Привет. Отдай мне свой телефон
21 апреля 2023 г., 18:03
Хёнджин с большим интересом читал электронные книги. Под предлогом, что это для саморазвития. На самом деле, он смотрел очередной гейский лакорн.
Новая серия выйдет на следующей неделе. Хёнджин, недовольно застонав, очистил историю браузера. Мистер Хван подозрительно посмотрел на него. Как раз не вовремя, я скинул фото, где Кинн целует Порша .
Отец Хёнджина, чтобы развеять свои сомнения, подошёл к сыну и вырвал смартфон из рук. Хван не успел опомниться и выключить его. Глаза мистера Хвана округлились. Он убрал смартфон в сторону и посмотрел на сжавшегося на диване Хёнджина безумными от гнева глазами. Тут прибежала его мать с вопросами о случившемся. Она схватилась за сердце, когда услышала:
— Ты правда гей? — задал вопрос отец и ситуация для неё прояснилась. Мать подошла к оставленному смартфону. Время экрана истекло, поэтому он выключился. А на нём стоял пароль. Это не помеха для родителей Хёнджина.
— Говори пароль, — её голос как никогда строгий. Кошмары сбывались. Единственный сын разочаровал её. А что насчёт дочери, если бы она была?
Хёнджин отрицательно помотал головой. Тогда отец снял ремень со своих брюк и с силой ударил его по лицу. Хван закричал, закрываясь руками. Останется ли тогда его любовь для родителей? Не умрёт ли она, если вся ситуация дойдёт до глобальных масштабов?
— Пароль! — ещё удар и из губ хлынула кровь.
Хван кое-как произнес числа. Его голос сильно дрожал. Хёнджин боялся ошибиться и снова получить удар от отца. По щекам текли слёзы. Больше нет нежности от родителей, одна боль и жестокость.
— Почему ты не сказал, что болен? Сыночек, мой родной, — мать погладила по голове рыдающего Хёнджина, пока отец читал все его переписки. — Это надо было понять ещё давно, когда ты рассказал нам про одноклассников. Мне и мужу следовало догадаться, ох, прости, Джинни.
Когда отец зашёл в галерею, то сжал крепко ремень в руках.
«Увидел», — подумал Хёнджин, готовясь вытерпеть боль от избиения.
— Может, тебе проститутку нанять, чтобы болезнь гея вылечилась? — отец показал матери галерею сына. И то самое фото, где я в первый раз чмокнул Хёнджина в желанную щеку. Этот первый поцелуй был таким сладким. Мне показалось, что мы студенты, либо сбежавшие с пар или опоздавшие на них. Не знаю, почему. Возможно, я надеялся на дальнейшее развитие наших отношений. Если мы бы поступили в один город, если того хотел Хёнджин, мечта стала бы реальностью.
Мы общались вживую почти три недели. Мои губы и руки сильно чесались, когда я видел улыбку Хёнджина, эти пухлые губы и нежные щеки. Обнять бы его и почувствовать теплоту его тела, а потом поцеловать. Вначале я был уверен, и это точно, что будет много неловкости и смущения. Возможно, капля стыда.
— Давай сделаем селфи, — предложил Хёнджин. От меня не последовало возражения. Для тебя, Хёнджин, всё что угодно. Конечно, в пределах разумного.
Он надул губы, хотя для него это вовсе не обязательно. Я засмотрелся и снова пал в мечты. Не удержавшись, когда он сказал в шутку: «Сейчас вылетит птичка», мягко чмокнул его в щеку. Мгновенно Хёнджин превратился в помидора. Он схватился рукой за эту щеку и смущённо посмотрел на меня.
Всё это с одной стороны странно. В фильмах и сериалах, всегда высокие парни первыми влюблялись, первыми делали шаги, первыми просили встреч.
Я, как дурак, улыбнулся ему и пользуясь ещё оставшейся минутной смелостью, убрал руку с щеки и повторил чмок, только задержался дольше.
— А…а… — заикнулся Хёнджин, — вторую щёчку целовать не будешь, надеюсь? — шёпотом спросил он, будто бы за нами следили.
Буду. Могу бесконечно прикасаться к этому телу, созданному Афродитой. Низкий ей поклон. Величайшее творение. А что досталось мне?
Радости полные штаны! В буквальном смысле, член встал. Чертов пубертат! И у меня появилась острая необходимость постоянно целовать щеки Хёнджина.
После мы пошли в кафе. Точнее, встали у двери. Потом ему позвонила его мать и он, как примерный маменькин сыночек, пошел домой. Когда-нибудь я добьюсь от него прогулки до поздней ночи или, ещё лучше, до раннего утра.
Завтра мы снова встретились. Хёнджин постоянно перекусывал мучным, это я заметил ещё при первой встрече. Его что, дома нормально не кормят?
— Перестань. Это вредно. Мой мучной мальчик, — назвал я его новым прозвищем. Вообще, думал про хорька, есть схожесть, но передумал. А можно ведь совмещать. Никто мне не запретит. Глупый, глупый прошлый Сынмин.
«Ты не мои родители» — словам хотелось вырваться из Хёнджина, но он смолчал.
Хёнджин, поникнув, моментально убрал еду. Я подумал, что обидел его. Но Хёнджин быстро меня успокоил шуткой:
— Ты рисовый мальчик. Постоянно его ешь.
Мы рассмеялись. И больше не смеялись.
— Назови мне адрес своего дома. Я принесу тебе так много риса, что он будет вываливаться из его окон.
— Я живу на Сиреневой улице. Номер дома не скажу, — хихикнул Хёнджин.
— Ну, да. Я же рисовый маньяк.
Последние минуты смеха подростковой влюбленности.
— Хорёк? Мучной? Рисовый мальчик? — читала мать. — Где ты такое услышал?! Почему с парнем? Такое им не говорят. И этот Ким Сонмин…
Хёнджин резко отрезал:
— Ким Сынмин!
Отец врезал ему снова.
Они быстро нашли пароли сына от социальных сетей в заметках. Прежде чем удалить их, отправили сообщение:
Хван Хёнджин:
Ты мне не нужен. Мои родители против нашего общения, а они для меня всегда на первом месте. А всё остальное в самом внизу, даже я. И не смей думать, что я являюсь геем, мне противно всё ЛГБТ сообщество.
Я долго бродил по Сиреневой улице в поисках дома Хёнджина. Если бы он жил в квартире, можно было бы позвонить по домофонам с просьбой «Хван Хёнджин?». Хёнджин дрожащими руками закрыл дверь. Если бы он мог запереть её… Но не было замка. Удивительно, что его родители смогли поставить дверь в комнату. Он настежь открыл окно. Много мыслей и недосказанных слов давили на него. Подумав о последствиях, что хуже быть не может, Хёнджин закричал. Всё, что он любил, уничтожили. Хотя нет. Остался я. Кому-то смешно, но с помощью крика Хёнджина я понял, где он живёт. — Хёнджин! — мне пришлось заорать, как никогда раньше. Прохожие люди косо на меня посмотрели. Меня он не услышал. Закрыл окно, сполз по стене на пол и заплакал тихо. Родители бесились, что их сын неблагодарный идиот. Я мог бы кинуть что-то в окно. В голову приходил только камень. Результаты будут ужасными, зато Хёнджин увидит меня. Когда вышла из дома мать Хёнджина, я рванул с места. Боялся, что могу сделать себе хуже. Вечером он не ужинал. Его с силой заставили выйти из комнаты и запихнуть в себя еду. Потом начался осмотр его комнаты, после чего отец сжёг все рисунки, которые не увидела мать. И они вдвоём выбросили все наборы для рисования. До этих дней Хёнджин не знал, что такое много и безостановочно плакать. — Не шмыгай носом! — отец взбесился. — Теперь понятно, почему ты гей. Ты не можешь быть нормальным мужчиной. Они никогда так не плачут. И ты не имеешь право на это. Ты женоподобен. Хёнджин вытер сопли и машинально шмыгнул носом. — Что я тебе сказал? — повысив голос, он ударил его по лицу, от чего теперь по его лицу стекали не только сопли, но и кровь. Лечение гея началось. — Твои длинные волосы! Я долго терпел, но твои выходки, — он почти зарычал. Схватив Хёнджина за волосы, он повёл его в свою комнату. — Жена! Принеси мне садовые ножницы, — грубым тоном приказал он. Хёнджин открыл рот в немом шоке. Он сопротивлялся. Сильная хватка в волосах делала больно. По пути мистер Хван бормотал «неблагодарный идиот». Отец швырнул его на пол, не церемонясь, больно ли Хёнджину или нет. Его глаза были наполнены яростью. Миссис Хван, довольная, дала ему ножницы. Хёнджин перестал плакать. Она не представляла, почему вместе с мужем разрешила сыну отрастить волосы? Ну, хотя бы он не красил их, оставляя родной блонд, на том спасибо. «Я ничего не смогу сделать», — Хёнджин смирился. Отец небрежно подстриг ему волосы, бормотая ругательства. Да, они не зубы, отрастут, но сама процедура нанесла Хёнджину болезненный удар. — Завтра с матерью пойдёшь в парикмахерскую. А пока будь здесь, взаперти. Хёнджину очень шли длинные волосы. Мне хотелось зарыться в них пальцами. Но короткие волосы шли ему не хуже длинных. Ему попался прекрасный парикмахер, знающий своё дело и умеющий молчать. Он не спросил, кто и зачем так криво постриг Хёнджина. Видимо, ему очень часто попадались люди, которые спонтанно стригли самих себя или в порывах попытки начать новую жизнь с избавления от длинных волос или чёлки. После парикмахерской ему разрешили побыть в своей комнате. Ему было всё равно, где он будет находиться. Для него его личный рай сейчас пуст. Удача пока не ушла от меня. Я купил десять попрыгунчиков, чтобы бросить их в окно и привлечь внимание Хёнджина. Это всё на, что была способна моя подростковая голова. Я в первый раз помолился. И больше никогда. — Давай! — попрыгунчик попал мимо. Потом найду куда он упал. — Второй! — и тоже мимо. Прохожие покосились на меня. Я отошёл от дома Хёнджина, направляясь туда, куда приблизительно упали попрыгунчики. Снова стало пусто. Попрыгунчики попадали мимо из-за ветра. И я никогда не отличался меткостью. Когда остался последний, хотя я мог найти упавшие и увеличить количество, агрессия наполнила меня. — Давай! Косой, блять, Сынмин, если ты не попадешь, на стену полезешь, — плечо и рука болели, но я не сдавался. Хёнджин приоткрыл окно, когда услышал как парень матерился из-за попрыгунчиков. — Ебаный попрыгунчик! — заорал я. Тупая, тупая идея. Нужен был всё-таки камень. Или лазер. Хван открыл окно и увидел кричащего меня. — Сынмин! — родителей не было дома, поэтому Хёнджину было дозволено позвать меня. — Хорёк, — я помахал ему двумя руками. А что теперь? Хёнджин не мог открыть дверь, его заперли. Кричать уже не было сил, но я постарался ему объяснить, как спуститься вниз. — Я боюсь. Возможно, это не я тупой, а он. Такая возможность сбежать. Мы оба не думали о последствиях. Мы думали, что всё очень легко и просто. Но нет. Всё гораздо сложнее. Тупые оба. Хёнджин согласился. Он использовал шторы, который тоже спустил. Потом он их выбросит. Гениально. Тем временем я собрал часть попрыгунчиков. Мы побежали ко мне в квартиру. Нас ничего не волновало, кроме того, что мы вместе. Казалось, что всё позади, но нет. Всё только начиналось. В квартире Хёнджин чуть не спалил мне кухню. Он не умел нормально варить кофе. Ну, хотя бы, элементарный чай Хёнджин смог сделать. И зачем я связался с ним? Почему не ушёл сразу, пока не стало поздно? Полиция забрала его домой через два дня. За несколько часов до этого произошло то, что чуть не лишило меня свободы. После первого настоящего поцелуя, у нас был петтинг. Прикосновения были приятными, доводящие до звёзд перед глазами. Я не испытал насыщения от поцелуев Хёнджина. И не зарылся руками в его волосы, положив их на плечи. Будто бы у меня будет ещё время так сделать. Произошло это так. После настоящего поцелуя в губы, у меня быстро встал член. И я убежал в ванную, чтобы не пугать Хёнджина. Мне пришлось открыть ему дверь из-за его долгих уговоров. Мы пошли вместе в гостиную, сели на диван. Повисла минута тишины, пока она не прервалась моим стоном, когда Хёнджин положил руку на бугорок в моих штанах. Мы долго целовались. Дрочили друг другу. Не удержавшись, я покусал его плечи и грудь. Хёнджин тяжело дышал. Он горячий. С ног до головы. А я таю от одних его прикосновений. Принесите ведро, тут лужа из Ким Сынмина! Сладкие часы жизни прервали грозные стуки в дверь. Я же оплатил все счета вовремя. И кредитов у меня нет, чтобы коллекторы приходили. Дверь выломали. Сука, кто заплатит мне за ремонт! Я по пояс голый, едва успел натянуть штаны. Хёнджин уже стоял в одежде. — До моего сыночка домогались? — обеспокоенная миссис Хван подошла к Хёнджину. Он отпрянул от неё. Её голос звучал противно. И как Хёнджин терпит это почти всю жизнь? Мистер Хван, указав пальцем на меня, произнес: — Посадите его за сексуальное домогательство к моему сыну, — его тон был ледяным. — Нет! — Хёнджин упал в ноги к отцу. Не поднимая глаз, он начал умолять его. Тогда я понял, что Хёнджин только погубит мою жизнь. — Я люблю его, — прошептал Хёнджин, когда на меня одели наручники. — Я тебя тоже, мучной мальчик, — вырвавшись из рук полицейских, я подошёл к нему. — Со мной всё будет в порядке, — меня притянули обратно. Мистер Хван собрался врезать мне, но его остановил Хёнджин. — Не посмеешь, — на его лице заиграла желваки, — отпусти Сынмина. Он не виноват. Его отец снял с него футболку. Прикрыться Хёнджину было нечем. Алые засосы цвели на плечах и груди. — Доказательства, — гневно проговорил Хёнджин, а он был готов соврать: — Это от девушки. Помнишь, ту самую Лиен? Его не послушали. Актерское мастерство Хёнджина никому не было нужным. Я так и не узнал, кто такая Лиен. Первые отношения Хёнджина? До меня кто-то был? Не обидно, просто интересно. Столько много рассказал мне Хёнджин, а про неё умолчал. К счастью, у меня есть друг полицейский. Очень удачно. Жизнь готовила меня заранее к аресту? Когда я увидел его силуэт вдали, то понял, что мой шкаф пришёл меня спасать. Почему шкаф? Я худее него, без горы мышц. А он с накачанным телом. Полицейская форма красиво на нем сидела. Как и любая одежда. Он приглашающе открыл дверь полицейской машины. Сарказм.***
— Тебе скоро восемнадцать, школу окончил недавно. И в трусы к однокласснику уже успел залезть? — шутливо спросил друг. Он замял дело. — Всё было обоюдно. У него ебан…— я прокашлялся, — дурные родители. Гиперопекают, — дал объяснения. — Плохо.***
Хёнджин молча лежал в наполненной ванне. Может утопиться? Затягивать с водными процедурами нельзя, поэтому Хван нехотя вылез. Может поскользнуться и сломать себе что-нибудь? Выйдя из ванной, к нему сразу зашёл отец. Даже переодеться из халата не дали. — У твоей матери жар. Её забрала скорая и всё из-за тебя. Избить тебя будет мало. Хёнджин болезненно сжался. Удары он очень хорошо помнил. И больше не хотел их ощущать и, тем более, принимать от очень родного и близкого человека, как его отец. — Ни шагу из дома. И ты не гей. Иначе ты не мой сын. Хёнджин хотел испариться, исчезнуть. Он никогда не понимал смысл этих слов в детстве. «Я действительно не твой сын. Мой настоящий отец бы заботился обо мне. Принял таким каким я есть», — Хёнджин рухнул на кровать. Когда отец вышел, он с головой укрылся в одеяло. Потом подумал, что этого будет мало и окутал себя им, образовав кокон, пытаясь хоть немного почувствовать себя защищённым.
