по кромке льда

Проскурин Константин Иванович. Костя. Имя, прописанное красной нитью в жизни Анны. Костя, по которому она лила слёзы каждую ночь, а уже утром шла с натянутой улыбкой на работу. Костя, из-за которого она ломала своё сердце, а утром оно срасталось, и снова улыбчивая Анна открывала двери фотоателье. А Костя? Проскурин после увольнения из любимого МУРа ушёл на пенсию. Начал делать ремонт, купил себе кактус, за которым впредь обещал ухаживать, стал проводить вечера за чтением книг. В начале такого образа жизни он растягивал приятные минуты тишины, стараясь не копаться в своих мыслях, уходя от самобичевания и мысленного удушения самого себя. ... и ведь в первые такие дни у него это получалось... Но сердце сжималось с такой силой, а к глазам поступала неприятная влага, стоило ему только погасить свет и улечься в прохладную кровать. Одному. Это такое особое время, когда мы ничего не делаем, расслабляемся. Физически мы ничем не заняты, потому активность физическая уступает место мыслительной. И именно эти моменты Костя проклинает каждый раз, как только его голова касается подушки. Дорофеева Анна Николаевна. Анна. Аня. А в его мыслях и сердце навсегда останется Анечка. Он карал себя за их расставание уже бесконечное количество раз, с силой заставляя подняться в Анину комнату и утонуть в ее объятьях. Но жизнь слишком трудна, чтобы всё произошло именно так. Поэтому ему оставалось только сделать шаг назад, главное чтобы он в этот момент не стоял на краю крыши. Конечно Костя узнал о их расставании с Летнёвым. Но было уже слишком поздно. Очередное расследование, больница, слёзы на глазах Ани, а дальше только звук захлопнувшейся двери и давящая пустота внутри. Он никогда не чувствовал такой безысходности. А после слов Анны о том, что она не хочет портить ему жизнь, и ей лучше быть одной, он потерялся. Но Анну послушал. Как бы тяжко не было, это ее выбор, хоть и выбора для Кости она не оставила. Но именно эти минуты перед сном давали Проскурину тот выбор, который Аня так умело у него забрала. — А ведь возможно она сейчас думает обо мне. Или о скором материнстве. Или о новом мужчине... — Мысленно произнося эти фразы больно кольнуло в груди. Как тогда, когда открыв дверь, Анна одним жестом поднятия руки с кольцом на безымянном пальце, обрушила все мечты Кости, оставив его наедине с тупой болью и пеленой перед глазами. Так и сейчас... — Она красивая, достаточно молодая женщина, достойная.. Да Боже! Достойная всего! Моих нервов, моего времени, украденного ей в рабочие часы, да даже моего увольнения. Всего!... Мысли уводили его так глубоко, что боясь захлебнуться, режим самосохранения решал, что сон - лучший выход из этого положения. Поэтому очередную ночь Костя проводил в нежных и таких родных руках его Анечки. Но открыв глаза от ярких солнечных лучей и устремя взгляд в потолок, а потом на всё ту же пустующую квартиру, лучшим решением кажется только смерть. И ведь даже такая заснеженная, и казалось бы, невероятно сказочная зима не спасала от слова совсем. Для него это стало бессмысленно. Всё время, проведенное ради наслаждения природой под тёплыми лучами солнца, захватывали мысли о ней. Теперь он жил только воспоминаниями о тех мгновениях, проведенные с его шифровальщицей. Хоть он и не был ярым собственником, но всегда приписывал у себя в голове это любящее: его. И вот спустя месяца такого уматывающего режима для Кости, жизнь по-моему дает ему возможность на счастье. Прогуливаясь по парку, где когда-то влюбленные гуляли за руку, обсуждая расследование, Проскурин вдыхал морозный воздух, стараясь отвлечься, от уже наскучивших его, мыслей о прошлом. Но кажется два только слова, прозвучавшие в его адрес, заставили кровь застыть в жилах, а сердце танцевать чечётку. — Здравствуй, Костя...