Когда зацветут мандарины

      Зима-зима, такая холодная и прекрасная. Всё вокруг сияет, щёки горят от мороза, в горле першит, а метель мешает видеть, застилая взор и вызывая слёзы, прямо как первые неудавшиеся отношения да, в общем-то, как и вторые, и третьи. После них, правда, слёз уже не будет — останется лишь разочарование из-за того, что позволил делать с собой, что разрешил кому-то тратить своё время и стирать последнюю надежду на… любовь.       Любовь — тёплое слово, от него пахнет весной, первыми цветами и мандаринами. Юнги всегда так считал. Он любил мандарины — сладкие и нежные внутри, пусть горькие и твёрдые снаружи. Юнги и сам таким был ещё со школьной скамьи, и после каждой провальной попытки любить он думал: «А вдруг в этом моя вина? Вдруг он ударил меня, потому что я не был достаточно милым с ним?»       Он читал в Интернете, что такие мысли неправильны и что насилие в отношениях неприемлемо, но его сомнения не были беспочвенными — он ведь не мог столько раз подряд попадать в лапы моральных уродов и ещё ни разу не встретить того, кто будет просто любить его, не находя причин для того, чтобы оставлять новые синяки на его теле.       Юнги не нравилось выходить на улицу зимой — в это время года опасность поджидала на каждом шагу, причём в буквальном смысле. Лёд застывал моментально, а рано утром, когда Юнги ещё не спал, работая над новой главой манхвы, никто не успевал посыпать тротуары солью, поэтому, возвращаясь домой из круглосуточного магазина, который находился чуть ли не в радиусе четырёх километров от него, Юнги выглядел как канатоходец, пытающийся сохранить баланс на колеблемой ветром верёвке. Может, со стороны это и смотрелось комично, но на деле представлялось полной катастрофой.       Вот и теперь, шагая по тротуару, Юнги тяжело и с тихим кряхтением поднимался в горку, что очень усложняло передвижение. Вдруг он уловил громкий задорный лай, явно принадлежавший большой собаке, и чей-то не менее звонкий голос, но разобрать ничего не смог из-под толщи ткани, которой закутал голову, стараясь укрыть лицо и уши от мороза.       — Дунги! К ноге! Непослушный дурак, не сбей его! — Крики резко прервались, а мир вокруг Юнги перевернулся, и стало так темно, что аж спать потянуло, несмотря на то, что кожу обожгло холодом. — Боже, простите нас! Дунги не хотел, он просто рад снегу! — Юнги аккуратно потянули наверх, придерживая за живот, и стоило ему разлепить веки, как он увидел перед собой сугроб, в который свалился. А потом спаситель повернул его лицом к себе. — Как хорошо, что на Вас шарф, а то он уронил Вас прямо в снег.       Вид широкой улыбки и виноватого лица незнакомца привели Юнги в чувства, поэтому он быстро отпрянул, чуть не упав снова. Что-то пробурчав под нос, он собрался было уходить, но его схватили за руку, останавливая.       — Господин, простите, я понимаю, Вы, наверное, спешите, но я виноват перед Вами. Я живу в одном из этих домов, до него пару метров пройти. Может, Вы были бы не против, если бы я угостил Вас чем-нибудь? Или подвёз, если Вас не затруднит, — громкий голос раздражал сонный мозг Юнги, но он терпеливо ждал, пока этот парень договорит. — Меня зовут Чон Хосок, и я мог бы напоить Вас чаем, а то сейчас настолько холодно, что только собачники гуляют — и то не все. Но Дунги жутко любит снег, поэтому поднимает меня ни свет ни заря, а мороза вообще не чувствует, так что я его сам домой загоняю.       Хосок так бы и продолжал болтать, но постепенно задрёмывавший Юнги, чьи руки замёрзли и устали под весом тяжёлых пакетов, больше не мог ждать.       — Если я соглашусь зайти к Вам и дам себя чем-нибудь угостить, то Вы отпустите меня? — он, если честно, совсем не доверял этому Хосоку, что в общем-то было и понятно. Кто на его месте станет так настойчиво зазывать незнакомца к себе? Но для себя Юнги решил, что сегодня он позволит судьбе вести его за руку, что бы с ним сегодня не произошло.       Хосок весело мотнул головой и неожиданно выхватил у Юнги пакеты, а затем кивнул так противно, по-доброму, и позвал его за собой. Пёс, крутившийся рядом с ними, словно заулыбался открытой пастью, тявкнул и побежал следом за хозяином.       В голове Юнги между прочим промелькнуло уже, наверное, вариаций пять на тему того, как его заводят в чей-то дом, поят ядом под видом чая, а останки скармливают собаке. «А вдруг у него она не единственная? — думалось Юнги. — Тогда одна схватит меня за ногу, а другие начнут есть заживо».       Навязчивые мысли не помогали, но что ещё делать человеку, который уже стоит у порога своего возможного убийцы? Конечно, наводить больше паники, особенно если крупная собака продолжает пялиться на него и так странно лыбиться с высунутым языком.       «Зубы острые, точно, людоедка какая-нибудь, а я — новая жертва».       Через открытую дверь повеяло теплом, что очень привлекло уже понемногу засыпавшего Юнги. Гнетущие подозрения ушли на второй план, и вместо того, чтобы тратить на них силы, он расслабился и начал разглядывать квартиру, уютную и чистую. А вообще, в ней всё было так мило — создавалось впечатление, будто листаешь ленту «Пинтереста» или осматриваешь варианты интерьеров в «Икее».       Оконные шторки в гостиной с маленьким, но мягким жёлтым диванчиком были распахнуты, на полу стояли большие горшки с цветами и каким-то похожим на лиану растением, чья лоза прикреплялась к потолку при помощи крючков.       «Интересно, как он уговорил хозяйку на эти крепления? Там ведь дырки из-за этого. Или они тут были до него?»       — Вы не стесняйтесь, проходите в зал. Если хотите помыть руки, то ванная с туалетом расположены справа от прихожей, — Хосок повесил обе куртки в шифанер и, подхватив пакеты, унёс их куда-то чуть дальше санузла.       «А может, он наркотики мне подложил? Активный больно, как под ЛСД или чем-то вроде того», — предположил Юнги, пока намывал руки. В смежной с туалетом ванной комнате пахло очень свежо и приятно — всё это начало немного напрягать, потому что, как бы мило тут ни было, Юнги не покидало чувство дежавю. Один из его бывших тоже казался невероятно хорошим человеком, душой компании, в чьём доме всегда было прибрано, постельное бельё менялось регулярно, в конце каждой недели, и изумительно пахло, как и от самого владельца.       Да, от Лихёна исходил тонкий цветочный аромат, а его руки были нежными и ухоженными. На факультете все сходили по нему с ума, и сам Юнги тоже в какой-то момент начал. Абсолютно нелюдимый, он стал себя менять, подстраиваться, сперва помогал Лихёну с переписыванием конспектов, пытаясь обратить на себя внимание, пока тот пропадал на университетских вечеринках, потом начал тесно общаться с девушкой из его компании и так добрался до него самого.       Их первый поцелуй произошёл после одной из попоек. Юнги тогда думал, что умрёт прямо там. Музыка била в уши и сотрясала стены, вызывая головную боль и усталость, поэтому, когда Суа, та самая девушка, с которой он «сдружился», сказала ему выйти на улицу, ведь его там кое-кто ждёт, он был только рад подвернувшемуся случаю.       На пороге Юнги вздохнул полной грудью и осознал, как же всё-таки утомился. Не найдя никого у двери двухэтажного домика, он решил обойти его и тогда понял, что, видимо, всем его мечтам суждено сбыться, ведь прекрасный принц ждал его — только его. Позже у них завязался разговор, после которого они и поцеловались. Это мог бы быть лучший момент в жизни Юнги, но то, каким мудаком оказался Лихён, сделало этот вечер фатальной ошибкой.       Позже выяснилось, что чистоплотность нового парня была нездоровой, мягко говоря. Стоило Юнги осмелиться не заправить постель сразу, как только он с неё встал, как начинался скандал. Впрочем, скандал воплощал лучшую версию того, что могло произойти, ведь в первый раз Лихён схватил Юнги за волосы и тянул до тех пор, пока тот, еле дыша, не пробормотал извинения за то, что такая неблагодарная тварь, как он, не проявил уважение к тому, в чьём доме находился. Тогда это сильно ударило по его самолюбию, он чувствовал себя потерянным, а тревога росла внутри, заставляя щёки гореть от необъяснимого стыда, словно незаправленная кровать могла быть достаточно веской причиной для таких изменений, словно Лихён действительно имел право бить его. Юнги ранее уже встречался с абьюзивными парнями и знал — то, что с ним делают, не является нормой, но, будто проклятый, из раза в раз давал ублюдкам второй шанс. Поэтому, когда Лихён через неделю после того, как Юнги съехал, написал ему: «Нужно поговорить», — тот махнул рукой на дела, прибыл на указанное место, ориентируясь по скинутой геолокации какой-то кафешки, и, словно дурак, соглашался с тем, что был виноват, радовался обещанию Лихёна о том, что тот больше не будет из-за незаправленной кровати хватать его за волосы, и чувствовал, что поступил правильно после того, как Лихён трахнул его в качестве примирения. Правда вот, некая тоска всё равно охватила его, стоило ему убежать в душ — отмывать себя от всевозможных признаков того, что они только что переспали, — а ведь, честно говоря, его очень сильно утомил этот день, и он просто хотел поспать.       — Господин, простите, с Вами всё хорошо? Вы просто руки ушли мыть минут десять назад. Может, Вам нужна помощь? — раздался голос за дверью. Хосок был взволнованным, но продолжал источать дружелюбие.       Вырванный из своих мыслей Юнги испугался, поэтому дёрнулся и начал рукавом лонгслива вытирать капли с раковины и крана, будто ещё не до конца выбравшись из плена тех дней, воспоминания о которых сорняками проросли у него в голове. Прокричав, что всё хорошо и он скоро выйдет, Юнги также вытер руки о полотенце и закатал рукава, чтобы скрыть мокрые пятна.       — Простите, Вы, наверное, ещё в туалете были, а я так переволновался, что помешал Вам, – Хосок нервно почесал затылок, слегка смутившись бестактности своего вопроса. От волнения его мозг работал слишком медленно.       Зайдя в гостиную, Юнги увидел сладости на кофейном столике у дивана, две кружки, большой чайник, от которого шёл пар, а рядом — маленький, заварной, и банку с растворимым кофе.       «Прямо набор для принцесс из коллекции для чаепития», — пришло ему в голову, и он даже слегка усмехнулся.       — Ничего страшного, я не был в туалете, просто задумался, извините, – Юнги удивила "лёгкость" собеседника, но он решил тактично промолчать, не делая ситуацию ещё более неловкой.       Увидев, как плечи парня, сидевшего перед ним, расслабились и расправились, Юнги тоже позволил себе вежливую улыбку и опустился на диван. Хосок уточнил его предпочтения в горячих напитках, а потом, заварив две чайные ложки кофе без сахара, шутливо поморщился и поинтересовался, не потребуется ли вызывать скорую от кофеиновой передозировки. Шутка за шуткой атмосфера разряжалась и позволяла отринуть страхи и тревоги. После пяти минут беседы Юнги уже откинулся на спинку и подложил под себя одну ногу. Ещё через пять выяснилось, что Хосок не узнал его имя, и он кучу раз извинился, хотя было не за что.       Юнги, честно говоря, не запомнил ни одну из тем разговоров, потому что они менялись максимально быстро, и он лишь изредка успевал вставлять свои реплики, по большей части являясь слушателем длинного монолога. Позже он и вовсе замолчал, внимая чужому голосу, и иногда тихо посмеивался над шутками. А потом веки начали наливаться невыносимой тяжестью, а мысли — уплывать, поэтому, когда Юнги в третий раз на протяжении одной из историй зевнул, Хосок прекратил рассказ.       — Юнги, ты выглядишь уставшим. Я тебя утомил? Или ты не выспался? — Юнги не помнил, когда они перешли на «ты», но не испытывал от этого дискомфорта, поэтому лишь промычал в ответ нечто утвердительное.       — Не спал со вчерашнего дня, вот теперь и клонит, — он поднялся с дивана и поставил кружку на столик. — Спасибо за гостеприимство, но мне пора, так что захвачу свои продукты и пойду.       Только попрощавшись и забрав продукты из кухни, он вышел в прихожую, где уже одевался Хосок.       — Я обещал тебя подвезти, поэтому не волнуйся, одевайся, а я пока отнесу пакеты. Машина у меня прямо у подъезда — красная «ауди» с номером 86-0160. Она там одна такая, не спутаешь, — натянув ботинки, Хосок действительно подхватил покупки и бодро выскочил из квартиры.       Оставшись в полном одиночестве, Юнги замер с раскрытым ртом. «С этим парнем всё в порядке? Разве так вообще поступают нормальные люди? Он либо неоправданно дружелюбный, либо на меня запал, либо псих, и, честно говоря, мне ничто из этого не нравится».       Быстро собравшись, Юнги покинул прихожую, плотно закрыв дверь, и проверил, точно ли сработал автоматический замок, дёрнув за ручку один раз.

***

      Ехали они в тишине. На автомобиле путь был быстрее, но Юнги ужасно клонило в сон, поэтому он решил вздремнуть за эти семь ближайших минут.       Машина плавно катила по уже по расчищенным дорогам Сеула. Когда перед Мин Юнги появилась эта красотка, красная «ауди R8», он обомлел, а заметивший перемену в его настроении Хосок поторопился всё объяснить, приняв при этом очень растерянный и виноватый, даже нервозный вид и оттягивая волосы на затылке: «Мой отец владеет местной больницей и продаёт свои курсы по ведению бизнеса, поэтому он вроде как подарил мне её в честь удачного поступления».       Юнги видел, как некомфортно было Хосоку говорить об этом, — он словно бы даже стыдился того, что эта машина у него есть. Впрочем, Юнги было всё равно, кто оплатил счёт за «ауди» в автосалоне, ведь он прокатится на ней всего один раз. К слову, у него как-то был богатый парень, сын состоятельных родителей, прямо как Хосок.       «Удивительно, он уже дважды напоминает моих бывших. Надеюсь, этим сходство ограничится, потому что до дома я всё же хочу сегодня добраться», — подумалось тогда Юнги. Из-за мелких совпадений поведение Хосока настораживало, но в то же время этот парень был действительно очень дружелюбным и доверчивым. К примеру, сам Юнги в жизни не привёл бы в свой дом незнакомца, как бы сильно тот ни нуждался в помощи. Он мог лишь вызвать специальные службы и убедиться, что о человеке позаботятся. Сильнее не заинтересовался бы, а в условиях сегодняшней ситуации даже пытаться что-либо сделать не стал бы. Но Хосок был невероятно добр с ним, что притягивало, льстило, и Юнги боялся этого.       Поездка закончилась скоро. Юнги начал глубже проваливаться в сон, когда его разбудил вопрос Хосока о том, его ли это дом и у какого подъезда остановиться.       — Слушай, Юнги, я, наверное, навязываюсь, но не могли бы мы обменяться номерами? Ты вроде как хороший человек, и ты мне понравился. Не могли бы мы стать друзьями? — Надежда теплилась в глазах Хосока, когда он посмотрел на Юнги, который только очнулся и, ещё совсем плохо соображая, не подумал о том, как оскорбительно и невежливо прозвучат его слова.       — Да, ты прав, ты навязываешься. Спасибо за всё, но мне пора.       Юнги вылез из салона и приблизился к багажнику, ожидая момента, когда его откроют. Хосок же сидел совершенно ошарашенный. Он не понимал, что пошло не так, почему Юнги стал таким грубым. Может, Хосок показался ему заносчивым?       Он сбросил оковы оцепенения, лишь когда по корпусу машины легко постучали, давая ему понять, что ждут. Юнги ушёл, не попрощавшись, со своими пакетами наперевес, такой неловкий и забавный, как представилось Хосоку в начале, когда он увидел его недоверчивым и резким, однако это вызвало не только разочарование, но и странное чувство наития. И оно подсказывало, что скоро лёд растает.       Нужно дождаться весны.