Любовь никогда никого не оставляет

      В кафе поздним днём сидел парень в нежно-розовом пиджаке и клетчатых штанах. Белая рубашка немного оголяла грудь. Его глаза устало блуждали по фотографиям прошлого на старом айфоне, который он нашёл, когда делал генеральную уборку в квартире. Иногда обзору мешала длинная густая челка, доходящая почти до глаз, поэтому парень постоянно дёргал головой. В детстве ему запрещали надевать одежду ярких или «девчачьих» цветов. Сынмин прекрасно помнил, как из-за этих слов он ударил своего воспитателя в детском доме. Дальше он ничего не вспомнил. Наверное, Сынмина избили. Другими запретами были покраска и стрижка волос. Спустя много лет, во взрослом возрасте, Сынмин начал экспериментировать со своей внешностью. На данный момент у него красный цвет чёлки.       — Я просыпаюсь каждый день для того, чтобы прожить один из никчёмных дней до моей смерти. Что бы на это сказал Хёнджин? «Рисовый мальчик опять бесится?» Я хочу напрочь забыть об этом. Стоит ли мне не спать тёплыми ночами? Можно же привыкнуть, да? — Сынмин глубоко вздохнул. Собственные слова задели его за живое. От переживаний его мимолётно отвлёк кот.       Он потянулся с протяжным и громким «мяу», чем привлёк внимание незнакомца, сидящего за соседним столиком. Он тоже, наверное, любитель экспериментов с волосами. Они фиолетовые.       — Твой? — коротко спросил он, подходя к коту.       Сынмин молча ответил, покачав головой. Незнакомец искренне улыбнулся, когда взяв кота, он после первого поглаживания за ушком, замурчал.       Сынмин, увидев в смартфоне до боли знакомое фото с поцелуем в щёку, сжал его и мысленно произнес:       — Как же я и ты докатились до жизни такой?       Чтобы немного успокоиться, Сынмин надел наушники и включил песню Павла Изотова «Нежно», но и она задела его на некоторых строчках.       — Да! Это типичный блокбастер с тупейшим концом! — закричал он, ударив кулаком о стол. Посетители кафе испугались и зашептались.       Поняв, что его тут уже приняли за тупого, Сынмин вышел из кафе, вытирая на лице предательские слезы. Ему надоело держать в себе все мысли, накопленные за годы одиночества, поэтому он включил диктофон на смартфоне и сел в свою машину. Позже он выбросит его, надеясь, что чёткие воспоминания тоже исчезнут.

▌▌

      Стояла летняя, с оттенками холода погода. Идеальный день для выпускного из старшей школы после сдачи всех экзаменов. Хёнджин не стал оставаться с одноклассниками для дальнейшего празднования, которое затянется до глубокой ночи, а ещё хуже, до раннего утра, и направился домой. Но поскольку он постоянно сидел под боком у родителей, Хёнджин решил прогуляться в парке и через него потом пойти домой. И гиперопекающим родителям объяснить, что учителя задержали его по каким-то важным вопросам, осталось их придумать.       Голова не хотела работать, в ней крутились только мысли побега. Из-за чего сердце болезненно билось в страхе. Войдя в парк, Хёнджин испытал умиротворение. Мёртвая тишина. Как давно её похоронили? И, видимо, уже воскресили, потому что проснулись сверчки.       На выпускном Хёнджин долго стоял под палящим солнцем, благо он надел кепку. Ноги сильно устали. Еще Хван ощущал мерзость от того, что ему пришлось натягивать губы в улыбке.       От «натягивать» Хван вспомнил:       «Типичный день в школе, который прервался медосмотром. Хёнджина завели к стоматологу вместе с несколькими одноклассниками.       — Зубы здоровы, — обрадовал одного мальчика.       — Надо чистить зубы чаще. Они жёлтые, — кому-то досталось замечание.       После осмотра Хёнджина последовала обычная реплика «всё хорошо» с добавлением слов:       — Какие пухленькие губы, — Хвана передёрнуло, но он быстро вернул себя в реальность.       После медосмотра, на следующий день в школьном туалете его остановили те же одноклассники.       — Какие пухленькие губы, — передразнил один.       — Так бы и поцеловал, — саркастично озвучил возможные мысли стоматолога.       — Твои губы нужно только натягивать на толстый член, — произнёс самую пошлую мысль последний одноклассник.       И тут Хёнджин не выдержал. Он подошёл к нему, с силой толкнул на пол и нанёс удар в солнечное сплетение. Тот сжался на полу. Жалость защемила сердце Хёнджина. Он не заметил, как к нему подошли сзади и начали избивать.       Дома Хёнджин рассказал об этом родителям. Его отругали за то, что он не ушёл молча, а постарался дать отпор. Ещё и оставили дома на неделю, чтобы в дальнейшем не было проблем. Только отец поговорил с одноклассниками и твёрдо сказал, что Хёнджин больше не будет с ними пересекаться. Бред, конечно, он же учился с ними до конца школы.       Из-за разговора с отцом, началась травля Хёнджина. Так как родители сказали ему молчать, он и молчал. В конце его обозвали тряпкой. Но отсутствие отпора дало одноклассникам угасание интереса к травле Хвана».       Мимо пробежала белка, заставляя внимание и мысли Хвана переключиться. Всего лишь мелкий грызун, а какую помощь оказал.       — Максимум десять минут. Хёнджин, соберись, — пробормотал Хван. Хотелось вырыть себе могилу здесь, укрывшись холодным одеялом земли, которое не стало бы осуждать его за самоубийство. Это не выход, но единственная дверь, видневшаяся ему и не имеющая ключа. Если только в виде ножа, повешения и тому подобное. И сильные руки слабости, толкающие его туда.       Хван сел на скамейку и присмотрелся к надписям на ней. «Здесь сидел щеночек», «Вам бан, а мне Чан», «Тут я приютил Дуни». Они немного стёрлись, а самым видным из них было: «Здесь сидел длинноногий блондин, который точно раз десять поправил свои волосы».       Наверное, про него. Хван посмеялся, убирая мешающиеся светлые пряди назад. Возможно, очередная девушка, сохшая по нему написала это. Что ж, она может гордиться собой, Хёнджин прочитал. А ещё он гей.       Спина немного заболела, когда Хван встал. У него искривлён позвоночник. Болезнь досталась от отца. Хван по натуре был ленив и поэтому никак даже не пытался лечить. Или он ждал, что за него всё сделают, как родители. Возможно ему помогали танцы, никто не знал. Только тело знало, что Хёнджин купил плеть, чтобы выместить всю агрессию на себе.       Природа дала ему красивую внешность, которой завидовали многие. Можно сказать, что секс без защиты двух людей прошёл не зря, в этом есть толк. Но природа скривила опору мальчика, заставляя упасть на колени к ногам слабости.       Хван заказал такси и поехал домой, стараясь унять страх. Ему стыдно за свою слабость. Родители гордились своим мальчиком-отличником, за которого делали почти всё, пока внутри него крутились множество мыслей.       Хван осторожно открыл дверь в дом. На пороге его встретила мать и бросила жизнерадостным голосом:       — Поешь, сыночек. Мой маленький малыш, наверное, жутко проголодался, — она подошла к нему и поцеловала в щеку, заставляя Хёнджина хотеть провалиться сквозь землю. Ему очень неприятны такие прикосновения от матери, но сказать «нет» он боялся. Боялся подорвать навязанный ему авторитет и властность родителей в детстве.       Хван молча направился на кухню и поморщился от отвращения. Куриный суп. Сколько раз он говорил родителям, что не любит мясо и ему жалко убитых животных и птиц, но его все равно не слушали.       Хёнджин поужинал одним чаем и лёг спать. Перед этим отец упрекнул его в том, что он вернулся домой на полчаса позже. Поэтому Хёнджин не знал, какими бывают школьные тусовки и беспорядочные поцелуи с кем попало из-за затуманенного алкоголем состояния. Да, иногда он хотел иметь такой образ жизни. Но он живёт по готовым условиям родителей. За него всё выбрали и сделали.       До четырнадцати лет у него не было двери в комнате. Хёнджин всегда переодевался в ванной. Однако, иногда мать могла нарушить его личные границы. Поэтому он ужаснулся, когда я сказал ему, что он мог не есть то, что не хочет, что мог, если надо, закрывать дверь и что он должен помочь мне с готовкой еды. Хёнджин едва не спалил мне кухню!       Раннее утро встретило Хёнджина долгожданным вдохновением. Не умывшись, не заправив постель, Хван сел за рабочий стол, принимаясь рисовать.       — Тебе нельзя. Твоя рука, которой ты постоянно рисуешь, находиться в активном состоянии, а другая — нет. Спровоцируешь ещё более сильное развитие сколиоза, ленивый, — в его комнату без стука вошла мать. Она хотела проверить, не проснулся ли её любимый Джинни. Частенько она приносила ему готовый завтрак сразу в постель. Пока Хван умывался, она заправляла кровать за него.       Хёнджин громко цокнул, злобно смотря на мать. Обидевшись, она вырвала из его рук блокнот и начала рвать на части. Хван попытался её остановить, спасти хотя бы один рисунок. Он захлебнулся в рыданиях. Клочки разрисованной бумаги на полу были не хуже творений лучших художников. Если бы она увидела, что он рисует в телефоне, он бы был, наверное, мёртв. Там много всего пошлого и гейского, без единой девушки.       Хёнджин упал перед разорванными листами и громко закричал, за что получил две сильных пощечины.       — Что ты сделала, жена? Пусть делает, что хочет. Взрослый парень, — когда миссис Хван вышла из комнаты, её встретил муж, который пытался совладать собой и не наброситься на неё из-за глупого поступка. Она начала ломать жизнь собственному сыну. Но и он был не хуже.       — Он ещё ребенок, ни на что не способный без нас. Он слаб. И, надеюсь, не гей. Один парень из нашего города выложил фотку моего единственного сыночка, который побоялся к нему подойти познакомиться и попросил написать ему. Таким образом, я точно останусь без внуков и мой сынуля превратиться в шлюху. Он ещё вчера прогулялся после выпускного, говорила тебе, заставить Джинни просто забрать аттестат и уйти. Ты меня не послушал. А если он пил? Курил? Целовал парней, если гей? Не для этого я его рожала.       И всё-таки, незащищенный секс — плохая штука.       Хёнджин хотел выйти из комнаты для разговора с отцом о поведении матери. Приоткрыв слегка дверь, он услышал слова матери и поменял планы. Достав телефон, парень начал искать все группы его города с поиском людей.       — Джинни, есть пора, — прокричала мать.       Хёнджина очень бесило это сокращение имени. Он ассоциировал его с женским именем Дженни. Почему бы не называть его, если не полным именем, то хотя бы Джин?       Хван издал удивлённый вздох, когда увидел, что парень под именем Ким Сынмин, то есть я, выложил его фото на той скамье, подписав: «Здесь сидел длинноногий блондин, который точно раз десять поправил свои волосы. Напиши мне, пообщаемся, а дальше посмотрим».       — Когда настанет время смотреть, либо я, либо ты, станем слепыми, — обломал все хорошие надежды Хёнджин. Он несколько раз подумал об отправке сообщения мне, потом несколько раз стирал и писал заново «Привет», а затем налил воды «Тебя приветствует длинноногий блондин, который всегда и везде поправляет волосы».

Ким Сынмин: Привет. Меня Сынмин зовут. Кд?

      — Нет, не нетипичный блокбастер с тупейшим концом. Когда я писал это убогое сообщение, это была типичная переписка с наитупейшим началом, — Сынмин осуждающе прокомментировал первое сообщение Хёнджину. Хван Хёнджин: Хёнджин. Нормально. А ты?

Ким Сынмин: Тож.

      — Идиот, любящий сокращения, — просматривая сообщения, осудил себя Сынмин. Он постоянно сокращал слова в социальных сетях, подражая всяким трендам.       Спустя месяц общения, я, заметив, что Хёнджин иногда пропадал из Интернета, решил пригласить его на встречу. Подумал, что он просто не любит проводить свободное время в телефоне. Хёнджин мне понравился внешне и немного душой. Хотя судить по переписке было рано, я почти не ошибся.       — Привет, — Хёнджин улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. Ему стоило больших усилий выпросить у родителей эту прогулку. Про меня он не сказал, упомянул лишь одноклассником. Его родители, вспомнив инцидент, сначала не отпустили сына. Потом Хёнджин, включив всё своё актерское мастерство, убедил, что это встреча с лучшим другом. А с лучшими друзьями отношения не строят и вообще я самый гетеросексуальный гетеросексуал.       Чёрт. Каким же красивым он был.Я невольно облизнулся, увидев пухлые губы. Сама Афродита, наверное, лепила его тело. Тело, состоящее почти из ног, манящее к себе желанием сесть перед ним на колени. Любая одежда на нём будет шикарно смотреться. Даже мятая синяя футболка с надписью «Balenciaga». Тогда мне было плевать, оригинал это или нет. Я просто, если тупо выразиться мною из прошлого, испытал «глазной» оргазм. Извините, меня скоро стошнит от собственных слов.       Хёнджин опустил голову, засмущавшись от пристального взгляда. Возможно, он ожидал увидеть более красивого парня. Без брекетов, с идеальной чистой кожей, чёртов пубертат, в богатой одежде. Последнее точно не стоило ожидать, когда ты сирота, живущий раннее в детском доме и донашивающий всё после старших. Или мёртвых. Да, иногда родственники умерших приносили их вещи и даже нижнее белье. Меня точно не стошнит?       На данный момент я уже жил в съёмной квартире. У меня было несколько работ, но денег всё равно не хватало на многое. Однако, в моей голове не было мыслей сдаваться. Я тоже когда-нибудь смогу носить богатую одежду и ловить восхищённые взгляды окружающих.       Я сжал руки в кулаки. Зато у меня глаженная моими собственными руками белая футболка. Потом Хёнджин сказал мне, что его мать и отец постоянно следили за его одеждой. Но сегодня родители на работе, поэтому погладить одежду некому, а сам он не умеет. А сейчас умеет?       Мы болтали ни о чем. Чтобы сгладить углы живого общения, я завёл разговоры про белок. Тогда Хёнджин перестал разговаривать приблизительно на три или пять минут. Из-за гиперопекающих родителей он мало что рассказывал. Неизвестно, почему он рассказал мне о произошедшем. Но потом он выдаст мне всё о своей жизни с начала того поста.       Я пытался утешить его, но не смог. Просто смотрел на него. В детском доме нас воспитывали без ласки и жалости. И я отметил, что даже его горькие слёзы красиво скатывались вниз по щекам. В следующий раз, будучи с опытом прошлого, я бы смог успокоить.

▶

      Сынмин выключил запись и закашлялся. Он несколько раз прочистил горло и вышел из машины, направляясь в ближайший магазин. После оплаты он сразу открыл бутылку и начал жадно пить. Сынмин мог сделать это ещё до кассы, потом просто оплатив товар, но с детства боялся, что охранники посчитают его вором.       Утолив жажду, Сынмин продолжил говорить.

▌▌

      Один раз Хёнджин пропал надолго. Он мог не заходить в социальные сети максимум три дня. Но поздней ночью, я увидел сообщение от него, после которого последовало удаление всех мессенджеров.       Сообщение сделало больно, однако чувства подсказывали мне, что здесь оно написано с посторонним участием.

Хван Хёнджин:

Ты мне не нужен. Мои родители против нашего общения, а они для меня всегда на первом месте. А всё остальное в самом внизу, даже я. И не смей думать, что я являюсь геем, мне противно всё ЛГБТ сообщество.

      Я долго пялился в одну точку, пытаясь переварить прочитанное. Точно не он писал. Мне показалось, что говорится о слишком преувеличенной роли родителей и навязывания их мнения Хёнджину. И я не ошибся.