Adamo Fidelitas

Драко сбежал из комнаты Пэнси задолго до восхода солнца и, конечно, до того, как могли проснуться ее соседи по комнате. Он оставил ее храпеть и безжалостно пускать слюни на подушку в ее сытом сне. Было бы безопаснее поддерживать их связь в его личной комнате, но он знал, что это в конечном итоге приведет к тому, что Пэнси узнает его пароли. Он не хотел думать об ужасах того, что Пэнси переделывает его личное пространство или подстерегает его голая и готовая наброситься. Драко был человеком, который любил уединение. Особенно после странного поворота, который его жизнь приняла прошлой ночью. Они с Пэнси занимались этим всю ночь, и, честно говоря, он очень устал. К сожалению, он также все еще был очень похотливым, что подтвердило два его самых больших опасения. Во-первых, то, что Пэнси выпила зелье, никоим образом не отменяло заклинание, связывающее его с Грейнджер. Во-вторых, в соответствии с обещанием зелья единственная, кто могла утолить его похоть, была женщина, с которой он был связан.  Он решил, что ему нужно заняться мирскими вещами, такими как завтрак, чтобы вырваться из этой навязчивой тяги к запретной грязнокровной любви. Конечно, с завтраком придется подождать до обжигающего горячего душа.  — Сделай это обжигающе горячим душем с ледяным послевкусием, — пробормотал он себе под нос, снова представив себе Грейнджер, позирующую ему в очень провокационных позах. Ему нужно было быстро найти противоядие. Это сделало его приоритеты: душ, библиотека, а затем завтрак.  Драко помчался в душ, пытаясь помыться наименее соблазнительными прикосновениями, на какие только был способен. Он не собирался позволять этому вырождаться дальше, чем это уже произошло. Он почувствовал себя немного яснее после того, как закончил с ошеломляюще холодным полосканием. Его крик после того, как его ударила ледяная вода, также очистил головы нескольких других слизеринцев, которые пытались проснуться пораньше, чтобы закончить домашнюю работу, которую нужно было сделать накануне вечером.  Полчаса спустя Драко уже был в библиотеке с разрешением на посещение закрытой секции в руках. Он всегда считал, что записка от Снейпа пригодится не раз, но не рассчитывал, что она снова понадобится так скоро. Драко направился к столу мадам Пинс, готовый перерыть не только «Амататорию», но и все остальные книги Хогвартса, чтобы найти решение своей маленькой проблемы. Он резко остановился у высокого деревянного стола библиотекаря, увидев стоящую там курчавую голову. Это был последний человек на земле, с которым он хотел столкнуться прямо сейчас.  Грейнджер протянула свою записку для закрытой секции, вежливо обратившись к мадам Пинс. Малфой внутренне застонал. «Только помни, что она может быть мне полезна», — подумал он про себя. В голове Малфоя всплыло множество способов, которыми она могла бы быть ему полезна, и он на мгновение задумался, что бы она предпочла — на столе или в разделе «Запретные чары». Затем возник образ Люциуса Малфоя, стоящего над ними в библиотеке, и это произвело на либидо Драко эффект ведра холодной воды. Реакция его отца на Драко, резвящегося с магглом, была бы намного хуже, чем на любого из ревунов, которых Ларджботтом регулярно получал.  Гермиона развернулась и чуть не ударила Малфоя прямо в грудь. Она удивленно подняла взгляд и быстро напряглась, когда узнала бледного старосту Слизерина. Она смотрела на него, ожидая, что он что-то скажет. Он вернул ей холодный взгляд и молча вручил ей через плечо свое разрешение.  Мадам Пинс коротко кивнула, и Драко повернулся спиной к стоящей перед ним разъяренной девушке с широко открытыми глазами и целеустремленно направился к стеллажам запретной секции. Он не обращал внимания на звуки бегущей за ним Маленькой Мисс Грязь-вместо-крови, когда он подошел к учебному столу и положил свои тетради на его темную восковую поверхность. Ему скорее нравилась закрытая секция. Тому, чье общежитие находилось в подземелье, запах слегка подгнивающих фолиантов не был неприятен. Что еще более важно, обычно это было мирно. Крэбб и Гойл никогда бы не пришли сюда по своей воле. Пэнси также избегала библиотеки, потому что мадам Пинс отказывалась выпускать слизеринку из виду с тех пор, как Пэнси бросила очень редкий том в Блеза Забини на пятом курсе. — Я думал, ты вчера вечером сказал, что разрушишь это заклятие! — приглушенно сплюнула грязнокровка. Прядь ее волнистых каштановых волос упала ей на лицо, пока она говорила, и Драко подавил желание откинуть ее назад. Он пообещал себе, что желание возникло только из-за того, что чертовски раздражает попытка заговорить с кем-то, у кого волосы на глазах. Он вернулся к своим поискам.  — Я сказал, если повезет, то смогу, — уклончиво ответил он, просматривая полку в поисках нужной книги. — Поскольку я не мог нейтрализовать это остатками зелья, я перехожу к плану два, — сказал он ей категорически, схватив маленькую темно-зеленую книгу и ухмыльнувшись ей. Только Малфой мог превратить улыбку в нечто столь снисходительное и холодное, как оружие.

***

Гермиона излучала злость при своем росте пять футов четыре дюйма, и, несмотря на миниатюрный рост, ее силы и способностей было достаточно, чтобы заставить любого здравомыслящего волшебника съежиться. Она постучала носком своей черной Мэри Джейн по полу и скрестила руки на груди.  — Тогда я должна предположить, что это книга, из-за которой началась эта неразбериха? — спросила она, указывая на книгу с позолоченными страницами, которую Драко просматривал.  Драко поднял голову, чтобы ответить, но его глаза не скользнули дальше ее свитера, прикрывавшего ее грудь, и ему пришлось быстро опустить глаза. Чем больше она злила его, тем сильнее становилось желание поцеловать эту крикливую девку. — Расслабься, Грейнджер. Я хочу, чтобы это заклинание было снято даже больше, чем ты, — прорычал он. — Это действительно та книга.  — Расслабиться? — огрызнулась она в ответ, ее голос стал пронзительным. — Как я вообще могу расслабиться? Только потому, что ты не можешь соблазнить ведьму, которая жаждет этого, без зелья, которое поможет тебе! — ядовито добавила она. Она наклонилась над ним и хлопнула ладонями по столу, говоря это. Она с вызовом подняла брови, глядя ему прямо в глаза. Уголок ее рта удовлетворенно приподнялся, а карие глаза наполнились веселой задумчивостью. — Или твоя ручка не работает без вспомогательного заклинания? Драко больно схватил ее за запястье и потянул на сиденье рядом с собой. Он сунул ей книгу, его лицо было почти багровым от ярости. — Ты даже не имеешь ни малейшего понятия, что это за зелье! — прорычал он, проверяя, не прячется ли поблизости мадам Пинс. Отпустив ее руку, он сжал кулаки и боролся как с желанием ударить ее о ближайший книжный шкаф, так и с желанием изнасиловать ее на тяжелом рабочем столе. Ни один из вариантов действий вряд ли окажется полезным, хотя любой из них, вероятно, заставил бы его почувствовать себя лучше.  — Я предлагаю тебе прочитать это, а не болтать дальше, как несносная дура. Я не один из твоих друзей-идиотов, которые будут восхищаться твоей способностью создавать оскорбления из эфира, — прямо сказал он ей. Его характер был сильно испорчен, и увеличивающаяся теснота в брюках нисколько не помогала делу. Драко отчаянно надеялся, что его жизнь не может опуститься еще ниже. Гермиона была в ярости. — Ты чертов ублюдок! — прошептала она, сузив глаза и нахмурив брови. Он выглядел таким самодовольным и тщеславным, сидя там и глядя на нее сверху вниз. — Как ты смеешь оскорблять моих друзей, когда сам околачиваешься с двумя самыми тупыми болванами, которые когда-либо проходили через эту школу. — Она выискивала, что еще сказать, и, наконец, придумала несколько непристойностей, на которые, как она подозревала, Малфой не счел ее способной. Малфой на мгновение приподнял брови в знак признательности. — Язык, Грейнджер, — сказал он с притворной обидой. — Я впечатлен тем, что ты не слишком добродушна, чтобы позволить такой фразе о моем происхождении и сексуальных наклонностях слететь с твоих уст, но я также верю, что если тебе придется прибегнуть к непристойностям в битве ума и слова, ты уже проиграла. — Он снова ухмыльнулся, когда огорчение преобразило выражение ее лица. Он заговорщицки наклонился к ней и прошептал с насмешливым тоном. — Я знаю, что Крэбб и Гойл безнадежно тупы, и, что более важно, они это знают. У Шрамоголового и Мальчика-у-которого-никогда-не-будет-двух-галлеонов, чтобы бегать вместе, есть хоть какое-нибудь представление о том, кто носит штаны в вашей маленькой игре втроем? — Он подмигнул ей, и она поняла, что не была уверена, хочет ли она дать ему пощечину или ей просто немного польстило, что Малфой признал ее лидером своей группы. Она поймала себя на том, что пялится на его надутую нижнюю губу, в то время как новый поток озорных мыслей атаковал ее, и она быстро повернулась к книге, которую он сунул ей. — Адамо Фиделитас? — читала она вслух, и в ее тоне было явное замешательство. — Малфой, зачем тебе заклинание для… — ее голос оборвался, и она уперлась локтями в стол, наклонив голову вперед, чтобы помассировать вдруг запульсировавшие виски. — Удовольствие от моногамии? Значит, это заклинание взаимно, — продолжила Гермиона. Она пыталась понять, почему именно Малфой должен интересоваться подобными вещами. Это не имело смысла, но после вчерашнего инцидента в подземельях все это имело смысл.  В каком-то маленьком уголке своего сердца Гермиона наслаждалась мыслью о том, что у Драко те же похотливые и запретные мысли о ней, что и у нее накануне вечером, и этого было достаточно, чтобы сильно обеспокоить гриффиндорца. Ее остроумие было тусклым, ее реакции были отключены, а ее концентрация отсутствовала. — Мне жаль, но сегодня утром у меня в голове что-то помутилось. Я просто не могу сосредоточиться так хорошо, как обычно, — объяснила она. — Очевидно, — признал Драко. — Вот, позволь мне, — скомандовал он, протягивая руку, чтобы потереть ей виски. Это было приятно. Это было очень приятно. Ее разум был полон похотливых мыслей, но от его прикосновений ее концентрация, казалось, улучшилась, как будто ее тело становилось более осознанным на случай, если его прикосновения станут более интимными. Медленно его пальцы прошлись по изгибу ее щеки и продолжили движение вниз по шее. Даже зная о последствиях того, что его поймают, Драко хотел ее. Она, конечно, не была тем бельмом на глазу, которым была, когда они оба пошли в школу, и ему не нужно было зелье похоти, чтобы понять это. Она исправила свои кривые зубы после того, как он случайно ударил ее Денсаугео во время дуэли с Поттером на четвертом курсе. Она научилась укладывать волосы примерно во время их первого Святочного бала, хотя только на пятом курсе начала держать их под контролем за исключением особых случаев. Ее фигура стала предметом восхищения: полные округлые груди венчали тонкую талию и стройные бедра. Под воздействием зелья Драко очень сильно хотел ее, и он ненавидел ее за это. Он хотел одарить ее тело страстью и в то же время наказать ее за то, что она пробудила в нем такие мысли. Гермиона, вздрогнув, подняла глаза и увидела, что Драко пристально наблюдает за ней. — Это заставляет чувствовать себя лучше, не так ли? — спросил он со спокойствием, которое не соответствовало его выражению. Гермиона знала, что она, должно быть, похожа на одну из испуганных мышей, которых Косолапсус всегда загоняет в угол дома. Он гладил ее шею костяшками пальцев, пока она смотрела на него. Она чувствовала себя полностью подавленной. Его рука продолжала опускаться, коснувшись ее левой груди и задержавшись ровно настолько, чтобы провести большим пальцем по ее соску и втянуть его в твердую точку, прежде чем остановиться на ее бедре.  — Малфой, мы должны искать лекарство, — запротестовала она. Она надеялась, что он не сможет точно сказать, насколько неровным стало ее дыхание. Он собственнически сжал ее бедро.  — Мы, — ответил он. Его лицо по-прежнему выражало тот же пристальный интерес, когда он смотрел на нее. Его рука массировала внутреннюю часть ее бедра. Его пальцы двинулись очень близко к ее паху, и она поняла, что ее трусики промокли насквозь, а он даже не прикоснулся к ней там. — Тебе нужно уметь концентрироваться, и мне тоже. Это может нас взволновать, но твоя концентрация, кажется, уже значительно улучшилась. — Он начал водить рукой вверх и вниз по внутренней стороне ее бедра, двигаясь от ее колена вверх и обратно. Продолжай читать, — поручил он.  — Верно. Значит, это зелье гарантирует, что изготовитель и пьющий могут только… гм… найти удовлетворение друг в друге, — перефразировала Гермиона, ее щеки практически пылали румянцем, когда она читала о сексуальном заклинании с рукой Малфоя, движущейся между ее ног. — Ингредиенты кажутся в основном простыми, но я знаю, что по крайней мере некоторых из них нет в студенческом шкафу. Подожди. То, что я пила, содержало твою кровь? — спросила Гермиона, наморщив нос.  — В чем дело, Грейнджер? — спросил Малфой, приподняв бровь. — Ты сама однажды сказала, что драконья кровь обладает очень сильными магическими свойствами, — напомнил он ей, — даже если из них не получаются очень хорошие питомцы. — Ноги Гермионы продолжали раздвигаться от его прикосновений, и теперь она была полностью доступна для него. Он переместил руку, чтобы упереться в ее холмик, и начал делать небольшие круги вокруг нее подушечками пальцев, в то время как его средний палец вдавливался во влажную хлопковую ткань, закрывающую ее отверстие. — Боже мой, Грейнджер! Ты практически фонтан, — прошептал он, когда она ахнула.  — Я ненавижу тебя, — прошептала в ответ Гермиона. Она злилась на то, как он пытался воспользоваться ситуацией и взять на себя ответственность за нее, но ее бедра инстинктивно отталкивались от него. Она хотела, чтобы он засунул руку ей под трусики и погрузил пальцы в ее сердцевину, пока она не закричала, но вместо этого он отдернул руку и многозначительно слизнул ее влагу с пальцев. Ее собственное тело предало ее, и она отчаянно хотела прикоснуться к нему в ответ.  — Да, Грейнджер, — томно протянул он, — вот почему у тебя сейчас так сильно болят соски и почему ты плачешь сквозь трусики. Он усмехнулся над грязным взглядом, который она бросила на него. — Помогло бы твоему сосредоточению прикосновение ко мне вместо этого? — спросил он хриплым шепотом, сжимая ее крошечную ручку своими длинными пальцами и направляя руку под стол. Он прижал ее ладонь к верхней части своего сильного бедра и медленно толкнул ее вверх по ноге, не отрывая от нее глаз. Она могла слышать, как его дыхание становилось все более поверхностным и быстрым, а ее рука продолжала сжимать его промежность.  Драко издал тихий стон, позволив кончикам ее пальцев коснуться своего пульсирующего члена. Он прижал ее ладонь к натягивающейся выпуклости в своих штанах и мог чувствовать, как его член поднимается от ее прикосновения, когда он использовал ее руку, чтобы ласкать себя. Через несколько минут она обхватила его руками, и он закрыл глаза от удовольствия, пока она сжимала и ласкала его яички. Затем ее пальцы двинулись выше, чтобы сомкнуться над его утолщенным стволом, и она ритмично погладила его. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на ее лицо, и заметил ее похожее на транс очарование, когда она смотрела на свою руку, сомкнутую вокруг его члена. Он слышал собственное приглушенное хныканье и прикусил губу, боясь привлечь внимание мадам Пинс к их маленькой сцене.  Она выглядела готовой съесть его заживо, и Драко не мог не представить, на что это будет похоже. Он мог живо представить себе ее розовые губы, обернувшиеся вокруг основания его члена, когда она смотрела на него с таким же зачарованным взглядом. Это, по крайней мере, заставило бы ее замолчать, хотя он каким-то образом мог представить, как она пытается говорить вокруг его набухшего члена, когда он вонзает его в ее дергающееся горло. Мысль была достаточно противной, чтобы быть очень привлекательной. 

***

Он слышал, как в соседней комнате ходит мадам Пинс, и решил, что пора с этим покончить. Он схватил Гермиону за запястье и высвободил ее пальцы. — Я думаю, что этого должно быть достаточно, чтобы очистить наши умы, — холодно сказал он. — Кроме того, я только что принял душ, и мне не нужны твои грязнокровные руки, которые льют на меня свою грязь.  — Ты отвратителен, Малфой, — парировала Гермиона, отдернула руку и провела ею по мантии. Она была огорчена тем, что действительно начала прикасаться к нему без какого-либо дополнительного поощрения со стороны высокого слизеринца. Часть ее хотела расплакаться из-за того, что он только что сказал ей, но она не доставила ему удовлетворения.  — Это не я стекаю по ножкам стула, — сказал ей Малфой. Он все еще тяжело дышал. — Теперь вернемся к обсуждаемой теме. Я знаю, что зелье взаимное, большинство этих зелий взаимодействуют. Оно помогает сбалансировать чашу весов. Я также полностью осведомлен об ингредиентах для него. Что я хочу знать, так это то, что там говорится о о контрзельях. — Он накинул халат, чтобы прикрыть ткань брюк.  Гермиона мятежно взглянула на него, прежде чем вернуться к лежащей перед ней книге. — О них ничего не сказано, — надменно ответила она. — Я не могу поверить, что ты был настолько глуп, чтобы варить что-то настолько сильное, не найдя сначала лекарства, — критиковала она, благодарная за возможность отплатить ему за его жестокие слова.  Он нахмурился на своих бледных заостренных чертах. — Проверь индекс, — посоветовал он, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в книгу через плечо Гермионы. Его бледные глаза пробежались по записям, но там ничего не было. — Хм, — пробормотал он. — Публий Овидий Назон был изгнан из древнего волшебного мира за то, что написал эту книгу, потому что она считалась аморальной и опасной, — пробормотал он про себя. — Может быть, у него не было времени добавить лекарства в ту же книгу. А может быть, когда его позже переписали, лекарства были разделены. Они должны быть в отдельном томе.  — Может быть, обе книги скопировал один и тот же писец. В маггловских книгах обычно все работы автора указаны в начале книги. Я посмотрю, есть ли где-нибудь упоминание об этом, — предположила Гермиона, листая страницы в поисках информации. Малфой покачал бледно-русой головой.  — Нет, это не какая-то маггловская книга, — едко сказал он. — Пинс знала бы. Она знает все книги в этой библиотеке, — сказал Малфой, вставая и убеждаясь, что его плащ скрывает любые признаки его возбуждения. Он направился к столу библиотекаря, и Гермиона внимательно слушала, как он объяснял мадам Пинс, что ему нужно представить гипотезу для своей статьи и найти компаньон Овидия по лекарствам.  — Это будет Remedia Amoris, — сказала ему мадам Пинс. — Но я боюсь, что этот том сейчас недоступен, потому что профессор Снейп проводит над ним некоторые исследования. — Гермиона слышала, как мадам Пинс перебирает стопку книг, пока она говорила, Гермиона чувствовала себя разорванной этим открытием. Гермиона абсолютно не хотела, чтобы Снейп был вовлечен в это, но, как его любимый ученик, Малфой, вероятно, мог бы вытянуть информацию из их едкого профессора без особой суеты.  — Что ж, по крайней мере, это были хорошие новости, — сказал ей Малфой, возвращаясь к столу. Он казался почти веселым, словно груз свалился с его плеч. — Когда она впервые сказала, что он недоступен, я испугался, что он был уничтожен или, что еще хуже, оказался в руках этой девственной черносливки, МакГонагалл, — признался он, не заметив кислой реакции Гермионы на его описание декана Гриффиндора. — Слава Мерлину, он у Снейпа. Представьте, сколько вопросов задаст МакГонагалл!  Он выжидающе посмотрел на Гермиону и с удивлением увидел, что шатенка ведьма задумчиво кусает нижнюю губу с отстраненным выражением лица. Он воспользовался возможностью открыто изучить ее. На самом деле это была пародия на то, что она не родилась Чистокровной. Она была в сто раз сильнее, чем его слизеринские товарищи, если быть честным, и к тому же она была весьма приятна для глаз. На самом деле не его вина, что одна грязнокровка из всей их массы оказалась исключительной. Драко тихо вздохнул, но этого было достаточно, чтобы вырвать объект его внимания из ее мыслей.  Она вопросительно нахмурила брови, увидев его неосторожное выражение, и он быстро скрыл свое выражение своей обычной маской отчужденности. — Эм… Малфой? — начала она неуверенно. — Я как раз говорил, что поговорю со Снейпом после продвинутых зелий, и встретимся в библиотеке за обедом, чтобы рассказать, как все получится, — раздраженно сказал ей Драко. — Он будет в восторге от того, что я хочу так рано приступить к своей диссертации по продвинутым зельям, — протянул он. — Только не делай ничего, что вызовет у него подозрения, — посоветовала Гермиона со своим стандартным властным видом. — Я бы умерла от смущения, если бы это всплыло наружу, — продолжила она, прервавшись, увидев вспышку гнева в его бледных глазах.  — Ты умрешь от смущения? Грейнджер, ты всего лишь торгуешься с Хорьком, — немного огрызнулся Малфой, звуча искренне оскорбленным. — Представь, сов, которых я буду получать из дома! — вздрогнул он, представив, как разворачиваются коробки с частями его собственного тела, отправленными с помощью семейного филина семьи Малфоев.  Они оба обернулись, когда знакомый голос позвал. — Эй, Гермиона! — из главного зала библиотеки. Малфой мог видеть отблеск медных волос, когда Рон свернул за угол и подошел к высокому столу библиотекаря, а мадам Пинс свирепо посмотрела на него. — Простите, простите, — смиренно извинился он за свою громкую вспыльчивость.  — Я здесь, — помахала ему Гермиона, и он просиял, увидев ее, пока не заметил слизеринца, сидящего рядом с ней. Уши Рона порозовели, и он закашлялся, пытаясь найти, что сказать Малфою. Драко нахмурился в ответ на высокого веснушчатого волшебника и бессознательно придвинулся ближе к Гермионе, что только еще больше разозлило Рона.  Гермиона, надеясь избежать драки, поспешно вскочила со своего места, отчего тяжелое кресло громко заскрежетало по мраморному полу. — Я уверена, что профессор Снейп сможет помочь тебе с остальными исследованиями, — холодно сказала она Драко, когда он сердито посмотрел на Рона. Он метнул на нее глаза и угрюмо смотрел, как она уходит, прежде чем Рон успел подойти поближе и увидеть книгу, все еще лежащую раскрытой на столе.  Гермиона тепло обняла Рона и радостно поцеловала его в щеку. Она взяла его за руку, чтобы отвести к завтраку, и Рон ухмыльнулся, следуя за ней, как маленький щенок. Она бросила на Драко предостерегающий взгляд через плечо, в то время как Рон всячески подлизывался к ней. Драко стиснул зубы и прищурил глаза, наблюдая, как Рон обнимает Гермиону своими неуклюжими руками и прижимается носом к ее рыжеватым кудрям. Его бледно-серые глаза гневно горели на затылке Рона, когда улыбающийся волшебник проводил Гермиону за дверь.  Драко скрестил руки на груди и сгорбился в кресле, чтобы надуться. Грейнджер, возможно, ушла с этим нищим-переростком, но она будет думать только о Драко всякий раз, когда Рон прикасается к ней. «Получи это, Вислый», — воинственно подумал он.