опозорить дядюшку. Он нас обоих стремился воспитать достойными людьми, но Вы похоже о своих совести и чести совершенно позабыли… ⁃ Хватит! — окончательно вскипел барон, в запале стукнув ладонью по столу. Ярость мгновенно сменилась маской непроницаемости. ⁃ Кто ты, чтобы рассуждать о моих чести и совести? Кто дал тебе такое право? Что ты знаешь обо мне? — этот обманчиво-тихий, вкрадчивый голос пугал Анну куда больше крика и побледнев больше прежнего, она на мгновение отвела глаза, но затем собравшись с духом, гордо подляна голову и устремила взор прямо. Ей вдруг стало нестерпимо грустно. Душу кольнуло проблеском воспоминаний и не сдержавшись, она стала говорить то, что действительно было на сердце и так давно мучило её: ⁃ Признаюсь, я имела неосторожность обмануться, искренне полагая, что знаю Вас. Я думала, что знаю Владимира Корфа — доброго, чуткого, благородного и храброго, сначала мальчика, а позже — юношу, который всегда защищал меня от нападок дворни, читал мне в детстве книги перед сном. С которым мы вместе пускали кораблики в пруду, играли в прятки и салочки, воровали сливки для моего кота, на кухне у Варвары. Володя, которого я знала, не боялся показаться слабым и мы искренне разделили горе утраты Веры Николаевны. Тот Владимир писал мне письма из кадетского корпуса, и я знала каждое из них на память! Мы вели длинные беседы за чаем и мне казалось оба были счастливы, пока однажды… - Вам казалось — наконец грубо оборвал откровенную речь барон. — Детство и даже юношество давно в прошлом. Время всё расставило по местам. — Анне почудилось, что мужские глаза на миг увлажнились. Но вот Корф моргнул и выражение его и без того жестокого лица приобрело черты злобы, если не ярости. - Очень жаль, Владимир Иванович… Однажды, Вы были мне другом, мне даже казалось братом… -Я никогда не был и не буду тебе братом! -вскочив со стула взревел рассвирепевший окончательно мужчина. — Убирайся! Я твой хозяин, а ты — крепостная в этом доме! Ты всего лишь крепостная и как и все здесь будешь выполнять мои приказы! — он тяжело дышал намертво ухватившись руками за края стола и невидящим взглядом смотрел куда-то вдаль, будто сквозь неё. На миг девушка даже отшатнулась от него и затем произнесла разочарованно чуть слышно: - Вам так натерпится унизить и растоптать меня? Что ж, воля ваша, барин — последнее слово ударило его хлеще всякой пощечины, столько в нем было неприкрытой издевки. — Это мне больше ни к чему, — она сняла нательный серебренный крестик на тонкой цепочке и положила на краю стола. - Мне очень жаль Вас, барон! Я всегда восхищалась тем Володей и в страшном сне мне не могло прийти на ум, что он превратиться в того, кем вы являетесь сегодня. Чинно присев в реверансе, Анна с гордо поднятой головой удалилась. Она не видела, как до крайности ошарашенный и враз растерявший всю свою ярость, сын благодетеля, с тоской и отчаянием смотрел на только, что закрывшуюся дверь. «Она оставила не просто крестик. Это ведь…» — не успев закончить собственную мысль, понимая лишь, что окончательно запутался, Владимир с досадой застонал на собственную глупость и сев в кресло отца, в отчаянии закрыл лицо руками…