5. Вендиго
4 января 2023 г., 14:10
Тени скользили по стене, выхваченные белым лучом, жуткий монстр крался по потолку, спускался вниз, длинные ноги были похожи на щупальца, носатая голова трясла раскидистыми рогами.
– Вендиго вечно голоден, – тихо и вкрадчиво вещал Ганнибал, изображая руками чудовище, фонарик дрожал в руках Уилла, сидевшего у него на коленях. – Ночью он выходит на охоту, ищет жертв, утаскивает их в свое логово в чаще леса…
Дети боялись дышать, слушали внимательно, визжали только когда луч света вдруг пропадал на середине фразы, а монстр резко увеличивался в размерах и будто бросался на кого-нибудь из них. Их будоражила и забавляла игра в страшилки, они чувствовали себя в безопасности, усевшись в центре комнаты в круг, завернувшись в одеяла, выстроив домики из подушек.
Малыш Уилл не подыгрывал, в нужный момент роняя фонарик, он и вправду пугался, утыкался Ганнибалу в грудь, цепляясь за лацканы пижамы. Страшный вендиго виделся ему мертвой черной тенью, с пустыми глазницами оленьего черепа, шипами ветвистых рогов, с зловонным дыханием и слипшейся от слизи густой шерстью на груди. Шесть пахла влагой осеннего леса, гнилой листвой, холодной землей, из ноздрей чудовища вырывался пар, клубящийся как туман. Уилл не хотел, чтобы вендиго его съел – а он его определенно съест первым, потому что Уилл самый слабый и не сможет убежать.
– …а днем он их сжирает, наслаждаясь каждой косточкой, каждым кусочком.
Уилл особенно ярко представил себе вендиго, выпрыгивающего из темного угла в яркий световой круг. Он задрожал, фонарик опять дернулся, мальчишки в очередной раз заорали.
– Не бойся, Уилл, – шепнул ему на ухо Ганнибал, касаясь губами шелковистых волос. – Он ест самых вкусных в последнюю очередь, ты успеешь улизнуть от него, когда он отвернется.
Аллекс прижимал к себе Уильяма со спины, обвив руками за талию, Виктор точно так же прижимал к себе подушку.
– Да он гурман, – хихикнул Виктор. – Ест кусочками и медленно.
– Нестерпимый голод толкает его искать пищу снова и снова, он никак не может насытиться, он ест и не может наесться.
– Я не вендиго, – на всякий случай пробормотал Аллекс Уильяму в затылок. – Я не ем медленно.
Уильям не ответил, он лишь сжал одеяло так, что побелели костяшки. Он прекрасно понимал, что монстр не настоящий, но инфернальный образ будто был в комнате, танцевал в образе тени на стене от изящных движений рук Ганнибала.
– Вендиго не интересуют кошки и собаки, он не ворует овец и коров…
У Ганнибала Лектера, действительно, искусно получалось правдоподобно передать атмосферу, по спине от каждого слова бежали мурашки. Нил никогда бы не мог подумать, что его сможет напугать легенда о вендиго, и он, подобно остальным, тоже вздрагивал. Он, может быть, даже подпрыгивал бы на месте, если бы не теплое плечо рядом, внушающее спокойствие.
Дилан сидел неподвижно, не отстранялся, когда Нил устроился ближе, подобно остальным, касаясь локтем его локтя. В руках Нила, для храбрости, был талисман – фигурка дракона, который бы одолел любого вендиго, – на плечах – объемное одеяло, в которое, если что, можно было бы завернуться, спрятаться, притаиться.
– …он ест людей, мужчин, женщин, стариков и детей. Жажда людской крови толкает его прочь из логова, каждую ночь после захода солнца. Он рыщет, принюхивается, бьет копытами землю, издает зловещий зов.
Ганнибал замолчал, повисла напряженная тишина, Нил покосился на Дилана, тот ощутил взгляд на своем лице и скосил глаза в его сторону.
– Слышите? – едва слышно произнес Ганнибал. – Слышите этот звук?
Где-то вдалеке едва различимо гудела музыка, снег падал с крыши, шурша, запоздалые фейерверки хлопали редкими выстрелами, собака на соседней улице откликалась на рождественский шум.
– Он здесь, – сказал Ганнибал. – Его копыта стучат о крыльцо.
Свет погас, от громких воплей глохли уши. Уилл прятал от вендиго щенка и молчаливо трясся от страха, сопя Ганнибалу в грудь, Виктор, Уильям и Аллекс навалились друг на друга, закрывшись одеялом, отгородившись подушкой, Нил инстинктивно прижался к Дилану, тот обнял его сначала одной рукой, потом двумя, крыло одеяла упало на них обоих.
– Он ушел.
Фонарик ожил, красные от криков лица, взлохмаченные от суетливой возни головы начали по очереди высовываться из укрытий.
– Ушел? – переспросил Аллекс. – Надо было навалять ему!
– Не надо! – спохватился Уильям, удерживая его за плечи. – Хорошо, что ушел. Пусть ест кого-нибудь другого – а не нас.
Нил не хотел отбрасывать одеяло, в коконе было тепло и уютно, фланелевая пижама Дилана, в которую он вцепился пальцами, не выпуская при этом деревянного дракона, была приятной на ощупь. Пижама была Дилану коротка, за последний год он сильно вытянулся в росте, брюки доходили до середины голени, а рукава – до середины предплечья. Одежда Нила была впору уже несколько лет, длинные штаны он закатывал или подшивал, в болтающиеся рукава свитеров в холодную погоду было удобно прятать кисти, а поверх рубашек, тесноватых на животе, надевался безразмерный свитер.
Ровный сердечный ритм под ухом Нил был готов слушать вечно. Он удивился поэтичности сравнения, с сожалением отстранился, сел рядом плечом к плечу.
– Вендиго можно одолеть только огнем, – молвил Ганнибал.
– Сжечь засранца! – встрепенулся Аллекс.
– Только не как в прошлый раз! – взмолился Виктор.
Когда они собирались на Хэллоуин, они хотели совершить ритуал – сложив круг из свечей и тыкв – и призвать какого-то красного демона из старинного гримуара. Когда запахло жженой шерстью, они поняли, что подожгли антикварный персидский ковер.
В итоге призвать удалось только миссис фон Райхенберг, которая быстро погасила пожар огнетушителем, а под шипение белой пены, закрывающей алтарь в центре зала, довольные дети аплодировали и прыгали на месте.
Дилана в тот день в гостях у Виктора не было, его по какой-то причине наказала бабушка – хотя обещала отпустить. Нил осторожно интересовался накануне… Он видел Дилана в школе, но практически не общался, не решался подойти, таращась на него издалека, рисуя тайком портреты.
В неформальной обстановке было проще, они были в одном помещении, их объединяла одна игра – пусть и Дилан всегда предпочитал заниматься чем-то своим. Он мастерил поделки, складывал из бумаги сложные фигурки, читал книги и помогал накрывать на стол или прибирать разбросанные игрушки. Он редко улыбался, еще реже заговаривал первым, он вел себя так, словно его нет или его присутствие никто не замечает.
В компании Аллекса, Уильяма и Виктора его замечали. Ганнибал доверял ему самые ответственные дела, малыш Уилл делился с ним красным яблоком – каждый раз, когда в вазе с фруктами лежало именно красное… Нил наблюдал, был внимателен, был осторожен, он любовался, но боялся признаться в том, что любуется.
Он не мог объяснить это – и даже не пытался, Дилан Вермиллион ему просто нравился. Не всегда же тот, с кем ты хочешь дружить, дружит с тобой в ответ…
Нил погрузился в мысли под оживленную болтовню и спор и очнулся только после короткого, неуместно настороженного возгласа.
– Тихо! – шикнул Виктор. – Вы слышите?
Аллекс и Уильям галдели, упрекая его, что во второй раз кровожадным вендиго их не напугать, но Виктор больше не смеялся, прозрачно серые глаза округлились, он прислушивался.
– Внизу кто-то ходит!
Он смотрел на Ганнибала, тот тоже посерьезнел, чуть повернул голову вправо, к двери. Он был похож на принюхивающегося, чуткого зверя, с непроницаемым лицом-маской, темными очами, отражающими свет горящего фонарика.
Уилл задрал голову и посмотрел на Ганнибала, глаза-хамелеоны в пол-лица выражали встревоженность.
– Уильям, – сказал он. – Подержи Уилла.
Когда малыш оказался в руках у Густавссона, Ганнибал поднялся с пола и включил ночник, заполнивший комнату теплым желто-оранжевым светом. Он обратился в слух, ладонь сжалась на ручке выключенного фонарика.
Виктор тоже встал.
– Оставайтесь в комнате, – велел Ганнибал. – И не шумите.
Ошарашенным резкой сменой настроения мальчишкам не нужно было повторять дважды, они вмиг замолчали, Аллекс было начал шевелиться, выпутываясь из одеяла, но Ганнибал жестом остановил его.
– Заприте дверь. Мы с Виктором посмотрим, что это за шум.
Теперь, в тишине, под шелест тихого взволнованного дыхания, были отчетливо различимы шаги и редкие хлопанья дверец шкафчиков и выдвижных ящиков.
Это точно не были родители Виктора.
Санта Клаус – гребанный ворюга! Аллекс хотел было возмутиться, но тут же осекся под строгим взглядом Ганнибала. Тот вручил Виктору фонарик, сам двинулся вперед в бесшумно приоткрытую створку. Виктор юркнул следом, Аллекс бросился к двери, выглянул в темный коридор и тяжко вздохнул им вслед.
Он повернул ручку, запирая замок, приложил палец к губам. На него таращились широко распахнутые глаза Уильяма, блестящие от подступающих слез – Уилла, карие, изумленные, Нила, и серые, проницательные, Дилана.
Уильям прижимал к себе Уилла, сидя на полу, пытаясь закрыть его со всех сторон, Нил вжался в Дилана, прислушиваясь к дыханию у уха, ощущая тепло тела спиной.
Аллекс опустился на подушки, лицом ко входу в комнату.
Ожидание казалось вечностью, когда вдруг послышался грохот, звуки борьбы, опрокидываемой мебели, ледяные руки ужаса сдавили горло. Нил не мог пошевелиться, его словно парализовало, он лишь мог наблюдать, как Аллекс вновь бросился к двери.
– Нет, не открывай, – четко, властно произнес Дилан.
Рука Аллекса замерла дюйме от ручки и вернулась обратно, в сжатый от возмущенного бессилия кулак.
Он прекрасно понимал, что безопасней оставаться в комнате. Он знал, что Ганнибал справится, у Ганнибала за спиной, заправленный в резинку штанов пижамы, японский кинжал. Он переживал за Виктора – но Виктор ловкий и чуткий, он слышит острее всех, он первым услышал шум…
Если опасность доберется до них, оставшихся в комнате, Аллекс был готов защищать своих друзей – не зря же он занимается рукопашным боем и фехтованием.
Нил осознал, что напуган, когда теплые ладони обняли его, а он схватил Дилана за запястья, словно заворачиваясь в него, как в одеяло.
Голос Ганнибала – короткая фраза – донеслась с первого этажа. Быстрые, летящие шаги приближались с лестницы по коридору к спальне.
Аллекс прислонил ухо к двери.
– Все в порядке! – выпалил Виктор, оказавшись у комнаты. – Можете открывать!
Аллекс тотчас отворил створку, на пороге стоял Виктор, с бледным лицом и выпученными глазами.
– А Ганнибал?
– Он внизу, убирает беспорядок.
– Что это было?
Виктор замялся.
– Это енот, – сказал он. – Всего лишь енот.
– Енот?! – Аллекс ловил ртом воздух в неверии. – Всего лишь енот?! Вы дрались с енотом?!
Он обернулся, всем своим видом призывая помочь ему разоблачить очевидную ложь, но по испуганным физиономиям было ясно – ответ был принят с безоговорочной верой.
Дилан встретился глазами с Виктором и покачал головой.
– Мы не дрались с енотом, – вздохнул тот, – он… бегал. Мы его ловили.
– Я хочу посмотреть…
– Не надо, Ганнибал уже его прогнал. Давайте спать, – взмолился Виктор, преграждая дорогу Аллексу, выглядывавшему в коридор, – хватит на сегодня страшилок.
Когда Ганнибал вернулся, он подтвердил слова Виктора про енота, рукава его пижамы были мокрыми, только что застиранными, но он был спокоен – и его спокойствие передалось остальным.
Аллекс с Уильямом устроились на постели Виктора, в ворохе одеяла, как коты в корзинке, Ганнибал с Уиллом под боком остался на надувном матрасе, Виктор лежал на спине на раскладной кровати и смотрел в потолок.
Дилан не мог уснуть, он старался не шевелиться, пусть и очень хотелось ворочаться. Когда в очередной раз он перевернулся на бок, с раскладной кровати рядом на него смотрела фигурка дракона.
Дракон начал двигаться, Нил свесился с края, даже в темноте было видно, что он улыбается.
– Спи, – тихо сказал Дилан.
– И ты спи, – отозвался Нил.
Дилан закрыл глаза, он был похож на спящего дракона. Дракон добрый, вовсе не страшный, дракон победит и енота, и вендиго, если понадобится, потому что внутри дракона – пламя.
Нил еще долго не спал, он любовался, пытался сохранить в памяти удивительный день, огромный ком переживаний, причудливые подарки и открытия. Конечно же это был не енот, не Санта Клаус, а какой-нибудь грабитель, который шарился по шкафам и ящикам, надеясь на шанс легко поживиться…
Но это не важно. Завтра придется возвращаться домой, в ад и извечное преодоление трудностей, которые стали уже надоедливой рутиной, однако Нилу казалось, ему нипочем уже никакая напасть, потому что с ним дракон – и дракон его друг.
Когда Нил уснул, Виктор остался единственным в комнате, кто не мог сомкнуть глаз. Он солгал…
Он знал, что завтра он скажет матери правду, что тело, пронзенное четким движением японского кинжала, спрятанное в кладовке – вовсе не енота, а грабителя, который бросился на Ганнибала на кухне и после короткой потасовки был убит. Он знал, что как только мать заглянет ему в глаза, приподнимет лицо за подбородок, спросит, как он, он, наконец, разревется.
У Виктора было такое ощущение, что это он убил грабителя – хотя нож был в руке Ганнибала, Ганнибал оттаскивал труп, волочил по полу, оставляя темные следы крови в полумраке, велел Виктору ничего не говорить и успокоить остальных наверху.
Это был не вендиго – но леденящее душу чувство в груди не проходило.
Виктор ждал утра с одновременным нетерпением и страхом. Они все сделали правильно… Но ощущения говорили иначе.
