Метаморфоза

      Через час, который Хиёнг даже не почувствовала, вернулся Хан. Он постучал в дверь, ожидая её реакцию на заготовленный им для неё сюрприз. Джисон стоял, чуть мокрый после душа, слегка запыхавшийся, но сияющий от счастья, и держал в руках небольшой тортик. А на нём горели тонкие извилистые свечки, свет которых был единственным, что озаряло их взволнованные лица.       — Happy birthday to you-u! — запел он на английском так, как умел только Хан Джисон. Красиво, высоко, растягивая последние гласные. — Happy birthda-y, my darli-ing! Happy birthday to you-u-u!       Лим, не контролируя себя в моменте, широко улыбнулась. Да так, что заболели щёки. Она вдруг словно вернулась в ранее детство, которое у неё быстро отняли. Подпрыгнула на месте, захлопала в ладоши и, ни секунды не думая, наклонилась и задула свечи. Три тонких шлейфа дыма потянулись к потолку.       — Загадала желание? — спросил Хан, заходя в квартиру.       — Да! — выдохнула Хиёнг, забирая немного тяжелый пакет.       «Я хочу быть счастливой», — повторила она про себя, пока Хан ставил торт на стол.       В пакете она нащупала упаковку свечей и быстро расставила их на журнальном столике. От воска исходил приятный цветочный запах. Хан подошел ближе и начал зажигать их, сразу дал понять, что в магазине были только аромасвечи, но это было как раз под стать их атмосфере.       Хиёнг всё ещё не могла поверить в то, что она действительно празднует свой день рождения. Телефон затрещал от уведомлений и она, расплылась в улыбке, заметив сколько пришло поздравлений. Весь состав stray kids написал ей. И даже Чанбин. Написала Нари и Минсу. О ней вспомнили и те, с кем она общалась только в интернете. О ней помнят и им на неё не всё равно.       Хан нашёл колонку, которую подарил ей на новоселье, и включил музыку на минимальной громкости. Теперь всё происходящее напоминало не только свидание, но и праздник её дня рождения. Опьянение от прошлых выпитых бутылок соджу выветрилось из Джисона и теперь лёгкая трусость и волнение за свои поступки вновь проснулись в нём. Но он постарался отогнать их в сторону. Нужно быть смелее. Посмотрев на неё застал, как она светится от счастья. Да так ярко, что и свечи не нужны. Присев рядом, открыл пачку чипсов и просто уставился на неё, любуясь.       — Что? Что-то не так? — она, заметив, что он смотрит, заблокировала телефон и убрала в сторону.       — Нет, ничего, всё в порядке, — он улыбнулся, чуть наклонив голову вбок. — Просто любуюсь тобой.       За окном по-прежнему выло, хлестало и гремело. Но здесь, внутри маленького островка свечного света, было тепло. Гроза теперь официально стала соучастником их вечера. Иногда пугала раскатами, заставляя Хиёнг вздрагивать и неосознанно тянуться к Хану, а иногда затихала ровно настолько, чтобы они слышали только собственное дыхание и громкий стук сердца. Они пили соджу не торопясь. Хан разливал алкоголь в маленькие шоты, каждый раз придумывая глупые тосты в её честь. Пили под смех, под паузы, под долгие взгляды, которые теперь не прятали друг от друга.       С каждой опустошённой бутылкой они были всё ближе друг к другу. Если до этого, они просто укрывались под одним одеялом, то теперь Хиёнг лежала спиной на его груди, и они игрались ладонями, танцуя ими вальс. Дверь на балкон была всё ещё открыта и в квартире стоял дубак. Но кажется, это было сделано специально, чтобы у них был повод греться друг другом.       — Расскажи мне что-нибудь глупое, — попросила Ёнг, чуть оборачиваясь на него, — о себе. То, что ты никому не рассказывал.       Хан замялся, почёсывая затылок.       — Ну-у… В детстве я боялся пылесоса. Я этого не помню, мама рассказывала, что, когда мне было лет пять, я орал как резаный, когда она его включала.       Хиёнг громко рассмеялась, запрокинув голову ему на грудь. Подхватив её настроение, он тоже рассмеялся, и её голова запрыгала от вибрации его груди.       — Ты серьёзно?       — Клянусь! Бегал в другую комнату и затыкал уши.       — А сейчас? — она повернулась к нему, внимательно разглядывая лицо, на котором плясали рыжие огоньки.       — Сейчас… — он задумался, играя с её пальцами, — сейчас я боюсь, что всё, что я делаю, однажды сгорит к чертям. В том числе и с музыкой. Что всё, что я пишу, забудется через несколько лет. Боюсь, что всё, чего я добился, это не результат упорного труда, а просто стечение обстоятельств. Что я оказался в нужное время в нужном месте. Я знаю, что это бред. Что везение — тоже часть успеха… но… Я так часто съедаю себя мыслями о том, что я никто. Почему-то даже добившись успеха, я по-прежнему не уверен в себе.       — Наверное, так чувствуют себя все творцы. Я видела видео, где один пожилой художник рассказывал, что спустя долгие годы упорного труда он всё ещё считал себя бездарностью, так что… — она развернулась и села напротив него, — ты очень талантливый. Даже если бы ты не прошёл прослушивание в JYP, я уверена, жизнь бы всё равно привела тебя к музыке и ты стал бы знаменитым. Серьёзно, я искренне верю в это.       Она неуверенно улыбнулась, и теперь огоньки отразились в её глазах. В сердце у Хана защемило от её красоты. И дело даже не в выпитом алкоголе, а в том, что она нравилась ему по-настоящему. Забылись её грехи, забылись её поступки. Она сидела перед ним и видел он в ней чистый лист, который ему под силу окрасить в яркие цвета. Он протянул ей руку и вернул на себя.       — Холодно, — прошептал ей в макушку, прижимая крепче.       — Давай ещё выпьем, чтобы согреться, — кажется, она не поняла его намёка. Или не хотела понимать.       Хан не отпустил её. Вместо этого взял её ладонь и прижал к своей груди, прямо к сердцу. Оно колотилось так, будто он только что пробежал марафон. Он хотел, чтобы она почувствовала то же, что и он. Страх, волнение, нервозность, влечение, влюблённость, желание. Он сгорал от переизбытка всего этого, и едкий дым от чувств душил его.       — Чувствуешь? — прошептал он, боясь испортить момент.       Хиёнг замерла, с опаской взглянув на ладонь. Под её пальцами бился чужой пульс. Частый, сбивчивый, живой. Она подняла глаза и наткнулась на его взгляд. В полутьме свечей он казался почти чёрным, но внутри горел тот самый огонь, который она уже видела на крыше.       — Джисон… — начала она, но он покачал головой.       — Не надо ничего говорить. Просто… не убирай руку, окей?        И она не убрала, а наоборот провела пальцами по ткани его футболки, чувствуя тепло, которое исходило от него волнами. Хан шумно выдохнул и накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы.       — Знаешь, чего я ещё боюсь больше всего?       — Чего?       — Что завтра утром ты проснёшься и пожалеешь обо всём этом. Скажешь: ой, это был просто алкоголь. Просто гроза. Просто день рождения, — передразнил он девчачий голос. — А я… я не смогу сделать вид, что ничего не было. Понимаешь? Я всё… я так больше не могу… Я-я-я…       Он стал заикаться и задыхаться от волнения. Тонуть в собственной мысли, понимая, что за этим «я» следуют те слова, после которых его можно смело разбить о стену. Потом только собирай эти осколки унизительного признания, которое она не примет.       Одна из свеч потухла, и в комнате стало чуть темнее. Тени легли на их лица, скрывая страх на лице Джисона и изумление на лице Хиёнг. Волосы на её затылке встали дымом. Ей никогда никто не признавался в чувствах. Да и так было понятно, что он к ней неравнодушен. Но спектр его эмоций откликался внутри чем-то диким. Ей было страшно услышать то, что он не может озвучить до конца. Ведь она не скажет ему «да», после всего того, что натворила.       И сейчас, впервые за эти несколько месяцев, она ощутила не просто жалость, злость или что-то такое, негативное, что испытывают люди поверхностно. Она искренне возненавидела себя. За то, что имея в руках такой бриллиант как Хан Джисон, она не сможет принять его. Не в свои грязные руки. Не в своё поганое сердце. Он не достоит того унижения, которое его может ждать, свяжись он с ней. И она замерла, с глазами полными слёз.       Ей впервые говорят:

      «Я люблю тебя»

      А она не может сказать:

«И я тебя»

      — Покурим?       Спросила она тихо, медленно поднявшись с него. Плед упал с них на пол, когда она спешно встала и зажгла потухшую свечу. Джисон ощутил, что момент был упущен и почему-то был этому рад.       Оказавшись на балконе, она уже приноровилась курить электронный под, не кашляя, пока Хан спокойно курил сигарету. Теперь между ними возникло какое-то неловкое молчание, которое они не спешили нарушать. Удивительно, но никто из них не задумывался о побеге, хотя сейчас был идеальный момент, чтобы разбежаться. Гроза ушла куда-то дальше в город, оставив ребятам лишь хлипкую морось и неприятный ветер.       Закончив на балконе, Хиёнг вернулась на диван, сменив лёгкую музыку, на более мистическую. Джисон выбросил две пустые бутылки и вернулся в комнату с двумя новыми, охлаждёнными из морозилки. Сев рядом с ней, протянул ей шот, а свой быстро опустошил, сразу наливая второй.       — Всё нормально? — глупый вопрос, Лим Хиёнг, но надо же с чего-то начать.       — Нет, — как отрезал, ответил Джисон, откинувшись на спинку дивана.       Голова поплыла от алкоголя и никотина в крови. Он закрыл глаза, позволяя вертолёту унести его подальше от собственной ничтожности.       — Ты очень редко рассказываешь о себе, — начал квокка, всё ещё держа глаза закрытыми и ища её ладонь где-то рядом. — Я помню, что мы нашли в твоём доме дневник твоего отца. Ты перевела его?       — Частично. Через умную камеру я смогла перевести лишь то, где его почерк был понятен, — Хан молчал, ожидая продолжения. — Честно говоря, местами его текст похож на бред. Он будто сам себя убеждал, что вот-вот его ждёт успех, а потом шли записи кому и сколько он должен. Местами были записи о матери, о том как о её любит, какая она хорошая. Записи о том, что он счастлив, что она забеременела. А потом, как-то записи обрываются. Мне кажется, словно кто-то аккуратно вырвал листки из дневника.       — Вот оно как… — Хан открыл глаза, пьяно посмотрев на Хиёнг, которая смотрела куда-то за диван, в сторону своей спальной комнаты. — Не думала, найти переводчика? Поди, он лучше поймёт записи…       — Не думаю, что это имеет смысл. Общий контекст понятен. Мама в пьяном бреду рассказывала о нём, и пазл в голове сложился, так что… Я рада, что у меня нет внутри чувств в отношении этого человека.       Хан погрузился в свои размышления и пожалел, что завёл эту тему. Казалось, вечер утекал из веселого и романтичного вайба, и теперь остро нуждался в том, чтобы вернуться к нему обратно.       — Извини, я не хотел напоминать обо всём этом, — он сжал её ладонь, притянул к себе и поцеловал куда-то в висок. — Я просто хочу что-нибудь узнать о тебе. Как типа моего глупого детского страха пылесоса, понимаешь?       — А-а, ну-у… — она усмехнулась, расслабляясь подле него, — у меня нет ничего такого. Моё прошлое — один сплошной мрак: куда ни глянь, всё депрессивно.       — Ну, может быть хоть что-то было хорошее? — он закинул руку ей за спину и вот теперь они опять были в объятиях друг друга.       — Может быть… Может быть… — она перебирала воспоминания в голове, словно кассеты с мультиками. Что-то хорошее? — Когда моя бабушка была жива и мать ещё не бухала до белки, было время, когда моё детство было почти нормальным. Мне покупали одежду, делали причёски, и я дефилировала перед ними. В том возрасте я не знала ничего о моделях и подобном, просто они просили меня покрасоваться, и я это делала. Было здорово.       Она замолчала, погружаясь глубже в недра прошлого. Вспомнила, как пахла гостиная. Свежим хлебом и хлопком. Как хорошо выглядела мама и бабушка, и какой уютный был интерьер в доме. Какая вкусная еда стояла на столе и каким сладким был сок. Тёплый, оранжевый свет люстры на потолке и мягкий цветастый ковёр на полу. Мир вокруг казался огромным, а встречные лица были добрыми. Солнце горело ярче, а сугробы были выше. Хиёнг закрыла глаза и стала глубоко дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох. Сердце застучало быстрее, доставая из архива всё больше и больше, больше и больше, и теперь ей не казалось, что всё было плохо. По крайне мере до школы.       Почему же в школе всё стало так сложно? Она отчаянно искала ответ и выяснила, что мозг стёр эту информацию или спрятал. В голове остались лишь страх и неуверенность в себе. Годы юности отсутствовали на плёнке её воспоминаний.       Имеет ли это смысл теперь?       — Ты опять загрустила? — спросил шёпотом Хан, всматриваясь в её лицо. — Господи, какой я идиот, извини.       Налив себе ещё шот, опрокинул и тут же его закурил вейпом. И ещё. Внутри всё жгло, и он хотел это перекрыть алкоголем и никотином. Лишь бы не чувствовать ничего. Он понимал, почему она ему нравилась. Он видел в ней себя. Такую же израненную, депрессивную и меланхоличную душу. Это достойная причина, чтобы влюбиться? Нужна ли вообще причина, чтобы тебя тянуло к человеку? Зачем искать эти вопросы, а потом на них ответы? Нравится и всё. Точка.       Он обернулся на неё и увидел, что несмотря на слёзы она смотрела на него с улыбкой. Забирая из руки бутылку соджу, отпила из горла и сделала затяжку из вейпа. Поджав ноги к груди, положила на них голову.       — Давай-ка сменим пластинку, что думаешь?       Она потянулась к нему и поцеловала. Сжала в руках ворот его футболки, прижимая к себе. Перед глазами всё плыло и хотелось, чтобы вообще куда-нибудь унесло.       — Не пожалеешь? — неуверенно спросил он ей в губы, полностью подчинившись её желанию.       — Не всё ли равно? — холодно ответила Хи и накрыла их пледом.       И вот, вновь сливаясь в поцелуе, он опустился перед ней на пол, вынуждая её склониться над ним. Она была увереннее, чем обычно. Магия дня рождения и всех тех поздравлений? А может хватит искать причины? Может стоит просто верить в себя и свои действия? Она стала дышать глубже и, запустив пятерню в его волосы, притянула к себе.       Время от времени смотря в глаза, проверяла, что нет в них ясности, лишь его отчаяние и желание быть с ней душой и телом. Она понимала это, но не могла принять. Она опять играла не себя. Даже с ним, с человеком, что не заслужил этого. Она представила, что не спала с его друзьями, представила, что не шла на это добровольно, что она чиста. Сердце её стучало от радости, что млела она именно из-за него, а не из-за эгоистичного чувства, что её наконец-таки… любят…       Джисон медленно целовал её в губы, в щёки, опускаясь ниже к шее, к ключицам. Задерживаясь и слыша, как от прикосновения к этим местам она громче всхлипывает, сжимая его волосы в пальцах. Он позволил себе ни один засос, так же, как себе это позволил кое-кто другой. В голове, сами собой появились отвратительные образы её с другими. Эта боль словно двигала им. Он, как мазохист, не пытался не думать о другом, а принял то, что произошло, и искренне хотел быть лучше, чем они.       Он опустился ниже, целуя грудь, опускаясь ниже к животу. Взгляд вверх, дабы убедиться, что делает всё правильно. Они смотрели друг на друга, пьяными, томными от желания глазами. Свечи потрескивали на фоне и игра теней отражалась на стенах. Уже был глубокий вечер, как быстро прошёл этот день. Хан положил лицо на её бёдра, просто обнимая. Один шаг до того, как между ними произойдёт интим. Ему грустно от мысли, что вряд ли это будет акт любви. А может он просто накручивает себя. Как и всегда, он просто накручивает. Он ещё раз посмотрел на неё и подумал, быть может, она искреннее хочет его как мужчину, как Хана Джисона. А не как член в штанах, не как сиюминутное желание забыться.       — Я нравлюсь тебе, скажи? — он прошептал ей это в губы и поцеловал, лишая возможности дать ответ. Ведь он мог быть отрицательным.       — Сильнее, чем ты думаешь, — ответила она, целуя его куда-то за ухо.       Сердце заныло сильнее, Джисон усмехнулся. Чуть отстранившись от неё, он просто уставился в её опьянённое, покрасневшее лицо. Такое красивое, аккуратное и милое лицо. И её маленькие ладони в его небольших ощущались очень правильными. Размер в размер, как две части пазла, они подходили друг к другу.       Он опустился ниже, целуя колени, губами ведя дорожку по внутренней стороне бедра. Она помогла ему, снимая сама с себя бельё. Ей очень хотелось, чтобы он оказался именно там, у её ног. Чуть коснувшись языком промеж её складок, он глухо простонал, вжавшись глубже. Как давно у него ничего не было и как же он тосковал по этому женскому вкусу. Потеряв над собой контроль, стал агрессивнее, ведя языком вверх-вниз, влево-вправо. Хиёнг застонала громче, держась за плед и сминая его на себе.       — Д-добавь пальцы, прошу, — хрипло попросила она, выгибаясь ему на встречу.       Её желания для него — закон. Добавив средний и безымянный, он ушёл мыслями глубоко в себя. Делая всё по инерции правильно, получал удовольствие сам. Не стесняясь в стонах, они вдвоём мурлыкали от наслаждения. Разрядка у Хи была близко, и она, вымученно выдохнув его имя, сжала его голову бёдрами. Не было вспышки, не было фейерверка. Лёгкая разрядка и приятное расслабление. Всё чего не хватало.       Хиёнг заулыбалась после приятной разрядки, скрыв лицо за рукой. Ей отчего-то было неловко сейчас смотреть на Джисона. А он, просто лежал на её коленях, кусая губы, смакуя её вкус и думая, что он извращенец. Думать о чём-то тяжелом сейчас не хотелось. Головы были пьяные и пустые. Обоим было понятно, что далее следует секс, но никто из них не решался это озвучить первым.       Телефон на столике завибрировал. Хан, всё ещё приходя в себя, нехотя повернулся, посмотрев в экран. Очень настырно ему названивал Минхо.       — Чёрт, ответь ему, а то он не успокоится, — промямлила Хиёнг, приподнимаясь на локтях.       — Алло, — Джисон прокашлялся, пытаясь дать голосу уверенности, его рука и пальцы сдвинулись к пульсирующей промежности Хиёнг, заставив ту напрячься. — Что случилось, хён?       Он стал лениво двигать пальцами, и Лим хотела было отдёрнуть его руку, но Джисон ей не дал этого сделать, лишь усилил стимуляцию большим пальцем по набухшему после оргазма клитору. Дразняще посмотрев на неё, прижал палец к губам, призывая быть тише.       — Ты как, нормально? С утра был совсем разбитым, — казалось, Минхо ничего не заподозрил в его голосе.       — Да, я дописал песню и сходил купил себе соджу.       — Соджу? В одного?       — Ну, а что? Хёнджин же бухает один…       — Погоди-погоди, мы знаем почему хорёк заливается в одного, а у тебя какой повод?       — Разве нужен повод?       — Это из-за Хиёнг, да? Ты как и Чан убиваешься из-за женщины… Я не понимаю…       — Хён, послушай, я не убиваюсь…       — Нет, это ты послушай. Я уже собираюсь и через час буду…       — Нет, это ты послушай! — Джисон выкрикнул в трубку, испугав Хиёнг. — Не нужно возиться со мной как с маленьким. Если я хочу выпить из-за женщины, это моё дело, даже если я один. Если Бан Чан бегает за Нари, то значит ему виднее, и он считает, что это правильно. Не тебе нас судить! Не после того, как ты занимался сталкинком за…       Джисон бросил взгляд на Хиёнг. Она раскрыла глаза, зажимая себе рот. Его вторая рука, что до этого делала ей приятно, с силой сжимала кожу рядом. Он отдёрнул её, отвернувшись.       — Хён, прости я…       — Всё нормально, я тебя услышал.       Ли бросил трубку и короткие гудки резали по Джисону. Он сбросил звонок и швырнул телефон куда-то в сторону. На столике покоилась бутылка. Это была последняя. Отпив прилично, остатки протянул Лим.       — Т-ты уверен? Что стоит… — она неуверенно взялась за горлышко бутылки, отпивая оставленное ей.       — Лим Хиёнг, — Хан навис над ней, схватив за щёки. — Я, пиздец, как хочу тебя. Я люблю тебя и ничего, слышишь, ничего не должно испортить мне этот момент.       Впившись в её губы, он протолкнул язык ей в рот. Сгребая руками её тело, прижал к себе. Носом провёл по шее, наслаждаясь её запахом и вновь вызывая совместные стоны наслаждения. Он уже понял, что это её слабое место. Укутывая её в плед, он остановился, ловя её потерянный взгляд.       — Мне всё равно, что было у тебя до? Слышишь? Я не знаю, правильно ли это, но я чувствую, что люблю тебя. Мне не всё равно, если ты не любишь меня, но дай мне шанс, я буду лучше, чем они.       Раскрыв глаза ещё шире, Хи хотела бы запротестовать, но он не дал ей это. Поймав её руки, прижал к своей груди и целовал куда-то в щёки, пока она дёргалась под ним. Её сердце стучало как сумасшедшее. Ещё одно слово, и она закричит. О чём это он? О чём, мать его, он?       Взяв её на руки, он повёл их в спальню. Опустив на кровать, раскрыл плед, открывая себе взор на её тело, которое ему до чёртиков нравилось. Целуя её кожу, шептал комплименты, но в ответ — тишина.       — Что случилось?       — Тебе не кажется, что всё это неправильно? — спросила она без какой-либо эмоции на лице. Был лишь ужас, который она старательно скрывала.       Джисон задумался, может быть оно и не было правильно. Но когда он пытался сделать как надо, всё шло вообще не по плану. На кой чёрт пытаться быть правильным, если это идёт в ущерб его интересам? Проснувшаяся в нём пьяная уверенность поймала Хиёнг за руки и заставила смотреть на себя.       — А что именно неправильно, скажи, darliing? — он лукавил, конечно же он понимал, о чём она. Но ему так надоело ходить вокруг да около. Очень сильно хотелось получить своё, и сегодня как никогда лучший день и момент для этого.       — Ты сказал… Ты… сказал, — она пыталась говорить, пока он затыкал её поцелуями. Её это не злило и не пугало, однако что-то неправильное было в происходящем, — да постой же ты!       Оттолкнув его, она села на кровати, упираясь рукой ему в грудь. Казалось, её взгляд был более трезв, чем его, но ей лишь казалось. Она была так же не в себе, как и он. И дело было явно не в алкоголе.       — Ты сказал, что тебе всё равно на то, что было «до». Что ты хочешь быть лучше, чем «они». О ком ты? О чём ты?       Хан сел у её ног, как верный пёс и взял её ладони в свои. Долго смотрел в глаза, пытаясь показать, что он не желает ей зла. Что всё, что он делает, это не порыв силы и грубости, а искреннее желание разделить то нежное и тёплое чувство, что он ощутил между ними, когда она наконец-то дала ему понять, что он ей тоже нравится. И даже сильнее, чем он думает.       — Я не знаю, о чём ты подумала, но я имел в виду просто твоих бывших… Они есть у всех, да? Ну, ты меня поняла… У всех есть те, с кем мы сравниваем нынешних, и у меня, кстати, тоже. Сейчас, я… я лишь хочу переплюнуть и затмить их, вот и всё, понимаешь, о чём я?       Он вновь поцеловал её в тыльную сторону ладони, обманывая прямо в глаза. Ему хватало ума не ляпнуть лишнего. К его сожалению, он знал, что она трахалась с Чанбином, знал о Хёнджине и Феликсе и догадывался, что с Сынмином тоже был секс. Но это его боль и он понимает, что обмолвись он об этом прямо сейчас, то это разрушит момент, да что там момент, весь вечер, который он старательно собирал по кусочкам в надежде, что её день рождения пройдёт хорошо и закрепится в памяти. Что в этот день именно он был рядом. А не кто-то другой.       Хи выдохнула. Страх, что он что-то знает, ушёл на второй план. Конечно, откуда ему что-либо знать. Наверняка знай он, что она переспала почти со всеми stray kids, кроме Чана и Минхо, он бы на такую, как она, не взглянул, не влюбился бы и не сказал все эти слова о любви. Если бы он о чём-то знал, то не замарал бы руки о такую грязь, как она.       Заметно расслабившись, она притянула его к себе. Теперь поцелуи не казались неправильными, а касания его тела не ощущались холодными. Напротив, теперь всё в ней горело. Разрешив своему сердцу радоваться, она раскрылась перед ним. Тихо пришёптывая ему его имя, ловила его довольный стон губами. Он отвечал ей тем же, ни на секунду не давая забыться, напоминая о себе.       Нащупав в кармане джинс презерватив, что заранее заготовил, он стянул с себя одежду и растянул резинку вдоль достоинства. Хиёнг внимательно за ним наблюдала, ухмыльнувшись тому, что он был подготовлен. Собственно, как и она. Ведь сегодня всё шло именно к этому.       Она шире раздвинула ноги, приглашая к себе. Хан, проведя головкой по влажным складкам, наклонился к ней, нежно поцеловав. Нужно было снова настроить этот инструмент. Поглаживая её кожу, целовал в шею, чуть прикусывая её. Хиёнг, опустив руку, коснулась его, желая ощутить насколько сильно он её хочет. Уверенно сжав, вынудила Хана чуть ухмыльнуться и хмыкнуть.       — Что ты делаешь? — он поцеловал её в лоб, прежде чем посмотрел вниз между ними.       — Сжимаю твой член, — весело ответила она, продолжая это делать.       Он не стал это никак комментировать. Перехватив пенис из её руки, направил внутрь неё. Нарочито медленно и плавно входил во всю длину, позволяя себе насладиться этими забытыми ощущениями тепла. Закатив глаза от удовольствия, он остановился, когда упёрся в неё. Хан ни раз представлял себе их секс. Он всегда думал, что это будет горячо, взрыв и буйство эмоций. Но то, что между ними сейчас, больше походило на угрожающую тишину. Ему было комфортно с ней, комфортно в ней. Медленно двигаясь, он не стремился выбить из неё дух, не желал лишить её рассудка. Наоборот. Он хотел, чтобы она ясно как день осознавала, что она с ним, что это её, в первую очередь, желание и что это не просто животный секс, это чувства.       — Хочешь, расскажу тебе секрет, который предназначен только для тебя? — он наклонился к ней и прошептал прямо в ухо. Она кивнула, в ответ, целуя его в щёку. — Я дрочил на тебя. Представлял, как ты сидишь на мне, а в тебе я и то щупальце.       — Боже… ты серьёзно? — она неловко рассмеялась, закрыв лицо ладонями от смущения.       Хан остановился и вышел из неё, взяв её за руки и оттянул их, чтобы посмотреть и увидеть воочию её робость.       — Да, и меня всё ещё это возбуждает! — целуя её в пальчики, он лёг на спину, утягивая её за собой, чтобы она села на него так, как он всегда мечтал.       — И что, ты хочешь… этого? — Хан коротко кивнул и вместе с ним дёрнулся его член в подтверждении его слов. — Я… я не уверена… Меня это сильно смущает.       — Лим, Лим, послушай, — он поднялся на локтях к ней, пытаясь поймать взгляд, — это чертовски сексуально. Так что будь уверена в себе, пожалуйста.       Она ещё немного посмотрела на него, а потом отвернулась. Внутри разрывала двойственность чувств. С одной стороны, ей эта мысль почему-то казалась возбуждающей, а с другой, это ведь что-то слишком личное. Но уверенности добавлял взгляд Джисона. Взгляд полный любви. И в отражении его глаз она видела себя.

«Мы учимся любить, смотря в глаза тем, кто любит нас.»

      Неужели вот оно, понимание и осознание этой мысли. Когда нас любят, мы начинаем смотреть на себя без жесткой самокритики и замечать те грани личности, которые раньше оставались в тени. Для Хиёнг это было только начало, но видя как искренне, без какой-либо скрытой, похотливой мысли, он на неё смотрит, она и впрямь поверила в себя. Быть может, не страшно показать ему такую себя. Обнажённую не только телом, но и душой. Раскрыть его взору не только то, что меж её ног, но и раскрыть те грани уязвимости, которые она тщательно прятала ото всех.       Странный получался секс у них. Без животной страсти, без агрессии и без боли. Без приказов, без игр в садомазо. Им просто хорошо друг с другом, и они просто наслаждались этим. Сердце оттаяло, сомнения ушли, она ответила:       — Ладно! Уговорил.       Она неуклюже встала с него и чуть не упала, но вовремя выровнялась. Хан уже успел приподняться, дёрнулся, чтобы поймать, но всё обошлось, и они коротко рассмеялись. Из прикроватной тумбы, с самого нижнего шкафчика, она достала его. Извивающееся, колышущееся, цветастое щупальце и смазку к нему.       — Ты… ты только… — Хан не знал как спросить, ему тоже было неловко, но любопытство брало верх.       — Вставляла ли я его в зад? Пробовала, но чёт как-то не поняла, — честно и легко выпалила она. Чего уж скрываться, раз пошла такая пьянка. — Но если хочешь, мы можем попробовать. Тебя и его одновременно, а?       — Воу! Ух, вот это да! — Хан опустился на спину, теперь уже сам скрывая лицо ладонями. — На такое я даже не рассчитывал.       То была правда. Он воображал о том, как она удовлетворяла себя на его глазах. И только для него. Ему было стыдливо, но даже порно он смотрел, исключительно где девушки мастурбируют. И иногда, даже залипал на стримы вебкам моделей, донатив им огромные суммы, дистанционно приказывая делать то, что он хотел. Если об этом кто-нибудь, когда-нибудь узнает из сасен фанатов, которые взломают его — его карьере конец.       Но сейчас, когда перед ним его мечта, а у неё в руках этот внушительный космический фаллос, всё остальное не имело ни грамма важности. Выпалив свой секрет, он не думал, что она возьмёт и предложит что-то настолько безумное. Сердце выпрыгивало из груди, он почти задыхался.       Хиёнг забралась на него сверху, положив рядом щупальце и смазку. Ведя пальцем по его груди, ловила смущённый взгляд. Теперь она уже действовала решительнее. Целовала его в острые ключицы, мышцы шеи, саму шею, за ушком. Он тонко постанывал, поглаживая её спину, спускаясь к ягодицам и сжимая их.       — Теперь ты трусишь? — Хан молчал, не решаясь ответить, но она догадывалась, что если бы он был против, то уже сказал. — Куда ты хочешь, чтобы я вставила его? В попку, в…       — Так, кхм! — он всё же подал голос, прерывая её. — Ты не шутишь надо мной?       — Нет, проверь, — она взяла его за ладонь и протянула к промежности. Там было ужасно жарко и сумасшедше влажно, всё хлюпало от её желания. — Думаешь, вру?       Хан помотал головой и выдохнув, взял себя в руки. Куда же делась его уверенность? Взяв щупальце, ощутил его тяжесть, размер. Ему всё это время было любопытно, что же это за монстр такой. Бросив взгляд на опьянённые от возбуждения глаза Хиёнг, он поставил щупальце перед своим членом. Она поняла всё без слов. Обильно смазав задний проход смазкой, она встала над Ханом, который удерживал себя и фалос.       — Будет больно, не продолжай, — тихо попросил Хан, — мы можем продолжить и более традици…       Она прервала его, положив пальцы на губы. Стала опускаться, аккуратно, прислушиваясь к ощущениям. Сначала вошло в неё щупальце. Его тонкий кончил был длиннее, чем член Джисона. Пупырки приятно тёрлись внутри неё, расслабляя и одновременно растягивая. Далее к сфинктеру прижался резиновый кончик от презерватива. Сделан глубокий вдох, Хиёнг постаралась расслабиться, позволив Джисону войти в неё. Наполняющее чувство поглотило её. Всё казалось странным, неправильным, но, всё же было хорошо.       Хан тоже почувствовал, как уже чуть-чуть он был внутри неё. Как рядом, за соседней стенкой, ощущалось давление. До боли закусил нижнюю губу, не сдержав на кончике языка её имя, и она, ответив ему тем же, увереннее стала опускаться.       — Ч-чёрт возьми… — Хи тяжело дышала, постепенно привыкая к чувству наполненности и растянутости. Боли почти не было, лишь чуть-чуть, и ту она быстро приняла за наслаждение, — это… это очень странно, но приятно.       — Хиёнг, ты великолепна, ты чертовски красивая и сексуальная, — он не мог перестать осыпать её комплиментами. Приподнявшись на локтях, Хан стал аккуратно двигаться, внимательно следя за реакцией Лим.       Двигая тазом под ней, он прежде всего сосредоточился на ней, а не на себе. Двигался так, чтобы щупальце не выскользнуло, чтобы ей было не больно, чтобы бы она наслаждалась процессом. Он постепенно ускорялся, сам стал теряться в этих ощущениях. Анус был теснее, особенно вдвойне из-за щупальца, и это трение доводило его до истомы. Он не хотел быстро кончать, но всё же был близок.       — Хиёнг, я возможно скоро кончу, это всё слишком…       Он упёрся лбом в её грудь, и она обняла его за голову, прижимая к себе. Доверившись ему в этом странном опыте, она не могла ни о чём думать. Только ощущения, только чувства и всё как оголённый провод. Что бы он сейчас не делал, она была на седьмом небе. Прощаться с этим чувством не хотелось, но кажется, она ощутила правильную точку давления и выдохнула:       — Умоляю, ускорься, и мы сделаем это, возможно, вместе.       Два раза просить не надо. Хан, что было у него сил, ускорился. Они стонали в унисон, смотря друг другу в глаза. Касаясь раскрытыми губами друг друга, он всё же кончил первый от одной только мысли, с кем он и что делает. Но он продолжил двигаться, пока член ещё был твёрдым. Обняв её в охапку, чтобы усилить трение, перевернул на спину. Несколько толчков и оргазма достигла Лим. Она сжала его плечо, оставляя красные полосы. Он чувствовал, как у неё всё пульсирует, как сжимается она вокруг него. Выходить не хотелось, но всё же, он медленно вытащил сначала щупальце, вызвав у Хи короткий всхлип, а после, лениво вышел сам. Сняв презерватив и бросив рядом, лёг сзади и обнял её.       Дождь, кстати, давно закончился. Небо очистилось от серых туч, раскрывая городу свою синеву и полумесяц. Ветер убежал, оставляя после себя морозную свежесть и ароматы лета. Им вдвоём было тепло и уютно. И Хан надеялся, что теперь, после пережитого дня, она принадлежит ему. Он обнимал её, целовал в загривок, а сам представлял, как объяснится парням, как попросит забыть всё пережитое и попросит позволить ему быть счастливым. Незаметно для себя он уснул, не зная, что она тоже уже погрузилась в глубокую дрёму.

***

      Ранним утром Хиёнг проснулась первой. Тело затекло от неудобной позы. Джисон похрапывал рядом, отвернувшись от неё. На полу валялся презерватив и щупальце. Она всё прекрасно помнила, и впервые ей не было стыдно. Укрыв квокку, вышла в зал, где стоял страшный дубак. Они ведь забыли закрыть дверь на балкон… На диване валялся плед, разбросаны были подушки по полу. Бутылки тоже стояли где попало, вместе с пачками от чипсов и других снеков.       Наступив на что-то холодное, испугалась, а потом поняла, что это телефон Джисона. Подняв его и машинально нажав на кнопку включения экрана, увидела уведомление о пропущенных звонках. Пятнадцать пропущенных от Минхо. Почему-то это заставило её затревожиться. Может не столько сам Ли старший, сколько факт такого огромного количества пропущенных. Она обернулась, проверив, одна ли, и позволила себе ещё немного опустить шторку уведомлений. «Джисон, ты прав, прости меня» «Я не должен лезть вам под шкуру» «Но мне больно смотреть, как ты убиваешься из-за девчонки, которая перетрахалась со всеми нами» «Кроме меня, конечно, но тем не менее»       Сердце пропустило удар. Джисон всё же знал. И лгал ей. «Ты просто слеп из-за чувств» «Пройдёт время, когда ты отпустишь её и поймёшь, что не в ней счастье» «Хан?» «Хан?» «Хан?» «Проклятье, с тобой всё окей?» «Пожалуйста, прости меня» «А, пошло оно всё, я выдвигаюсь» «Жди»       Мир ускользнул из-под ног. Она выронила его телефон и сама упала вниз с грохотом. От этого шума проснулся и сам Джисон. Не обнаружив рядом с собой Хиёнг, вышел из комнаты.       — Эй, всё хорошо?       Он подхватил её за плечи, но она дёрнулась, избежав касаний, и с гневном посмотрела на него. Глаза не сразу, но зацепились за телефон, что лежал рядом. Ещё не до конца проснувшись, он не понимал, в чём дело. Включив экран, его ослепило от выкрученной на максимум яркости.       — Хиёнг, что случилось?       — И давно вы знаете? — крикнула она ему, вставая на ноги и толкая его, вымещая злость. — Кто ещё знает? А?!       Хан ни черта не понимал. Он замотал головой, пытаясь прийти в себя. Голова немного болела из-за выпитого вчера алкоголя. Хиёнг выхватила его телефон и ткнула ему в лицо. Джисон, быстро пробежался глазами по сообщениям от Минхо. Сердце перестало стучать и руки моментально похолодели. Он тут же бросил встревоженный взгляд на Хиёнг, чьи глаза были полны слёз от предательства. Да, она тоже виновата, но зачем он ей так красиво вчера врал?       — Эй, послушай…       — Нет! Не желаю ничего слышать! — она закрутилась, прижимая ладони к ушам. — Ты убедил меня в том, что всё нормально, но это не так, господи, да я же шлюха, а ты… а ты…       — Погоди, остановись, — он стал ходить за ней по кругу, пытаясь поймать, но она то и дело дёргалась от него, как от прокажённого. — Услышь же меня, я люблю тебя несмотря на твоё прошлое, я не врал! Я без ума от тебя, я не могу без тебя…       — Очнись, Джисон! Я не готова к отношениям, я не хочу, нет… Быть с тобой и смотреть всем в глаза, брось… я лучше спрыгну. Минхо прав, прислушайся к другу!       Сердце было разбито. Он не верил, что это не сон, что это всё жестокая реальность. Найдя свою одежду, он медленно одевался, подбирая слова.       — Да не думай ты о том, что скажут другие. Главное, что нам хорошо вместе, — он подошёл к ней и хотел развернуть к себе, обнять, но она отстранилась, и он не стал давить. — Ну хорошо. Скажи я вчера правду, нарушил бы ту идиллию, что сложилась между нами, испортил бы праздник, ты бы хотела этого?       И тут он тоже был прав, но она не хотела сейчас с этим соглашаться. Ведь она злилась не столько на него, сколько на себя. Она правда хотела сейчас умереть, пропасть, сгинуть. Гореть ей в аду.       — Уходи, прошу, — она не смотрела на него, шмыгая носом, готовая разреветься, как только его нога переступит порог.       — Я люблю…       — Заткнись и уходи! — выкрикнув ему в лицо, всё же показала, что была на грани истерики. Видя, что он не собирается уходить, стала толкать его, бить по спине и умолять. — Прошу, оставь ты меня, я просто хочу побыть одна!       На улице было жарко и слишком ярко. За спиной у Джисона громко хлопнула дверь. Пальцы потряхивало, он всё ещё не проснулся или просто не хотел верить в происходящее. Закурил одну сигарету, вторую, третью, пока горло не засаднило от боли. По щекам текли слёзы и он, собирая себя по кусочкам, доплёлся до квартиры.       Зайдя домой, с остервенением снял кроссовки, запулив их куда-то в сторону. Свет горел и тут Хан заметил, что на диване сидел Ли Минхо. Они пересеклись взглядом, и квокка был уверен, что Лино, как настоящий удав, обвился вокруг его горла и душил, перекрывая доступ к кислороду.       — Как провёл время с Хиёнг?