О тех, кто в системе

Неожиданно раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Женщины переглянулись, а лицо Рогозиной вмиг застыло. Два громких длинных стука, три быстрых тише. Только один человек жил музыкой настолько сильно, что даже на входной двери выстукивал мотивы песен. Но, может, это только совпадение? – Галь, я, наверное, открою... – протянула Валя, поднимаясь. – Нет! – чересчур жестко воскликнула Рогозина, поднимаясь следом. Мягче добавила, целуя висок патологоанатома – Я открою. Казалось, несколько шагов до входной двери растянулись в бесконечность. Раз за разом Галина делала над собой усилие и продвигалась дальше, к смутному прямоугольнику выхода. Когда стук повторился уже тише, к горлу подступил комок, а живот скрутило от волнения. Может, это просто чья-то злая шутка и за дверью даже никого не будет? Всё может быть. Надо только проверить. – Кто? – собственный голос показался чужим и недостаточно громким, но ее все же услышали. – Галка.. – прохрипел до боли знакомый фальцет, почти умоляя – Открой.. пожалуйста.. Руки сделали все сами и через секунду в квартиру рухнула Диана Церб, отчаянно цепляясь за предплечья Рогозиной – что в конечном итоге помогло ей не упасть на старый линолеум, а только опуститься на колени. Дверь была закрыта пинком, когда Дина – бледная, в какой-то старой рубашке, с разодранными руками и ногами – но живая и без шва от вскрытия, что-то тихо шептала, опускаясь на пол. Из ее пересохших, разбитых губ вырвался тяжелый, надсадный кашель. Не говоря ни слова она с трудом выпрямилась и пошла в ванную, где тут же раздался шум воды. Подошедшая Антонова тоже молчала, только переводила рассеянный взгляд округлившихся глаз с Рогозиной на дверь ванной и обратно. Наконец, женщина вышла, и в тусклом свете коридорного светильника Галина поразилась, какие изменения произошли с Диной – она похудела до безобразия, рубашка висела на ней мешком, а костлявые руки были покрыты жуткими, не затянувшимися рубцами. На голове, стриженной неаккуратным ежиком тоже красовались свежие раны, на запястьях ещё не прошли синяки от каких-то толстых лент, босые ноги оказались покрыты кровью и грязью. Церб села – точнее, рухнула на пол, наконец сломив печать безмолвия, запустив руки в короткие мокрые волосы: – Это пиздец, Галь... Это пиздец, какого ещё не бывало – она прикрыла глаза, вздрагивая то ли от страха, то ли от усталости – Бюро. Бюро дало о себе знать... Чёрт побери– она потрясла рукой. На ней больше не было безымянного пальца – Нет, Галя, ты можешь мне не верить, но я сделала. Из Бюро. Я понимаю,как это звучит, но... отпечатки пальцев, старые фотографии для сравнения мочки уха, всякие экспертизы... Три ебаных месяца.. о, дьявол.. – глаза женщины горели огнем, хотя сама она изнывала от боли. Антонова, тихо извинившись, выскользнула из коридора и вернулась с пледом, который набросила на тощие плечи Церб. – Спасибо.. Это полная жесть. Галя, Валя.. вы мне верите? Женщины молчали, пытаясь как-то принять услышанное. Для Рогозиной это было уж слишком, она хотела бы верить – но боялась. Все звучало слишком нереально, а события развивались с пугающей скоростью. Она теперь была только наблюдателем и не могла ни на что повлиять. Ужасное чувство, которое полковник ненавидела всем своим сознанием. – Я понимаю.. – она зашлась серией коротких смешков, затем закатала рукав рубашки. Галина присела перед женщиной на колени, глядя на старую татуировку. На рубец, проходящий через нее. На маленькое, почти незаметное родимое пятно, теряющееся в тёмных волосках на руке. Таких совпадений просто не бывает. – Дина.. Динка.. – грустно усмехнувшись, полковник провела по её запавшей щеке тыльной стороной ладони. Где-то сзади маячила Валя. – Я.. три месяца сраных пыток, и я сбежала.. господи, Галя, да я же привела их прямо к тебе! – неожиданно вскрикнула Церб, вырывая свою руку из пальцев Рогозиной – Чёрт... Наверняка и побег был спланирован в Бюро.. наверняка они согласовали это с Правительством.. – Зачем им тогда шумиха с твоим убийством? – резонно спросила Антонова, тоже садясь на пол. Ее мягкая ладонь легла Церб на плечо, успокаивая. – Чтобы народ и дальше выпускал пар в бесполезных митингах. Блять, ну какой же дурой надо было быть! Кто-то слил информацию.. мы же хотели устроить.. виртуальную Варфоломеевскую ночь. У Тихона все было готово, но мы хотели начала шумихи.. а потом пришлось всё переносить, потом Тихону пришлось уехать, и он забрал с собой все данные.. чёрт, всё было спланировано! Рогозина не знала, что и думать. Одно ясно: Тихон – это Тихонов, и во что бы он не ввязался, это была опасная авантюра ЛЛД. – Погоди, ты сказала, что он забрался с собой данные? – Да, свой ноут. – Но он у меня! – возразила Галина. Однако Дина только хмыкнула. – Не. Не тот. У него был ещё один... Чёрт. Я ведь хотела отменить ту демонстрацию. А в тот же вечер за мной заехали... И проснулась я уже в идеально белой комнате, и что там со мной только не делали... Антонова вздрогнула, когда случайно оголила локтевой сгиб Дины. Он был весь истыкан следами от уколов, и синяки всех цветов от черного до жёлтого, ползли по руке вверх и вниз, скрываясь под шрамами от лезвий и ожогов. – Но я им нихера не сказала. Галь, помнишь, мы разрабатывали техники, помогающие справиться с болью или обмануть полиграф? Я их тогда доработала.. хочется верить, что у меня получилось... Только вот боюсь, всё это было только игрой, спектаклем... Но ничего, ничего.. – она лихорадочно шептала, пока ее глаза бегали по знакомой квартире и лицам рядом. – Постой. То есть ты провела в Бюро.. три месяца? – удивлённо пробормотала полковник, сжимая пальцы так, что они побелели. Дина только кивнула. – Как ты сбежала? – тихо спросила Валентина. Она на несколько секунд отлучилась, и вернулась уже с оставшейся едой. Дина кивнула ей с благодарностью и ненадолго прервалась, с остервенением жуя и глотая пищу. – Меня все время держали в тяжелых таких наручниках. Но со временем я смогла вывернуть кисть и огрела этой тяжелой хернёй того, кто приносил мне еду. Очень тяжело было не попасться на камеру... Тем более, сразу поднялась тревога, но у того парня был с собой пистолет и дубинка. Не знаю, ранила я там кого-то или убила... Меня спасло только то, что они слишком поздно решили применить газ, а у того болвана были магнитные карты от дверей. Я успела – Церб вздрогнула, вспоминая недавние события. Галина смотрела ей в глаза, и казалось, тоже видела серые коридоры, преследователей за спиной, так же не могла поверить в свою удачу и бежала, бежала... – Оказалось, они расположились в старой промзоне. Никогда бы их там не нашли... В общем, я добежала до города, отсиделась в подворотнях. Я себя осмотрела, как могла – вроде жучков нет. Хотя не знаю, не знаю.. если на мне есть какой-то чип, он приведет прямо к вам, бля... Мне не стоило приходить.. – она помотала головой – Всё это подстава. Но ничего, я ещё подпалю не один десяток задниц.. – протянула Церб мечтательно и вдруг добавила – Со мной связался Тихон. Отправил письмо на мою протоновскую электронку. Разумеется, тоже анонимно, но ясно, что это он. Скинул, что я просила... Теперь медлить уже нельзя. Блять, надеюсь, всё получится. Тихон горбатился с одной хитрой программкой... – Что за программа? – поинтересовалась Антонова. Дина, до этого разговаривавшая только с Галиной, повернула голову к блондинке: – Ты же знаешь, у всех сотрудников ЛЛД хитрая маскировка с двойным дном: чужая биография, имена. И только у меня дна нет вообще – Тихон разработал алгоритм, позволяющий неограниченное количество раз изменять виртуальную личность по определённым характеристикам. Такого человека почти невозможно отследить, да и вообще... Я согласилась тестировать систему и пока всё было без сбоев. Но теперь Тихон.. ээ.. отсутствует, и будет ли разрабатывать нашего "Януса" дальше, непонятно. Вообще, не знай я его так давно, решила бы, что нашего хакера завербовали. – Не-ет.. – протянула с улыбкой Галина – Он точно не такой. – Надеюсь – пожала плечами Дина, расправляя плечи и вставая с пола. Женщины поднялись следом – Какой у нас план? – Ну, поскольку завтра воскресенье – задумчиво сказала Антонова – Мы пока введем тебя в курс дела. А дальше – каждый идёт на свою войну.. – Да, – протянула Галина, поглаживая ладонь патологоанатома – Только война у нас, похоже, теперь общая.