День, когда ты падешь...

Ты, расстворяясь в полночной мгле, Будто демон, оставляешь послевкусие. Холодный пот на лбу, но сердце как в огне — Стучит безумным ритмом и без твоего присутствия.

      Гарри дотронулся до чёрного пепла перед собой и не мог сдвинуться с места, отвернуться, сказать ещё что-либо. На губах осталась серая пыль: он лизнул их машинально, и пепел противно скрипнул на зубах, горький, невзрачный, безжизненный. Всё, что осталось от демона после его… освобождения? Серьёзно? О чем он только думал, начиная тот разговор? Он действительно считал, что будет хорошей идеей добавить демону немного… человечности?       Это его вина.       Он закрыл лицо дрожащими ладонями, пачкая себя пеплом ещё больше, не в силах обратить внимание ещё на что-то, кроме простого до боли факта. Драко уничтожен. У него получилось избавить мир от демона. Он теперь экзорцист, хотя уже давно отказался от этой идеи.       Он променял бы свой новый сан, свои бесценные знания о демонах, многолетний труд, да что угодно, лишь бы повернуть время вспять. Лишь бы заставить себя промолчать вовремя.       В голове пролетели картины последних месяцев: радостные и не очень, обидные и не очень, порою пугающие, но всегда особенные. И просто не мог поверить, что этого больше не будет. Даже если Гарри очень сильно этого захочет, даже если начертит круг идеально, проговорит заклинание чётко и без запинки, возьмёт новые чёрные свечи — никто не придёт. Драко не придёт.       Тишина ночи сменилась шорохом ног над головой, скрипом половиц и негромкими разговорами аббатис, что пришли зажигать свечи, отскабливать застывший бледно-жёлтыми каплями воск. И Гарри заставил себя подняться на заледеневших ногах, разомкнуть опухшие веки и вдохнуть полной грудью новый день. Пятница принесла ему одиночество.

***

      — Гарри, что ты делаешь? — поинтересовалась Гермиона, заметив его нервную попытку прибить крест так, чтобы он держался в правильном положении до тех пор, пока сами стены церкви не сгниют от старости. Шестой гвоздь вонзился в дерево легко, но верхняя часть оберега пошла трещиной.       — Хочу привести здесь всё в порядок, — последовал лаконичный ответ, и Гарри взял седьмой гвоздь. Но прежде чем он успел завести молоток, на его ладонь легла тёплая рука.       — Гарри, хватит.       Он медленно опустил инструмент, откладывая его рядом с фарфоровой вазой, на дне которой лежал тщательно собранный пепел.       — Ты не понимаешь, — выдохнул он едва слышно, поморщился от пронзившей сердце боли и накатывающего волнами ужаса. — Сегодня четверг, — она сжала его руку крепче и уткнулась лбом в его плечо, помогая, хоть и немного, прожить эту боль, переосмыслить, прочувствовать вместе.       — Хочешь, попытаемся снова?       — Зачем? — усмехнулся он сквозь рваные частые выдохи. — Он мёртв, Гермиона. Мёртв. Я… убил его. А он этого не заслуживал, понимаешь? Это всё я…       — Тише, — шепнула девушка, поглаживая его по спине. Она дождалась, пока его дыхание станет более спокойным прежде, чем продолжить. — Ты ведь не знаешь, что с ним стало на самом деле. Этот феномен не изучен. Он мог попасть обратно в Ад, или переродиться в ангела на небесах… мы ничего об этом не знаем, верно? Но можем попытаться узнать, — она взяла его ладони в свои, как он сам держал руки Драко всего неделю назад. — Давай попытаемся, — её решительный взгляд помог собраться. Вспомнить, что даже если затея изначально обречена на провал, не в его характере отказываться от попыток. Он кивнул ей, получив в ответ улыбку, и пошёл к сундуку, за свечами.       Гермиона присутствовала при призыве впервые, хотя по правилам её и не должно быть здесь. Но девушке все было интересно, она спрашивала зачем и для чего каждый атрибут, отвлекая от мыслей разговорами. Когда всё было готово и оставалось лишь прочесть мантры, она встала рядом, почти касаясь плечом, выражая бесконечную поддержку. Он благодарно улыбнулся ей, прежде чем начать читать:       — Benigne fac vocationem meam quam ad Te, Magne Domine Tenebrae, alloquor, volentes tibi concordiam concludere…       Когда отзвучала последняя строка, оба затаили дыхание: портал разгорелся оранжевым светом. Из самой середины, медленно и завораживающе. На глаза Гарри навернулись слёзы от вспыхнувшей надежды, и в тот же момент из яркого света выступила женская фигура.       Не он… Это не он… — завопило сознание, прежде чем Гарри обессилено упал на колени, до чёртиков пугая Гермиону.       — Так вот как выглядит та падаль, что убила моего наставника, — хмыкнула девушка, поправляя прядь чёрных волос за ухо. — Как удачно, что ты сам сделал вызов, иначе я ещё долго искала бы способ добраться до твоей гнилой человеческой души.       — Кто вы такая? — воскликнула Гермиона, хватая со стола подсвечник, загораживая находящегося в прострации друга. — Не приближайтесь!       — Вероятно та, кто свернёт этим вечером пару человеческих шеек, — блеснули кровью её болотно-зелёные глаза. — Не слишком ли наглые разговоры для тех, кто уничтожил одного демона и призвал другого? Неужели вы думали, что на рандеву придёт кто-то настолько же слабый, как мой дражайший наставник? — выдохнула она в миллиметре от лица Гарри, присев рядом на корточки. Её зрачки словно расползались чёрным дымом, пока не заполнили всю радужку, делая глаза по-настоящему демоническими.       — Отойди от него! — пискнула храбрая Гермиона, хватаясь за плечо демонессы: откуда ей было знать, что круг не позволил бы причинить вред Гарри? Но та впилась острыми ногтями в запястье девушки в ответ, даже не глядя.       — Не лезь. Это не твоё дело, — прорычала демонесса в ответ. — Беспокоиться нужно было раньше, а сейчас… сейчас я пришла узнать, чего добивается этот кусок…       — Отпусти, — прошептал Гарри, высвобождая руку подруги резким движением. Он поднял глаза, полные слёз, и такого яркого огня, что в них было больно даже смотреть. — Я звал не тебя, дьявольское отродье. И не перед тобой мне отчитываться за свои поступки, — от твёрдости в голосе Панси опешила на секунду, но всё же вспомнила, зачем здесь, взяла себя в руки. И натянула ту самую хитрую ухмылку, которая обычно гуляла в их первые встречи по лицу Драко.       — Какой же ты жалкий… И что он в тебе нашёл? — она резко выпрямилась и бросила взгляд на деревянный крест. — Вы, люди, глупы и ограниченны, зациклены лишь на собственных чувствах… Которые совершенно не имеют смысла. Но, я могла бы тебе дать немного информации. Не просто так, конечно. Ты понимаешь, о чем я?       Лицо Поттера дёрнулось, выдавая степень его отчаяния.       — Вы все одинаковые, — прохрипел он, тяжело поднимаясь на ноги. — Сделки-сделки-сделки… — хрипло рассмеялся, впиваясь ногтями в свою руку. — Хочешь вынудить меня на сделку, чтобы сказать очевидное?! — крикнул он, находясь на грани. Он никогда ещё не был так близок к тому, чтобы загубить своё будущее попыткой убийства… или, скорее самоубийства, учитывая, что демонесса вполне могла захватить его тело подобным желанием прямо сейчас. — Мне не нужно продавать тебе душу, чтобы ещё раз услышать, что Драко мёртв. Он… он был другим. Почему, такие как ты продолжают существовать, а такие как он… вынуждены рассыпаться пеплом за свою человечность?!       — Если бы не ты, этого бы не произошло! — процедила она в лицо, перекошенное гневом. — Это ты заставил его чувствовать! Это из-за тебя его приговорили к низвержению за предательство, а мне пришлось разбираться со всем этим, защищать его! И это я теперь выслушиваю обвинения в жестокости и лжи?!       — Тогда зачем ты пришла?! — крикнул Гарри, бесстрашно проникая в круг, хватая её за лацканы короткого чёрного пиджака. — Если он не исчез бесследно… если ты знаешь, где он — просто скажи! — Панси без труда стряхнула его руки, ухмыльнулась жёстко прежде, чем ответить:       — Я не благотворительная организация, священник. И даже не подруга. Выбить, вызнать, выудить через жалость информацию у тебя не выйдет, а потому я любезно, последний раз предлагаю тебе её купить.       Гарри отступил на шаг, стирая очертания круга, но даже не замечая этого. Купить… не об этом ли он думал ранее? О том, что отдаст всё, что угодно, лишь бы вернуть Драко… или хотя бы узнать, что с ним всё в порядке. Если бы сделку предлагал его Дракон, он бы ответил согласием, не задумываясь. Но эта незнакомая демонесса совсем не внушала доверия. Они определённо были знакомы с Драко раньше. Но ведь у демонов нет друзей, верно?       — Что взамен? — спросила вдруг Гермиона. Она уже пришла в себя и подошла ближе, готовая помочь в любой момент. Хоть демонесса и казалась страшной… опасной. Но ведь Гарри знал, как справиться с ней, верно? Да и по тому, что она узнала раньше, демонам нет резона убивать людей. Они с большей охотой столкнут их в пропасть грехов и пороков, чтобы поразвлечься уже после смерти жертвы. А потому она гордо задрала веснушчатый нос и повторила свой вопрос, не дождавшись ответа. — Что ты потребуешь взамен на информацию?       — О, ничего сверх меры, — улыбнулась девушка, наваливаясь на замершего деревянно Гарри, по-свойски зарываясь длинными когтистыми пальчиками в его затылок, при этом пристально глядя на Гермиону через его плечо. — Всего лишь пятнадцать четвергов.       Гарри попытался спихнуть её с себя, но это все равно, что двигать тонну камня, и потому он лишь буркнул недовольно, морщась от ощущения чужих волос на своём лице:       — А поточнее?       — Куда уж точнее? — подняла скептически бровь Панси, обвиваясь руками вокруг священника, словно змея. — Пятнадцать приёмов у экзорциста, которому удалось убить в Драко демона. Если согласны — информация ваша.       — Я согласен, — прошептал Гарри, который и не надеялся, что цена будет так низка. — Где он?       Губы демонессы приблизились к его уху, задевая горячим дыханием, и она шепнула лукаво:       — Ищи его там, где молитвы смертных возносятся к Богу, — отстранилась, сверкая глазами, позволяя радужке вернуть свой тёмно-зелёный цвет. — И раз уж я выполнила свою часть сделки, не планируй ничего на четверг.       — Ты… — прошипел он сквозь зубы, впиваясь ненавистным взором. — Я призову тебя не раньше, чем отыщу его. И раз ты «любезно» сократила ареал поиска, то ждать тебе придётся долго, — демонесса лишь хмыкнула — у демонов нет таких временных рамок, и человеческое «долго» по сути не значит ничего. Она призвала адское пламя, скрестив руки на груди. Когда языки его уже лизали колени, она кинула взгляд на решительную, но хмурую Гермиону и бросила напоследок:       — Присмотри за ним до тех пор. Если увижу его в Аду до выполнения нашей сделки, персонально выпотрошу все кишки самым изощрённым способом.

***

Когда сон холодный обнимает ночью,

Я невольно вижу образ твой опять.

Снова те дни, те минуты и прочее,

И моя душа не желает засыпать…

      Первое, что он помнил — боль. Слишком много боли. Казалось, что он и есть сама боль. Физическая, душевная — любая.       Затем пришли они — сны. Слишком много неясных, размытых картинок, от которых он все время просыпался, пытался вспомнить — но ничего…       Драко находился в больнице уже вторую неделю, растерянный поначалу, ведь его память — совершенно чистый лист. Шло время, врачи успокаивали, что память может вернуться в любой момент, но также говорили, что этого может никогда не произойти, и не стоит возлагать слишком сильные надежды.       Он частенько зависал в собственных мыслях. Ему казалось, что вместе с философскими размышлениями про смерть, моральность, про ад и рай, про планы на будущее к нему по кусочкам возвращается память, личность. Но он не знал, как заставить их обрести цельность.       Драко всё время казалось, что он что-то потерял. Он бродил по больнице, пытаясь что-то найти, успокоить свою душу, но безуспешно. Внутри все болезненно сжималось снова и снова, а Драко всё ещё барахтался в своих запутанных мыслях. Он задавал себе вопросы: у него ведь должны быть родители, семья, друзья или… что ему делать, когда выйдет из больницы? Благо, что он помнил свое имя. Просто имя. Без фамилии, без второго имени. Он даже понятия не имел сколько ему лет. Двадцать? Двадцать три? А казалось, словно вечность.       В больнице было не то чтобы плохо. Его врач, миссис Малфой, всегда учтива и вполне доброжелательна, расспрашивала Драко о его состоянии. Она рассказала, что его нашли на улице и полностью оплатили лечение. Кто именно? В этом и вся загвоздка. Известно лишь, что это была молодая девушка, брюнетка, с причёской каре, и пару высоких парней с ней. Они даже не представились и быстро исчезли, словно растворились в воздухе. Скорее всего это были какие-то прохожие с добрым сердцем, которые не могли оставить бедолагу на улице, но не хотели себе лишних проблем. Эта информация ничего не дала Драко, кроме гнетущего отчаяния, и он искреннее надеялся, что они, возможно, придут еще.       Он долго ломал голову над тем, что же заставило потерять память. Доктор Малфой говорила, что никаких повреждений нет абсолютно, а амнезия возможна при повреждении мозга. Сильный удар или что-то еще, но к его состоянию здоровья не относилось ничего из этого. И поэтому более вероятна другая причина: сильный стресс, тяжелая эмоциональная нагрузка, которая заставила мозг забыть все. И что это могло быть? Чья-то смерть? Он стал свидетелем убийства? Или может несчастный случай, пожар? Не зря его голову часто посещают мысли об этом.       Он не смог бы находиться в больнице вечно, конечно же. И время, когда он должен был вернуться в мир наступило слишком рано. Без документов, дома, даже какого-либо места, напоминающего его. Миссис Малфой прониклась его ситуацией: они часто разговаривали во время обходов и после. Да и вообще, она оказалась просто замечательной: Драко был бесконечно рад, что ему попался такой прекрасный врач. В один из таких вечеров, она предложила остаться у неё на время. И несмотря на всю свою внутреннюю гордость, Драко пришлось согласиться, ведь у него просто не было иного выхода. Она часто говорила о том, что всегда хотела иметь сына, и глядя на Драко, ей казалось, что ее когда-то нерожденный ребенок был бы именно таким. Это было очень трогательно, и он успел привязаться к ней, называя ее ласково по имени: Нарцисса. К ней часто приходил муж — мистер Малфой, высокий, статный блондин с пронзительными серыми глазами, как у Драко, и тот подумал: возможно поэтому Нарцисса пропиталась к нему симпатией, они действительно были чем-то похожи.       Люди часто пытаются найти в других отголоски прошлых знакомых. Потому что так привычно. И глядя на Нарциссу, Драко тоже пытался в ней найти что-то знакомое, что-то отзывающееся о прошлой жизни, но… снова пустота.       А еще Драко часто думал о том, кем он был. Вечным студентом? Врачом? Полицейским? Музыкантом? Возможно, он продавал горячую еду на вынос? Или учил маленьких детишек писать цифры и буквы? Он даже понятия не имел, что ему могло бы нравиться.       Пустота.       Он снова и снова вглядывался в молодое, красивое лицо в зеркале, изучая каждую черточку своего лица, пытаясь угадать — что за человек перед ним. По крайней мере, он не выглядел изнуренным жизнью, а вполне здоровым, если не считать потерю памяти, и это успокаивало.       Конечно, больница пыталась пробить его личность, но не зная фамилии, да и имя было под вопросом — это оказалось невозможным. Отпечатки пальцев тоже не дали какого-либо результата. В мире существовало слишком много пропавших без вести людей… Можно было предположить, что он все-таки британец — безупречный английский без акцента выдавал с головой. Но и опять же, искать свое происхождение по всей стране — нереально. Можно потратить всю жизнь и не найти, тем более, что обычный бездомный парень не имеет достаточно возможностей. А вдруг он вообще сирота, живший где-нибудь в лесной хижине, а в люди выходил раз в никогда?       К концу второй недели Драко действительно устал от всех этих вопросов и пустых тыканий пальцем в небо. Нарцисса лишь успокаивала, по-матерински гладя его по голове.       — Возможно, стоит помолиться? Я верю, что это может сработать. Как бы глупо это не звучало — волшебство существует, чудеса случаются, — предложила она за обедом, и Драко согласно кивнул. Он был уверен, что никогда этим не занимался, и вряд ли мог бы назвать себя верующим человеком, но что мешает попробовать? Никому от этого хуже ведь не будет. Да и ставшие более яркими сны будто затягивали в церковь какой-то неведомой силой, неподвластной человеческому разуму.       После обеда, Драко, поспорив сам с собой, все-таки решился заглянуть в маленькую церковь при больнице. Он бессмысленно смотрел на статую святой Марии, сидя на темной лавочке, и все не мог подобрать правильные слова. Здесь совершенно никого не было, в воздухе витал запах лекарств, перемешанный с запахом горящего воска и ладана. Свет сквозь разноцветный витраж освещал деревянный пол, и Драко еще долгое время изучал его, будто он мог дать ему какие-то ответы, перед тем, как внутренне собраться.       — Эм, Великий Господь? — наконец-то произнес Драко и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но тут же открыл, проверить, изменилось ли что-то после его слов. — Прошу простить мои грехи и направить на путь истинный?       Он ждал минуту. Ждал две. Чего именно — не знал. Может быть озарения? А может, гром и раскаты молний, и плевать, что на улице глубокая осень. А может, стоит сказать что-то еще? Говорят, молитва должна идти от всего сердца, но он не был особо уверен в своих желаниях. С момента первого пробуждения в нём жила лишь нежная грусть и глубокое чувство потери чего-то важного.       — Я хочу найти то, ради чего я существую, — все же решился он сформулировать, медленно проговаривая слова. — Ведь у каждого должна быть цель, верно? Возможно, я ничего не вспомню, но я прошу, чтобы эта жизнь была лучше, чем прошлая. Господь, говорят, что твои пути неисповедимы. И если я потерял память, значит так должно быть? Я не хочу спорить с тобой или обвинять, ведь сложно спорить с невидимым существом, но… одну подсказку. Хотя бы одну.       Драко шумно выдохнул, ощущая себя словно выжатый лимон. Нет, молитвы все-таки не его. Может, зря он сюда пришёл. Есть тысячи способов почувствовать себя идиотом, разговаривая с пустотой, так почему именно церковь? И раз уж Господь не соизволил ответить, значит пора перестать полагаться на него и взять всё в свои руки. Ночь была тяжёлой, сны мучили сильнее обычного и сегодня, в пятницу, миссис Малфой выписывала его из больницы, забирала к себе домой. А там… новые планы, цели и хоть какое-то движение вперёд. Мистер Малфой обещал помочь с документами, судя по всему, он — вполне влиятельный человек. Дальше работа, съемное жилье, возможно, девушка, жена, дети. Как и у всех обычных людей.       Он устало потер лицо и медленно, даже нерешительно, поднялся с лавочки, бросив обвинительный взгляд на статую святой Марии, словно она должна сказать ему напутствие на прощание, и внезапно столкнулся лицом к лицу с девушкой, которая будто появилась из воздуха. Ведь он даже не слышал ни шороха, ни шагов.       — И как? Полегчало? — спросила она, заправляя черную прядь за ухо.       — Честно? Не особо, — усмехнулся Драко. — Не знаю, что я тут делаю.       — В трудные времена люди часто начинают верить в чудеса. Так что, это неудивительно, что ты оказался здесь. Ах да. Панси, — она протянула руку, и Драко аккуратно пожал ее миниатюрную ладошку.       Окей. Она была странной. Сама ситуация была странной. Драко почувствовал себя не в своей тарелке от неправильности происходящего — они оба не должны были встретиться здесь. Словно… это не их место. Но сама девушка казалась вполне симпатичной и очень притягательной.       — Драко, — представился он и указал на лавочку. Хотелось с ней поговорить побольше. Они сели рядом и некоторое время изучали друг друга, прежде чем нарушить ореол тишины, растёкшийся над ними. — Что привело тебя сюда?       — Я тоже не знаю, — пожала плечами она и вздохнула. — Просто был у меня один знакомый, и он… показал мне, что невозможное возможно. Я подумала: чем черт не шутит. Пришла набраться смелости. Если он смог, то и я смогу, верно?       — Определенно, — покачал головой парень.       — Отлично, это то, что я хотела слышать, — широко улыбнулась она, обнажая белые ровные зубы. — Я не знаю, как там работают молитвы и воля Господа, но если хочешь совет: кто ищет, тот всегда найдет. Думаю, тебе нужно больше доверять себе.       Было ли это знаком? Возможно. Они оба пришли за таким знаком, и оба его получили, пусть и без грома, молний, фейерверков…       — Спасибо, — шепнул он.       Панси подмигнула ему и поднялась с лавочки, а потом просто ушла, не прощаясь. Она права — пусть Драко и лишился памяти, но чувства не обманешь. Когда придет время, он обязательно найдет то, что было потеряно.       Он кинул последний взгляд на уютное, сладко пахнущее помещение и покинул его, ощущая, как впервые за две недели наполняется надеждой.

***

Рисуя сны, рифмующиеся друг с другом, Так ищу я что-то и нежно, и забвенно. Но возвращаюсь вновь. Ведь все идет по кругу. В этой бесконечности жизнь летит мгновенно.

      Наступила середина лета. Драко все это время жил у Малфоев, что приняли его, как родного сына, и души в нем не чаяли. Он думал раньше, что это временно, но чувство, словно он действительно нашел свою семью не позволило поступить так жестоко, уйти. Каждый раз, когда он заговаривал о том, чтобы переехать, грустный взгляд Нарси говорил ему всё и даже немного больше. Их жизнь быстро устоялась и вошла в повседневное русло. Люциус помог с оформлением документов и как-то само собой, стал попечителем для двадцатилетнего парня, ведь тот из-за потери памяти, по мнению государства, нуждался в опеке. Почти отец, хоть и не совсем, но самое главное, у них теперь была одна фамилия. Драко Малфой. Он был так горд этой фамилией, словно она стала главным достижением его жизни, хотя на самом деле это лишь следствие выверта судьбы.       После недолгого обучения выяснилось, что у Драко неплохо с математикой, статистикой, и Люциус устроил его к себе на фирму в отдел кадров, подбирать персонал. Он рассматривал это как временное пристанище, потому что внезапно для себя выяснил, что ему нравится работа психолога. Ему предписали посещение раз в неделю, и это было так увлекательно, что после первого же сеанса он ушёл домой со стопкой соответствующей литературы. Мистер Люпин был просто очарован любознательным молодым человеком. И вообще, в дальнейшем, Драко хотел бы поступить на психолога — ему нравились разговоры с людьми, поиск сути их проблем, порою закопанных так глубоко, что увидеть их можно, лишь вывернув наизнанку душу. Люциус и Нарцисса были только рады, что Драко нашел свою цель, и всячески подбадривали и поддерживали. Он был безмерно благодарен им и, что бы ни случилось, Драко всегда будет на их стороне. Ведь они те, кто дал ему буквально всё в этой новой жизни.       Четверг остался самым тяжёлым днём недели, и в то же время — самым ожидаемым. В этот день они с Нарциссой посещали вечернюю службу в почти пустой церкви: остальные прихожане предпочитали воскресенье. Но у медперсонала выходные редко совпадали с привычными простым смертным, поэтому четверг стал для них маленькой семейной традицией. После службы они вместе готовили ужин, убирали со стола, и для Драко начиналась любимая, но самая болезненная ночь в неделе. Он уже не помнил, что стало первопричиной: служба ли навевала эти яркие сны, или они стали посещать церковь именно из-за них, но факт оставался фактом — они были тесно взаимосвязаны.       Ему всегда снился огонь. Он охватывал Драко снова и снова, жадно пожирая его тело, и почему-то он был уверен, что это не простой огонь, а самое настоящее Адское пламя, которые сжигало его тело лишь для того, чтобы утянуть его за собой, вниз. Казалось бы, что приятного в снах, где он умирал снова и снова? Но каждый раз, каждую ночь с четверга на пятницу, его спасал кто-то. Теплая, крепкая рука, которая тянула его за собой вверх. Он все никак не мог разобрать черты лица человека, который пытался его спасти, но всегда видел его глаза — зеленые, проникновенные, знакомые.       Наступало утро, и Драко садился рисовать. Он выливал на бумагу все свои сны, пока еще помнил. Пока образы были живыми. Огненная стена и рука, тянущаяся к нему. И глаза. Драко бесконечно много раз рисовал эти глаза, и, наверное, запомнил каждую чёрточку в радужке, каждую крапинку. Он был благодарен этому человеку, он восхищался его смелостью, он… был влюблён.       Однажды Нарси обронила, что сны с четверга на пятницу — вещие. Значит ли это, что Драко найдет обладателя этих зеленых глаз когда-нибудь? Будет ли он гореть при этом? Готов ли он отдать свою плоть огню, чтобы хоть разок увидеть их в реальности? По-другому быть не может. Он ведь помнил совет Панси, той странной девушки из больницы. Ему хотелось бы с ней встретиться снова — наверняка они стали бы хорошим друзьями, или что-то в этом духе, но судьба их так и не свела снова.       Неделя на работе, психолог, самообучение и снова четверг. И снова вечерняя молитва. И снова по кругу.       Драко сидел в конце круглого зала церквушки при монастыре, вместе с Нарциссой, слушая проповедь настоятеля Северуса — близкого друга семьи. Он не часто к ним приходил, был немногословен, закрыт, но Драко почему-то нравился. Особенно после того, как он вызвался стать крёстным отцом Драко, услышав на одном из дружеских ужинов его историю.       — Буду рад стать вашим духовным наставником, Драко, — сказал он тогда со скупой улыбкой, и Малфой-младший не почувствовал ни капли фальши, а потому согласился.       Это был единственный человек вне семьи, который стал близок Драко за это время. С ним было легко рассуждать о жизни и смерти. Вопреки всем стереотипам, Северус Снейп никогда не заставлял верить в бога, а лишь мягко рассуждал о его существовании. Он никогда не упрекал Драко за неправильные мысли, лишь просто давал другую пищу для размышлений. В такие беседы Драко казалось, что он заглядывал за занавесу чего-то неизведанного. И сегодня ему не терпелось с ним поболтать — у него назрел очень интересный вопрос. В прошлый раз они рассуждали о грехах и способах их искупления, а теперь хотелось узнать: если люди навечно попадают в ад за грехи, то неужели у них нет шанса когда-нибудь очистить свою душу? Хотя бы в теории.       После проповеди Драко привычно сорвался в кабинет настоятеля, предоставляя Нарциссе и Люциусу возможность побыть наедине.       — Отец Северус, у меня тут появился вопрос, — выпалил он, едва ввалившись в уютное, но маленькое помещение. На лице священника не дрогнул ни единый мускул: он уже наливал душистый травяной чай в керамические чашки. — В Библии говорится о том, что каждый заслуживает прощения, если искренне раскается. Но относится ли это к демонам? Ведь по одной из теорий, демоны — это бывшие людские души, которые совершили много плохих поступков. Но как они могут искупить свои грехи в Аду? Там нет икон пред которыми можно раскаяться, нет старушек, которых можно помочь перейти через дорогу, и даже ПейПал, чтобы перевести денег на счёт больного раком ребёнка, — чёрные глаза зыркнули предупреждающе, но по-доброму. — Неужели у этих душ совершенно нет никакого способа найти свой покой хоть когда-нибудь?       — Отличный вопрос, Драко, — пророкотал Северус поставленным низким голосом. — Я как раз хотел познакомить тебя с моим бывшим учеником, который давно изучает этот вопрос. Сегодня он возвращается из своего паломничества по храмам Британии. Он твой одногодка, так что, думаю, вы должны поладить.       — Ученик? — удивился Драко. — Почему ты не рассказывал о нём раньше?       Но ответить Снейп не успел: дверь тихо скрипнула, впуская кого-то внутрь. Драко лениво повернул голову.       И встретился взглядом с растрёпанным, загорелым юношей и его зелёными глазами. Теми самыми, которым хочется верить.       — Драко? — одними губами произнёс этот загадочный ученик, и Драко подумал, что чудеса действительно бывают.       — Знаешь меня? — прохрипел Малфой в ответ.       — Драко! — кинулся к нему незнакомец и крепко сжал его в объятьях. — Это и правда ты!       — Верно… — протянул Драко, не зная, что ещё сказать. Это его друг? Родственник? Тот, кто его однажды спас? — Извини, у меня… потеря памяти… я совершенно тебя не помню, — неловко произнёс он, совершенно не желая разрывать тёплых объятий. Он чувствовал, как спина под его рукой мелко дрожит. — Но я рад встретить человека, который знал меня. И ты тоже кажешься мне знакомым.       — Занятно, — пробормотал настоятель за его спиной, и парень словно очнулся, поднял свои невозможные глаза и забормотал:       — Ты правда ничего не помнишь? Совсем ничего? — сердце Драко заколотилось отчаянно. Как бы он хотел сказать, что помнит всё, чтобы избежать разочарования в глазах напротив, но воспитание, а может и ещё что-то, просто не позволило ему соврать.       — Я думаю… ты мне снился, — трагичная морщинка между бровей разгладилась, парень словно засиял изнутри неповторимым ярким светом.       — Что ж, уже неплохо, — фыркнул он, отступая на шаг. Лёгкое чувство потери оглушило, хотелось хотя бы взять его за руку, сцепив накрепко пальцы, чтобы никогда больше не отпускать единственного живого человека, кто действительно может ему рассказать о его прошлом. Кто действительно имел значение настолько сильное, что остался образом в его подсознании. И плевать на то, что он уже давно не один в этом мире… с той секунды, как они встретились взглядом, он почувствовал себя по-настоящему целым. — Гарри Поттер, — улыбнулся тепло парень и протянул руку, дрожащую немного, словно он был не до конца уверен, что ему ответят.       — А я Драко. Драко Малфой, — это было странным. Вся ситуация казалась странной, но рука в его ладони чувствовалась правильно, и нервная улыбка Гарри казалась очаровательной. — Святой Поттер, — ухмыльнулся он, невольно растягивая гласные. Не отпуская взгляда зелёных, пылающих знакомым чувством глаз. — Мне нравится.