Другая жизнь

Pov Антон.

      Я зашёл в школу и впервые в жизни почувствовал, что рад этому. Я решил подняться на второй этаж, в свой класс, где мы должны были собраться для решения всех организационных вопросов перед линейкой, на которую должны были направится сразу после этого. Но когда я оказался в классе, то сразу же понял, что пришёл практически самым первым — в классе было только несколько человек, с которыми я ни разу не общался за полгода обучения в этой школе. Поскольку времени было ещё предостаточно, я решил пройтись в гордом одиночестве по школе, обойти все этажи и внимательно всё обследовать, чтобы скоротать времяпровождение. На удивление, школа больше не вызывала ощущения беспомощности, страха, не пугала меня. Она начала казаться мне поистине «вторым домом», как её часто называют учителя, говоря вступительные речи на многих мероприятиях и наверняка скажут то же самое сегодня. Раньше я мог различить в ней только лишь мрак и серость, но теперь видел и плюсы в этом месте. Конечно, этой захолустной школе было далеко до городской в вопросах удобства и обустройства, но всё необходимое для нормального времяпровождения здесь, действительно, было. На втором этаже, где находился наш класс, пол состоял из деревянных досок, покрытых линолеумом. Сначала мне казалось это странным решением, но потом пришло привыкание и понимание, что это значительно лучше и безопаснее, чем то покрытие, которое использовалось внизу, на первом этаже. Тут были лишь твёрдые плиты, при случайном падении на которые было легко повредить себе руку или ногу, а в ином случае и сломать. Для освещения, как наверное и во всех других школах, использовались люстры, которые неплохо освещали все помещения, в которых находились. Исключения составляли только тёмные уголки и закутки, в которых их либо не было, либо они не работали, возможно, благодаря работе хулиганов, которые регулярно так «шутили», ломая лампочки или вырубая электричество.       Закончив рассматривать интерьер школы и решив пройти в коридор, по которому можно было попасть на второй этаж через лестницу, я увидел две знакомые, но всё же поменявшиеся фигуры Ромы и Бяши, которые только заходили в школу, как обычно, вдвоём. Даже невооружённым взглядом было видно, что они поменялись и окрепли, имели куда больше сил, чем было у меня. Это было неудивительно, ведь Ромка уже давно занимался боксом, поэтому имел сильный и поставленный удар, благодаря чему являлся грозой даже для многих старшеклассников, некоторые из которых боялись находиться даже поблизости с ним. Бяша же регулярно участвовал в драках, которые затевались Ромой, видимо, из-за этого и его тело получило импульс к развитию, он существенно отличался от того Бяши, которого я видел в последний раз в мае прошлого учебного года, перед каникулами. Я приподнял уголки губ в подобии улыбки и направился к ним, намереваясь поздороваться традиционным мужским приветствием — рукопожатием. Те, заметив меня, тоже направились в мою сторону, надеюсь, с той же целью.       — Здорова, Тоха! — поздоровался главарь со мной, протягивая мне руку.       — Привет, на. — поприветствовал меня Бяша и повторил жест, сделанный Ромкой.       — Здорова, пацаны. — сказал им я, ответив на их рукопожатия и продолжил. — Рад встрече, давно не виделись. Как сами? Как провели лето?       — Да ничего такого не делал, как и все отдыхал от этой нудятины, теперь вот опять то же самое будет. А что делал этот — указывая на Бяшу, продолжил Ромка — понятия не имею, я сам его впервые увидел пару дней назад, случайно, в магазине.       — А я решил снова пожить в лесу, подальше от своей мамки двинутой, чтобы не слушать её вопли о том, какой я бездарь и как плохо закончил год. Продержался недели 2, потом всё-таки вернулся, чтобы она не поднимала бурю. — ответил Роме и мне Бяша. Должно быть, несладко ему приходится дома, раз уходит выживать в лес на недели.       — А ты-то сам чем занимался, пока было свободное время? Как и мы, хернёй страдал? — обратился ко мне с вопросом Пятифан       — Да как обычно, рутинные дела. Сестру развлекал как мог её серые будни, книги читал, родителям помогал. — ответил на его вопросы я, опасаясь, как бы он не подумал, что я просто назвал те занятия, которые первые в голову пришли.       — Ну ты-то у нас умник очкастый, мы такими делами, увы, занимаемся редко. — с усмешкой произнёс Ромка.       — Точно-точно, да и я скорее удавлюсь от скуки, чем буду заниматься тем же, что и ты. — отозвался Бяша.       — Да кто бы говорил, шепелявый. Не хочешь заниматься тем же, что и я, зато захотел повисеть на турнике и убрать себе парочку передних зубов. — брякнул ему я и прыснул со смеху. Мой приглушённый смех поддержал Ромка. Бяша же ничего не ответил, но было видно, что его несильно задел такой юмор с моей стороны.       — Ладно, хватит ржать, пойдёмте уже в класс, а то если опоздаем на общий сбор — нас классуха вместо линейки на гильотину отведёт. — перестав смеяться, серьёзно сказал Ромка.       — Ничего себе, какие мы слова знаем, — «гильотина», на. Ромыч, ты где такое вычитал? На пачках сигарет такие слова не пишут. — пошутил Бяша и вызвал у меня приступ веселья. В ответ Ромка нахмурился и кажется, хотел отвесить нам обоим подзатыльники, но удержался и молча ждал, когда веселье завершится.       После того, как утихло веселье, повисла тишина и мы молча направились в класс. По одному разговору, конечно, рано делать выводы о них, однако что сразу же бросилось в глаза — они однозначно подросли. Ромка был выше меня, насколько я могу судить, примерно на 5-6 см, как и раньше. Он и в целом был существенно крупнее меня и немного побольше Бяши, вероятно, благодаря своим занятиям спортом. Интересно, как бы он выглядел, если бы не сдерживал свой потенциал курением? Что же касается Бяши, то он был примерно одного роста со мной, разницу было уловить практически невозможно, но в чём он меня точно обходил — так это в развитости тела, которое было явно куда более сильное, чем у меня. Это меня не задевало, поскольку, на мой взгляд, каждый должен заниматься тем делом, которое ему нравится и не зацикливаться на изъянах, но, конечно, временами меня посещает желание заняться спортом и догнать своих сверстников по уровню физического развития. У обоих голос, впрочем, как и у меня, стал более взрослым по сравнению с прошлым годом, однако их увлечение сигаретами привело к тому, что голос моих друзей стал не только более взрослым, но и хриплым. Вероятно, сказались смолы и другие негативные вещества, которые остались в глубине горла и вызвали пагубные изменения. Что же касается перемен в их характере, то, вероятно, пока что говорить об этом преждевременно, буду продолжать наблюдения.       Мы зашли в класс, в котором было уже куда больше людей, чем было тогда, когда я зашёл сюда первый раз. В числе пришедших одноклассников и одноклассниц была Полина, которая тихо сидела на второй парте второго ряда, ни с кем не разговаривала и как будто бы погрузилась в свои мысли, о чём-то усердно рассуждая. Но увидев то ли меня, то ли всех нас, она улыбнулась и кивнула. Все мы сделали то же самое действие в ответ и пошли по своим местам, ожидая полного сбора класса и Лилию Павловну, которая должна была сказать, где мы будем стоять на линейке, чтобы избежать недоразумений. Мне хотелось поговорить с Полиной, но я принял решение найти для этого другой, более подходящий момент. Поскольку мы с Ромкой были друзьями, он не был против моего общения с ней, к счастью, но ясно дал понять, что не потерпит конкуренцию за «даму своего сердца». Проблема для него была в том, что он не оказывал Полине никаких знаков внимания, из-за чего они продолжали общаться исключительно как одноклассники и ничего более, отчего у Пятифана периодически портилось настроение и он становился агрессивным, язвительным. Но чего у него было не занимать — так это вкуса. Ромке понравилась действительно приличная и воспитанная девочка, которая могла бы перевоспитать даже такого хулигана, как он, если бы у них получилось построить отношения на взаимной симпатии. Рома и сам старался сделать себя лучше, но ему трудно было изменить себя такого, какой он есть сейчас в одиночку, особенно учитывая количество недругов, которых у него было более, чем в избытке. Я обратил внимание на то, что Полина, как и все другие дети в нашем классе, повзрослела. Черты её лица стали более взрослые, однако это не делало их хуже, скорее напротив, только лучше. А голос, как и должно быть у девочки, стал более мягким и утончённым, но от этого он не переставал быть красивым и завораживающим. В этот день она была одета в красивую парадную форму, состоящую из чёрной юбки и рубашки, на которую была накинута чёрная жилетка. Она ходила так практически всегда, но это не делало её форму хуже, поскольку она всегда была идеально выглажена и вымыта, придраться было абсолютно не к чему. Мои же друзья пришли в своей обычной повседневной одежде, несмотря на то, что в этот принято одеваться в парадную одежду. Но их нельзя было винить в этом поступке — у них были неблагополучные семьи, а потому денег на красивую одежду хватало далеко не всегда. Это была не только их проблема, но и проблема многих школьников не только в посёлке, но и по всей стране. Все это понимали и потому относились снисходительно.       Мои раздумья прервала резко открывшаяся дверь и вошедшая в кабинет Лилия Павловна, следом за которой неспешной походкой в класс вошла Катя, которая села на первое попавшееся свободное место — позади Полины, на третьей парте второго ряда. Учительница внимательно осмотрела класс, проверяя, все ли в сборе и можно ли начинать рассказывать классу, как будет проходить линейка. В классе недоставало несколько человек, но ждать их было уже нельзя, поскольку тиканье часов всё больше и больше давило на всех присутствующих в классе, особенно на преподавателя, поэтому той было принято решение начать инструктаж без них. На инструктаже Лилия Павловна сказала, что наш класс будет стоять в тени и лишь наблюдать за происходящим, никаких иных действий от нас не потребуется. Это обрадовало многих, включая меня, так как мне не нравились эти скучные и нудные выступления, заранее подготовленные учителями и выданные школьникам, чтобы те их отрепетировали и идеально выступили в день праздника. Но в момент инструктажа меня волновало совсем не то, что нам скажет Лилия Павловна, а несколько другое. Я рассматривал свой класс, который казалось бы был всё тем же, что я видел несколько месяцев назад, но с другой стороны, совсем на него не походил. Все повзрослели, хотелось верить в то, что стали умнее и приличней, но это уже казалось бы несбыточной мечтой, которая таяла, как снежинка в ладошках. Особое внимание с моей стороны привлекли к себе Катя и Полина. Обе значительно выросли, хотя естественно и уступали мальчикам в этом, стали настоящими девушками. Ещё совсем недавно такие изменения в классе было невозможно представить, а теперь они были буквально перед глазами, это удивляло и воодушевляло одновременно. Смирнова, как я и Полина, не изменяла традициям школьной формы и была одета в чёрный сарафан с белой юбкой под ним, белую рубашку и чёрную туфли. Все эти элементы одежды были классическими атрибутами школьной формы, которые Катя носила буквально каждый день в школе. Как и у Полины, у вещей был идеальный вид, будто их купили словно вчера, очевидно, что за ними регулярно ухаживали и делали всё возможное, чтобы сохранить их отменное состояние. Я бы мог и дальше наблюдать за своим классом и размышлять о том, какие изменения произошли, однако Лилия Павловна заявила, что нам пора выходить на линейку. Нас ждали несколько часов тягомотного, никому на самом деле ненужного мероприятия, единственный плюс которого состоял в том, что это был не учебный, а в какой-то мере праздничный день. И конечно же, это давало шанс увидеть и изучить своих изменившихся одноклассников до начала учёбы, чем я и занимался последние часы.