4. С Рождеством
4 января 2023 г., 14:10
Ужин прошел хорошо, Аллекс с энтузиазмом набросился на еду, влетев первым в обеденный зал с восклицанием: «Ну наконец-то!», остальные подтянулись за ним, рассаживаясь по местам. Ганнибал усадил малыша Уилла с торца широкого стола, повесил белоснежную салфетку ему на грудь, тот глядел на него завороженно, смущаясь от обильного внимания, но улыбаясь ангельскими губами.
Утка, сладкий батат, яблочный штрудель, вишневый сок вместо вина в бокалах, звук работающих челюстей, непринужденная детская болтовня… Залпы фейерверков уже доносились с улицы, на задние дворы начинали выбираться ликующие соседи, автомобильная сигнализация через несколько домов взвыла от громкого залпа.
– А мы пойдем гулять? – спросил Аллекс с набитым ртом.
Ганнибал отправил кусочек мяса в рот, прожевал, выдерживая многозначительную паузу.
– Нет, уже поздно. Кроме того, не у всех вас есть теплая одежда, – ответил он.
– Жаль, – протянул Аллекс. – Но мы можем завернуться в пледы! Хотя бы ненадолго!
Уильям активно кивал, Виктор подхватил, Нил посмотрел на Дилана, который лишь пожал плечом.
– Нам достаточно будет получить по снежку за загривок, чтобы захотеть вернуться домой, – сказал Виктор, поднеся бокал с соком ко рту. – В шкафу полно одежды. Уилла ты можешь взять на руки.
Уилл перекладывал еду на тарелке, чтобы получился цветной градиент – от зеленого листа салата к желтому запеченному перцу, от рыжего батата до малинового утиного мяса. Когда Ганнибал взглянул на него, длинные темные ресницы совершили взмах.
Прогулка должна была состояться при одном условии: что они самостоятельно утеплятся, пока Ганнибал убирает со стола. Одевать Уилла Ганнибал доверил Уильяму Густавссону.
Он пожалел о принятом решении о прогулке, как только отворилась дверь заднего двора, и с крыльца, широко расправив руки, изображая самолет, выбежал Аллекс. Лохматая макушка тут же оказалась в сугробе, шапка слетела в сторону, Уильям с визгом бросился за ним, окунаясь в снег, отплевываясь и хохоча. Виктор выбрал себе соседний сугроб, сел в него не с разбегу, а прицелившись.
Аллекс кинул в него снегом, тот закрылся руками, фыркая.
– Ай, холодно! – кричал он. – Ай, не надо!
– Неженка!
– Я передумал, я хочу домой! – вопил Виктор, подыгрывая Аллексу, бросаясь снежками, попадая то в него, то в Уильяма.
– Домой еще рано! Домой – когда руки замерзают!
Уильям уже выбрался из сугроба и ежился, у него, действительно, уже замерзли руки – быстрее, чем он ожидал.
Нил и Дилан стояли у крыльца, рядом с ними – Ганнибал с Уиллом, и мальчик держался за его шею и гладил норковый воротник пальто, на который ложились и тут же таяли искристые снежинки.
Дилан сделал несколько шагов вперед, руки были в карманах куртки, русые волосы спрятаны под шапкой, натянутой до самого носа. Он вдыхал ледяной воздух, он был спокоен и доволен – насколько Нилу удалось выучить оттенки его эмоций.
Яркие лампочки огоньков вдоль забора мерцали и переливались, профиль Дилана был красочный и невероятно живой. Нил пожалел, что под рукой нет блокнота и цветных карандашей.
Он набрал воздуха, словно готовился в погружению в воду.
– Пока они не испортили этот сугроб, давай в него прыгнем, – молвил Нил.
Дилан повернул голову в его сторону.
«Зачем?» – хотел спросить он.
«Ты тоже думаешь, что это забавно?» – был следующий вопрос, промелькнувший в мыслях.
«Нам не по одиннадцать лет, чтобы прыгать в сугробы», – чуть не ответил он.
– Ты первый, – наконец, произнес Дилан.
Нил снял очки и положил их во внутренний карман куртки. Ему было боязно – так, словно он кидается в огонь или на острые скалы, а не в пышную снежную кучу, – но улыбка уже вылезала на лицо, от предвкушения тело вздрагивало в трепете.
Безумие!
Он разбежался и нырнул в сугроб, пискнув, но его тихий удивленный возглас утонул в воплях Серрета и хохоте Густавссона, валявшихся поодаль, Виктор пробежал мимо, хрипло дыша, хихикая, откашливаясь.
– Ненормальные! – смеялся он.
– Только не говори мне, что ты тоже хочешь, – сказал Ганнибал Уиллу, который с любопытством разглядывал пытающегося отдышаться Виктора.
Тот отряхивался от снега, Дилан покосился на него, принимая внутреннее решение.
– Прыгай! – шепнул Виктор ему, прекрасно понимая причину его насупленности. – Сходить с ума прикольно.
Дилан покачал головой – но прыгнул. Нил едва успел приподняться на локтях, как рядом плюхнулось тело, снег взмыл вверх, каким-то неведомым образом засыпался за шиворот, забрался под свитер, холодил спину.
Несколько секунд неуклюжего барахтанья – и они оба скатились вниз, как с горки. От того, как что-то тяжелое припечатало его к земле, Нил вновь пискнул.
– Прости! – ахнул Дилан, тщетно пытаясь встать. – Ты в порядке?
Сильные руки резко подняли его на ноги, голова закружилась от обжигающего прикосновения к плечам, даже через слои одежды, теплое дыхание было у лица, но тут же отстранилось.
Коленки почему-то дрожали, вспышка, будто мираж, и серые глаза были так близко, что он не мог поверить…
– Да, – проблеял он.
Горло перехватило, ему вдруг захотелось убежать, от всплеска чувств, от ошеломления, непонятного, непривычного, странного…
Кажется, Дилан испугался.
– Все в порядке, правда, – добавил Нил. – Я просто перепутал верх и низ.
– Аллекс! Уильям! Идите домой! – громко позвал Ганнибал. – Иначе мы ваши подарки из-под елки заберем!
– Ну и ладно! – орал в ответ Аллекс.
– Ну что за человек, – бурчал под нос Ганнибал, так, чтобы слышал только Уилл, которого он продолжал держать на руках.
В ладошках Уилла был снежок. Он уже порядком заледенел, но тот все еще не выпускал его из пальцев, ему было холодно, но приятно.
Ганнибал протянул руку, Уилл вложил в нее снежок, Ганнибал оставил снежок на летнем столике, покрытом коркой инея, на видном месте.
– Идем, – шепнул Виктор по-прежнему смущенным Дилану и Нилу. – Не будем испытывать его терпение, он и так нас избаловал сегодня.
Четверть часа спустя они уже всей большой компанией обогревались в гостином зале, завернувшись в пледы, дуя на горячие чашки с чаем.
Аллекс держал в своих ладонях ледяные пальцы Уильяма, тот прятал глаза, ощущая нелепый ком вины за то, что замерз, но не сказал сразу. Он не чувствовал рук, лишь мучительное покалывание, щеки его были румяными от переохлаждения, Аллекс то и дело спрашивал, как он себя чувствует и что можно сделать, чтобы ему было легче.
Уильяму уже дико хотелось спать, он спустя какое-то время положил голову на плечо Аллексу, тот прижимал его к себе так крепко, что мышцы начинали приятно ныть и расслабляться.
Виктор разглядывал чаинки, плавающие на дне кружки, показывал их Уиллу, тот хихикал и демонстрировал в ответ свои.
– Это кошка? Или собака? – то ли всерьез, то ли в шутку спрашивал Виктор. – Не пойму.
Уилл мотал головой, каштановые локоны колыхались.
– Это белка! – воскликнул Виктор.
Уилл кивал.
Ганнибал перебирал подарки под елкой, самое время было их раздать – пока дети не уснули, разморенные теплом после прогулки, и чтобы у них не было искушения ночью караулить Санта Клауса и подглядывать. Они решили дождаться полуночи, торжественно вскрыть коробки и пакеты, а потом лечь спать – чтобы утром встретить вернувшихся родителей Виктора и разойтись по домам.
Каждый подарок был предусмотрительно подписан, каждый был завернут в яркую бумагу, снаружи было не понять, что внутри. До нового года оставалось десять минут, Уильям зевал, устроившись на коленях у Аллекса, подложив под бок подушку, тот перебирал его золотые волосы на затылке, изредка обменивался репликами с Виктором.
Уилл клевал носом, завернутый в плед, как в кокон, перебравшись к Ганнибалу поближе, Дилан читал оставленную Виктором книжку, Нил опять рисовал.
Когда часы пробили двенадцать, Аллекс завопил, Уильям вздрогнул, Уилл проснулся и сладко потянулся, Виктор опрокинул пустую чашку, звеня блюдцем, Нил и Дилан одновременно уткнулись в бумажные листы в переплетах, пряча истерический смех.
Сонный Уилл обнимал плед, когда Ганнибал передавал его в руки Виктору, Уильям приглаживал волосы, поправлял безнадежно смятую рубашку и жилетку, Аллекс с энтузиазмом вытягивал шею, чтобы разглядеть, что Ганнибал достает из-под елки. Нил смотрел не на елку, а на Дилана, а тот смотрел на цветной сверток с ярким алым бантом, вытащенный первым.
– Сегодня я в роли Санта Клауса, – начал Ганнибал. – Виктор, это тебе.
– Это точно не собака, – шепнул Аллекс Уильяму на ухо. – Он говорил, что просил собаку.
Виктор улыбался, уже протягивал руки, все завороженно смотрели, как он распаковывает подарок.
– Вау! – одновременно воскликнули Виктор и Аллекс.
Внутри был скейт, классический, с пустым белым покрытием на обратной стороне деки – чтобы можно было раскрасить его на свой вкус.
– Теперь мы будем вместе кататься! – оживился Аллекс.
– Ага, по снегу, – прыснул Виктор.
– Уилл, это тебе, – продолжал Ганнибал.
Уилл оторвал взгляд от подарка Виктора, распахнул глаза-хамелеоны, не сразу забрал из ладоней Ганнибала коробку.
Все с любопытством таращились на Уилла Грэма, он даже слегка растерялся, пальцы чуть тряслись, когда он снимал крышку.
– А вот это собака! – всплеснул руками Виктор.
В коробке был игрушечный щенок, персикового цвета золотистый ретривер. Уилл всхлипнул и часто-часто заморгал.
Он достал щенка осторожно, так, словно он был живой, настоящий, губы его дрожали. Он прижал игрушку к груди, наклонил голову, чтобы скрыть слезы.
– С Рождеством, Уилл, – сказал Ганнибал.
– С Рождеством, Уилл, – подхватили остальные, вразнобой, радостно, мягко, восторженно, с взрослой серьезностью.
Уилл заплакал.
Ганнибал присел рядом, ладонь его легла на загривок с мягкими каштановыми локонами, погладила по спине. Уилл всхлипнул громче, лапки щенка и пушистый хвост шевелились от судорожных вдохов, мальчик прильнул к Ганнибалу, тот обнял его в ответ.
Он что-то шепнул ему на ухо, но никто не разобрал слов. Уилл поднял голову, лицо блестело от слез, длинные ресницы серо-зелено-синих глаз слиплись и стали еще темнее. Ганнибал провел по его щеке, легко, едва касаясь, тот сделал вдох и успокоился.
Он крепко прижал к себе щенка и сел прямо. Когда Ганнибал отошел к елке, и Виктор подпер Уилла плечом, он не отстранился, а придвинулся ближе.
– Уильям, с Рождеством!
Подарок Уильяма – книги по искусству резонансного пения и чревовещания – судя по реакции заинтригованных зрителей, оценили только Уильям и Ганнибал. Уильям был невероятно доволен, он буквально обнюхивал книги, прижимал к себе, как прижимал игрушечного щенка Уилл, но, несмотря на любопытство, не стал читать их сразу.
– Аллекс, это для тебя, с Рождеством!
В массивной коробке были две водяные винтовки на аккумуляторах. Аллекс уже представлял, как сшибает все ненавистные статуэтки на полках отцовского кабинета, как целится из-за угла, чтобы влепить кому-нибудь из бесячих взрослых по заднице. Дети визжали, Аллекс стискивал Уильяма в объятиях, Уильям выронил книги и откинулся на спину, давясь смехом и судорожными вдохами.
– Нил, – позвал Ганнибал. – С Рождеством.
Нил встрепенулся, словно сначала не поверил, что ему тоже приготовлен подарок. Он принял из рук Ганнибала коробку с алой лентой, закусил губу, открывая крышку, внутри были лайнеры разных цветов, новый скетчбук и стопка рукописей на тканой бумаге, в прозрачной папке, разделенных тонкими шуршащими листами.
Нил осторожно достал папку. Мильтон, поэма в двух книгах, автор и наборщик Уильям Блейк, 1804. На обложке – голый мужик, стоящий спиной к зрителю, на серо-черном фоне с золотыми буквами.
Ганнибал аж приподнялся на коленях с пола, он смотрел на рукопись как на невиданную диковинку. Нил знал поэта и художника Блейка, его однофамильца, догадывался, почему Ганнибал так реагирует… Но боялся, что предположения правдивы.
– Уильям Блейк, – пояснил Ганнибал для остальных, вытаращивщихся на листы рукописи в руках у Нила, – великий поэт романтизма, художник, алхимик. Он иллюстрировал свои книги сам, вкладывал в них особый смысл в своей собственной системе символов. Поэма «Мильтон» – одна из самых сложных с точки зрения использованных метафор, она о том, как в Блейка вселилась душа поэта Джона Мильтона, жившего на два столетия раньше, и как они вместе помогали Мильтону переосмыслить свои произведения.
Дети притихли, Нил ощущал себя странно – будто в него вдруг может так же внезапно вселиться дух Блейка.
– Это один из четырех экземпляров, самый первый, нигредо, исполненный с акцентами в черном цвете, – добавил Ганнибал. – И, кажется, до этого он был в Британском музее.
– Обалдеть! – вырвалось у Аллекса.
– И что же мне с ним делать? – в недоумении выпалил Нил.
Он растерялся.
– Читать, – спокойно ответил Ганнибал. – Не сейчас, конечно, когда будешь готов. И хранить в сухом, недоступном для света месте.
– И любоваться в темноте, – улыбнулся Виктор. – Не надо на меня так смотреть, я тут не причем, я не знал, что кому подарят.
Он развел руками, Нил вздохнул.
Дилан почему-то смотрел на рисунок обложки и улыбался.
– Дилан, – Ганнибал позвал его по имени, и улыбка тут же исчезла с лица. – С Рождеством!
– С Рождеством, Дилан, – повторил Нил.
Он тоже не ожидал, что ему что-то подарят… Серые глаза смотрели на небольшой сверток, протянутые руки ощутили вес, невозможно было считать эмоции, до тех пор, пока он не развернул бумагу.
Внутри были инструменты для вырезания по дереву, в кожаном футляре… А еще внутри была записка.
Дилан развернул ее так, будто боялся узнать содержимое письма.
Лицо побледнело, уголок губ дернулся. Он замотал головой в несогласии, но тут же вернулся в реальность, под пристальные взгляды, улыбнулся скромно, но глаза по-прежнему искали, за что бы зацепиться.
Взор вновь упал на рукопись Блейка, плечи расслабленно опустились.
Нил тоже выдохнул. Он уже начинал переживать, было ли в записке что-то плохое – что-то, что могло его расстроить.
– Теперь остался подарок Ганнибала, – напомнил Уильям.
Он старался не уснуть, тер веки, Аллекс периодически трепал его по спине.
– Да! Ганнибал, твоя очередь! – заголосили остальные.
Малыш Уилл под боком Виктора тоже глядел на Ганнибала с любопытством.
Под елкой было два предмета – огромная хлопушка, стреляющая конфетами, и цилиндр поменьше, в алой упаковке.
Дети следили за каждым движением рук, достающих из бумаги деревянные ножны с витиеватой резьбой. Нож был коротким, темные глаза Ганнибала сверкали, он уже знал, что это, лишь растягивал удовольствие.
– Это японский кинжал, – ахнул Аллекс. – Как у самурая.
Ножны были из магнолии, лезвие одностороннее, из алмазной стали, без ребра жесткости. Танто – не просто нож, это оружие, это произведение искусства.
– Потрясающе.
Ганнибал улыбался, лезвие блестело, отражая огоньки елки, лампочки люстры под высоким потолком. Конечно же все вмиг позабыли о своих подарках и хотели хоть немного подержать нож в руках.
Вскоре они пошли готовиться ко сну, всей толпой поднимаясь на второй этаж в спальню Виктора, где заранее были подготовлены надувные матрасы и раскладные кровати, чтобы нагородить лагерь из стульев и покрывал, обложиться подушками и рассказывать страшные истории в лучах фонарика.
Дилан шел вслед за всеми, в голове крутилась фраза странной записки, вложенной в подарок.
«Ты можешь изготовить любую маску, но когда будет создана та самая, ты поймешь, что она тебе была не нужна».
Текст писал отец Виктора. Он подобрал особенные подарки – для Уильяма, Нила и Дилана… Дилан особенно не общался с мистером Эриком, но утром, когда Дилан пришел в гости первым, Эрик разрешил ему выбрать любые инструменты для поделки, спокойно отнесся к тому, что он таращился на макеты зданий в мастерской.
Отец Виктора был архитектором, дед Дилана тоже, от него в перенесенном на чердак хламе осталось множество занятных вещиц.
Дилан понял смысл записки – или хотел верить, что понял.
Спина Нила Блейка исчезла в дверном проеме, он вышел в коридор и направлялся за громко топающей компанией детей.
– Нил! – позвал его Дилан.
Нил замер, занес ногу над ступенью лестницы, рука вцепилась в перила.
Он обернулся, улыбнулся, Дилан подошел медленно, держа что-то в руке – так, чтобы за расслабленно висящей вдоль тела кистью было не понятно, что именно там скрывается.
– Это тебе. С Рождеством.
На раскрытой ладони – с покрасневшими кончиками пальцев вокруг ногтей – была деревянная фигурка. Дракон, выгибающий шипастую спину, с дугой мощного хвоста, мускулистыми лапами, открытой зубастой пастью.
Нил охнул и закрыл рот руками.
– Спасибо! – не сразу выдавил он.
Глаза начинало щипать от подступающих слез, сердце колотилось в горле, он глядел на Дилана снизу вверх, стоя напротив на расстоянии одного шага.
Он взял дракона бережно, как священный артефакт. Острые когти на лапах царапали кожу.
Нил хотел обнять Дилана, но не решался даже расставить руки в открытом жесте. А вдруг он смутится, а вдруг он не поймет? Дилан не любил прикосновения, Дилан всегда держал дистанцию…
Нил вновь прыгнул в омут – как с сугробом, набрал воздуха в легкие и бросился на грудь Дилану, отчего тот ойкнул, даже пошатнулся от того, как мелкое, округлое тело впечаталось в него.
– Спасибо, Дилан, – повторил Нил ему в колючий шерстяной пуловер. – Дракон очень красивый.
Беспокойство исчезло без следа, когда на плечи легли твердые ладони в ответном объятии.
