Не было

«Когда я говорил тебе наконец признаться Кагеяме, я не думал что ты засосешь его через пару часов» Внезапно как будто стало труднее дышать. «Что?» «О, живой» «Не помнишь? А сторис Яку пестрят вашими фотографиями» Хината стонет, закрывая диалог с Кенмой. Голова гудит, звук уведомлений из соцсетей раздражает больше обычного. Слова отдаются где-то в подсознании: «засосался с Кагеямой». На удивление живой, к счастью, а может к сожалению, ещё и не помнящий абсолютно ничего. Пошел этот Хайба Лев куда подальше, со своими «рецептами из России, про которые сестра рассказала». Кто смешивает водку с соком? Глазом мельком смотрит на те самые фотографии, запускает руку в рыжие волосы, которые, как будто выглядят ещё неопрятнее чем всегда. Чего ему не сиделось вместе с «болеющим» Кенмой (на этот раз Куроо решил сжалиться, и не тащить насильно на вечеринку, смирившись с его ложью) в отеле? Кенма бы научил играть в какую-нибудь игру, они бы выпили чай и Хината бы уснул под звуки умирающих мобов. Ещё один взгляд на фотографию. Тонкие и длинные пальцы сжимали рыжие волосы, смотрелись так правильно на этом месте, а колено Кагеямы между бед... Блять. Почему он ничего не помнит? Как будто жизнь решила поиздеваться над ним ещё больше, после того как заставила влюбиться в «самого бесчувственного человека в мире». Так говорили другие, но Хината же знал, как иногда меняются глаза Кагеямы, как он переживает, как... Хината просто хотел, чтобы в этих глазах отражалось что-то похожее на то-самое-на-букву-л, которое Кагеяма, возможно, никогда никому не скажет. Почему он не помнит как выглядел Кагеяма в тот момент? Как это несправедливо. Может, его лицо наконец покраснело, может он немного ухмылялся, покусывая губы Хинаты, или... — Бляяяять. — телефон летит на другую сторону кровати, от нового приступа головной боли не спасают возвышенные мысли. Спасут только таблетки, если он сможет встать с кровати, и стакан воды. Сообщение от Кагеямы приходит только вечером, в нем ничего особенного, лишь напоминание о завтрашней тренировке (как будто Хината сам не помнит!), и, блять, по мнению Шое, это слишком жестоко по отношению к человеку, которого ты поцеловал. И что, что оба были пьяны, а один (или оба?) ничего не помнит, нельзя же... Нельзя так себя вести. На мысленное «а чтобы тебе хотелось чтобы он сделал?» Хината краснеет. Следующий вопрос, пожалуйста. На тренировке они лажают. Снова и снова. Сугавара даёт им подзатыльники, и смотрит как на самых последних дураков. Хината знает — он ненавидит когда личные дела мешают игре, и взглядом обещает все решить. Хотя если быть честным, он даже заговорить с Кагеямой боится. После тренировки он молча берет велосипед, и уже хочет поехать домой, как его останавливает осторожное прикосновение. — Почему ты не разговариваешь? Со мной. — немного грубый голос, но звучит он как-то... Обиженно? — Это ты мне ничего не писал после... После того! Кагеяма выглядит растерянно, видимо не совсем понимая что он должен был написать и по какому поводу. Злость и обида и в Хината распаляется ещё больше. То есть, это все ничего не значило... — ... для тебя?! — Хината повышает голос, выплевывая последнее предложение в лицо ошарашенному Кагеяме. — Шоё, подожди... — Не называй меня по имени! Значит раз я ничего не помню, то этого не было. До свидания, Кагеяма. Велосипед почти падает из-за резких движений, с которым Хината уезжает к дому. Лицо красное, взгляд растерянный и злой. В сторону летит телефон с пропущенными от Кенмы, рюкзак и наушники, а кулаки врезаются в подушку. Плечо горит от прикосновения. В дверь яростно стучат, и Хината в одно мгновение оказывается перед ней. Гадать кто за ней нет смысла, и в следующую секунду Кагеяма почти заваливается в коридор дома. — Ты куда так быстро убежал?! Хината молчит, ожидая продолжения. Раз Тобио за ним гнался, значит ему есть что сказать. А Тобио и в правду гнался — волосы прилипли ко взмокшему лбу, щеки покраснели, велосипед одиноко валяется где-то около двери. — Ты что вообще несёшь?! Да я думал... Думал.... — Кагеяма задыхается, и кажется, краснее стать не может. Через пару секунд его шея и уши полностью опровергают это утверждение. — Я д... думал что мы начали встр... встречаться! — окончание произносит почти крича, голос на нервах срывается. В коридоре слышится смешок. Потом ещё один, и ещё. Хината смеётся истерично, а щеки заливаются красным. — Это не считалось. — Что... — Поцелуешь ещё раз — начнем встречаться. А так, пока не помню — значит не было. Кагеяма сосредоточенно хмурится и тянется за поцелуем, и выглядит настолько серьезно, что Хината утыкается в его плечо и вновь начинает хихикать. Сердце как будто становится таким огромным, что грозит проломить ребра и лечь прямо в руки к все ещё недовольному Тобио. — Ладно, ладно! Прости. Давай ещё раз. Но через поцелуй все же проскакивают смешки. *** — Эй, Кагеяма, а ты умеешь целоваться? — Хината с блестящими то ли от количества алкоголя, то ли от адреналина глазами, все ближе наклоняется к Кагеяме. Руки беспокойно пляшут по чужим плечам, а их обладатель чуть ли не подпрыгивает от прилива энергии. — Н... Нет... — Кагеяма отклоняется, отчаянно краснея. — А ты хочешь... Со мной…? Ответом ему служит лишь смущённый кашель, и руки прячущие лицо. Хината смело их разводит, и прижимается своими губами сначала куда-то в уголок губ Кагеямы, а потом целует его. — Эй, эй! Снимите комнату! — раздается смех, и щелчок камеры. — Будьте приличнее, ну! Тут половина без секса всю жизнь обходятся, имейте совесть!