Отец-одиночка Лань Чжань

Гроб вышел просто загляденье, Лань Цижэнь долго рассматривал резные, белого нефрита вставки изображающие спящих драконов, прозрачные тонкие стенки из горного хрусталя, без малейшего изъяна или вкрапления, бронзовые, натертые до блеска, ручки и замки. Удивительным образом,  но, вид гроба его не пугал, напротив, вспоминался другой, не уступавший в богатстве отделки и изяществе линий. Лань Юин. Скоро десять лет как она ушла из жизни, но боль от утраты не притупляется. Ванцзи привез в клан ее священную ленту, и теперь несчастный отец может молится перед именной табличкой, обернутой тончайшей полоской шелка с рисунком клубящихся облаков. Сегодня, в храме поминовения появится еще один памятник. Горестно кряхтя, Лань Цижэнь погладил полированную поверхность гроба. - Вот уж не думал, что придется пережить еще одну потерю. Нефриты Гусу, были настолько не похожи в детстве, что незнающий человек вряд ли принял бы их за родственников. А-Хуань, упитанный розовощёкий бутуз, резвый и голосистый, тот, кто не мог усидеть на месте ни одного мгновения, кто, вечно возился со всем что ему попадало в руки. Будь то лягушки или гекконы, или даже обыкновенная палка, из которой он тотчас сооружал меч и пытался фехтовать, подражая взрослым адептам.  Мать его любила до самозабвения, тогда они с старшим братом жили семьей, и малышу перепадало с избытком внимания обоих родителей.  А-Чжань, напротив, родился маленьким и хилым, в отличие от Сичэня никогда не капризничал, словно понимал, что горя и так предостаточно. Часами сидел неподвижно, рассматривая какую-либо картинку, посасывая большой палец. Отца боялся, и, если тот обращал на него внимание, чисто по-детски зажимался, старясь, стать еще меньше, словно уходя от удара.  Мать любил безумно,  каждое слово её ловил, на каждую улыбку отзывался. С годами  эта связь не уменьшилась. Упрямый, молчаливый подросток, он, мог за день не произнести ни слова, в детских играх в отличие от брата не находил интереса. Его завораживали книги, тишина библиотеки и музыка. Рано научившись искусству струн, мог часами отрабатывать сложнейшую мелодию на гуцине. Отцу, младший отпрыск не нравился, много раз он делился с Лань Цижэнем сомнениями по поводу воспитания. - Может отправить его в буддистский монастырь? На пути меча, ничего путного из него не выйдет! - Подождем, мальчик выправится, поверь моему слову. Брат ждал и терпел, но однажды не выдержал. Кажется, А-Чжаню было тогда  двенадцать. В тот день, отец выволок его из библиотеки и избил мечом на глазах многочисленных адептов. - Ты воин, защитник клана, - негодовал   Цинхэн-Цзюнь, - почему ведешь себя недостойно?! С того дня, Второй нефрит еще больше замкнулся, послушно ходил на дополнительные уроки боевых искусств и показывал отменные результаты, но, делал все это через силу. В тренировочных поединках, каждый раз выходя победителем, только равнодушно пожимал плечами и сразу терял интерес  к происходящему. Никакие разговоры его не интересовали, только по звучанию его инструмента Лань Цижэнь понимал, что у младшего племянника на душе. С годами отчужденность только возрастала, и лишь Сичэню, старшему брату, удавалось пробиться сквозь невидимую стену, которую младший день за днем усердно выстраивал вокруг себя. Потом был Вэй Усянь. То, что Ванцзи был влюблен, можно было понять, по тому, как теплел его вечно равнодушный взгляд, как суетливо он оправлял складки безукоризненного одеяния, и улыбался! Впервые за много лет! Проклятый темный заклинатель! Ванцзи там много усилий прилагал, чтобы ему понравится, отчаянно пытался выползти из ледяного  плена и тем самым приблизил свою погибель. Темная ладонь в последний раз нежно прошлась по гладкой крышке. - Что ж, это закономерный конец. Вошедшим служителям приказал поставить гроб в повозку и ехать к дому Верховного заклинателя. Ради Сичэня, ради будущего всего Гусу, Ванцзи надо похоронить, пусть он обретет покой в храме предков. Безутешный дядя сегодня обернет голубую ленту вокруг  таблички из белого ясеня с именем младшего племянника, так они и будут стоять рядом Лань Юин и Лань Ванцзи. Обоих сгубила любовь! Сичэнь пил, пил страшно, до рвоты. Уже с утра, не успевали первые лучи коснуться аккуратных белых дорожек Гусу, а Первый нефрит был уже под хмельком. Не выходя из дома, но и не запираясь, опрокидывал один кувшин за другим, не смущаясь своего свинского состояния. Произошедшее в преисподней теперь казалось ему плодом воспаленного сознания и долгие уговоры дяди, почтить похоронными обрядами память младшего брата, не виделось уж такими кощунственными. Глава клана все более склонялся к мысли о смерти Ванцзи и снова пил, предоставив заправлять всем Лань Цижэню и Мей.  Последняя, не бросала непутёвого племянника, приходила, чтобы время от времени убрать в жилище, выкинуть черепки и пустые емкости из-под вина, заставляла есть, ходить, переодеваться. Сичэнь не противоречил новоявленной тетке, послушно выполнял все её требования, но как только закрывалась дверь, вытаскивал из обширного тайника под полом новый кувшин и отбив крышку лезвием меча, пил хмельное поило из горла. - Цзэу-цзюнь, время пришло! Сегодня я намерен похоронить Ванцзи, раз ты не можешь почтить брата свершением ритуала, это сделаю я! Так и сказал с порога, завернув с печальной процессией  в дом главы клана. Бессмысленный остекленевший взгляд был ему ответом. Постояв немного, дядя махнул рукой. - Безнадёжно! В дом Верховного заклинателя Лань Цижэнь вошел один, приказав служителям снять гроб с тележки и ждать его снаружи, медленно отворил дверь. Тишина и запустение царили здесь, общую безрадостную картину рассеивало только хлопавшая на сквозняке рваная рисовая бумага, некогда вставленная в изящную оконную раму. Машинально, пришедший отставил к стене,  упавшую в пыль ширму  и быстрым шагом прошел в спальню. Тело племянника покоилась под широким белым покрывалом, укрытое с головы до ног, оно казалось чем-то чужеродным в некогда жилом помещении. Пахло затхлостью с примесью сладковатого аромата завядших цветов. По всему полу черепки от разбитых винных кувшинов.  Неодобрительно покачав головой Лань Цижэнь, оглядел комнату, отметил, что пьянство Первого нефрита начиналось именно здесь, здесь он проводил часы в полном отчаянье и глушил горе вином. - Это надо было сделать раньше, а я глупец, не додумался! Ругнул себя, и, склонившись, снял с мертвого погребальный покров. Лицо племянника было так прекрасно и отрешенно от всех мирских забот, что старик некоторое время просто любовался им, ни в силах отвести взгляд. В последние годы Ванцзи стал сильно напоминать отца, и если Сичэнь имел счастливые черты обоих родителей, то младший все больше склонялся на чистую линию Ланей. Ни в силах стоять, пришедший тяжело осел на краешек кровати и задумчиво смял в руках погребальный саван. - Как же так получилось А-Чжань? А? Что же ты, дурья голова, натворил? Кому ты сделал хорошо? Твой старший брат беспробудно пьет, ребенка забросил, делами клана не занимается. Сычжуй сбежал и жив ли он, никто не знает! Нельзя испытывать судьбу, идти против воли богов. Сколько раз я тебя это говорил, а ты … опять? Понимая, что еще немного, и он окончательно раскиснет, собрал волю в кулак, хрипло крикнул служителям, чтобы внесли гроб. Никому не доверяя сам поднял тело и бережно опустил в последние пристанище. Схватившись за стенки гроба, низко наклонился над мертвым, целую в лоб, роняя непрошенные слезы на белое лицо. - Пора сынок. Если встретишь Юин, передай, что я очень любил её и её мать, и память о них свято храню в сердце. Подошедшие служители спросили: не пора ли выносить гроб. - Подождите еще немного. Чувствуя, что ноги не держат, снова опустился  на опустевшую кровать. Люди переминались с ноги на ногу, явно скучая, разбрелись по дому. Лань Цижэнь сидел, слёз уже не было, но и решительность тоже куда-то испарилась. Не поднимая руки, не произнося ни слова, старший Лань сидел и смотрел в пустоту, и ничто не могло его вывести из страшного полумёртвого состояния. - Господин,  прошло два часа, скоро сумерки. - А? Да-да, конечно! Помогите мне встать. Его бережно взяли под локти помогая  выйти из дома, следом несли гроб с печальной ношей, но уже во дворе, пришлось остановиться.  В воротах, стоял Сичэнь. Вид его был ужасен. Спутанные волосы, не сколотые гуанем развивались как гибкие ветки прибрежных ив, губы кривились в бессильных рыданиях, но глаза были сухи, хотя и покраснели от недосыпа. - Никто не выйдет отсюда! Крикнул срывающимся голосом, угрожающе поднимая меч. - Лань Хуань опомнись! Дай нам пройти, не позорь память брата недостойным поведением! - Вы хотите похоронить А-Чжаня заживо?! Не позволю! Лань Цижэнь сделал знак схватить старшего племянника, но когда заклинатели приблизились к нему, тот сделав несколько ложных выпадов, прорвался сквозь толпу и подбежав к гробу обрушил на его крышку всю мощь меча.  Раздался громкий треск, горный сияющий хрусталь раскололся на множество осколков, куски белого нефрита разлетелись, и то, что раньше было произведением печального искусства, вмиг перестало существовать.   Все присутствующие были настолько шокированы происходящим, что никто не успел помешать главе клана, дядя застыл с приоткрытым ртом, в горле застряли самые страшные ругательства и когда он обрел способность говорить, единственно, что смог протолкнуть в горле - Невозможно! В объятиях Сичэня лежал Ванцзи и глаза бывшего покойника были открыты. С криком Сычжуй бросил кусок темного железа обратно в алтарный огонь! - Хватит! Я устал! Это невозможно! Вэнь Сюй хладнокровно пожал плечами, продолжая невозмутимо плести корзину.  За год проведенный в землях его клана, особых событий не произошло. Им удалось кое-как устроиться в заброшенных комнатах Пылающего дворца, ведя образ жизни настоящих отшельников. Первое время очень помогал младший брат, делился едой и одеждой, Вэнь Сюй принимал его доброту с опаской, но вынужденный пока жить подобным образом, доверился, и как оказалось, зря.  Подолгу оставляя сына одного,  в поисках работы и Лань Юин, упустил тот момент когда Вэнь Е Джоу смог заползти в детскую душу и отравить ее жаждой мести . Уловив момент, когда племянник в одиночестве задумчиво перебирал струны, спросил - скучает ли он, по Лань Ванцзи? - Что толку тосковать по ушедшим, - скрывая спазмы в горле от тайных рыданий, отозвался Сычжуй. – Я думаю о мести, за его смерть. И это единственное о чем я могу размышлять. - И что ты надумал? - Пока ничего! Что я могу? Мальчишка! Против двух знаменитых заклинателей выступит только самоубийца! Вэнь Е Джоу некоторое время молчал, потом осторожно поинтересовался. - А ты хочешь стать сильнее? - Конечно! - Есть один способ!  Если не испугаешься! - Какой?! Я готов на все! - Темное железо, стань  его мастером и тебе будут подчиняться мертвые! Их нельзя убить обычным мечом, никакая рана им не страшна! Если бы в свое время мой отец Вэнь Жохань не был таким опрометчивым, не придав значения искусству Вей Ина, то мы бы стерли с лица земли все непокорные кланы, включая и твой Гусу. - Разве темный заклинатель не действовал с вами заодно? - Он погубил нас! Проклятой мелодией сумел разрушить магию управления мертвыми солдатами. И обратил их против клана Вэнь.  Победа великих кланов! Ха! То, что вам преподносится на уроках - сплошное вранье. Им всем выгодно, чтобы вы думали будто бы люди победили восставших мертвяков и демонов!  Правду тебе мог сказать только Вей Усянь. Потому они его и убили! - Выходит он, безвинно оболганный герой? Но почему мой отец,  не защитил его? - Этого я не могу тебе сказать. - Я..я.. должен все обдумать! Лань Цижень не мог поверить своим глазам, когда старший племянник бережно внес брата обратно в дом, и осторожно опустил на кровать. Ванцзи смотрел прямо, лишь изредка моргая, не предпринимая никаких действий. Сорвав с кровати толстое одеяло, старший брат закутал в него недавнего покойника, согревая дыханием, расцеловал мерзлые ладони. - Ничего, - с улыбкой прошептал, - вот ты и с нами.  Глупый дядя хотел тебя похоронить, но я вовремя подоспел.  Можешь ничего не говорить, отдыхай. Я больше тебя не оставлю! Найдя во дворе разрушенную поленницу, затопил печь, согрел воды. Умыл и переодел брата, удобно устроив его и наказав никуда не сбегать, принялся за уборку.  За этим сугубо женским занятием его и застала Мей, влетев в цинши подобно огнедышащему дракону, принялась тормошить Ванцзи, задыхаясь от множества слов и непрошенных слез. - Живой! Живой, дурень! Сиди, сиди, я ненадолго! Сейчас сбегаю сварю тебе жидкой кашки, ты какую любишь? Сладкую или с имбирем? Не можешь говорить? Тогда молчи, я сделаю на свой вкус с грушевыми лепестками. Там от одного аромата оживешь окончательно! Сичэнь вовремя остановил её порывы немедленно привести брата в чувство, и едва ли не силой выдворив неугомонную родственницу, сам согрел небольшой чайник из исинской синей глины, заварив в нем, мяту и чабрец. Пользуясь относительным спокойствием, выбросил все винные посудины, проветрил комнату и занялся мытьем полов. Сичэнь делал эти простые вещи, не потому что понимал их значение, просто он не мог их не делать, просто у него была потребность заниматься хоть чем-то, чтобы выразить свою безмерную радость. К вечеру пришел дядя, Ванцзи уже сидел и пил из рук брата целебный настой. Заметив вошедшего слабо улыбнулся. -Да…- протянул взволновано вошедший, - ну… дела! Кому рассказать – не поверят! Где это видано, чтобы покойники с того света возвращались? - Ванцзи не умер, - не решаясь рассказать дяде всю правду, Сичэнь уклончиво попытался убедить его в придуманной на ходу версии. - Я нашел его истерзанного в логове зверя, но живого. Яд божественного существа повлиял на его состояние и потому Ванцзи так долго восстанавливался. Но, теперь все будет хорошо. - Это так, - задумчиво протянул дядя, - но поверят ли в твой бред соплеменники? Для них Ванцзи - оживший мертвец! И если раньше его ненавидели, то теперь будут бояться. Незавидная участь. - Я тут раздумывал на досуге, - осторожно отставив наполовину выпитую чашку, тихо произнес Сичэнь. – Мы могли бы покинуть клан, отправится например, на поиски Сычжуя. На лицо дяди набежала тень. - Объяснись Цзэу-цзюнь! Ты решил сложить с себя полномочия главы? Хочешь пойти по стопам несчастного отца? Как это на  вас похоже! Оба страшные эгоисты! Разозлившись, Лань Цижэнь вскочил и принялся быстро ходить из угла в угол. Бросая гневные взгляды, на притихшего старшего племянника. - Я хочу лишь на время увезти Ванцзи, дать ему передышку! Я не думал отказываться от своих обязанностей! - Ну хоть за это - спасибо! Действительно, Ванцзи надо удалить из клана,  я слышал Ян Лин поселился на горе Куньлун, говорят там благоприятный климат и плодородные земли… Собирались недолго, уже на следующее утро была готова повозка, взяты необходимые припасы, привязав сзади бурую кобылку в бытность приведенную в клан младшим братом, Сичэнь разумно рассудил, что ему возможно захочется часть пути проделать верхом. Для себя взял отличную верховую и одну вьючную лошадь.  Мей путалась под ногами, лезла во все дела, таскала одеяла, подушки, устраивая больного родственника поудобнее, напекла пышных паровых лепешек и приказала съесть все и немедленно. И когда наступил час отъезда неожиданно всплакнула, обещая присматривать за маленькой Лань Сяо, во все глаза, и еще долго стояла провожая идущего пешком заклинателя, ведущего за повод лошадь с повозкой.          С каждым днем Сычжуй все глубже погружался в искусство создания дьявольской печати, потаясь от отца, и, доверившись Вэнь Е Джоу, старался заклинаниями придать форму куску проклятого железа. Им владело только одно желание – мстить! И если он сможет обуздать  темную энергию, как когда-то сделал Вей Усянь, то возможно его мечта и осуществится. А пока надо много работать!  Изо дня в день, по несколько часов, твердить заученные мантры, а в результате получать сплошное разочарование. Слабое подобие тигриной печати – неоформленный кусок темного железа медленно вращался в адском пламени жертвенника. Вэнь Е Джоу так же был обеспокоен постоянными неудачами,  с одной стороны его науськивал Су Ше, который узнав о появлении внука Вэнь Жоханя, желал понять возможности наследника, с другой - собственные амбиции не давали покоя. Несколько похищенных крестьян, убитых и воскрешенных с помощью недоделанной печати даже отдаленно не напоминали оживших мертвецов его отца.  Слепые, двигающиеся рывками, а порой даже лишенные элементарных движений, они валялись бесформенной кучей  в главном зале дверца, ожидая энергии от тигриной печати. Поначалу Сычжуй вздрагивал проходя мимо, но со временем в нем осталось только чувство досады на собственную несостоятельность. Пиная мертвецов, он морщился от неприятного запаха и шел дальше. Книги, спасённые при разгроме клана, не давали ясной картины, листая пожелтевшие страницы с нечеткими разводами туши, мальчик едва сдерживался от отчаянья. Вэнь Е Джоу был недоволен, плюнув на все попытки приручить темное железо, ругал мальчика, словно только тот был виноват в неудачах. Юный заклинатель сдерживая слезы, глотал обиды, и мысль обратиться к Вей Усяну – магистру дьявольского культа, давно зрела в его душе. Однажды, дождавшись когда Вэнь Суй уйдет в нижнее селение продавать корзины, решил навестить печально известную пещеру черепахи-убийцы.  Сычжуй знал, в свое время Вей Усянь еще будучи адептом Юньмэн Цзян был в этой пещере и даже добыл темное железо в панцире чудовища.  Значит, там остались следы его пребывания и если мальчику удастся найти их, он сумеет вызвать призрак души из преисподней. А дальше…? Захочет ли темный властелин помочь сыну отомстить за отца? Как бы то ни было, это был последний шанс, и надо его использовать. Будучи уже взрослым и вполне самостоятельным Сычжуй отправился в путь один, Ванцзи с каждым днем становилось все лучше, порой даже слабая улыбка искажала ровные бледные губы. И хотя движения рук и ног были пока заторможены, он с жёсткой настойчивостью заставлял тело двигаться, проходя - десять, двадцать, сто шагов в день.  Быстро уставая, был принужден хвататься за стремя  едущего верхом брата, время от времени Верховный заклинатель заходился долгим надрывным кашлем,  пачкая дюжину платков алой кровью. - Ничего, - а такие моменты подбадривал брат, - все вернется. Свернув с тропы, и направившись в совершенно противоположную сторону от горы Куньлун, Сичэнь здраво рассудил, что брату будет неприятна встреча с бывшим супругом. Потому решил идти, куда глаза глядят, и вскоре они оказались на границе кланов, в месте, где пересекались владения Гусу и Вэнь. Здесь Сичэнь снял небольшой деревенский домик, очень чистый, с окошками выходящими на восток, чтобы утреннее солнце едва поднявшись из-за горизонта будило младшего брата, заливая всю комнату золотистым блеском.  В селении договорился о поставках продуктов, тех, что обычно употребляют в пищу самые простые крестьяне. Рис, немного свежих овощей и мясо. Очень много мяса. На последнем старший решил не экономить, каждый день, готовя брату что-то  из принесенных куриных тушек или свиных отрубов.  Гуляли, обходя наиболее красивые окрестности, Ванцзи еще не до конца оправившись, любил сидеть у маленького водопада, ловя тонкими пальцами холодные струи воды. В такие минуты Сичэнь оставлял его одного, собирая в окрестностях травы и цветы. Возвращаясь с прогулки они сушили душистые букеты, наполняя и без того сладкий воздух хижины пряными ароматами. Вечерами Сичэнь читал брату вслух философские трактаты их далеких предков, временами останавливаясь, чтобы поспорить с очевидным, хитро вынуждая Ванцзи включится в монолог. Поврежденное горло, испещрённое огромными шрамами, деликатно закрытое полоской тончайшей белой ткани, делало его обладателя излишне молчаливым. Ванцзи с детства не отличался живостью черт, а теперь и тем более напоминал ожившую куклу, и только и мог что ободряюще слегка улыбаться,  кладя слабую кисть на руку разгоряченного спором с автором очередного опуса, брата. Спал Сичэнь плохо, по несколько раз поднимал голову от подушки разглядывая лежащего на соседней кровати Ванцзи. В лунные ночи, в свете печального ночного светила, ему казалось, что брат  мертв, и тогда старший весь обращался в слух. Ловя малейший шорох, и облегченно вздыхал, уловив звуки дыхания с соседней кровати.  Так прошло десять дней, потом еще десять, поначалу решив здесь лишь перевести дух, заклинателям настолько полюбилась эта хижина, что они не торопились отправиться дальше. Добрые крестьяне, не беспокоили ищущих уединения братьев и только однажды, принеся несколько кочанов капусты и свежую молодую морковь, вдруг заговорили о свалившемся на селение несчастье. Известие насторожило Сичэня, стараясь придать лицу выражение беззаботного счастья, он внес продукты в дом, поставив корзины около маленького очага и сел задумавшись. Тонко чувствующий малейшие перемены настроения А-Хуаня, младший подсел рядом, обнимая брата за плечи. В глаза его читался немой вопрос. - В селении говорят, девушка пропала, хорошая такая, молоденькая. Пошла в лес за хворостом и видно заблудилась. Крестьяне хотят сегодня после полудня отправиться за поиски. Ванцзи слегка сжал руку брата. - Считаешь нам надо пойти с ними? Изволь, но только недалеко и до сумерек! Рассуждая, что брату необходимо любое проявление жизненных интересов, собрался быстро: закрепив флейту на поясе, взялся за меч. В меру тяжелый и очень острый клинок блеснул на солнце, отбросив шустрого солнечного зайчика на бледного собрата. Рука Ванцзи легла на Бичень. - Нет, нет, брат, ты еще очень слаб. Оставь, я смогу тебя защитить. Покачав головой, потянул меч на себя. Слабые пальцы задрожали, обхватывая длинную рукоять украшенную белым нефритом.  Упрямо сжал губы. Сичэнь обреченно улыбнулся. - Зря я это все затеял, но теперь делать нечего, идем. Крестьян набралось с два десятка, мужчины в простых серых и коричневых одеяниях, с толстыми палками-посохами и немудренным оружием в виде длинных кухонных ножей, радостно приветствовали заклинателей. - Ну теперь мы уж точно найдем Вей Цюнь, раз на нашей стороне такие умелые воины. Идем братья, нечего время терять. Сразу за деревней начинались густые бамбуковые заросли, дальше шел густой подлесок из низких кустов с алыми цветами, и только после того как люди его миновали , они попали в царство высоченных золотистых сосен. - Вот здесь она и исчезла, - вздохнул предводитель, высокий, крупный мужчина, на круглом лице отразилось плохо скрываемое беспокойство. - Вей Цюнь сирота, недавно мать потеряла, а об отце знает только северный ветер, но это не ожесточило её, мы не разу не слышали чтобы она жаловалась или ругалась на судьбу. Почему же именно ее забрал лесной дух? - Она найдётся, - уверенно отзывался Сичэнь, - мы с братом пойдём вон туда! И он указал на едва заметную просеку в густых дебрях леса.  И не ожидая ответа, двинулся по выбранной дороге. -Мгм, - неопределенно протянул Ванцзи и бросился за братом. - Странные какие-то, - вздохнул предводитель, и сам себя осек. – Главное согласились помочь, кто знает с чем нам придется встретиться. Братья, отойдя от группки крестьян, сразу заметили примятую траву и следы крови, потому Сичэнь и так торопился, не хотел, чтобы добрые поселяне первыми обнаружили тело. Ведь рядом мог скрываться злодей убивший девушку! Но, зайдя далеко в густой подлесок, и не теряя страшные следы из виду, никак не могли найти место случившейся трагедии.  Вскоре следы ног, стали раздваиваться, так, словно по тропинке уже шел не один человек, а как минимум двое, затем их стало трое, а после и вообще весь травяной покров был вытоптан в радиусе трех ли. - Вероятно мы взяли ложный след, - со вздохом сообщил Сичэнь, веля брату присесть и отдохнуть. Ванцзи отрицательно покачал головой, показывая глазами куда-то вглубь. - Там ничего нет. Мы должны вернуться, вот только передохнем. Младший продолжал пристально вглядываться в густую листву, его чуткое ухо улавливало тончайшие звуки не свойственные обитателям леса. В какой-то момент он сбросил ножны, и бросился прямиком в кусты. Все произошло в доли секунды, потому Сичэнь не успел среагировать  должным образом, и когда он уже был на месте, то Ванцзи презрительно бросил ему под ноги голову человека с синюшным лицом и кроваво-красными губами. - Марионетки? Только и сумел выговорить старший брат, когда из-за кустов на них бросились сразу несколько оживших мертвецов, сверкая злобными глазками, желая разорвать пришельцев. Ванцзи рубанул с плеча, отделяя две голову за раз, и изготавливаясь для нового удара.  Сичэнь не мог поверить увиденному, с момента Аннигиляции Солнца, на земле установился мир, и любое занятие темной магией каралось смертью! Неужели кто-то решился бросить вызов решению четырех великих кланов. Но раздумывать было некогда. Бросившись в самую гущу врагов, разя их направо и налево, быстро очутился рядом с младшим братом.  Вокруг того уже валялось по меньшей мере  пятнадцать обезглавленных тел, не обращая внимания на все подступающие силы врага Верховный заклинатель крушил нападающих четко и беспристрастно, словно на тренировке. - Ванцзи отдохни, дай мне! А он не слыша, упрямо продолжал смертельную пляску со смертью и остановился только тогда, когда рухнул последний мертвяк.  Тяжело опустившись на одно колено, перевел дыхание. Сичэнь так же опустил  меч, сочившейся черной отравленной ци, и быстро подойдя к брату схватил его за локоть. - Надо уходить, кто знает сколько еще тут нечисти. Брат приложил палец к губам, прося замолчать, потом наклонился над мертвым телом и перевернул его на спину.  Обычный крестьянин! Вскрикнул Сичэнь, у него не было даже оружия? Неужели таинственный кукловод, только проверял боеспособность своих людей-игрушек? Мы перебили безоружных бедолаг, насильно поднятых из могил? Кто? Кто мог сделать такое зверство? Ванцзи грустно кивнул, и брат понял все без слов. - Что ж видно пора сворачивать поиски, несчастная девушка  мертва. Пусть ее соотечественники ищут тело, а нам надо найти злодея. Обойдя небольшую полянку, заклинатели углубились в лес. Пробираясь сквозь густую зеленую завесу прибрежных зарослей, к вечеру Сычжуй вышел к знаменитой пещере, и хотя там уже не было ужасного монстра, все равно мальчик чувствовал непреодолимый ужас от вступления под сень нависших камней.  Серые с рыжими вкраплениями стены угрюмо нависали над смельчаком решившимся, войти в место упокоения змеиной черепахи рода Вэнь. Возбужденное воображение услужливо подкинуло воспоминания о Божественной жабе Гусу и юный заклинатель задрожал, цепляясь руками за стенки пещеры, даже остановился, чтобы перевести дух. - Там никого нет! Мне просто нужно найти следы Вей Усяня, и попытаться вызвать его дух! Каменное крошево отвратительно скрипело под подошвами сапог, в темных углах попискивали летучие мыши. Запалив огненный талисман, Сычжуй с каждым шагом углублялся в пещеру, но кроме пустоты и тишины ничего не находил.  Дрожал разреженный воздух,  снизу тянуло холодом и запах отвратительный запах разлагающегося теля заполз в ноздри. Сычжуй чихнул и потер нос. - Я слишком далеко зашел, чтобы возвратиться не с чем. Вот и спуск, дальше логово мертвого зверя. Здесь разбросаны камни, видимо кто-то ломал возведённую наспех стену. Сел, перевел дух.  Как всегда в тяжелые минуты обратился к Ванцзи. - Отец, не злись, я должен отомстить за твою смерть. И пусть я не твой родной сын, но в самый трудные моменты именно ты был рядом со мной и как мог, учил и защищал, у нас многое не складывалось но сейчас, даже эти моменты для меня необычайно дороги.  Ты не успел подарить мне меч, потому  не вини, что я прибегаю к такому отвратительному способу мести. Вздохнув, Сычжуй осторожно спустился к озеру, у самой кромки воды заметил  стрелы связанные в пучки, так чтобы они стали оружием, несколько поломанных мечей, обрывки ткани, несомненно, ранее бывшие одеждой. Но как понять, что из всего этого хлама принадлежало темному властелину? На стенах и полу заметил следы крови, темные расплывшиеся пятна. Когда-то здесь была грандиозная битва. В школе о ней упоминали вскользь, но даже тем малочисленные сведения, который Сычжуй почерпнул из  учебника, восхищали. Подумать только Вей Усянь в одиночку расправился с полубожественной тварью и в награду получил кусок темного железа из которого после и сформировал тигриную печать. Ища хоть малейшие зацепки, обошёл пещеру целиком, но кроме камней и изломанного оружия ничего не отыскал. Неподалеку заметил следы от кострища, кто-то неведомый жег здесь ветки, росших в расщелинах кленов. Сычжуй пошевелил ногой холодные угли, в черноте истлевшей золы блеснул светлый  камень, наклонившись поднял осколок белого нефрита.  Выполненный в виде веточки с двумя листочками, резной нефрит напомнил ему рисунок Биченя. Пытаясь припомнить узор меча, задумался, вертя кусочек камня в пальцах.  Несомненно это принадлежало отцу, возможно он даже грелся перед этим костром! Быстро спрятав находку в рукав, двинулся дальше и едва не упал, попав ногой в тонкую опасную петлю.  Скрученная в кольцо, на полу пещеры лежала длинная веревка, сплетенная из множества коротких, но очень прочных отрезков. На светлой поверхности явственно проступали бурые пятна. Пытаясь припомнить рассказ учителя, задумался – разве кого-то связывали в проклятой пещере? Насколько он помнил, нет, Вей Усянь в одиночку зарубил черепаху найденным мечом из темного железа. Тогда почему здесь эта веревка и обломок нефрита. Машинально сунув и её в необъёмный рукав, мальчик двинулся дальше.