Чудо под Рождество или вспомнить о любви

«Дурак! Идиот! Кретин!» - ругал себя Владимир. Чего только добился своим глупым приказом. Ревность заглушила разум. Затуманила рассудок. Он всегда ужасно ревновал её. И прежде она, сама о том не подозревая, с лёгкостью гасила эту ревность. Но нынче всё было по другому - былое безусловное доверие, преданность, крепкая дружба давно утрачены в этом тоже исключительно его вина. Он сам однажды всё разрушил несколькими словами: «крепостная, подделка. кукла!». Некстати нахлынувшие воспоминания ещё больше пробудили в нём дремавшую до этого совесть. На широкой мужской ладони сам собой оказался миниатюрный нательный крестик. Корф внимательно рассматривал святыню, словно на ней можно  было прочесть его собственную судьбу. Жест Анны означал отречение от целомудренной благочестивой жизни, которую она вела до сих пор. Она утратила веру в чистоту и считала себя более не достойной носить её символ. Нательный крест снимали часто девушки, из-за нужды или ужасного стечения обстоятельств оказавшиеся в доме терпимости. Анна теперь считает себя падшей… Однако, для них обоих этот жест значил куда больше, чем отречение Анны от былых идеалов. И оба прекрасно знали об этом. «Она, носила его всё это время! Не смотря не на что! Даже после того злосчастного разговора ставшего точкой невозврата. Она продолжала носить его! Значит ли это, что у меня, еще пару минут назад могла быть надежда…» - подойдя к окну, продолжая рассматривать крестик, Владимир с головой нырнул в давние воспоминания. Они были настолько яркими и отчётливыми, будто время вернулось вспять. Перед глазами один за другим возникали образы давно минувших дней. Владимир всегда любил её искренне и безусловно, с самого первого дня, когда Аня появилась в имении. Родители принесли малышку в поместье тихим зимним вечером, аккурат перед Рождеством. Годовалая кроха, на руках у маменьки, поразительно походила на ангела. Пятилетний Володя поначалу настороженно отнесся к девочке: стало досадно и горько от того, что маменька воркует над чужим ребенком. Мальчик хотел во всеуслышанье выразить недовольство, но малышка вдруг указала на него пальчиком и протянула к нему маленькие, пухленькие ручки. Сраженный красотой и нежностью крохи, Владимир в миг растерял все заготовленные для выражения протеста слова. Словно завороженный мальчик искренне потянулся к ребенку. Родители велели оберегать и любить её и он берёг и любил. И в этой любви заключалось огромное счастье. Они очень дружили. Более крепкой и преданной дружбы было не сыскать. Сначала он просто любовался ею. Она была словно ожившая куколка. Отчего  одним своим присутствием дарившая ему и всем вокруг огромную радость. Вскоре Владимир стал ходить по пятам за маменькой, или Глашей, старой нянюшкой, что сначала нянчила баронессу, затем — её сына и вот теперь, всё больше маленькую Аню. Ему нравилось играть и возиться с малышкой, выходить с ней на прогулки. Домашние удивлялись такому поведению барчука, но быстро привыкли, сочтя его привязанность за милую временную причуду. Долгое время младший барон оставался на домашнем обучении. Вера Николаевна ни за что не хотела надолго расставаться с сыном. Иван Иванович  как мог протестовал против решения супруги, считая, что Володя обязан поступить в кадетский корпус, в конце концов, он должен стать офицером, а не прятаться за материнской юбкой. Но баронессе не было равных в умении убеждать и склонять людей к собственному мнению. В итоге, главой семейства было принято решение повременить с отправкой сына в кадеты. И оно же поспособствовало сближению Владимира с родителями, и особенно с Анной. Маленькая, смышленая девочка всё больше занимала Володю. Он читал ей книжки, рассказывал обо всём, что узнавал на уроках от учителей, которых нанимал папенька. Особенно знания пригодились ему, когда Аню настиг возраст почемучки. Девочка хвостиком повсюду следовала за ним и засыпала бесконечными вопросами: "Володя, а почему небо голубое?.. Почему трава зеленая?.. Откуда на небе взялись облака?.. А почему мы ставим ёлку на Рождество? Почему идет снег?… " Вопросы не заканчивались никогда. И он прилежно учился, стараясь запоминать как можно больше: никогда не знаешь, о чем Аня спросит в следующий раз. Девочка считала названного брата самым умным мальчиком на свете и каждый раз с восхищением напоминала ему об этом. Очень не хотелось разочаровать малышку. Рядом с ней мальчик чувствовал себя настоящим героем.  Со временем Владимир прикипел к ней всей душой. Он обожал её и маленькая Аня с радостью вторила ему, вообразив названного брата прекрасным принцем, благородным рыцарем. Он заботился о ней, многому её учил и знал всё-всё на свете. Однажды девочка не могла уснуть и Глаша напугала её болотной кикиморой, которая забирает к себе по ночам детей, если те не спят. Не на шутку перепугавшись, маленькая Аня только сделала вид, что уснула и когда дом затих, пошла искать спасение у Володи. Опешивший с спросонья мальчик прожогом вскочил с кровати: «Что случилось?» Услышав от перепуганной малышки знакомую, но давно забытую страшную историю добродушно рассмеялся: - Нет никаких кикимор, Аня. Глаша и меня ими пугала однажды, но это - всего лишь выдумка! - Правда нет? - недоверчиво шепнула кроха. - Правда, - уверенно кивнул барон. - Честно-честно? - Даю тебе слово барона Корфа. А это — самое крепкое и честное слово на свете. - Аня улыбнулась, подбежала к нему и крепко обняла. - Володя, с тобой я ничего не боюсь! - И нечего бояться! - Знаешь, мне недавно отец Павел перед причастием в церкви сказал, что люди наши часто верят в разное. В леших, кикимор, русалок, как язычники. А Слово Божье говорит, что верить нужно только в Бога. Если ты веришь Ему, то Он от всего тебя защитит. - Я верю! - серьезно сказала девочка, чуть отстранившись. - И я! - Давай попросим Его защитить нас. Владимир согласно кивнул. Взявшись за руки дети подошли к иконе Спасителя, висевшей на стене в углу. Встав на колени и сложив руки произнесли сначала Отче Наш, а затем каждый помолился своими словами, прося у Бога оберега и защиты друг для друга. После, они прилегли на широкую, большую кровать и Владимир стал рассказывать о том, что ждёт их в будущем. Он обязательно станет офицером и родители будут очень горды им. А Аня непременно вырастет красавицей и, наряжаясь в роскошные платья, будет танцевать на балах, о которых с восторгом им рассказывала маменька… Сон сморил их довольно быстро и дети уснули. Утром, застав их спящими в обнимку, Иван Иванович пришел в ярость от увиденного. Все шишки пали на Владимира. Напрасно Аня пыталась заступиться за друга возражая. Это ведь она пришла к нему. Старший Корф был непреклонен. Владимир час простоял в углу и на три дня был лишен десерта. Впрочем это не девочке мешало тайком относить ему половину собственного лакомства. Однако, та ночь навсегда изменила маленькую Аню. «Верить надо только Богу.»  Слова Владимира крепко запомнились ей. Он говорил, что нужно не просто верить в Бога, в Его существование, а именно верить, — доверять Ему и только Ему. Без страха вверить Господу свою жизнь. Вот, на что решилась Анна. С тех самых пор она прилежно посещала все церковные службы,  с интересом слушала воскресные проповеди отца Павла и усердно училась в воскресной школе, смело задавая вопросы и долго, часто самостоятельно, ища ответы. Так Анна выросла осознанным глубоко-верующим человеком. Во главе всего для неё была любовь к Богу и ближним. Вера для нее была не пустым звуком. Не набором каноничных обрядов. Она служила ей опорой. От неё она черпала надежду, силы и терпение, в самые трудные моменты жизни. Эта вера, это доверие Богу, всегда поражало и восхищало Владимира. Она возроптала вместе с самой Анной на его глазах и он готов был дать руку на отсечение, что ничто не смогло бы сломить её. Неужели теперь, сняв крест она отреклась от всего? От Бога. И от себя самой. И виной всему его, барона Корфа, нелепый приказ! На вернувшегося из собственных воспоминаний Владимира, вдруг, огромным камнем обрушилась вина. Она казалось почти придавила его к полу и не давала вдохнуть. Он сломал Анне жизнь! Но ведь не он виновен, что она - крепостная! Не его вина, что родители годами скрывали ото всех истинное положение вещей! Если бы он только мог предположить подобное, ни за что бы не подпустил её к себе так близко, никогда бы не полюбил её и не смел бы надеяться… "Нет! От подобных мыслей совсем тошно. Надо выпить!" Подойдя к столу, Владимир налил себе немного бренди. Всю жизнь терпеть не мог этот напиток! Взял рюмку в правую руку, недовольно поморщился, выругался, рюмка звякнула об стол. Содержимое осталось нетронутым. Барон нервно заходил по кабинету. Вновь остановился у окна и опершись локтем об оконную раму, попытался что-то разглядеть в ночной тьме. Часы пробили 11 вечера. Барона подхватила новая волна воспоминаний…