День, когда ты падешь...

Смотри, как быстро тает снег на светлых волосах Ты к этой боли не привык и что-то тянет вниз И время, словно тонкий лед, застыло на часах Ты думал, что тебя спасет твой глупый экзорцизм?

Мне так понравилось как ты пытался изгонять меня И кровью на полу чертил защитный знак И каждый смертный, видя страх, готов тебя понять Но ты один понять не смог, что сделал ты не так

(Сны Саламандры — Экзорцизм)

      — Жалкий демон, тебе не справиться со мной!       — Святой отец, ну право же, поберегите силы. У меня от ваших манипуляций живот болит. А я не люблю боль в любом виде.       — Молчать! Ты не имеешь права так со мной разговаривать…       — А то что, святой Поттер? Окропишь святой водой и помашешь крестиком мне перед носом? Ты не первый и не последний, кто хотел «очистить» мою, якобы ужасную сущность. Но знаешь… В этом плане я даже выгляжу чище, чем ты — не пытаюсь отрицать, кто я на самом деле, и нахожусь в гармонии с самим собой и со своими мыслями. Так что… перестань вызывать меня каждый раз и говорить одно и то же. Скучно уже. Хоть программу развлекательную придумал бы, танцы с раздеваниями, к примеру…       — Закрой свой поганый рот! Exorcizo te, immundissime spiritus, omnis incursio adversarii, omne phantasma…       — Бла-бла-бла. Можно я не буду дожидаться конца, а сразу уйду? И вызывай меня попозже в следующий раз, дела все-таки, из-за тебя ничего не успеваю.       — Как ты смеешь?       — Пока, солнце, до следующего четверга.       Портал в полу схлопнулся. Пентаграмма, нарисованная мелом и покрытая пеплом рябины, взметнулась вверх, забивая лёгкие, и отец Гарри закашлялся, прикрывая рот рукой, смаргивая злые слёзы. Опять это дьявольское отродье ускользает от него, да ещё так нагло прерывая ритуал, как будто всё остальное время, пока священник бегал вокруг него, окропляя святой водой, возлагая свечи на алтарь и читая мантры — он находился тут исключительно по собственной инициативе. Сплюнув яростно горький пепел на пол, Поттер едва слышно прошипел сквозь зубы:       — Чёртов невыносимый, наглый, порочный, бесстыдный, велеречивый Дракон! Я ещё доберусь до тебя, обещаю!..       Отец Гарри ненавидел демонов всей своей благочестивой душой, особенно таких как «Драко»! Ух, как же он ненавидел! Не бойся он замарать свои руки грехом, придушил бы давно, но приходилось справляться тем, что есть, иначе католическая церковь так и не признает его экзорцистом…       Драко усмехнулся под нос, возвращаясь в преисподнюю закрытым порталом. А он забавный, этот святой Поттер. В своих тщетных попытках избавиться от него, у отца Гарри проскальзывала искренняя, даже немного наивная вера в то, что затея не бесполезна. Обычно, все те святоши, с которыми Драко сталкивался за своё существование, сдавались почти сразу: лишь через пару-тройку попыток. Они отчаивались изгнать его, приходили с повинной к епископу, и дальнейшая их судьба зависела от того, какое у Драко было настроение во время «изгнаний». Кто-то бросал церковь, оставаясь в миру, и украдкой пытался призвать его вновь, чтобы повторить то «греховное действо» на полу церквушки. Кто-то оставался ходить в простых священниках, не посягая больше на экзорцистскую стезю.       А вот противостояние с отцом Гарри длилось уже второй месяц, и азарт становился всё сильнее: кто кого исправит? Драко искусит отца, или же отец найдёт неведомый способ и освободит этот мир от гнусного демона?       А ещё поражала стабильность. У святого Поттера была идиотская привычка: вызывать Драко исключительно по четвергам. Он даже старался не планировать ничего на этот день, но сегодня и правда нужно было идти — сбор новых демонят. Ух, новички! Бывшие людские души, которым удалось пройти через все круги ада. Демоном тоже не так просто стать, как может показаться. Особенно таким, как Драко.

***

      Целую неделю отец Гарри копил знания, читал истлевшие от времени старинные писания и искал всё новые способы покорить… нет, вернее, истребить тёмное существо, что как кость в горле давно не даёт покоя.       — Попытка номер восемь, — проговорил он вслух, вслед за пером, — святая вода из «пяты Девы Марии» не причиняет демону никакого вреда, вопреки заверениям епископа Вульфрика. В следующий раз намерен использовать Благодатный огонь, — мягкий кончик пера пробежался по задумчиво-приоткрытым губам и вернулся к дневнику эксперимента. — Примечание: раздобыть огнетушитель, на всякий случай…       Четверг наступил слишком быстро для них обоих.       — Вот мы и встретились вновь, я даже успел соскучиться, — оскалился Драко. — Может поменяем в следующий раз локацию? А то у тебя нет никакой фантазии. Кто же приглашает на свидание в подвал? Или хоть раз цветы купил бы. Ох, святой Поттер, всему учить тебя надо, — но едва Драко вытащил из внутреннего кармана красную розу, как в его лицо снова полетела порция воды. Это уже стало традицией. Демон вздохнул и покачал головой. — Я же говорю, никакой фантазии.       Гарри отставил в сторону золотую чашу, с неудовольствием отмечая, что от его постоянного ритуала толку ноль — святая вода никак не действовала на демона, ни единоразово, ни от регулярного применения. Скорее даже мешала — чтобы поджечь его огнём, придётся ждать пока демон высохнет, а этот и уйти может, если станет скучно. Быстро пораскинув мозгами, святой отец пришёл к выводу, что отродье придётся отвлекать, и отставил дрожащий в масляной чаше огонёк.       — Откуда ты взял эту розу, демон? — с негодованием выдохнул он. — Неужели опять топтал наш мир своими богомерзкими копытами?!       — Фу, как грубо, — сморщился Драко и вытянул ногу к границе пентаграммы. — Смотри, вполне человеческая нога. Ну, если у тебя какой-то фетиш на копыта, то почему нет, могу сделать и копыта.       — Замысел Господен поистине неисповедим, — скривился Поттер, отпихивая предложенную ему ногу. — Всей жизни не хватит понять, зачем было создавать таких существ, как вы. Тело — это храм души, и лишь бездушное существо может так менять его по одному своему желанию.       — Вот в твой храм я бы вошёл, — усмехнулся Драко и подался вперёд. — Пригласишь?       Гарри отпрянул, осеняя себя крестным знаменем и пытаясь успокоить колотящееся в страхе сердце. Серые глаза демона оказались столь близко, что можно было рассмотреть искрящую в них силу.       — От твоей наглости даже иконы замироточат слезами. Нет слов в мире, чтобы описать её размер!       — Пфф, а ты оказывается умеешь льстить! — взмахнул руками демон и отстранился. Он прошёлся по кругу, в котором был заключён. Конечно, Драко мог в любую секунду открыть портал и исчезнуть, но вот из круга выйти — пока нет. Сложности. И к чему они? — Ну что, танцы с раздеванием будут? Или у нас сегодня другая шоу-программа? Я освободил весь вечер для нашего свидания, — Драко приподнял бровь, уставившись на отца шальными глазами, облизывая губы.       — О, не переживай демон. Сегодня определённо будет «горячо», — поиграл Поттер бровями, неосознанно копируя его жест, слегка успокоившись. Уж сколько раз он вызывал рогатого, и пока тот не причинял ему зла. Следовательно: просто не способен на это. Так ведь? — И раз уж ты сам предложил, может, разденешься? — на поражённый взгляд добавил. — Всего лишь научный интерес.       Была надежда, что демон не заметит хитрость, хоть и сам является самым коварным существом на планете.       — Нет, так мы не договаривались, святой Поттер. Сначала поцелуй, а потом может быть и подумаю. Если я демон, это не значит, что мне не нужны ухаживания, — надулся он и скрестил руки на груди, вглядываясь в зелёные глаза.       — Я лучше умру, чем поцелую твои отравленные уста, — скривился священник. Господь Всемогущий, как же сложно заговорить ему зубы! Священнослужители хоть и обладают порой талантом к риторике, но обманывать, даже демона — отвратительно. Что же сделать такого, чтобы заставить того сбросить свои пижонские шмотки? — Но раз уж я прошу тебя о чём-то, согласен ответить на один твой любой вопрос. Как тебе сделка? Не душа, конечно, но тоже неплохо, разве нет? — Гарри сделал шаг к пентаграмме, пристально вглядываясь сквозь барьер.       — Хм, звучит интересно, — протянул Драко, — но я хочу поцелуй. Может, ты меня поцелуешь в щечку и ответишь на вопрос, а я ради этого готов показать своё шикарное тело.       Гарри, когда призывал демона впервые, то ожидал увидеть нечто уродливое, со страшными чёрными глазами, рогами, копытами и… может быть… в жуткой байкерской одёжке. И очень удивился, когда из чёрного дыма вышел молодой симпатичный парень со светлыми, аккуратно уложенными волосами, хитрым прищуром серых глаз и наглой полуулыбкой. Так что, Гарри был уверен: последняя ремарка демона вовсе не простое хвастовство, но это не значит, что ради цели он мог бы переступить через собственные принципы.       — Никаких прикосновений! — зашипел он возмущённо. — Я и руку тебе не пожму, даже если это будет единственный способ не свалиться в пропасть!       — Ну, ладно, — обижено произнёс демон, вздыхая. — Тогда до следующего четверга, видимо сегодня снова ничего интересного.       Портал привычно задрожал под ногами, засветился оранжевым светом, размывая его силуэт, но священник подался вперёд, пересекая белую черту.       — Нет… Нет, стоять! — Если демон уйдёт сейчас, есть вероятность, что огонь за неделю угаснет, с его-то беспокойным образом жизни, а другой такой же можно получить лишь через год! Он рванул вперёд спонтанно и очнулся только тогда, когда в его руке оказалось чужое, излишне горячее для человека, запястье.       Округлив глаза, задержавшись всего на мгновение, он отпрянул назад, задыхаясь, растопырив ладонь так, будто она должна вспыхнуть огнём прямо сейчас, но… ничего не произошло. Лишь портал перестал светиться, отбрасывая тени.       — Интересно, — прищурился Драко и подался вперёд. — Я же говорил, что нравлюсь тебе! Я очарователен, не так ли?       Он скользнул взглядом по лицу священника, пытаясь прочитать его эмоции. Тот что-то задумал? Нашёл новый способ его изгнать? Ах, святая простота, откуда ему знать, что единственное, что способно убить демона — человеческие чувства.       Конечно, как бы он мог узнать, если даже демоны в этом не уверены. Нет какого-то сакрального знания данного свыше, и Люцифер не шествовал меж них, вещая, что те, кто вернул себе человечность — будут уничтожены. Это лишь догадки многих поколений существ, которым не остаётся ничего, кроме как упиваться чужой болью и размышлять. Но, надо отдать должное тому самому, первому демону, кто догадался до такого. Вполне логично, что те, кто смог отбросить чувства и прошёл через все круги ада — стал частью демонической рати. Но, что если они снова начнут чувствовать? Разве смогут вынести всей тяжести сотворённых ими грехов?       — Чёртов демон… Чёртов… — прохрипел священник, растирая дрожащую руку. — Так нравится дразнить меня? — он всё тёр и тёр, до конца не уверенный, что с ним ничего не произошло. Адский огонь не вспыхнул от прикосновения. Кожа не облезла лоскутьями до самых костей. Небесная твердь не разверзлась, окропляя его кровью демонических жертв. Плечо Драко было… вполне человеческим. — Хорошо, я согласен на одно прикосновение… не губами.       Торговаться с демоном — какая глупость. Но поцелуй… нет, даже если он не умрёт от этого, всё равно не готов.       — А чем? Членом? — залыбился Драко, но тут же скрыл улыбку под убийственным взглядом отца Гарри. — Ладно. Прикосновение и ответ на мой вопрос. Идет?       — Уточни, — отрезал он, поглядывая из-под тёмной чёлки. С этими отродьями всегда до мелочей нужно оговаривать подробности.       — Прикосновение ладонями, — Драко поднял свою, протягивая её настолько, насколько позволял круг. — Минуту. Должен же ты наконец понять, что я не ядовитый. А то отскочил от меня, как ошпаренный.       — Не будь ты таким несговорчивым, мне не пришлось бы ничего понимать, — вздохнул он, поднимаясь с колен. — А вопрос?       — О-о, ничего сложного. Озвучу сразу. Почему ты стал священником, и что подтолкнуло тебя к такому выбору? Никогда не понимал. Такой красивый, молодой парень должен наслаждаться жизнью, а не… маяться ерундой.       Целую минуту Поттер настраивался на повторное прикосновение. А вдруг в прошлый раз ему просто повезло? Или демон нарочно не причинил ему вреда, чтобы убить новым рукопожатием? Да ну, глупости… Гарри протянул руку вперёд, лишь на миллиметр проникая сквозь барьер, и к его ладони тут же приложилась чужая, горячая, как самое сердце пламени, рука… но не обжигающая. Странное ощущение, на грани.       — Священником… — он запнулся, усиленно вспоминая, о чём его спросили, не отводя взгляд от бледной ладони с розовыми пластинками ногтей. В книгах часто пишут, про отравленные когти, как у коршуна или кота, но они выглядели вполне… обычными. Может, Дракон прячет истинное обличье? — Родители с детства водили меня в церковь, ещё до двенадцати лет я успел прочесть библию… несколько раз. Множество другой литературы, автобиографии священников… и некоторые истории казались захватывающими. Я стал дьяконом в местной церквушке к восемнадцати, но быстро понял, что там слишком степенная жизнь, и решился стать экзорцистом. И я стану им, — он бросил быстрый, колкий взгляд на демона, — когда найду способ тебя уничтожить.       — Желаю удачи, — усмехнулся Драко и переплел их пальцы. — Надеюсь, у тебя получится. И всё же, почему экзорцист? Чем тебе демоны помешали?       — Это шутка сейчас? — нахмурился Гарри в ответ. — Вы порождения зла, ради развлечения уничтожающие человеческие жизни и души, — хватка священника стала жёстче, как будто вся предыдущая его нерешительность просто испарилась. — Долг каждого священника — защищать паству любой ценой, отвращать её от греха, наставлять на путь истинный, дабы каждый последователь не лишился посмертия в раю! Так что глупо называть это просто «помешали»… — пальцы даже побелели от напряжения. — Церковь не успокоится до тех пор, пока каждый рогатый не будет уничтожен!       — А вот сейчас было обидно, знаешь ли, — Драко опасно прищурился и приблизился. Он перешёл на тот самый вкрадчивый шёпот, которым вёл «разговоры» с людьми. — Ты и понятия не имеешь, о чем говоришь, святой Поттер! Ты даже не знаешь наверняка, существует ли этот рай, и действительно ли там так круто, как обещают ваши книжки. Разве не глупо защищать то, что ты никогда не видел, и проклинать тех, которые за всю свою жизнь тебя и пальцем не тронули?       Гарри отпрянул, вырываясь из хватки, и только через пару мгновений напряжённой тишины буркнул:       — Минута закончилась. И… мне не нужно знать, демон. Я просто верю, — он отвернулся, пробегая пальцами по золотому узору на лампадке. — И моей веры достаточно, чтобы вновь пытаться исполнить свой долг.       Огонёк вспыхнул, потревоженный дрожащей рукой, и через секунду священник уже плеснул на демона горячим маслом, моментально вспыхнувшим на высохшей одежде.       — Да ну тебя, — хмыкнул Драко, наблюдая, как огонь охотно полз по его телу, распространялся вверх. — Я же говорил, что не люблю боль. А ты, значит из этих… садистов?       Настроение испортилось совсем. Одежда постепенно догорала, а Драко все еще думал: уйти или же все-таки дождаться конца. Ведь святоша хотел его видеть без одежды, так пусть наслаждается. Вон, даже фаер-шоу устроил ради такого. Он гордо вскинул голову, сложив руки на бёдрах, копируя взгляд с обложки мужского журнала мод, который видел совсем недавно.       Огонь — его извечный друг, с которым они на ты. Да и боль не такая уж новая подруга. Больше стало неприятно от слов святого Поттера, и теперь разговаривать совсем не хотелось. Ему казалось раньше, что в этом священнике есть что-то ещё, кроме пустой веры. Что в этих глазах скрывается нечто большее, чем слепое повиновение нелепым сказкам на ветхих страницах. Но, видимо, это впечатление было обманчивым.       Он такой же идиот, как и остальные.       — Насмотрелся? Отлично, мне как раз пора, — сухо произнес демон, кидая на Гарри последний взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Пора бы Драко вспомнить, кем он является на самом деле.       Он исчез в своём портале, растворяясь чёрной дымкой, а где-то внутри священника, что-то незнакомое противно кольнуло… Неужели ему стыдно за свой поступок? Какая глупость! Он подобрал погнувшуюся от падения чашу и сжал её в руках, неожиданно даже для себя — доламывая. Перед глазами всё еще горела невероятная, неземная картина. Спадающая обугленными кусками одежда и стройное, подтянутое тело, охваченное огнём. Словно сам дьявол почтил его своим присутствием. Неужели демону и впрямь было больно? Почему тогда не кричал, почему кожа его так и не обуглилась в тех местах, где от пламени почернело масло? Как же странно это… и красиво. Господь Всемогущий, он не видел ничего достойнее, чтобы с этого написать картину… как жаль, что таланта к живописи у него нет, а образ с другой стороны век никак на холст не скопируешь.       — Если так выглядят демоны, — шепнул он доверительно обломкам чаши, — то как же тогда должны выглядеть ангелы?

***

      Драко никогда не понимал этой веры. Попасть в рай? Пф-ф, и что там делать? Всю свою драгоценную жизнь спустить на то, чтобы лишать себя всяких благ, ради сомнительной радости жить без этих благ и после — крайне глупо. Смерть, она и есть смерть, после неё ничего не остаётся. Зачем? Зачем себя мучить безвкусным, пресным существованием?       Драко не помнил своей жизни. Он даже не уверен, что это имя — его. Он находился в аду уже, наверное, бесконечность, проходя через все его муки вновь и вновь, упиваясь чужими криками от невероятной боли, неверия, непринятия собственной судьбы. Тысячи человеческих душ умоляли его остановиться, а ему приходилось лишь пытать их заново, пока они не забудут — что такое быть человеком. Он не знал точно, но догадывался, что в раю люди просто проживают свои счастливые воспоминания снова, потому что здесь, внизу, все наоборот. Плохие — действительно плохие люди — вынуждены видеть свои самые ужасные поступки, иногда от лица жертвы, а в перерывах между воспитательной работой: пытки, боль, огонь. Динамика. Здесь, конечно, нет жизни в прямом смысле этого слова, но хоть какое-то развлечение. Лишённые впоследствии жалости, сочувствия, ставшие демонами, они затягивают к себе ещё больше душ. Конечно, никого не убивают — в этом нет необходимости. Им лишь нужно немного подождать.       В аду время течёт по-другому, что такое для него пятьдесят человеческих лет? Просто демоны, которые познали суть пыток и наказаний, понимают, что такое веселье, как бы странно это не звучало. Им остаётся не так много способов развлечься.       К примеру, Драко любил находиться среди людей, принимая какой-то облик или вовсе вселяться в чужие тела, чтобы позабавиться над примитивными людишками. Внушить мысль об убийстве или о смерти? Это не весело и не имеет смысла. Драко надоело это уже в первую неделю своего существования в обличие демона. Нет, у него другая забава — разговоры. Ему нравилось давить на людей, внушать им следовать своим порочным, опасным и грешным желаниям, но только лишь разговорами, без всяких демонских штучек. Какие-то люди бывают слишком предсказуемые, сразу соглашаясь во всем с демоном и делая то, что он им нашептывал. Пропить состояние? Пожалуйста. Человек, видимо, и сам этого хотел, лишь нужен был правильный собеседник. Прикончить того мудака? И правда, почему нет, если он спал с твоей беременной женой. Снять на последние сбережения десять шлюх? О, на такое люди соглашаются даже слишком часто. Но попадаются и другие… как святой отец Гарри. Чтобы их сломить нужно время, творческий подход и тонкий ум.       Что же, пожалуй он слишком долго танцевал вокруг него, подготавливая, разогревая перед тем, как пойти в наступление. В следующий четверг он начнёт действовать по-настоящему.       А сегодня у него уже есть чем отвлечься от неприятного инцидента. В одном из порочных городов, где на каждом втором углу бар, а на каждом третьем клуб, состоится вечеринка. Полночь — самое время для шалостей. Интересно, сколько людей поддадутся искушениям на этот раз?       «Меня словно черт дёрнул», — порою говорят. Что ж, в каком-то смысле это правда. У каждого свои ограничители в голове, а демоны лишь помогают их размыть. Алкоголь, наркотики и даже сладкое — изобретение демонов. Надо же как-то развлекаться, не так ли?       А еще демоны особо не разговаривают между собой. Слухи, что они строят совместные козни, чтобы искусить побольше человеческих душ — лживые придумки. Демоны озлобленные, вредные, безэмоциональные существа, а особенно новички. Не нуждаются в сообщниках, ведь те, кто прошёл через все круги ада — точно знают, чего они теперь хотят от своего существования.       Драко дал наводку, рассказывая о вечеринке, и демонята моментально помчались туда наперегонки, желая хоть как-то реанимироваться после долгого пути становления демоном. Как предсказуемо! Умудрённые опытом отправились неспешно, прекрасно понимая, что жертв хватит на всех. Панси, демонесса, которая появилась в аду чуть позже, чем Драко, обрела физическую форму одновременно с ним и встала рядом. Портал вспыхнул последний раз ярко-оранжевым светом, словно адское пламя попыталось вырваться на поверхность, подсвечивая в ночи её ладную фигурку.       Её специальность — похоть. Она всегда получала невероятное наслаждение, когда люди теряли голову от возбуждения и бросались друг на друга вопреки всему. Возможно, от неё Драко и нахватался этих пошлых шуток.       — Не лезь на мою территорию, Драко, — процедила демонесса, цепко хватая его за локоть. — А то после твоих нелепых попыток мне приходится прилагать двойные усилия.       — Ничего не обещаю, — поиграл бровями он, отбирая свою руку обратно к удовольствию любопытной публики вокруг. Они как раз вышли на оживлённую улицу, где целой кучей столпились скучающие, ожидающие своей очереди люди.       Они с Панси прошли мимо, улавливая завистливые взгляды, и это тоже по-своему приятно. Тому, кто умеет играть с человеческими мыслями, как жонглёр с факелами, не придётся ждать.       Внутри громко играла безвкусная музыка, танцевали люди, и демонесса сразу отошла от него, призывно покачивая бёдрами, обтянутыми классическим вечерним платьем чёрного цвета. Драко по привычке провёл её взглядом, нисколько не чувствуя притяжения, лишь небольшое эстетическое удовольствие. Он огляделся. Молодых демонов видно сразу: они жадно вливают в себя тонны алкоголя, принимают наркотики, липнут к компаниям, создавая конфликт из ничего. Драко лениво наблюдал за ними, попутно присматривая себе жертву. Может, вот та девица, одиноко стоящая у бара? Драко всегда любил брать себе людей посложнее — больше чувство удовлетворения от выполненной задачи.       Он усмехнулся своим мыслям, намечая путь к той, кто явно не понимает, что делает здесь, и подхватил с бара два бокала сангрии, прямо из-под носа растерянного бармена. Небольшое наваждение всегда давалось ему легко.       — Вас бросила подруга? — спросил он, галантно присаживаясь рядом и протягивая один бокал. Лицо девушки приняло растерянное выражение. Она оглянулась, будто не могла понять, к кому именно обратился Драко, а потом всё же ответила:       — Н-нет, вовсе нет. Она где-то здесь, просто отошла потанцевать.       — О, значит вы не будете против моей компании? — он почувствовал, как растеряна человечка, и подвинулся ближе, заглянул в карие глаза, скрытые беспорядочной копной волос. — Не переживайте, я не стану настаивать. Если вы того пожелаете — я тотчас уйду.       Он видел цепочку её размышлений, как на ладони, хоть демоны и не умеют читать мыслей человека. Но опыт, множество лет практики общения, даже едва заметные невербальные жесты, что подталкивали жертву в нужную ему сторону — позволяли безошибочно догадываться о решении задолго до того, как сам человек к нему придёт.       «Вы порождения зла, ради развлечения уничтожаете человеческие жизни и души».       Возможно и так, но разве в людях не живёт это с самого начала? Демоны лишь помогают их мыслям найти правильный путь наружу.       — Ладно… хорошо, я не против, если вы составите мне компанию, — улыбнулась она неуверенно, принимая напиток. Драко улыбнулся лучезарно, словно совсем не ожидал её благосклонности. Но уж слишком легко на самом деле ему это далось.       — Почему вы здесь? Кажется, будто не принадлежите этому миру… — он сделал вид, что задумался, и лукаво глянул из-под светлой чёлки. — Миру похоти, соблазнов и разврата.       Вот почему демоны считаются отвратительными, низшими существами: манипуляцию и внушение каждый назовёт мерзостью, подлостью и прочими нелестными эпитетами. Он парой слов может смутить, подтолкнуть в нужное ему русло разговора, польстить и покорить навеки невинное сердечко. Но разве церковь не манипулирует людьми точно также? Святоши в рясе, захлёбываясь слюной от чувств, пропагандируют скупую праведность, рай и счастливую жизнь после смерти. Разве не они внушили людям, что дьявол и демоны — самые отвратительные существа на земле? Тогда в чём между ними разница?       — Подруга убедила меня, что здесь я смогу найти… эм… собеседника на вечер. Но это было глупо… простите, — засмущалась она и отвела взгляд в другую сторону.       — Ну что вы, это абсолютно нормально, — обезоруживающе улыбнулся он. — Многие приходят сюда за общением. Вот например… — он огляделся вокруг, и девушка невольно последовала за его взглядом. — Например, вон тот очаровательный молодой человек, — парень в совершенно пошлой майке с дырками и коротким ёжиком тёмных волос улыбнулся призывно, заметив их интерес.       — Ох, нет-нет, — смутилась она, прижимая ладони к горящим щекам. — Я не это имела в виду…       Пока девушка отвернулась, во взгляде Драко промелькнуло пренебрежение и даже немного отвращения. Зачем отрицать собственные желания? В чём смысл? Кажется, во всем мире лишь демоны понимают всю бесполезность этого и никогда не скрывают свою сущность. Они просто живут с ней, без масок и самооправданий. Принимают правду о себе, горькую и суровую, и с этой точки зрения люди выглядят полнейшими идиотами. В чём смысл этой сладкой лжи? Только лишь бы оправдать себя, отбелить в глазах других?       — Разве вы не замечали, как давно он смотрит на вас? — улыбнулся он участливо. — Будет жестоко с вашей стороны даже не подумать об этом.       Тот последний, растерянный взгляд священника не врал ему. Ему было жаль, что он поступил так, хоть и наверняка продолжал верить, что причиняет боль ради великой цели.       «Вы порождения зла…»       Драко много говорили всяких слов за время его существования. Это никогда его не волновало, потому что нет смысла что-то доказывать дуракам. Но слова отца Гарри именно сегодня дошли до его нутра, и почему-то немного задели. Так не должно было быть, но факт остаётся фактом, Драко стал уязвим на один этот вечер. И это бесконечно раздражало.       — Советую вам всё же подумать, — добавил он, заметив появившуюся во взгляде девушки тоску. — Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на сомнения.       Он развернулся, чувствуя спиной чужое удивление. Барная стойка скрипела чистотой — надо отдать бармену должное, поэтому Драко бросил на стол несколько купюр, подхватывая пузатую бутылку. Виски обжёг горло, но он пил на ходу, покидая вечеринку. У Панси сегодня великолепная возможность повеселиться за двоих, а он…       Ему есть над чем подумать.

***

Девять четвергов назад

      Их первый раз был неожиданностью для Драко. При вызове демона из Ада соблюдается определенное правило: нужно четко формулировать свой запрос. А Драко не из тех демонов, которые бросаются на первую же попавшуюся просьбу и заключают простенькие сделки. Обычно на такие встречи таскались Блейз или Тео, для них это что-то вроде персональной вечеринки, развлечения на час. Поэтому при вызове появляются именно те, кому это действительно интересно.       Драко уже успел забыть, как выглядит подвал церкви, последний раз появившись там около сотни лет назад, прежде чем ему это надоело. Конечно, «разговоры» со священниками — высокий уровень сложности, но даже и это надоедает, если развлекаться подобным образом слишком часто. Отстранившись от этих дел, Драко особо не отзывался, предпочитая тратить свое время на новобранцев. На некоторое время он забылся в монотонности процедуры пыток, выдумывая всё новые и новые способы проверки на вшивость, доведения грешной души до состояния, когда кроме огня в их мыслях не останется ничего. Ему нравилось наблюдать, как простые души закаляются, как их крики превращаются в глухой стон, а после и вовсе в сдавленное мычание, а в глазах грешников пропадает искра сопротивления.       Поэтому, во время очередной пытки, когда один из его подопечных материл Драко всеми немыслимыми словами, а сам же демон вонзал иглы под ребра по локоть в крови, его внезапно засосало в портал.       Как удалось Поттеру вызвать его даже без согласия? О чем же думал он, что зов был столь силён? И почему именно Драко?       Вид был довольно непристойный: кровь капала с красных ладоней, едва прикрытых чёрной мантией, но причёска и лицо, как всегда: в идеальном порядке. Лишь гневный взгляд на того, кто посмел его потревожить, и безумный оскал. Испуганный святой отец едва ли заметил алые капли, сразу окропляя его святой водой. Драко брезгливо поморщился, ощущая лёгкое покалывание на коже. Может, на более молодом демоне это бы и сработало, но он достаточно стар, чтобы не обращать на это внимания.       — Ну, привет. Чего надо? — поинтересовался демон, желая исчезнуть сразу же. Пусть вызывает другого, эти игры не для него. — Говори быстрее, у меня дела.       Драко быстро оценил обстановку: совершенно обычный подвал, как и другие подвалы, в которых он побывал. Пыльный сундучок в углу, тумбочка около серой, облезлой стены, колченогий стол, и конечно же, деревянный крест. Куда же без него. У этих святош ни ума, ни фантазии. Кто-нибудь из них когда-нибудь догадается о существовании дивана?       — Вот мы и встретились, дьявольское отродье! — зашипел священник, стараясь выглядеть грозно. — Встречай свою смерть!       — А ты симпатичный, — прищурился Драко, переводя заинтересованный взгляд на его лицо.       Раньше ему попадались полноватые старички с усталыми глазами, что не особо внушали симпатии. Взять его последнего святошу Слизнорта. Тот нес какую-то чепуху, даже не слушая демона совсем. И Драко пришлось чуть-чуть смухлевать, применив каплю внушения, только для того, чтобы тот заткнулся, и смылся по-быстрому, сыграв на его честолюбивых амбициях. Ну какой же, мистер, из вас священник? Разве вы не хотели бы, чтобы ваши ученики становились знаменитыми? Поступали в Оксфорд, получали Нобелевскую премию, поминая своего наставника в торжественных речах? Это было слишком легко.       Но этот молодой парень с живым, яростным взглядом, спрятанным за стеклами очков… Драко всегда любил вглядываться в глаза, чтобы увидеть через них душу человека. И за этими зелеными омутами наверняка скрывалась многогранная личность, которую очень интересно было бы препарировать по кусочкам, вытащить наружу, осмотреть повнимательнее. Из такого получился бы отличный демон. Злой, неудержимый, словно шторм. Найдёт ли он слабость священника, чтобы забрать его себе через пару десятков лет? Почему-то в этот раз задача не казалась лёгкой.       Будет интересно поиграться с ним, растягивая удовольствие. А потом обязательно увидеть эти глаза в обрамлении спёкшихся от жара ресниц, прикованного к пыточному столбу, покрытого прекрасной, алой кровью.       Он провёл бы ножом по загорелой коже, едва касаясь, но так, чтобы она раскрылась, как диковинный цветок. Упивался бы криком, утешая сквозь них ласковыми беседами ни о чём. Долгими, бесконечно долгими беседами. Пока зелёный морской шторм не сменится вязкой, раскалённой лавой.       — Exorcizo te, immundissime spiritus… — молчавший настороженно священник только начал читать заклинание для уничтожения демона, но Драко даже бровью не повел и грубо его перебил.       — Ладно, так уж и быть, думаю это должно быть интересно, — хмыкнул он, пропуская мимо ушей лепетания человека. — Но не сегодня, прости, у меня очень мало времени. В следующий раз, пожалуй. Когда будешь вызывать, произноси мое имя: Драко. И я приду.       И скрылся в портале, с жадной ухмылкой думая о колдовских зеленых глазах.

***

Девять четвергов спустя

      Страницы тихо шуршали под бережными движениями двух пар рук. За окном солнце клонилось к закату, напоминая, что время вызова все ближе, а мыслей, что делать в этот раз так и не появилось.       — Нашла что-нибудь? — поинтересовался Гарри привычно, бросая взгляд на склонённую к книге подругу.       — Нет, а у тебя?       — Тоже нет.       Они замолчали озадачено, погружённые в чтение и мысли. Казалось бы, неужели так сложно найти новый способ изгнания, новую стратегию? Книжек по экзорцизму так много, что собери их все разом, и получится новая апостольская библиотека Ватикана, но многие из них не несут и толики полезной информации, являясь философскими опусами скучающих в монастыре монахов, или же откровенными сказками, в которые, после встречи с Драко, уже не верилось. Целая неделя поисков, два часа до встречи и… ничего.       Гарри отложил книгу, потирая уставшие глаза и убирая свои круглые очки в сторону, а затем громко выдохнул, желая привлечь внимание. Но отвлечь Гермиону от книги не мог бы даже лондонский симфонический оркестр.       — Миона?.. — позвал он нерешительно, но упрямо, снова нацепляя на себя очки. Раз уж в книгах ничего, то стоит хотя бы провести время с пользой. Он чувствовал вину, что в последние дни их общение сводилось лишь к обсуждению церковных трактатов.       — Да, Гарри? — недоуменно подняла она свои светло-карие глаза.       — Как тот парень, с которым вы познакомились в клубе? Тебе удалось его найти? — она неловко уткнулась обратно в текст, прежде чем нарочито-спокойно ответить:       — Нет, не нашла. Давай не будем о нём, ладно? Это просто была мимолётная встреча, которая закончилась ничем, вот и всё.       — Может, он ещё вернётся однажды?       — Я больше не пойду в тот клуб, — решительно заявила она и добавила, едва слышно. — Наверняка, он просто присмотрелся и понял, что это не для него.       — Ну что ты такое говоришь! — возмутился Поттер, подскакивая с места. — Как можно подумать такое о столь милой девушке?! Если так, то он просто слепой! — Гермиона закатила глаза, но все же улыбнулась, понимая, что её друг всегда говорит лишь то, что думает, без пустой лести.       — Спасибо, — тихо поблагодарила она, и вдруг вскрикнула, подскакивая со стула, едва не задевая затылком поттеровский подбородок.       — Что? Что такое?!       — Вот! — победно тянула она пальчиком в текст, широко улыбаясь. — Я так и знала, что ответ будет здесь! — Гарри никогда не сомневался в способностях своей гениальной подруги.

***

      Это был их десятый раз. Драко скрестил руки на груди, зыркая на святого Поттера с вызовом. Что бы не придумал святоша на этот раз, демон уже принял решение, что это будет последний обычный разговор. Слишком крепким орешком оказался этот Гарри, и в следующий раз он твёрдо намерен применить демонские уловки. Почему-то, Драко до последнего не хотел поступать так — с ними было не так интересно.       — Здравствуй, святой отец, — пропел демон, и когда рука Поттера потянулась к серебряной плошке стоящей на тумбочке, на секунду его глаза стали полностью чёрными. — И тебе не надоело?       Священник дёрнулся, но заставил себя собраться. Нет, ему нисколько не надоело. Он намерен продолжать, пока не добьётся своего. Тем более в этот раз, когда ему кажется, что нашлось нечто действительно стоящее. Это был всего лишь отрывок, но кажется, он имел даже больший смысл, чем все предыдущие радикальные методы. Он обошел демона вокруг, давая себе время подобрать слова для ответа.       «Согрешил я, предав кровь невинную», — раскаялся Иуда в своём злодеянии, которое не смог вынести, отчаялся и удавился — говорит нам священное писание.       Изгнать демона не составит труда, но в чём смысл, ведь низвергнутый в Ад, он лишь возвращается в обитель свою? Уничтожить — вот что действительно нужно. И возможность этому лишь одна: заставить его раскаяться в своих злодеяниях, вспомнить прегрешения. Он должен почувствовать человеческие эмоции, и признать, свою сущность низшего, падшего существа.       Я применил эту практику лишь раз в своей жизни, не будучи уверенным в результате, но когда Геллерт исчез и больше не появлялся на мой зов, я понял, что это сработало. (Составитель: архиерей Альбус, в миру Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор).       И Гарри даже особо не пугало, что эта практика не исследована. Он считал, что пробовать нужно все. Жаль, что спросить автора уже как полтора века нет возможности.       — Мне это никогда не надоест, — с серьёзным лицом проговорил он, останавливаясь напротив. — Когда ты видишь в этом смысл собственной жизни, то это никак не может быть надоедливым. И… мне действительно хочется узнать о вас, демонах. И о тебе, в частности, больше.       Глаза Драко изумлённо распахнулись, а сам он подался вперёд так, что даже можно было увидеть отблеск свечей в серых, как пепел, глазах.       — И почему я чувствую здесь подвох? Узнать и уничтожить — разные вещи, если ты не знал об этом. И кстати, где святая вода? — спросил он, изучая лицо священника. — Или в этот раз будет нечто иное? Огонь из рук младенца? Земля с могилы святого? Последнее дыхание матери Терезы, что?!       — Ничего, — развёл руками Гарри, показывая пустые ладони, но заметив скептический взгляд демона, закатил глаза. — И правда ничего. Кроме крестика. Прости, но с ним мне спокойнее.       Он похлопал по груди, чтобы убедиться в том, что он действительно на месте.       — И в чем тогда суть нашей встречи? — прищурился он. — Попялиться друг на друга? Какая глупая растрата моего времени.       — В этот раз ты здесь для простого разговора, — через силу улыбнулся он в ответ и почувствовал, что в этом подвале очень не хватает мебели. Хотя бы некого подобия стульев, чтобы разговор с демоном меньше походил на допрос. Впрочем, по сравнению с прошлыми их встречами сейчас всё происходило на порядок более мирно. — В тот раз ты удивил меня. Я… в общем, мне жаль, что так получилось. Возможно, это всего лишь обман с твоей стороны. Но если тебе было больно: мне правда жаль. Именно поэтому я принял решение узнать своего врага чуть ближе. Это будет справедливо с моей стороны: знать, кого именно я пытаюсь уничтожить.       — А стоит ли? — протянул Драко с сомнением в голосе. — Я лишь ничтожный демон, и узнавать обо мне нечего. Что там пишут в ваших книгах? Так вот, там всё правда, — он провёл по волосам и натянул улыбку. — Но вот о тебе я хотел бы узнать больше. В эту игру можно играть в обе стороны, святой Поттер.       Гарри замешкался. Ему казалось, что раздражающий демон тут же начнёт болтать, дай ему только возможность. Свои тайны раскрывать он вовсе не планировал, впрочем, должен был предположить: демоны слишком любят сделки и «равноценный» обмен.       — Хорошо… Так уж и быть. Давай рассказывать по очереди. Но первым спрашиваю я, — предложил Поттер и снова огляделся, присматривая, на что бы ему сесть. Заметив старый сундук, он прикинул в голове, как ему его перетащить, как вдруг тот шевельнулся сам, а потом медленно пополз ближе. Гарри бросил ошалевший взгляд на Драко, который стоял с приподнятой рукой. — Что… Как ты?..       — Сотри ты руны для барьера, было бы проще, — проворчал он, а потом резко дёрнул рукой на себя, и сундук подлетел к ногам Гарри с громким лязгом. — А ты, что, думал, я умею только глазки красивые строить?       Отец Гарри перекрестился, опасливо поглядывая на собственную мебель. Боже правый, это впервые, когда Дракон применил свои демонские штучки. Заставило вспомнить о своей настоящей цели, и чистая ненависть к адовым существам всколыхнулась в крови, разливаясь по телу жарким огнём. Он сделал глубокий вдох, напоминая себе, что придётся потерпеть, ведь остальные способы уже перепробованы, демон всё ещё целёхонек, а Гарри всегда добивается своего.       Я всё делаю правильно: мир будет лучше без демонов.       — Ты о своих черных, как сама Тьма, глазищах? — с долей брезгливости проговорил он, продолжая стоять. Садиться перехотелось. — Итак, вопрос первый: зачем вы искушаете людей? Не понимаю смысл этого коварного действа.       — Такова наша природа, — оскалился демон, усаживаясь на пол. — Это вопрос из разряда: для чего Господь вообще нас создал? Все вопросы к нему. Скорее всего, примерный ответ будет звучать так: баланс. Вы вносите в массы просвещение, мы же вносим искушение. Один-один. Давай что-нибудь повеселее. О чем ты думаешь, когда самоудовлетворяешься? Брюнетки? Блондинки? А может, сразу обе?       — Да как ты смеешь? — задохнулся от возмущения Гарри, подлетая к границе.       — Я ответил на твой вопрос, отвечай и ты, Поттер, — спокойно ответил Драко, сложив руки на груди. — И кто тут лживое существо, ты или я?       — Я, в отличие от тебя, задаю нормальные вопросы, — прорычал Гарри, едва сдерживая себя от того, чтобы вломиться в круг, и врезать по этой смазливой, самодовольной роже.       Если так пойдёт и дальше — ночь будет долгой.       — Ну, ты задал нормальный вопрос по меркам людей, а я задал нормальный вопрос по меркам демонов. Что не так? — нахально усмехнулся он. — Да и люди вроде не прочь о таком поболтать. Тема секса всегда была и будет одной из приоритетных, в популярной прессе, или в кругу друзей, знаешь ли.       — Заткнись! — приказал Гарри и просто устало рухнул на сундук, потерев переносицу под круглыми очками.       — Может, ты по мальчикам, поэтому так взбеленился? — продолжил говорить Драко, забавляясь вскипающим вокруг святоши гневом. — Не зря же ты мне понравился. Думаешь, я не помню, как ты пялился на моё обнажённое тело в тот раз? Хватило впечатлений на неделю? Я могу ещё раздеться, мне не жалко.       Гарри тяжело вздохнул: может зря он это затеял? Наверняка где-то лежит непрочитанный талмуд с новым, болезненным, но действенным способом избавиться от набившего оскомину демона?       — Брюнетки, — быстро проговорил он, пока демон ещё не надумал себе чего-то. Ответ, что у него не встаёт ни на тех, ни на других, наверняка не подойдёт — демон решит, что он хочет просто смухлевать. Так что, придётся отвечать первое попавшееся, что придёт в голову, и выкручиваться. Всё равно правду говорить он и не собирался изначально.       Но внутри поскреблись тихо коготки вины: демон до сих пор не врал ему, вроде. Некоторые его слова проверить, конечно, трудно, но лжи Гарри, чувствительный к ней, не почувствовал.       Нет, нужно отбросить эти мысли, иначе совесть замучит его раньше, чем закончится эта ночь. Нужно задавать более личные вопросы, чтобы демон раскололся, но в голове совершенно пусто. Пока ещё не выпустили пособие для священников: «Как вывести на чувства демона». Потому что это бред сивой кобылы: кому вообще придёт в голову, что демоны могут их испытывать? И Гарри снова решил спросить что-то нейтральное, чтобы дать себе время на подумать. В конце-концов планирование — это не его, значит будет действовать экспромтом.       — Как выглядит Ад? — спросил он первое, что пришло в голову. Этот вопрос давно интересовал его, потому что «огонь» и «адские муки» это довольно абстрактно. Если реальный демон приходит в реальный мир, то где-то должен быть реальный Ад, где этот демон живёт между призывами, делает свою шикарную укладку и одевается в свои шикарные, дорогие даже на вид, шмотки.       — Никак, — пожал плечами Драко, скрещивая лодыжки на ногах. — Если ты думаешь, что там стоят котлы, где варятся грешники, то ужасно ошибаешься. Да, там круги-уровни и прочее, но это не описать простыми словами, так как нет ни дверей, ни стен, ни уютного дивана, чтобы вздремнуть на обеденном перерыве между пытками. Ничего. Круги ада — не место. Круги ада — уровень сознания души. Я не знаю, что именно ты хочешь от меня услышать. Даже адский огонь не имеет ту форму, привычную для человеческого глаза.       — Как же… — выдохнул Гарри в ответ, совершенно растерянный. Хотя, многие авторы давали совершенно противоположные описания Ада, всегда создавалось впечатление, что его можно ощутить, потрогать, попасть туда. Такое странное объяснение отказывалось укладываться в голове.       — Большинство ваших книг построены на догадках и на словах тех, кто там уже был. А были там кто? Правильно, демоны. Думаешь, они бы так сразу и выложили всю правду? — хохотнул Драко.       — Но ты же ведь, — запутался Гарри, на секунду забывая о своей ненависти к демону, преисполняясь интересом. — Ты ведь рассказал мне только что. Ты врал?       — Вовсе нет. Ты не можешь утверждать, что я соврал, не побывав там. Так же, как и я не могу утверждать, что ты неискренне ответил на мой вопрос, потому что не был в твоей голове, пока ты дрочишь, — вяло махнул Драко в его сторону. — Я же говорю, в эту игру можно играть в обе стороны.       Гарри захотелось снова поджечь демона, чтобы тот не выпендривался. Ну и как? Как тут найти хоть какой-то контакт? Может, потому и нет никаких пособий, потому что ещё никому не удавалось пробить демона на какие-либо чувства? Демоны и чувства! Это же нереально! Господи, дай сил…       — Так дело не пойдёт, — нарочито ровным голосом сказал Гарри, пытаясь держать лицо. — Давай вместе договоримся не лгать друг другу, иначе наш диалог ни к чему не приведёт.       — Сделка? — обрадованно соскочил с места Драко. — Да неужели, я уж подумал никогда не додумаешься.       — Никаких сделок!       — Тогда это бессмысленно. Без сделки нет никаких наказаний, и проверить невозможно. Ты хоть сам понимаешь, о чем говоришь? — фыркнул Драко.       Не опять, так снова. Гарри остро почувствовал, что его просто водят за нос. Вроде бы и сам всё предложил, но почему демон всегда на шаг впереди? И какая, прости Господи, сделка? Не для этого Гарри старается истребить демона, чтобы самому попасть в адское пекло. Он помассировал виски, чувствуя, как начинает болеть голова.       — Если ты заключишь сделку со мной, то необязательно ставкой предлагать свою душу, — вкрадчивым голосом уточнил Драко. — Условия могут быть любыми. Плата может быть любой. Подумай об этом хорошенько.       — Ты сейчас можешь сказать, все что угодно. Никаких сделок! — прорычал Гарри, вскакивая с сундука. Он подошел к границе, ощущая, как его снова охватывает привычная тревога и ненависть. — И больше не смей заикаться о ней, понял?       — Ладно-ладно, — вдруг покладисто хмыкнул Драко, падая обратно на пол, невинно глядя снизу вверх. — Тогда продолжим допрос? К тому же, я еще не врал, в отличие от тебя, но простим такую мелочь, верно, святой отец? Я, как демон, если что, очень хорошо чувствую ложь.       Вот теперь Гарри стало по-настоящему стыдно. Его только что демон упрекнул во лжи. Он сильно сжал челюсть, скрипя зубами, но если сорвётся снова — только подтвердит, что Дракон прав. Ему стоит собраться и наконец-то задать правильный вопрос, чтобы было за что зацепиться. И, пожалуй, перестать лгать самому…       — Моя очередь, Поттер. В прошлый раз, когда ты пялился на меня, тебе понравилось? И помни, я чувствую ложь, — оскалился он.       Ну, нет. Не сегодня. Гарри все-таки не выдержал, достал из кармана пузырёк со святой водой, плеснул в лицо демону, и просто вышел из подвала, еле сдерживаясь, чтобы не сломать что-нибудь по пути, а потом и вовсе сорвался на бег. Будто Драко стал бы гнаться за ним, желая узнать правду. Перед глазами всё мелькали знакомые картины монастырского быта, проносящиеся мимо, и вместе с тем: застыл прекрасный образ обнаженного демона, полыхающего в огне, и сердце отчаянно пыталось выбраться из грудной клетки, пробивая себе путь бешенным биением.       Драко просто смотрел вслед убегающему священнику и самодовольно улыбался. Возможно, Панси права — похоть тот еще двигатель человеческих пороков. Всего одна неосторожная мысль, и человек уже не властен над собой. В следующий раз нужно уделить этому побольше внимания.

***

      Когда наступил одиннадцатый четверг, Драко был подготовлен полностью: придумал и воспроизвёл новый шикарный образ, даже не поскупился на создание запаха модных мужских духов, но особенно — он готовился морально. Всё же решение использовать демонские уловки было неправильным. Ещё рано сдаваться, и прошлая неделя хорошо это продемонстрировала. Главное — не давить особо, совсем слегка прижать там, ослабить тут и… всё пройдёт, как по маслу.       Гарри тоже не сидел без дела: за час до встречи выпил целый стакан успокоительных трав, а затем составил список вопросов. Он не стал надевать сутану, а облачился в обычную рубашку и классические чёрные штаны, спрятал серебряный крестик за одеждой. Чем было обусловлено такое желание — Гарри не знал особо, но посчитал, что раз хочет быть ближе к демону, то стоит показать, что он готов к сотрудничеству. Возможно, не зря говорят: хочешь победить своего врага — думай как враг.       — Привет, — произнес Гарри и сел на сундук, который так и стоял на том же месте, что и в прошлый раз. — Продолжим прошлый разговор?       — Новая одежда? Мне нравится, — облизнул губы демон, пристально осматривая Поттера. — Без моралистического чёрного балахона выглядишь гораздо лучше.       — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мой внешний вид, — сухо ответил священник, закидывая ногу на ногу. — Прошу прощения за не очень удачное окончание того вечера, у меня внезапно прихватил живот.       — Или что-то пониже живота? — хохотнул Драко и пригладил свои волосы. — Так и знал, что не могу оставлять равнодушным кого-либо.       Гарри лишь покачал головой и достал свой список из кармана брюк, аккуратно разглаживая. Не то чтобы он не знал, что спрашивать с демона, но почему-то со списком было спокойнее. Словно этакий стимул оставаться в себе до конца, пока ответы на вопросы не будут получены.       — Есть много теорий о том, как были созданы демоны. И одна из них: демоны в прошлом были людьми. И ты не раз об этом упоминал. Так вот, мне интересна история твоего происхождения.       — Все верно. В далеком прошлом я был человеком, — кивнул он, усаживаясь поудобнее: напротив Гарри, подогнув колени к себе, обняв их руками. И почему-то эта поза была слишком… не демонской. Уязвимой. Так он больше походил на друга, который пришел в гости, рассказать о новостях из личной жизни. И откуда взялась эта аналогия? — Но абсолютно ничего о ней не помню.       — А что ты помнишь? — поинтересовался Гарри, и тут же поспешил добавить: — Потом тоже задашь два вопроса подряд.       Драко согласно кивнул. Он закрыл глаза на минуту, словно прокручивая в голове оставшиеся обрывки воспоминаний, и Гарри задался вопросом не из списка: а сколько ему вообще лет?       — Триста тридцать два, — отчеканил Драко, и на вопросительный взгляд Поттера, он махнул рукой в его сторону. — У тебя было такое озадаченное лицо. Обычно такие лица бывают, когда пытаются считать в уме. Так вот, по человеческим меркам — мне триста тридцать два года, по демоническим около тысячи. Время там течет по-другому. Честно, я не помню, за что попал в ад. Мои первые воспоминания начинаются с боли. С нестерпимой, как бы странно это не звучало, и адской боли. Мое тело, не физическое, конечно, а сущность скорее, разрезали снова и снова. Теперь я знаю, зачем это было нужно, но тогда лишь кричал беспомощно, звал на помощь, — на недоумевающий взгляд, он все же решил ответить, почему-то вдруг захотелось поделиться этой историей. — Мы не сразу становимся теми, кто мы есть: лишь только тогда, когда от человеческой сущности ничего не остается, и для того проходим сквозь боль. Если останется хоть что-то… хотя бы кроха человеческих мыслей и чувств, ты не сможешь стать демоном. Ведь дальше…       Вот оно! Гарри заинтересованно подался вперед, но демон больше ничего не сказал, отвернувшись в сторону. Он проследил за его взглядом и увидел перевернутый крест.       — И зачем ты его перевернул? — обвинил его Поттер, нахмурившись.       — Он таким был! Вот я и задумался, а чего это он перевернутый, неужели ты решил так меня задобрить? — оправдался Драко, фыркая на его недоверие. — Ну что, моя очередь? — он дождался решительного кивка и, наблюдая за бубнящим священником, который пытался привести постоянно падающий вниз, деревянный крест в правильный вид, задал свой вопрос. — У тебя есть вторая половинка? Судя по тому, что ты каждый четверг проводишь со мной, твоя девушка или, может быть, даже жена давно должна была задаться вопросом, куда ты пропадаешь. Роль любовника, конечно, мне подходит, но хотелось бы знать про свою соперницу.       — Мы не любовники! — воскликнул Гарри, прибив крест маленьким сундучком, который стоял на тумбе. — И почему у тебя все время вопросы какие-то извращенные?       — Вполне обычный вопрос, что тебя так возмущает? Так ты одинок? Жажду подробностей.       Гарри состроил гримасу и сел на место. Действительно, вопрос казался нормальным, если сравнивать их с прошлым четвергом. И это немного обескуражило, ведь Гарри готовился отвечать на… черт, это дьявольское отродье уже выработало в нём определенный рефлекс: думать о таких вещах в его присутствии.       Хорошо, что Гарри заметил это, а то так недолго и в Ад попасть. Он скрестил руки на груди и чуть высокомерно произнёс:       — Меня не интересуют отношения. Возможно, когда-нибудь я смогу найти ту самую, с которой мы свяжем наши судьбы пред небесами, но до сих пор ни одна девушка не вызывала во мне подобного интереса.       — О, неужели тебе разбили сердце, наш бедный Гарри, — пропел Драко, пододвигаясь ближе к границе. — Рассказывай.       — Что? Нет. Откуда ты это…       — Ты за дурачка меня держишь? Если я демон, это не значит, что я не разбираюсь в человеческих чувствах. О той единственной говорит лишь тот, кто разочаровался однажды, и потому не решается больше подпускать к себе абы кого. Я переслушал столько таких историй… ты даже себе не представляешь.       — Я ответил на твой вопрос, так что…       — Считай это вторым вопросом, — с нажимом проговорил Драко.       И откуда этот нечестивый демон все знает? Гарри покосился на бумажку, которая покоилась раньше на сундуке, и вздохнул: ему нужно больше данных. А это можно считать относительно безобидным вопросом, не так ли? То, что просит рассказать демон — в прошлом, и сейчас не играет никакой роли.       — Ее звали Джинни. Девушка из моей деревни. Мы были соседями и росли вместе. Знаешь… хотя откуда тебе это знать, но мы были теми самыми неразлучниками, в которых все видели пару. Так и было до определенного момента…       — Так и знал, что ты уехал не потому, что хотел стать экзорцистом! — радостно воскликнул Драко, но сразу же заткнулся под злобным взглядом.       — И поэтому тоже, — возразил священник, и демон сделал вид, что поверил. — Оказалось, что мы слишком разные. Я хотел обычной жизни, проповедовать в нашей церкви и нести просвещение в массы, а для нее это все казалось слишком скучно и…       — Она тебе изменила, — с уверенностью продолжил Драко.       — Все, больше ни слова не скажу! — процедил Гарри.       — Молчу-молчу, честно, — он прикрыл свой рот ладонью и уставился умоляющим взглядом. Можно даже назвать сочувствующим, если бы демоны умели сочувствовать.       — Да. Она мне изменила, уехав в Лондон на неделю к подруге. И при этом Джинни стала другой после этой поездки: агрессивной, злой, равнодушной ко всему и даже жестокой, словно…       — В нее вселился демон? — заключил Драко, понимая к чему тот ведет.       — Именно! Все признаки были налицо, и я…       — Но ты ведь помнишь тот наш разговор? Мы способны вкладывать в человека только те помыслы, которые уже зрели в нём. Мы можем лишь усилить немного все те намерения, которые ведут ко греху и не дают обратиться к Богу. Мы действительно умеем воздействовать на волю, возбуждая в людях порочные желания, приглушаем голос совести, призывая наслаждаться всецело земными благами, но… у нас ничего не получится, если человек никогда об этом не подумывал.       — Ложь!       — Святой Поттер, — рыкнул Драко, прищуриваясь. — Да ты еще наивнее, чем я думал, черт! И ещё упрямее. Что же, проверим? Простой эксперимент, и тогда ты поймешь, о чем я говорю.       — Я не собираюсь играть…       — А как же твои слова про то, что хочешь узнать демонов? Как же ты сможешь уничтожить нашу братию, если не будешь знать, как работает демоническая сила? У тебя попросту ничего не получится. Если ты не настроен ради цели идти до конца, тогда перестань меня вызывать и займись уже чем-нибудь полезным. Либо ты сдашься сейчас, либо решишься взять те знания, что я тебе предлагаю, заметь, безвозмездно… потому что иначе все будет бесполезно.       — Ты пытаешься мной манипулировать, — буркнул Гарри, упрямо нагнув голову. — Сотни экзорцистов работают без понимания этих ваших штучек.       — Хочешь, чтобы я тоже показал этот концерт? Пожалуйста… — Драко встал посреди пентаграммы и затрясся на месте, запрокинув голову, а из его рта стал вылетать черный дым. Тело моментально безвольно опало, а дым покрутился по кругу около минуты и вернулся обратно в человеческое тело.       Тишина. Гарри даже встал с места, наблюдая за действиями демона, открыв рот. Да, именно так себе и представлял изгнание, когда слушал лекции других экзорцистов. Но… почему тогда Драко в полнейшем порядке встаёт и отряхивается? Как будто проделывал эту шутку тысячи раз. На его губах играет самодовольная улыбка от того, что ему всё-таки удалось впечатлить Поттера, слегка сломать ему шаблон.       — Неужели ты думал, что демоны: самые хитрые, самые продуманные существа, до сих пор не придумали способ, как избежать уничтожения? Легче показать концерт и залечь на дно, утешив эго очередного священника, чем сидеть и доказывать, что все эти способы не рабочие. Из всех демонов по пальцами можно пересчитать тех, кто самовольно отказываются участвовать в этом цирке, и я среди них. Наверное, будь ты обычным, я просто вернулся бы в Ад, занимаясь своими делами, сопротивляясь твоему зову. Но мне стало интересно поглядеть на то, как далеко ты сможешь зайти. И вот, что я тебе скажу: если и дальше продолжишь цепляться за старые знания, то у тебя ни черта не получится, совершенно. Так что, святой Поттер? Захочешь ли продвинуться дальше, чем все другие экзорцисты-неудачники, или же можем попрощаться? Заметь — возможно я первый демон, который приоткрывает завесу тайны. Да, меня за это по головке не погладят, но… умирать, так с песней, не так ли?       Гарри не знал, что ему ответить. Это шокировало. Казалось, что мир внезапно перевернулся с ног на голову и разрушился. Все его знания оказались ненужными, никчемными, а все его действия смехотворными. Он стал понимать Драко, который насмехался каждый раз, когда Гарри использовал на нем новый способ изгнания.       — И что нужно сделать? — спросил он хриплым, надломленным голосом.       — Сотри круг.       — Нет. Нет, это снова твоя манипуляция. Я не поведусь. Даже не думай.       Кто бы сомневался. Драко раздраженно цокнул языком, уставившись на Поттера обвинительным взглядом, как отец на глупого, провинившегося ребенка, но Гарри не собирался сдаваться, ответив своим упрямым, насупленным взглядом. Драко сдался первым, сокрушенно качая головой:       — Хм, ладно. Тогда не зови меня больше. Я разочарован.       Пентаграмма тут же вспыхнула оранжевым светом, и демон исчез, не сказав ни слова на последок. Гарри хотел было что-то крикнуть вдогонку, но сказать было нечего, да и…       В нем разочаровался демон. Он пал ниже плинтуса.

***

      Все должно было пойти не так! И почему все планы Драко рушатся как карточный домик? Он должен был послать парочку соблазнительных сигналов — этого было бы достаточно, чтобы вывести невинного Поттера на нужные эмоции. Прекрасная и лёгкая в исполнении затея, если вспомнить, что тот не остался равнодушным при виде его шикарного тела. Это была слабая точка, в которую нужно было потихоньку бить, не торопясь, чтобы святой Поттер думал, что его желания естественные.       Но все пошло не так!       Он даже проговорился больше обычного, и теперь ощущал, будто с него содрали кожу. Нет, даже хуже. Определенно хуже. Кожа хотя бы восстанавливалась, а тут такая пустота внутри. Если бы Драко был человеком, то он мог сказать, что раскрыл свою душу, а в неё плюнули, но у него не было души, поэтому раскрывать и нечего.       Что ж, эта затея провалилась. Нужно просто забыть про Поттера. Вряд ли после увиденного тот вообще захочет вызвать Драко снова, ведь демон наглядно показал, что все его попытки безуспешны. Хотя… почему-то хотелось верить, что Гарри не отступится, а продолжит свое дело, упрямо сверкая штормовым морем вокруг чёрных зрачков. И пусть это на шаг приблизило бы его собственное уничтожение, но это вправду оказалось веселее, чем бесконечные пытки, которыми Драко занимался теперь почти без удовольствия.       Даже сейчас он уныло отрезал пальцы по кусочку одного бедолаги и почти даже не слышал криков, хотя тот наверняка неимоверно вопил. Отрезав пальцы на одной руке, он перешел к другой, не говоря ни слова, хотя обычно Драко не заткнешь. Это казалось слишком пресным, и когда он вонзил иглу в глаз жертвы, то не почувствовал прежнего удовлетворения.       Четверг. Грёбаный четверг. Он просто ждал. Ждал, когда… если Поттер его позовет.       Жертва надоела. Драко переломал кости на руках и на ногах и привязал к деревянному колесу, раскручивая. Умереть бедолага не сможет, а кости быстро восстанавливаются в этом месте, так что пусть крутится до тех пор. Демон с усмешкой вспомнил, когда сам попал на это колесо — это было невыносимо. Хруст его костей до сих пор стоял в ушах, до этого Драко даже не подозревал, что их так много. Он покрутил головой и потер шею — перелом шейных позвонков был самым болезненным.       Поэтому Драко не любил боль. Все благополучно забывали про нее, а вот он почему-то помнил. Кто-то забывает через несколько дней, а кому-то нужны целые десятилетия, но в итоге, все забывают. Может поэтому он самый лучший в своей области? Потому что точно знает, как быстро довести жертву до беспамятства и поскорее превратить в демона, не продляя муки больше необходимого.       Он задумчиво уставился на душу, брезгливо морщась от неестественно выпирающих костей, а потом представил, что если бы Поттер попал к нему. На такое колесо он точно не смог бы его отправить. Скорее Драко просто срезал бы с него каждый кусочек загорелой кожи, медленно, чтобы тот прочувствовал всю прелесть острой кромки лезвия. Хотя, нет, без кожи он не был бы таким красивым. О, а возможно Драко распял бы его на кресте, наслаждаясь прекрасным видом. Очень символично, почти искусство. И вообще, это ведь нечестно, что Поттер видел его без одежды, а Драко нет. Он оглянулся на всякий случай — а не Панси ли рядом ходит: что-то понесло не в ту степь, но присмотреться повнимательнее не успел, ведь оказался в привычном для четвергов месте.       Драко дернул уголком губ — святой Поттер не подвел. Тот стоял напротив, молча и долго, а потом просто стер кусок пентаграммы носком обуви. Его обычно растрепанные волосы казались вообще каким-то вороньим гнездом, а в глазах прятался испуг с толикой любопытства. Он нервно жевал губу, руки скрещены на груди, а сам он переминался с ноги на ногу. И слава преисподней, на нем была белая рубашка, что и в прошлый раз, а не дурацкая ряса.       — И что это значит, святой Поттер? — протянул Драко, откровенно издеваясь. — Слишком поздно, знаешь ли. Я успел передумать. Тем более, в прошлый раз я вроде сказал, чтобы ты меня больше не звал.       — Если ты думаешь, что я сейчас буду тебя умолять, то даже не надейся! — оскалился Гарри. — Я и так слишком далеко зашел.       Нет так далеко, как хотелось бы Драко, но по крайней мере, наконец-то пошли первые шаги.       — Я просто хочу, чтобы ты это произнес. Вслух. Чего ты хочешь от меня. Иначе я могу воспринять по-своему и сделать что-то еще, — он сделал крошечный, осторожный шажок в его сторону, и это было достаточно, чтобы Поттер всполошился. То-то же.       — Стой! — вскинул руки святоша. — Хорошо. Я хочу понять принцип влияния демонов на мысли человека. Желательно без прикосновений! И больше ничего.       — А что мне будет взамен? Я переступаю через свои принципы, которые установлены Адом, и это будет первым шагом к моему уничтожению. Должен же я получить хоть какую-то награду?       Поттер прошелся по комнате, потирая свой лоб, явно размышляя над предложением Драко. Конечно, сейчас ему ничего не мешало все взять в свои руки: теперь он был свободен, но по согласию всегда приятнее, не так ли?       — И что ты хочешь? — спросил Гарри, наконец останавливаясь. — Мою душу?       — Поцелуй. Только и всего.       — Пошел ты!       Драко пожал плечами. Больше он не будет потакать красивым глазкам Поттера. Не желает — не надо. Пентаграмма засветилась оранжевым, но Драко ждал. Терпения у него много. Он был уверен, что тот сломается. Поттер в их первый четверг и Поттер сегодняшний — разные люди.       — Уверен? Странный ты: душу едва не предложил, а за поцелуй трясешься, — хмыкнул демон. — По-моему вполне оптимальный вариант: я удовлетворю твое любопытство, а ты мою маленькую прихоть. Хотя… мне ничего не мешает взять желаемое насильно.       Гарри сильно прикусил губу, а потом метнулся взглядом к Драко, вглядываясь в его лицо.       Один… два… три…       — Согласен, — наконец прошептал он. — Я согласен. Только без рук и… прочего.       Хороший мальчик.       — Отлично, — пентаграмма на полу перестала светиться, а Драко вышел из нее вальяжным шагом, приближаясь к человеку. — Смотри на меня и не отводи взгляда.       Его глаза снова стали черными, а сам Драко вытянул губы, выдувая из себя маленький черный дымок, который тут же влетел в ухо Гарри, и тот дернулся, хотя ощущений никаких не было. Совсем. Только лишь моральный дискомфорт, от которого ему захотелось убежать, но он стойко продолжал тонуть в омуте черных глаз, и даже мог поклясться, что на секунду увидел в них огни самой преисподней. Он не понимал, откуда взялась уверенность в этом, однако… Если демон соврал, и это лишь способ присвоить его душу, то именно эти огни ждут его после смерти.       А потом появились они. Мысли. Навязчивые, громкие. Инородные.       Убей. Убей Джинни. Она заслужила наказания. Она посмела изменить тебе, и сделала виноватым тебя. Этот мир нужно очистить от грешных людей.       Гарри нахмурился, продолжая смотреть в черные глаза. Он отчетливо понимал, что это не его мысли, ведь Гарри никогда не допускал мысль об убийстве. Каждая человеческая душа достойна прощения, искренне покаявшись. И у Джинни еще есть время, чтобы понять свои ошибки. Полно времени, на самом деле, ведь она ещё так молода.       — Почувствовал? — прохрипел демон, дергая уголком губ. — Вот оно, внушение. Я могу сделать мысли громче, навязчивее, но это не имеет смысла, если ты уверен в самом себе. А теперь я покажу что-то другое.       Атмосфера внезапно изменилась. Гарри даже моргнуть не успел, как ему стало невыносимо жарко. А черные глаза Драко оказались слишком близко, и это совсем не пугало.       Прикоснись. Прикоснись к нему. Демон знает толк в удовольствии. Он красив, не так ли? Ты ведь до сих держишь в голове то воспоминание? А теперь представь, что будет, если дашь себе шанс прикоснуться к этому наслаждению.       Это было внушение, определенно. Мысль была такой же инородной, искаженной, но…       Демон ведь не так уж и плох. Он был честен с самого начала и до этого момента. И даже сейчас он держит дистанцию, как и обещал. Вопреки всем ожиданиям, Драко еще ни разу не поступал так, как настоящий демон. Может быть, это неправильный демон? Может быть, он другой?..       Драко медленно облизнул губы и сделал шаг вперед.       Ты ведь согласился на сделку, потому что и сам желал поцеловать его, но не хотел признавать. Каким будет этот поцелуй? Обжигающим. Ты сгоришь дотла, но это определенно стоит попробовать, верно? Прикоснись. Сделай шаг. Насладись здесь и сейчас.       — Ощутил разницу, Поттер? — пропел Драко, наклонившись. Его горячее дыхание прошлось по губам Гарри, вызывая мелкую дрожь предвкушения и мурашки по всему телу.       — Прекрати! — прохрипел Гарри, но так и не смог отстраниться.       Всего лишь одно движение. Тем более, это всего лишь условие сделки. Никто не осудит тебя. Нет ничего страшного в поцелуях.       — Я уже давно прекратил, Поттер, — усмехнулся Драко. — Это не наваждение. Я всего лишь задал нужное направление, но дальше — это был ты сам, — он наклонился ещё ниже, едва не касаясь губами, опуская кокетливые светлые ресницы. — Готов выполнить условия сделки?       Как только ты попробуешь — больше не сможешь остановиться. Поцелуй слегка затянулся, с кем не бывает? Каковы на вкус демонские губы? А тело? Разве ты не хочешь прикоснуться к этому подтянутому, стройному телу? Только представь, как Драко прижмет тебя к стене и…       — Я… — проговорил Гарри, борясь со своими мыслями, ощущениями безудержного пламени, что бежит по венам. Еще никогда такого не было. Тяга. Дьявольская тяга к запретному пересиливала его сознание. — Я все еще считаю, что поцелуи должны быть по любви.       Серьезно? И это все, на что ты способен? Эта отговорка выглядит детской! У тебя не выйдет остановить демона этим, и он будет прав, а ты нет. Как можно добровольно отказаться от этого? Поцелуи в губы, по шее, а потом ниже и ниже…       — Серьезно? — моргнул Драко, а глаза приобрели свой привычный серый цвет. — Поттер, ты можешь быть менее странным?       Демон покачал головой, отошел на пару шагов назад, взглянул на его красное, как маков цвет, лицо, и просто ушел. Не через портал, а как обычный человек, через дверь, громко хлопнув ею. Крест, который недавно подоткнул Гарри, снова перевернулся. И в этот раз, он не стал его поправлять.

***

      Вся неделя прошла слишком быстро, наполненная лишь хаотичными мыслями. Что ж, демон оказался прав — без своих собственных, низменных желаний внушение не работает. Возможно, они могут вселяться, и действовать уже против воли человека, но тогда душа остается чиста, не так ли? Это все еще оставалось слишком сложным, но теперь не было проблемой первостепенной важности. Совсем другое волновало его днём и ночью.       Почему Драко его не поцеловал?       Не то чтобы Гарри хотел. Ну да, он хотел в тот момент, но после успокоившись, взял свои разбредшиеся мысли под контроль и стал отделять свои чувства от внушения и решил, что просто в тот момент так сошлось: повлияло обаяние белобрысого засранца. Вдали от него такие мысли почти не возникали.       И кому он врет?       Он даже не переставал думать о поцелуе. Разочарование от самого себя или от действия демона не покидало его. Вот что мешало Драко взять свое? Почему он не сделал этот шаг? Он же гребаный демон! У него ведь не должно быть никаких принципов! Сделку нужно выполнять, иначе получается несправедливо. А Гарри ненавидел несправедливость.       — Почему ты не поцеловал меня? — сразу накинулся с вопросом Гарри на демона, едва тот появился. И он старался, чтобы голос не звучал обвинительно.       — Ты же сам сказал про любовь, — махнул рукой демон. Он выглядел очень вымотанным и усталым. — Не хочу омрачать твою святую душонку. Или же наоборот. Не хочу освящать свою тёмную сущность. Выбирай, что тебе нравится больше.       И что с ним, Господи, творится?       — Но… — Гарри вздохнул, а потом стер кусок пентаграммы. — Сделка есть сделка, и я готов выполнить свою часть.       — Выполнишь потом, когда созреешь, Гарри, — мягко улыбнулся Драко. — Прости, сегодня не задержусь. Пока!       Гарри еще никогда не ощущал себя настолько опустошенным, чем в тот миг, когда демон растворился чёрной дымкой. Словно промерзший котенок, брошенный на улице. И когда он успел настолько пристраститься к их разговорам?

***

      Как Драко и предполагал, в Аду расползлись слухи. Обычно, никто не следил, чем занимаются палачи, потому что у них ничего интересного и не происходило, но стабильную пропажу Драко стали замечать. А узнать, в чем собственно дело, для демонов не составило огромного труда. Пришлось идти на поклон к архидемону их дома и говорить о трудной миссии, о совращении священника, а это плюс один в пользу преисподней. Увести у небес душонку — истинное наслаждение. Волдеморт его отпустил, дав на охмурение ещё месяц по человеческим меркам. Конечно, наградив наказанием для профилактики — его продержали в ванне со святой водой вплоть до вызова Гарри, а потом снова поместили его туда, чтобы Драко вспомнил наконец, что такое быть демоном и чем грозит якшаться со святошами. Но купаясь в своей порции боли, Драко просто думал о том, что устал. Кажется, наступил тот самый день: он больше не хотел существовать.       Что ж, у Драко остался как минимум месяц спокойной жизни, если можно так сказать. А там либо Поттер догадается, как его уничтожить, либо демоны сами его изведут. И этот месяц нужно просуществовать так, чтобы не было жалко. Дать Поттеру больше зацепок, использовать его, пусть и не так, как представляет это сам священник. Впрочем, Драко и сам не знал, что может заставить его испытывать человеческие чувства.       — Святой Поттер, как дела? Есть план? — сразу перешел к делу Драко, едва только появился в их четырнадцатый четверг.       — Какой план? — не понял Гарри и привычным движением стер пентаграмму.       — Идиот… ну, тот самый, знаешь? План по уничтожению меня, — закатил глаза демон и прошел к Гарри, усаживаясь рядом на сундук, словно оседлав коня. — Появились мыслишки?       — Оу, — Гарри почесал затылок. — А я больше не собираюсь тебя уничтожать.       Звенящая тишина наполнила подвал и грозилась взорваться в любую секунду гневной тирадой, но Драко лишь вздохнул, потирая переносицу.       Он точно какой-то идиот! И почему именно сейчас?       — И чем же обусловлено твое решение? И что тогда я вообще тут делаю? — проговорил он, несильно толкая Поттера в плечо, скрещивая руки.       — Я подумал, что просто стану исследователем в области демонологии. Это гораздо интереснее, чем просто уничтожать демонов, — Гарри повернулся к нему. — Все те знания, которые ты мне дал, очень хороший материал. Поэтому я хотел тебя попросить, чтобы ты мне рассказал все, что можешь. Я готов пойти на любую сделку.       Еще лучше. Почему с этим Поттером всегда все так сложно?       — Нет, нет, никаких сделок! — покачал головой Драко с ужасом. Если ему остался месяц, то когда Поттер попадет в Ад — он будет там один. Без него! А Драко не готов отдавать его другим демонам. Нет уж. — Я и так все расскажу.       А там, возможно, Поттер догадается, что нужно сделать. Ведь у него-то времени достаточно много.       — Так просто? — удивился Гарри, вскидывая брови. — А ты уверен, что демон? А то я уже начинаю думать, что ты просто водишь меня за нос все это время.       — А кто я тогда по-твоему? — хохотнул Драко. — Ангел под прикрытием?       — Кстати о них. Если демоны среди нас, то и ангелы тоже?       — Нет. Эти мерзавцы ненавидят Землю и спускаются сюда раз в тысячелетие, просто чтобы напомнить о себе, — Драко натянул ухмылку. — Никто так не любит человеческий мир, как демоны. Потому что здесь всяко лучше, чем там, внизу.       — Не стоит говорить об ангелах в таком тоне, — насупился священник. — Это же ведь высшие существа…       — Бла-бла-бла, — закатил глаза демон, перебивая. — Знал бы ты их на самом деле, сам побежал бы в Ад вприпрыжку. Высокомерные, заносчивые, считающие, что всегда правы. Они также могут вселяться в людей. Они также внушают людям свои мысли. Да, конечно, они заберут тебя с собой в Рай, если не накосячишь, запрут тебя в собственном сознании с воспоминаниями. И все.       — Но разве это не прекрасно? — поспорил Гарри. — Существовать без проблем, найти свой покой.       — Возможно, — пожал плечами Драко. — Если ты считаешь, что это предел твоих мечтаний о посмертии — не буду переубеждать. Я, наверное, просто не знаю, что такое покой.       Гарри встал с места и сел на корточки, взяв его руки в свои. Этот жест крайне удивил Драко, даже заставил вздрогнуть от неожиданности. Конечно, демона касались люди, и не только касались, но сейчас… было в этом прикосновении нечто другое. Драко даже показалось, что его грудь на секунду наполнилась неизведанным и невероятным теплом. Такого… никогда с ним не было.       — Эй, каждый заслуживает покоя, прощения, если он искренне раскается, — проговорил он, заглядывая в глаза.       — Я демон. Поттер, не забывайся, — ехидно усмехнулся Драко. Но руки не убрал, чуть успокоившись. Это всего лишь прикосновение, ведь так? По крайней мере — это не больно. — Давай ты не будешь мне проповедовать свою хрень, а лучше займемся делом. К примеру, давай лучше подумаем, как уничтожить демонов. Ты станешь первоклассным экзорцистом, попадешь на небеса, и все будет отлично.       — А ты?       Драко сглотнул, наблюдая за тем, как Гарри гладил большим пальцем его руку, словно успокаивая, или даже жалея?.. Внутри снова что-то колыхнулось, ему потребовалась вся сила воли, чтобы держать невозмутимое выражение лица.       — А что я? Я же грязь, помнишь? Меня не должно быть жалко, — в глазах Поттера промелькнула вина и боль. — Рассказывай уже, что ты нашёл и почему пристал со своими вопросами.       — Ничего особенного. Лишь отрывок, — Гарри выпустил руки Драко и встал рядом. — Уничтожить демона, не просто изгнать, а именно уничтожить, можно лишь одним способом: заставить его почувствовать человеческие эмоции, заставить вспомнить, что такое человеческая душа, заставить признать, что он — низшее, падшее существо.       Полегчало. Драко снова почувствовал себя в своей тарелке.       — О, я поражен. Ты подобрался близко. И решил, что разговорами пробьешь мою прогнившую сущность?       — Я хотел узнать сначала, что значит быть демоном. Чтобы понимать, как дальше двигаться. Но… я так и не приблизился к разгадке, что может заставить вас чувствовать?       — Я тоже, честно говоря. Окей, я признаю, что я низшее и падшее существо. И я помню, что такое боль. Вот недавно вылез из ванны со святой водой — мерзость.       — Но… она же не причиняла тебе боли раньше? — подозрительно приподнял бровь святой отец.       — Пф-ф, конечно куда там твои капельки по сравнению с целой ванной, в которой ты проводишь неделю, а иногда и две, — фыркнул Драко. — Будешь экзорцистом — готовь сразу бассейн и рисуй там пентаграмму. Это возымеет хоть какой-то эффект.       — А остальные способы. Огонь… Заклинание? — заинтересовался Гарри, усаживаясь на сундук.       — Ну, здесь надо разбираться. На новичках может и сработает, кто знает. Но мне кажется, что нет. Заклинание придумали ангелы, но один из демонов их немного подправил, поэтому сейчас это просто слова. А ангелам лень спускаться и проверять. Огонь любой неприятен, но наша сущность выкована из адского пламени, а потому, это как вернуться домой, в родной Ад, полный боли и страданий. Крестики и вся остальная атрибутика — лишь игрушки. Хотя, возможно это только для меня и для старых демонов. Просто, когда я был новичком — меня особо не выпускали из Ада.       — Почему?       — Я слишком долго забывал, что такое боль. Пришлось сделать вид, что забыл. Иначе до сих пор крутился бы там по кругам. Но есть и плюс от этого — я хорош в пытках, поэтому и палач.       — Какой ужас, — скривился Гарри и отодвинулся. — Ты действительно пытаешь людей, или решил напугать меня?       — Зачем мне тебя пугать? Я уже лет двести, как палач, поэтому очень удивился, когда появился тут. Обычно на встречи со священниками таскаются демоны-искусители. О чем ты думал, когда меня вызывал?       Гарри склонил голову, задумавшись. Драко снова покосился на перевернутый крест. И почему его вдруг стало раздражать, что он висит не так?       — Ну, я думал о том, что должен уничтожить демона и познать всю суть экзорцизма. Я хотел быть лучшим в своей сфере, поэтому мне нужен был очень сильный демон.       Драко задумался. Что-то здесь не сходилось. Он конечно силён, но далеко не самый сильный, и уже начинал думать, что здесь поработала еще одна, невидимая сторона. Кому-то стало скучно, и он столкнул их лбами, чтобы поглядеть, что из этого выйдет? Ведь по сути: они оба неправильные. Демон, испытывающий боль. Экзорцист, не желающий ему этой боли.       — Ну да, я сильный, — вместо своих мыслей прихвастнул Драко. — А еще очень красивый.       — О, только не снова, — застонал Гарри. — Нормально же общались.       — А что? Боишься признаться вслух? — радостно оскалился демон, пододвигаясь ближе. — Не созрел ещё для поцелуя истинной любви?       — Боже, нет! — Гарри столкнул Драко на пол, и тот обиженно замычал, глядя в потолок. — И не притворяйся, это уж точно не было больно.       — И что? Раз не больно, теперь можно издеваться над бедным демоном? — вытянул губы он, садясь прямо там, в позу лотоса. — И кто из нас жестокий?       — Вот как у тебя получается все вывернуть по-своему? — всплеснул руками Гарри. — Ладно, прости. Но я же сказал, что готов выполнить свою часть сделки, а ты сам отказался.       — Но лишь потому, что так неинтересно, — хмыкнул Драко. — Я хотел, чтобы это было настоящим желанием, а не просто сделка, знаешь ли. Если я демон, это не значит, что я заслуживаю плохого отношения к себе.       — Ладно, ты прав. Если брать каноничных демонов, то ты самый нормальный из всех, если можно так сказать, — хмыкнул священник.       — Спасибо за комплимент, но мне уже пора идти. У меня там душа на колесе крутится уже две недели, ей должно быть надоело, — встал Драко с пола и пошел в сторону своей пентаграммы. — А ты всё же подумай, может найдёшь ещё какой способ.       — Колесо? Что за колесо? — не понял Гарри.       — Колесо Екатерины. Почитай на досуге. Придумали мы, но люди считают, что это их изобретение. Впрочем, как и все способы пыток. Ах, да. Не скучай без меня, — он послал воздушный поцелуй и исчез.       А Гарри вздохнул привычно и пошел записывать все, что узнал за последний час.

***

      Итак, колесо Екатерины совсем не понравилось Гарри. Как и все остальные пытки, которые были описаны в книге с ужасающими картинками. И это совсем не вязалось с тем шутливым образом демона. Не верилось, что он занимается такими вещами. Конечно, Гарри предполагал что-то в этом роде, но будто фоном, где-то там, на краю сознания и никогда не акцентировал на этом внимание. Он, понимал, что это вероятно, его работа, как работа Гарри: осенять крестным знаменем всяких белобрысых извращенцев. Это должно было бы вызвать отвращение или же новую волну ненависти, но почему-то он ощущал лишь сочувствие. Драко приходилось этим заниматься. Гарри понимал, что нельзя оправдывать демона, но почему-то снова и снова искал причины, чтобы обелить его в собственных глазах.       В итоге, он так ничего и не придумал, борясь с собственными мыслями, и просто смирился, что его попадание в Ад неизбежно: уж слишком, слишком много грешных мыслей стало его посещать.       — Что будет, если я попаду в Ад? Я тоже буду крутиться на том колесе? — спросил Гарри в следующий четверг.       Пентаграмма снова была стерта — новая традиция, видимо. И это гораздо лучше, чем окропление святой водой. Всегда бы так.       — Если бы тебя пытал я, то нет. Не позволил бы себе так изуродовать твое прекрасное тело, — Драко прошелся до креста и поставил его в нормальное положение. Гарри с удивлением наблюдал за его действиями.       — А что бы со мной сделал ты? — поинтересовался Гарри и на недоуменный взгляд лишь выпалил первое, пришедшее на ум оправдание. — Всего лишь научный интерес.       — Распял на кресте, а потом может оставил порезы, чтобы заживали со шрамами, но не слишком глубокие. Такие, чтобы лишь слегка ощущались под пальцами. О, возможно, пропустил бы через электрошок — достаточно быстро, чтобы довести до беспамятства, — он говорил так, как будто это было нормальным. Ах, ну да. Для него это нормально.       — И в тебе нет совершенно никаких эмоций? Это же ужасно!       — Да ладно! А то я не знал! — саркастично усмехнулся Драко, разгуливая по подвалу. — В следующий раз буду упиваться слезами, мучая очередного грешника. Интересно, кто это будет? Убийца, насильник?       Ну да. Глупость сказал. Гарри вздохнул: все-таки это его работа. Его сущность. И тут же пришла другая мысль. А что, если демон, привыкший к негативным эмоциям такие как боль, предательство, ложь и все в этом духе, станет получать вместо этого другие эмоции? Более положительные. Словно… лечение? В прошлый раз Драко так странно отреагировал на то, что Гарри взял его руки в свои. Стоит проверить.       Поддавшись импульсу и каким-то своим внутренним убеждениям в правоте, Поттер подошел к демону, который как раз в этот момент обшаривал его тумбочку, скорее из интереса, чем из желания найти что-то конкретное и… обнял его со спины.       — Эй, ты чего творишь? — прошипел Драко, пытаясь освободиться из захвата. — Перестань, мне не нравится.       А вот Гарри нравилось. Если отбросить мысль, что Драко — демон, то вообще никаких отличий с людскими объятиями.       — Почему? И вообще, я замерз, а ты теплый. Даже не так: ты горячий, словно печка, — проговорил он, прижимаясь еще ближе. Интересно, насколько убедительными должны быть комплименты, чтобы это подействовало?       — Так надо одеваться потеплее. На улице уже осень, а это подвал. Конечно, здесь сыро и холодно, — проворчал демон, наконец-то отцепив его руки от себя. — И как ты упустил такую мелочь, как верхняя одежда? Хочешь заболеть и откинуться? А неплохой план: умереть раньше, чем успеешь согрешить, чтобы точно попасть на небеса.       Вроде Драко и ворчал, да… Но выражение его лица смягчилось едва заметно. Гарри обворожительно улыбнулся, и погладил по светлым волосам, ничего не говоря. Демон дернулся и отпрыгнул на два шага назад.       — Эй, как ты посмел испортить мою укладку? Ну все, святой Поттер, ты мне сегодня вообще не нравишься. Возвращай свою привычную песню про дьявольское отродье, которое тебе судьбой предписано уничтожить.       — Да не хочу я тебя уничтожать, я же говорил! — Гарри сделал к нему шаг, но тот быстро запрыгнул в портал, исчезая во вспышке.       Что-то слишком часто демон стал сбегать, — едва Гарри подумал об этом, как крест вновь перевернулся, громко стукнув о деревянную полку.

***

      Вот она — простая истина, которая всегда была перед глазами. Гарри закрыл книгу и прижался к ней губами. Приятная прохлада черной обложки осталась на губах, словно так запечатывая его мысли.       Спасибо Господь, что направил меня.       Кажется, с каждой, знакомой буковкой, строчкой он всё больше понимал собственную миссию на Земле. Каждый экзорцист, чтобы стать таковым, должен изгнать своего демона. Но не каждому даётся возможность так много узнать о преисподней, пообщаться с настоящим демоном и описать его слова. Много ли знают о том, что демоны могут чувствовать боль? Многие ли знают, что кожа их горяча, но не обжигает, а тела словно вылеплены греческим скульптором. Многие ли знают, как многогранен бывает их взгляд?       И сколько всего ещё предстоит узнать! Рукопись в кожаном переплёте притягивала взгляд, и Гарри тепло ей улыбнулся. Впервые он провёл всю неделю не в безрезультативных поисках способа погубить демоническую братию. А с металлическим пером и пергаментом, вспоминая каждое мгновение их общения. Демон бывал смешным, ироничным, захватывающим, разочарованным. Но он никогда не был злым, почему-то хотелось в это верить.       И библия, его верная подруга, в очередной раз напомнила простую истину. Бог — это любовь к ближнему своему. Возможно, это и есть тот самый, единственный способ для демона исчезнуть? Наполнить его сердце любовью, и тогда просто не останется места для всех былых грехов. Может, именно это стало с тем демоном из трактата Дамблдора? В любом случае, вряд ли у них будет возможность проверить. Конечно, Гарри удалось создать с демоном некое подобие дружбы, но любовь, это ведь гораздо сложнее…       Ему пришлось собираться дольше обычного, решая в голове сложную загадку: готов ли он открыться демону ещё больше с риском, что тот, может быть исчезнет? Или же стоит свести их общение по минимуму, оставить демона в покое и лишь допрашивать иногда, заполняя в рукописи чистый лист.       Гарри решительно поджёг свечку. Такое он не вправе решать один. Даже если те низменные желания, которые продемонстрировал ему демон, вдруг возьмут верх, это не станет началом конца его райской жизни, ведь он сможет удержать себя от действий. Потому что, с некоторых пор, это решительно не единственное, что он чувствует по отношению к Дракону. Он и сам не понял, как так произошло. Просто в один момент осознал: похоть при виде демона в нём больше не одинока. Есть и ещё что-то: тёплое, знакомое. Словно дружба, но… может сочувствие? Нет, наверное не то. Такое он не чувствовал даже к Джинни.       — Драко, — позвал Гарри, и тот появился, как обычно, спустя мгновение. — Выходи скорей, нам нужно поговорить.       — Что не так? — напрягся демон, но послушно сел на сундук, сложив руки на груди.       Гарри прикоснулся к его ладони, вопрошая, и ему всё же удалось взять его руку, сжать её в своей. В этот раз демон не дернулся, а всего лишь непонимающе глянул на него. Свечи слегка дрогнули от ветерка, который просочился через дверь.       — Почему ты хочешь, чтобы я нашел способ тебя уничтожить? — спросил он тихо и спокойно. Видимо его настроение передалось и Драко, так что он просто пожал плечами.       — Не знаю, наверное, я просто устал, — признался он впервые вслух. — С первого дня ты удивлял меня своей откровенной преданностью делу. Я и не заметил, как жизнь в Аду на фоне этого стала пресной, безвкусной. Я совсем не хочу возвращаться туда, но делаю это каждый раз, — выпалил он и закончил тихо. — Я просто хочу увидеть, как огонь в твоих глазах достигнет цели.       — Ты знаешь к чему стремится этот огонь? — Гарри сжал вторую ладонь Драко, чувствуя, что его руки не такие горячие, как обычно.       — Я полагаю… к уничтожению всех демонов? — хмыкнул демон, во все глаза глядя на своего святошу. — Помнишь, ты неоднократно это говорил.       — Верно, но… теперь это не единственная цель. Ты, наверное, будешь удивлён, — он смущённо выдавил смешок, куда-то в сторону своих коленей и вновь поднял взгляд. — Я понял, что хочу тебе счастья. Твои глаза тоже светятся, Драко, — шепнул он, дотронувшись до чужой щеки. — Очень ярко, но иногда свет в них становится тусклей. Хочу понять: почему? Хочу исправить это, чтобы ты сиял также ярко, как и в нашу первую встречу.       Демон молчал, опустив голову довольно надолго, прежде чем спросить:       — Ты знаешь способ, как это сделать?       — Пока нет. Но я постараюсь узнать. Расскажи мне все. Все, что происходило с тобой с момента становления демоном. Обо всех пытках, о каждом человеке, которого ты искусил. О чем ты думал, когда творил грехи?       — Ты хоть представляешь сколько накопилось за триста тридцать два года? Мы тут останемся надолго.       — Не страшно. В этот раз ты не обязан возвращаться. Я готов потратить хоть целую вечность, чтобы найти для тебя ответ.       — Ладно, святой отец, но потом не жалуйся, — фыркнул он, насупившись, вспоминая. Они уже говорили об этом ранее, но… столько слов осталось недосказанных. — Первое мое воспоминание — боль. Я весь состоял из боли, — неуверенно начал Драко, кинув быстрый взгляд на Гарри. — Чтобы избавиться от неё, нас пытают, долго и много, давая передышку лишь в своих ужасных воспоминаниях из прошлой… жизни. Знаешь, я не врал, когда говорил, что не помню ничего. Я так много раз прожил её, что она стала серой, истёртой, словно скучная книга, которую заставляют перечитывать множество раз. Когда я наконец стал демоном, когда мне позволили сделать это, пустили на Землю, я был настолько озлоблен на всех и вся, что всю ночь только и делал, что приставал к людям и отрывался на них. Там были первые смерти. Я помню его… тело первого убитого мною человека. Не своими руками, конечно, это запрещено, но он совершил суицид, который запланировал уже давно. Первой моей мыслью было: а ведь это тело довольно неплохое. Наверное, так я выглядел, когда был человеком: светлые волосы, серые глаза, острые скулы, тонкие губы. Спустя сорок дней, я сам и пытал этого бедолагу. Это была моя первая пытка. Я ждал её с предвкушением: ни с чем не сравнимое чувство. Чем больше времени проходило, тем лучше в этом я становился. Причинял как можно больше яркой боли — ведь только так можно стать демоном. Я развлекался как мог, совращая, соблазняя, сводя с ума, но через время наскучило и это. Я стал палачом просто потому, что это получается у меня лучше всего. Мои демонята становились самыми яростными, и до сих пор они все профессионалы своего дела, — он замолчал на секунду, бросая взгляд в угол со вновь перевёрнутым крестом. — Точно, помню, как искусил первую девушку. Астория. Монахиня в маленькой церкви. Конечно, она попала в Ад после такого. Жалеет ли она об этом? Нисколько.       Он снова посмотрел в доверчивые, зеленые глаза: невинный и сочувственный вид Гарри заставил чувствовать себя немного не по себе. Почему-то не хотелось продолжать. Почему-то не хотелось, чтобы он знал. Но он отбросил все свои сомнения в сторону и продолжил.       — Я внушал людям всякие разные мысли. Предательство, измены, убийства, все было. Я помню, как решил поиздеваться над одним очень неприятным типом, даже по меркам демонов, и заставил его жену убить его, перед этим изрядно поиздевавшись. Она напоила его и привязала к кровати, дождалась, когда он проснется, и отрезала ему член, а потом засунула ему в глотку. Было весело. Как он орал, черт возьми, это надо было слышать. Жаль, что в дальнейшем эта женщина, Беллатриса, не попала ко мне и ее дальнейшая судьба мне неизвестна. Но ее муж… Рудольфус всё-таки оказался в моих руках. Я посадил его на острый кол задницей и просто ждал, пока он проткнёт его насквозь. Он не заслужил быстрого превращения.       Гарри все слушал. Не морщась, не скривившись. Внутри что-то зашевелилось, нечто непонятное, неизведанное, и Драко снова остановился, переводя дух. Оказалось, это сложнее, чем выглядело на первый взгляд. Казалось бы: рассказать и все, но яркие картинки стояли перед глазами, хотя Драко давно об этом не вспоминал. Демонам обычно не свойственно вспоминать о своих делах, лишь только иногда, вскользь. Но вот так, углубляться… казалось, что он снова проживает эти все дни. А он даже свой первый год среди людей не рассказал.       Драко еще раз вздохнул и продолжил.       — …Я его испытывал огнем. Тогда мне казалось вполне символично — он попал к нам, потому что поджег детский дом, так пусть испытывает на себе, — прохрипел Драко и упал лицом в сложенные руки. — Гарри, я больше не могу, — голос его надломился. — Может, хватит?       Уже стояла глубокая ночь, они здесь просидели около пяти часов. Может, этого наконец будет достаточно?       — Извини, — Гарри погладил его по плечу. — Я немного заслушался… хочешь знать, о чём я думаю? — Драко кивнул отрывисто, и Гарри продолжил, осоловело разглядывая его лицо. — Ты делал много… плохих вещей. Долгое, очень долгое время. И кажется, устал…       — Я это и без тебя знаю, — перебил демон, но был остановлен ласковой рукой за плечо.       — Дай мне закончить, — убедившись, что Драко слушает, он прошептал участливо. — Раз уж ты признаешь, что делал зло, значит чувствуешь вину, верно?       — Вину? — рассмеялся он вслух, преувеличенно театрально. — Я демон, Гарри. Хватит забываться, черт возьми! Демоны не способны чувствовать вину или стыд, или другие человеческие чувства.       — Но как же ты тогда понимаешь, что поступок плохой? — вопрос прозвучал громом в голове, заставляя замолкнуть. Чувствовал ли он? Или просто знал? — Ты устал не от пыток, не от Ада и даже не от многочисленных человеческих пороков. Ты устал чувствовать вину.       — Даже если и так? Что с того? — жёстко усмехнулся он, выдирая из захвата свою конечность. Что-то в разговоре определенно пошло не так. Да и вообще, с самого начала, все было не так. Почему он решил связаться с этим священником? Почему решил, что он способен помочь?       — Но Драко… ты не виноват.       Кажется, он оглох на секунду, и в голове остались лишь его последние слова. Внутри всколыхнулась странная, неизвестная до сего дня буря. Ему захотелось убежать, спрятаться от этих глаз, и больше никогда не слушать Поттера, не слышать этих добрых слов, потому что не заслужил.       — Нет, святой Поттер, — прорычал он, вскакивая с места. — Возьми свои слова обратно, — они врезались в его сознание, как острые иглы под ногти, а его самого снова поместили в святую воду. Весь мир стал расплывчатым и неясным, а дышать стало невероятно трудно, словно его грудную клетку сжали изо всех сил.       — Ты, вероятно, был таким же грешником в прошлой жизни, — продолжил Гарри, как ни в чём не бывало, пока Драко размышлял, а не вернуться ли в пентаграмму прямо сейчас. — И заслуживал своего наказания, но… прошло триста тридцать два года. Ты искупил свою вину нелёгкой, грязной, местами ужасной… но необходимой работой.       — Зачем ты, это делаешь, черт возьми?! — вспылил он, нависая над Поттером грозовой тучей. — Заткнись, просто заткнись!       — Драко, — Гарри поднял голову, и демон с ужасом увидел дорожки слёз на его щеках. — Ты всё это время платил за свой проступок. Страдал, причиняя страдания. Но ты… ты ведь больше не обязан делать это. Драко… — его ладонь вернулась, растирая влагу по демонским щекам. — Все это время ты был демоном потому, что сам хотел этого. И ты сам, по своему желанию, можешь стать свободным.       — Почему?..       Почему ты так думаешь? Почему говоришь такие жестокие слова? Почему не слышишь, не хочешь слышать, какие ужасные вещи я творил всё это время?       Тысячи мыслей неслись одна за другой, скапливаясь в груди тугим, обжигающим узлом той боли, которую он не чувствовал ни разу до того. Драко знал — Рай существует, а вместе с ним и Бог, но никогда еще не был так близок к тому, чтобы почувствовать его по-настоящему. Иначе что может быть таким же обжигающим? Что может заставлять его смотреть в зелёные глаза напротив, полные слёз, и искать смысл в глупых, идеалистичных словах своего святоши?       — Потому что люблю тебя, Драко. И хочу, чтобы спустя столько лет… ты наконец-то стал счастливым.       Драко задохнулся, хватаясь за то место, где когда-то у него было сердце. Он чувствовал, словно острые когти разрывают его изнутри, лезут наружу чтобы прорваться той болью, которую он не испытывал раньше никогда. К горлу поступило испуганное рыдание, и он вдруг понял, что происходит. Видимо, у Гарри все же получилось добиться своей первой и основной цели. Драко поддался, позволил тому, что яростно отрицал, зародиться в своей прогнившей сущности.       — Я тебя не достоин, — прохрипел он, выдавливая из себя слабую улыбку. Он смотрел в зелёные, колдовские глаза и ему мерещилось, что там, кроме сочувствия и нежности есть ещё что-то. Прощение. — Я недостоин всего этого, Гарри, — его ноги подкосились, и он осел на пол, на колени, прямо перед взволнованным Поттером. Кажется, теперь он догадался, что что-то не так.       Драко со смиренным ужасом следил, как кончики пальцев рассыпаются серым пеплом, рассеиваются прямо по холодному полу. Ну и черт, плевать! Единственное, что он всегда знал — умирать нужно так, чтобы не было жалко. Не даром этой ночью пошёл счёт его триста тридцать третьему году. Даже поза, в которой он оказался, больше забавляет, чем пугает — вот оно четкое разделение: влюблённый священник и низменный демон, упавший к его ногам, который совершенно не достоин этой любви.       Ему хочется назвать происходящее бредом, иронией, забавным совпадением. Но он лишь тонет в глазах Гарри и понимает наконец, что за огонь видел в нём с самого начала. Драко увидел свое спасение.       Его святоша хватает за щёки, роняя слёзы на его лицо, что-то болтает и болтает, но ни единого слова не доходит до его разума. Вместо этого Драко чувствует нечто: бешенный ритм внутри, который с каждым разом становится всё сильнее, всё ожесточённое, всё больнее. Он переводит на Гарри бессмысленный взгляд, чувствуя, что осталось совсем немного. И он не хочет, чтобы святой Поттер видел его таким.       — Я ведь тебя не достоин… — шепчет он едва слышно. Гарри падает рядом, мягко берёт его холодную ладонь и прикасается к ней губами. — Не… не стоит, Гарри, — качает головой он и мягко забирает почти истлевшую ладонь обратно. — Не делай мне ещё больнее, пожалуйста. — он хочет объяснить, что имеет в виду боль не физическую, что на деле ему больно от той нежности, что Гарри вложил в этот жест. Но он лишь привычно повторяет то, в чём заключается вся его ничтожность. — Я не люблю боль, помнишь?       Он больше не разбирает сбивчивые слова Гарри, не видит даже его искривлённых в печали губ, не чувствует ни адского огня внутри, ни иной лишней эмоции. Лишь только отчаянная любовь перемешанная с безграничной болью. И кажется, что каждый вздох может стать последним.       — Ты молодец, Гарри. У тебя, кажется, получилось, — выдавливает он из себя кривую усмешку.       И на что похожа смерть? Драко не может подобрать ни единой логичной метафоры, пока мир постепенно уходит, расплывается вокруг. В ушах стоит странный гул, пульсирует, и ему начинает казаться, что именно так должно бы стучать сердце.       О чем можно думать в такие моменты? Проанализировать существование? Порадоваться, что оно закончилось, или же наоборот погрустить о неизбежном. Но всё, о чем думает Драко — это о слепом, нежном, отчаянном и солёном прикосновении к своим губам.       Он буквально умирает от чувств.       Он буквально растворяется в поцелуе.       Он буквально тает от нежности.