Когда зацветут мандарины

      Воскресное утро встретило город потеплением. Вчерашних морозов словно и не бывало, но самым главным сейчас являлось лишь одно — он.       Чонгук глядел перед собой, подперев подбородок ладонью, и не мог перестать рассматривать каждую черту любимого лица. Ночью различить всего было невозможно, но, когда пусть и неяркое зимнее солнце осветило голову Тэхёна, Чонгук понял, как же сильно ему не хватало этого — просто видеть возлюбленного так близко, на собственной кровати. Это будоражило сознание. Конечно, он порой оглаживал взором контуры его губ, например, когда Тэхён говорил, или всматривался в его глаза, когда он игриво отводил их в сторону, или разглядывал нос, который он потирал на холоде, но это никогда не было так интимно, как сейчас.       Их вчерашний поцелуй до сих пор отзывался фантомными ощущениями на губах, а искреннее признание… Оно действительно заставляло Чонгука трепетать от радости. Как же ему хотелось дотронуться до гладкой кожи, на которой ещё не проступила щетина, и вновь поцеловать обветренные пухлые губы.       И вдруг ему в голову пришла назойливая идея: «А вдруг… вдруг Тэхён был вчера слишком пьян? Вдруг он ошибся?» Она словно окатила Чонгука холодной водой, заставляя отстраниться. Слишком часто его влюблённость оказывалась односторонней. Сладкая нега прошла, а на её месте появилось скользкое и холодное, как змея, волнение.       «Я должен уйти», — мысль появилась в сознании моментально, побудив Чонгука быстро, но аккуратно слезть с кровати, лишь бы не потревожить чужой сон и не дать увидеть себя таким испуганным. Поёжившись, будто от холода, он уверенным шагом направился прочь, в сторону кухни, желая отвлечься.

***

      До спальни доносились тихие звуки готовки и чьих-то шагов, но больше всего привлёк внимание сладкий аромат. Спросонья понять, чем это так вкусно пахло, было тяжело, поэтому Тэхён потянулся и похлопал по одеялу рядом с собой, намереваясь нашарить телефон, а когда эта попытка не увенчалась успехом, он подскочил на кровати. Резкий подъём немедленно наградил его головокружением и пульсацией в висках.       «Где я вообще? Где мой телефон? Куда я поехал после вчерашнего?»       Мысли текли медленно и болезненно, заставляя его поминутно ёжиться, но всё же обстановка начала проясняться. Тэхён потихоньку вспомнил произошедшее, и это побудило его улыбнуться. Он помнил вчерашнее признание и поцелуи… Там было очень много поцелуев.       Мелькавшие в его сознании образы невольно заставляли задуматься над тем, почему же Тэхёну было так тяжело от одной лишь мысли об отношениях, ведь сейчас ему казалось, что сама вселенная благословляла их. Она подарила им начало прекрасной истории: первую встречу и взаимную влюблённость, способную перерасти в истинную любовь. Если задуматься, то некоторые мечтают об этом — так от чего же они бегали?       Окрылённый Тэхён сполз с кровати, решив, что телефон для него уже не так важен. Сейчас главной задачей было найти Чонгука и вновь дотронуться до него так, как ему об этом давно мечталось, поэтому, открыв дверь, он пошёл на звуки, долетавшие с кухни.       Тэхён передвигался абсолютно бесшумно, чтобы «не испортить утреннюю романтику». Он часто видел в дорамах милые сцены, где главный красавчик снисходит ради серой мышки и их жизнь наполняется любовью и радостью, и теперь чувствовал себя той самой мышкой, но при этом был невероятно счастлив. Чонгук и впрямь выглядел как мечта любой юной дамы. У него вся рука была забита татуировками, тело украшала куча пирсинга, присутствовавшего даже на лице. Он был спортивным и накаченным, занимался боксом, плаваньем, хорошо пел и имел великолепный характер — как в такого не влюбиться? Тэхён не знал, поэтому и влюбился, и не менее успешно влюбил в себя свою мечту.       Тем временем Чонгук показался перед ним, — вот уже рукой подать, — но, встав в проходе, Тэхён не мог и шелохнуться, рассматривая его широкую, крепкую спину. «Ну же, подойди к нему и обними. Этот момент должен получиться идеальным. Что ты встал, как истукан?» — переругиваясь с самим собой, Тэхён глупо улыбнулся, после чего, прикусив губу, всё же побрёл в сторону Чонгука.        Он приник к его спине в нежном объятии и, уткнувшись носом между лопатками, вдохнул запах чистой, недавно постиранной футболки, а когда почувствовал, как напряглись мышцы под его прикосновениями, то слегка отстранился от вздрогнувшего Чонгука.       — Доброе утро, детка. Что готовишь? — Тэхён решил, что стесняться больше нечего, да и влюблённые всегда придумывали друг другу милые прозвища, так что «детка» — неплохой вариант для начала.       Чонгук обернулся и нервно улыбнулся потрёпанному Тэхёну.       — Блинчики. Я сегодня хочу немного романтики. А теперь отойди-ка, хён, от тебя пахнет перегаром, — Чонгук усмехнулся, а Тэхён двинулся к столу, перед этим пихнув его локтем в бок.       Обстановка казалась расслабленной, но на самом деле оба парня ощущали повисшую между ними неловкость. Чонгук выглядел скованным: его спина была напряжена, а губы — плотно сжатыми. Пока он раскладывал завтрак по тарелкам, Тэхён обратил внимание на то, что каждое движение Чонгука было слишком продуманным, слишком неестественным, в них не чувствовалось привычной лёгкости, что невольно настораживало. Тэхён стал нервно подёргивать ногой, его брови сошлись к переносице, а глаза непрерывно следили за каждым лишним жестом Чонгука. Ему это быстро надоело.       — Что с тобой происходит, Чонгук? — Тэхён позабыл о всех ласковых прозвищах. Его голос пока что звучал уверенно, но он был напуган, и Чонгук это почувствовал, отчего напрягся лишь сильнее.       Тэхён впервые был так серьёзен и ещё никогда не выглядел настолько злым. Чонгука это, видимо, взволновало, но Тэхён не обращал на него внимания, погрузившись в свои мысли.       Чонгук сел за стол, обняв себя за плечи. Его щёки слегка покраснели.       — Я… я хочу поговорить о наших отношениях, — он слегка запнулся, и его голос зазвучал неуверенно, в то время как взгляд был отведён в сторону.       Тэхён насторожился лишь сильнее, услышав это. Тема отношений, которую затронул Чонгук, была болезненной для распалённого и напуганного Тэхёна, ему подумалось, что Чонгук хочет разорвать то, что ещё даже не началось, и это его пугало ужасно. Тэхён не хотел прерывать выдуманную им сказку.       — Замолчи, я ничего не хочу слушать, — Тэхён вскочил со стула, почти уронив его. Чонгук всё же обернулся и посмотрел на него так беспомощно и испуганно, что это заставило Тэхёна остановиться.       Он никогда не был груб с Чонгуком, никогда не повышал на него голос, не сердился на него, поэтому всё происходящее сейчас было нонсенсом. Чонгук даже побледнел и слегка затрясся. Волнение, буквально мешавшее ему дышать, стало слишком давящим, и оттого глаза наполнились слезами.       Тэхён опешил. Он не ожидал ничего подобного, ведь за всё время их дружбы Чонгук не проронил ни единой слезы. Весь его образ кричал о непреклонной мужественности, и это стало одной из причин, почему Тэхён не мог и пошевелиться.       — Хён, пожалуйста, если всё, что ты вчера сказал, было неправдой, то я забуду, но прошу, выслушай меня, — Чонгук начал утирать выступившие слезинки, но они всё равно скатились по его щекам, а голос задрожал. — Несмотря ни на что, я действительно люблю тебя, причём очень давно. Ты понравился мне ещё тогда, в библиотеке, а потом и Хосок начал нас сводить, и мне стало казаться, что… Ну, знаешь, что ты тоже любишь меня. Я начал думать о наших возможных отношениях и боялся, потому что я не лучший парень, с которым можно было бы их строить, но теперь мне страшно, потому что я не уверен в тех словах, которые ты произнёс вчера. Скажи, ты правда любишь меня? — Чонгук поднял заплаканные глаза на Тэхёна, и тот поёжился.       «Почему он думает, что я солгал? Почему я разозлился на него, не спросив ничего? Я ведь даже довёл его до слёз», — подумав об этом, Тэхён и сам не смог не расплакаться, нервно закусив губу. Затем он подошёл к Чонгуку вплотную и обнял его так крепко, как умел, и, как только это произошло, Чонгук, словно утопающий, ухватился за него.       На протяжении нескольких минут двое парней тихо плакали, держась друг за друга.       — Прости меня, Чонгук, прости, пожалуйста, — Тэхён не без усилий отодвинул от себя Чонгука, чтобы заглянуть ему в глаза и утереть слёзы. — Я просто так обрадовался сегодня, что наконец-то мы сможем быть вместе, что, когда почувствовал, как ты напряжён и молчишь о чём-то, сильно испугался, — он оставил короткий поцелуй на губах Чонгука, поглаживая его по голове. — Я думал, что ты решил, будто встречаться со мной было бы ошибкой, но я всё понял, мне очень жаль. Ты простишь меня? — Чонгук в ответ коротко кивнул и широко улыбнулся. Его всё ещё слегка потряхивало, но, поцеловав Тэхёна в щёку, он сказал:       — Конечно, хён, всё нормально. Я не был зол на тебя ни капли, немного испугался только. Прости, что пытался всё скрыть и напугал тебя сегодня, — он вытер остатки слёз со щёк. — Я думаю, нам всё же стоит позавтракать.       Вскоре трапеза продолжилась в действительно спокойной обстановке. Чонгук смущённо улыбался, пока Тэхён слишком театрально мычал и причмокивал, поедая блинчики и нахваливая его кулинарные навыки. После разговора стало гораздо лучше, и оба были рады тому, как всё сложилось. У них появилась надежда на то, что они смогут быть счастливы вместе.       За разговорами время приблизилось к полудню. Тэхён посмотрел на часы.       — Ну, позавтракали, можно и пообедать, — от собственной шутки он громко расхохотался и затрясся всем телом.       — Ты такой придурок, а ведь я успел забыть, — Чонгук закатил глаза в ответ на абсурдную шутку, но втайне всё же усмехнулся, потому что они и впрямь засиделись.       Тэхён ничего не ответил, лишь легко улыбнулся, после чего встал, собрав грязную посуду в одну стопку, и унёс её к раковине.       — Слушай, а давай сходим куда-нибудь вместе? Не как вчера, а только мы вдвоём, — Тэхён мыл тарелки, стоя спиной к столу, за которым всё ещё сидел Чонгук, что давало ему возможность прятать свои покрасневшие щёки.       Должно же у них быть настоящее свидание?       Чонгук посмотрел в экран телефона, сверяясь с датой, и после того, как понял, что планов на сегодня точно нет, согласился на предложение возлюбленного.       — Я только за, но куда? У меня благодаря Юнги ещё остались деньги, так что могу сводить нас в какой-нибудь парк аттракционов или в интернет-клуб, правда это глупо, потому что если очень захочется, то у меня полно игрушек, — последнее Чонгук произнёс с интонацией, в контексте всего сказанного прозвучавшей двояко, отчего Тэхён начал тереть тарелки быстрее и усерднее, сильно зардевшись.       — Какой же ты идиот. А ведь Хосок меня предупреждал, чтобы я с тобой не связывался, — Чонгук усмехнулся.       — Поздно. Да и ему ли рассуждать, не так ли, детка? — Чонгук оказался за спиной Тэхёна и заговорил ему на ухо, сексуально понизив голос, чем порядком его удивил.       Показывать Тэхён этого не хотел, да и его лицо не смогло бы покраснеть ещё сильнее, поэтому, откашлявшись, он продолжил:       — У моего дяди есть конюшня тут, в Сеуле. У них сегодня выходной, но это нам лишь на руку, там никого, кроме нас и пары работников, не будет, — отряхнув руки, он обернулся и поглядел прямо в глаза Чонгуку, пока тот смотрел чуть ниже.       — Своя конюшня? Он тут живёт? Почему он тогда не приютил тебя на время обучения? — Чонгук всё же поднял взор, заглянув в глаза Тэхёна.       Тот как-то давно рассказывал ему о своей семье. Они жили в Тэгу — маленьком уезде Кочан. Тэхён был единственным ребёнком в семье, но, несмотря на это, он водился с многочисленными двоюродными и троюродными братьями и сёстрами. Воспитывался он бабушкой, так как родители-фермеры часто пропадали на работе, беря сверхурочные, чтобы прокормить семью на маленькую зарплату. Тэхён не жаловался, ведь единственным, в чём он в детстве нуждался, было прийти после школы, поесть риса с бабушкиным кимчи из редьки и, захватив с собой немного кимпаба для друзей, убежать на ближайшую площадку.       Так проходили счастливые деньки Тэхёна, когда не о чем было беспокоиться, а вот с поступлением в институт появились проблемы. Тэхён тогда в порыве, как он считал, подросткового максимализма подал документы в один из сеульских университетов втайне от родителей и бабушки. Он никогда не слыл лучшим учеником, поэтому был очень удивлён гранту на поступление, но ещё больше поразились его родители, когда их сын заявил о том, что уезжает в другой город, до которого только на поезде пришлось бы добираться минимум два часа. Впоследствии в семье прогремел большой скандал, и Тэхён уже был готов согласиться на требования отца и матери и остаться, но бабушка решила всё самостоятельно и уговорила его родителей дать ребёнку хорошее образование, раз уж университет посчитал, что он того заслуживает, а с жилищным вопросом они разберутся. На том и порешили.       — Ну, дядя живёт не совсем в Сеуле, а в Ансане, но он бы не смог приютить меня — у него своих детей полно, нам всем не уместиться. Да и это неважно, мне вполне хватает стипендии на оплату комнаты и на еду, а ещё родители мне немного денег отправляют. Мама недавно открыла свой ресторанчик, — Тэхён мило улыбнулся и, быстро чмокнув Чонгука, легко оттолкнул его, после чего направился в сторону ванной. — Не скучай, милый, я совсем скоро вернусь, — кокетливо помахав на прощание, он удалился.       — Зубная щётка для гостей на полочке рядом с зеркалом! — Эти слова стали последним, что успел выкрикнуть ему вслед Чонгук.       За сборами они весело перешучивались. Дядя дал добро на посещение конюшни, а милое кафе, в котором они решили поесть после прогулки, уже было выбрано. Радости не было предела у обоих, поэтому и в машине они громко хохотали друг над другом, а позже, устав от смеха, подпевали песням из радио, которые слушали ещё их родители. Тэхён был безмерно счастлив в это мгновение. Они ехали в конюшню, к его любимому дядюшке и к его любимым лошадям, а он так скучал по ним! Живя в Тэгу, он был частым посетителем местной маленькой конюшни с тремя кобылами и заботился о них вместе с хозяином, за что тот периодически позволял ему кататься на них. Безмерная любовь к лошадям и желание ухаживать за ними были причиной того самого «подросткового максимализма» — желания уехать учиться на ветеринара. Конечно, юный Тэхён не думал, что на практике их всё равно будут отправлять на ближайшие фермы — прочищать коровам кишки, но выбор уже был сделан, а он и не жаловался.       Чонгук часто подшучивал над Тэхёном, когда видел его двойственное отношение к разным представителям фауны, особенно после того, как познакомился со зверинцем Хосока. Сам Чонгук легко относился к любым физиологическим аспектам животной жизни, поэтому он так же в шутку спелся с Хосоком, и уже на пару они громко обсуждали, какой стул у Дунги и что ему нужно дать при поносе, а Тэхён убегал в другую комнату или отсаживался подальше, лишь бы не представлять собачьи какашки.

***

      За разговорами друг с другом Тэхён и Чонгук часто не замечали, как быстро течёт время. Им было интересно и комфортно в компании друг друга, поэтому, когда навигатор сообщил о прибытии, Тэхён вздрогнул и огляделся по сторонам. Они и впрямь были на месте. За окном виднелся знакомый шатёр для прогулок, который был пристроен к конюшне. Она была небольшая и не очень роскошная, но и цены были соответствующие, поэтому гостей всегда приходило много, да и ухоженный вид здания привлекал новых посетителей.       В сторону автомобиля направился мужчина средних лет с широкой улыбкой и распростёртыми объятьями.       — Тэхён, сынок, как давно тебя не видел! Вся семья по тебе уж соскучилась, а ты всё не звонишь да не звонишь, — сказал он хрипловатым, радостным голосом. — А что это за парнишка? Друг твой? По учёбе? — Тэхён виновато глянул на Чонгука через плечо и после одобрительного кивка ответил:       — Да, дядь, это Чонгук. Мы учимся вместе, вот я и решил показать ему твою конюшню, может, кататься его научу.       Мужчина сипло засмеялся и потрепал племянника по голове.       — Ты-то у меня научишь, вон какой резвый, да и друг у тебя сильный. Вы случайно не ветеринар, как мой Тэхён? А то я вас обоих к себе пристрою, будете за скотинками моими приглядывать, — дядя отошёл от Тэхёна и положил тяжёлую ладонь на плечо Чонгука. — Меня Ухён зовут, будем знакомы.       Пожав его руку, Чонгук заговорил:       — Я Чонгук, но, к сожалению, не ветеринар, а айтишник. Программы всякие пишу.       — О, программист, значит? Хорошо-хорошо, я слышал, они сейчас хорошо зарабатывают. Да и от девчонок отбоя не будет, завидный жених, — Тэхён после этих слов глупо улыбнулся, стоя за спиной Ухёна, и его красные от мороза щёки зарделись лишь сильнее. Он смущённо сцепил руки в замок. — Ну, Тэхён, провожай друга, а то весь день тут проторчите. Как запрягать, ты знаешь, как кататься — тоже. А я пока до магазина съезжу. Надо скоро ремонт тут сделать, где вот только денег брать…       Дядя ещё что-то пробубнил себе под нос, но парни уже не обращали внимания ни на кого, кроме друг друга. Тэхён всё с тем же стеснением тихо промямлил:       — Пойдём, я тебя с ними познакомлю.       Чонгук услышал его слова, поэтому, радостно подхватив Тэхёна под руку, направился в сторону конюшни, из которой были слышны громкий визг и топот копыт лошадей.       Едва зайдя в помещение, Чонгук ахнул от удивления. Он ещё никогда вживую не видел таких красивых и сильных животных. У них были поджарые, мощные тела и шикарные гривы. В холке каждая из лошадей была одного роста с Чонгуком, и в каком-то смысле они даже навевали на него страх. Впрочем, стоило ему оглянуться на Тэхёна, стоящего справа, как боязнь пропала и на смену ей пришла новая волна любви и восхищение. Он увидел восторженный блеск в глазах Тэхёна, и это его заворожило.       Всё ещё находясь в некоем трансе, Тэхён расцепил их с Чонгуком ладони и тихой поступью направился вперёд. Он подошёл к сивой кобылке и погладил её по носу, прошептав совсем тихое «Привет». Но остальным лошадям этого хватило — они радостно заржали, встречая парня. Тогда же морок оцепенения спал, и Тэхён захохотал, подходя к каждому животному, чтобы погладить и поприветствовать его лично. Пусть Чонгук и любил подшучивать над брезгливостью Тэхёна, но сейчас он был уверен: ветеринария — это его призвание. Будь это не так, эти животные не тянулись бы к нему.       Чонгук направился вслед за Тэхёном.       — Эй, Чонгук-а, смотри! — Тэхён остановился у стойла, снимая перчатки. Чонгук обернулся и увидел табличку, на которой было написано: «Франческо». — Этот мой любимый. Дядя назвал его так за его свободолюбие, а ещё потому, что ему нравится Италия, — Тэхён легко улыбнулся, видимо, что-то вспоминая. — Он, кстати, уже очень давно ухлёстывает за Грацией, она поэтому живёт напротив, иначе Франческо не удержать на месте, он начинает устраивать скандалы.       Грация оказалась очень красивой. Её белая грива была заплетена в тонкие косички, чтобы волосы не спутались во время прогулок и их не пришлось состригать, а маленькие шерстинки лоснились даже в неярком свете ламп, свисающих с потолка. Франческо же был пегим, на его шкуре было множество белых пятен. Он выпячивал грудь и фырчал, перебегая от края до края стойла, стоило Чонгуку бросить на Грацию взгляд.        «Ревнивец», — с усмешкой подумал Чонгук, но злости от этого не испытал, а даже наоборот… интерес.       — Ты снимай куртку, потому что в манеже не очень холодно, а потом можешь выбрать… — Тэхён не успел договорить, поскольку Чонгук прервал его.       — Тэ, могу я оседлать Франческо? — Услышав своё имя из уст чужака, жеребец навострил уши, а Тэхён удивлённо взглянул на Чонгука.       — Слушай, Франческо — красавчик, конечно, но когда я говорил, что он свободолюбивый, то не врал. На дыбы он, конечно, не встаёт, когда его седлаешь, но может и с места не сдвинуться, если не найти к нему подход…       Тэхён так бы и продолжил говорить, если бы Чонгук его не перебил вновь.       — О, я уж точно знаю, как найти к нему подход. Ты возьми сегодня на прогулку Грацию, и, поверь мне, свидание пройдёт хорошо не только у нас, — Чонгук усмехнулся, взглянув в глаза Тэхёна, но тот не был ни смущён, ни в смятении. Он лишь громко рассмеялся, заставив развеселиться и Чонгука.       — В сваху не наигрался? Ну ладно, так уж и быть, поможем четвероногим товарищам.       Тэхён быстро управился с подготовкой Грации и Франческо, несмотря на долгое отсутствие практики. Затем парни повесили свои куртки на крючки у входа в манеж, и, ухватившись за поводья, Тэхён вывел лошадей в шатёр, где было светлее, чем в стойлах. Кони недовольно зафырчали, но темпа не снизили и продолжили идти к центру.       — Ну что, Чонгук, мне тебя подсадить? — Тэхён гаденько усмехнулся, зная, насколько проблематичного спутника Чонгук себе выбрал, но самого Чонгука это не смутило ни капли. Он легко взобрался на спину Франческо и удобно разместился в седле, прошептав что-то коню на ухо, что вызвало у Тэхёна недоумение. «О чём он может говорить с конём? — подумал он. — К тому же по нему и не скажешь, что он впервые кого-то седлает».       Тэхён поспешно взобрался на Грацию и вначале провёл короткий инструктаж по тому, как держаться за поводья и как управлять лошадью. Убедившись, что Чонгук делает всё правильно, он успокоился и пригласил его прогуляться рысцой по кругу, но всё пошло не так, как он представлял себе. Франческо, ранее никем не прирученный, легко поддавался неопытному Чонгуку. Удивительно было и то, как уверено он держался в седле. Разве можно делать что-то так идеально, если ты в этом ничего не смыслишь? Но, видимо, можно, раз Чонгук с улыбкой направился к Тэхёну и Грации, не испытывая никаких трудностей.       — Хэй, Тэхён-а, глянь-ка, мы с Франческо хорошо ладим. Правда, Франческо? — Конь заржал, покачивая головой и как бы соглашаясь. Он встал сбоку от Грации и гордо поднял морду, ожидая дальнейших указаний.       На удивление Тэхёна, Грация заинтересованно взглянула на Франческо, но тут же быстро отвернулась, не подавая виду. Чонгук с Франческо что-то задумали, и это «что-то» у них очень хорошо выходило, так что Киму оставалось только наблюдать за развитием событий.       С обычной проходкой проблем не возникло, что не могло не радовать. Тэхён не хотел бы этого говорить вслух, но, если честно, в его голове не осталось места ни для чего, кроме восхищения изящно перекатывающимися под кожей мышцами Чонгука, ведь, когда тот тянул за поводья на поворотах, они напрягались, и закатанные рукава кофты не скрывали вены. Когда же Чонгук упражнялся в остановке коня, слегка опускаясь на зад Франческо, приходили в движение его мышцы спины и заодно ног, и сердце Тэхёна начинало биться чаще. Но что более интересно — Грация тоже была сама не своя. Они с Тэхёном пару раз пропустили повороты, но были спасены всё тем же Чонгуком, который, очевидно, следил за тем, чтобы их прогулка не обернулась катастрофой.       — Эй, Тэхён, мне казалось, твой дядя говорил, что тебе есть чему меня научить, а получается так, что мне приходится тебя спасать, — Чонгук чуть нагнулся к лицу Тэхёна, сокращая расстояние между ними. — Что, засмотрелись на нас? — он сказал это тихо, почти шёпотом, но услышали его все. Грация недовольно фыркнула и ускорила шаг под чётким руководством Тэхёна, который тоже замечанием доволен не был. Однако Чонгук с Франческо отставать не хотели.       Весь их план заключался в одном — завоевать внимание серьёзной дамы. Так решил Чонгук. Он подумал, что Грация отвергала своего воздыхателя лишь по одной причине — он казался ей слишком спесивым, ей были несколько противны его ухаживание, и, наконец, ей было страшно. Молодые жеребцы могли поранить кобылу во время любовных игр, поэтому за ними следили строже. Но Франческо был слишком крупным, дядя Тэхёна мог его и не удержать, что, вероятно, и пугало Грацию. И пусть Чонгук считал глупой идеей общаться с животным и ждать от них понимания, ему почему-то казалось, что его слова дойдут до ума животного и будут приняты к сведению. Впрочем, даже если это было не так, то план всё равно продвигался удачно, так что бояться было нечего.       Полчаса спустя тела парней с непривычки начали болеть. Тэхён думал, что ему будет легче, но он долго не навещал дядю и не практиковался в верховой езде, поэтому они решили передохнуть на маленьких лавочках рядом с выходом из манежа, поглядывая на прохаживающихся лошадей. За время прогулки Грация расслабилась, перестала бояться ходить рядом с Франческо в одиночку, и теперь спокойным шагом бродила туда-сюда, не обращая ни на кого внимания, в отличие от самого Франческо, который смотрел только на неё.       Тэхён тяжело выдохнул, опустившись на лавочку. Бёдра и ноги жутко ныли.       — Как же я устал. Слушай, может, поедим у тебя? Не выдержу ещё час вне дома и ванной, — Чонгук принялся растирать ему ноги, делая лёгкий массаж, который помогал расслабить мышцы, и вместе с тем внимательно его выслушал, после чего кивнул и взялся за другую ногу.       — Я не против, но ты только взгляни, какую работу я проделал. Твой дядя теперь обязан благословить нас, — Чонгук ехидно взглянул в глаза Тэхёна. Смеяться тоже было тяжело из-за давящей усталости во всём теле, но он был очень горд собой.       Тэхён скинул ногу с коленей Чонгука и, обхватив его за плечи, начиная их разминать.       — Я ему передам. Ты и впрямь молодец, а то Франческо бы продали, если бы не смогли с ним управиться к середине следующего месяца. Сегодня-то уже двадцать девятое, — Тэхён снова вздохнул. — Подбросишь меня завтра в универ? — Чонгук коротко кивнул, не открывая глаз и полностью отдавшись расслабляющим поглаживаниям.       Пока оба парня отвлеклись друг на друга, Франческо решил действовать без их присмотра. Он, казалось, уже понял, какой стратегии должен придерживаться, поэтому гордо расправил грудь и рысцой пошёл в сторону Грации, глядя ей в глаза и привлекая её внимание. Она тоже смотрела на него, ждала следующих действий и слегка дёрнулась, увидев задор в его взгляде.       Франческо слегка отбежал от неё, как бы зовя порезвиться. С минуту Грация всё ещё сомневалась, переступала тревожно, но в конце концов сдалась — видимо, она устала игнорировать явные заигрывания, поэтому, весело заржав, бросилась вслед за Франческо. Громкие звуки привлекли внимание парней, поэтому они всё же оторвались друг от друга, чтобы взглянуть на происходящее. Улыбки расцвели на их лицах сразу же, как только к ним пришло осознание того, что оба животных радостно играют друг с другом, а не пытаются сломать друг другу рёбра мощными копытами. Их работа была выполнена, а свидание подходило к концу — нужно было собираться.

***

      Дом встретил их долгожданной тишиной и мраком. Ухён вернулся быстро, поэтому на парковке они успели попрощаться и обрадовать его новостями, в результате чего он, казалось, помолодел лет на пять, а его глаза заблестели. Он действительно любил Франческо, поэтому не хотел его продавать, а теперь, скорее всего, этого делать не придётся.       По возвращении Тэхён и Чонгук грузно сползли на пол по стенке, давая себе время на отдых, всё же прошедший день их сильно утомил. Тэхён покосился на сидящего с закрытыми глазами Чонгука, и тот, почувствовав его взгляд, тоже обернулся, после чего тяжело вздохнул, поняв намёк. Им нужно было в ванную.       — Нет, я больше не встану. Давай-ка ты сходишь один, а я тут посплю, — он уже начал завалиться набок, словно действительно собрался спать в коридоре, но Тэхён успел его опередить, схватив за рукав куртки.       Их шутливая борьба продлилась недолго. Чонгук всё же сдался, услышав жалобное хныканье, которое раздалось справа от него. Тэхён был прав — им требовалось помыться.       Путь до ванной был бесконечным. Парни помогали друг другу идти, но их всё равно что-то будто пригибало к полу. Наградой за старания стала долгожданная дверь — они отворили её едва ли не с отдышкой и, не запирая за собой, начали скидывать друг с друга одежду. В этот момент ничто не могло показаться сексуальным… впрочем, ровно до того момента, пока Тэхён не взялся за пряжку ремня Чонгука. Опустив взгляд, он заметил линию волос, уходящую под кромку джинсов, и торопливо убрал руки, словно ошпаренный. Чонгук взглянул на него в недоумении, а когда через минуту до него всё же дошло, в чём дело, он гаденько ухмыльнулся, пусть в его глазах и читалась лишь вселенская усталость.       — Что? Задумался? Можешь продолжать, нам всё равно сидеть в этой ванне вместе. Голыми… — Последнее слово было произнесено слишком томно, с придыханием, а руки Чонгука поползли по оголённым плечами Тэхёна, что ещё больше смутило его, и он не смог сдержать злость.       — Ничего я не задумался! Просто тебя смущать не хотел. Снимай уже свои штаны и залезай, а я после тебя… — К концу фразы его голос стал тише, а сам Тэхён отвернулся, надув губы.       Чонгук решил, что лучше промолчать и не дразнить его, чтобы их сегодняшняя ночь прошла без скандалов. Как Тэхён и попросил, он стянул с себя штаны вместе с нижним бельём и остался полностью обнажённым, а затем, старательно делая вид, будто не замечает всех обращённых к нему коротких и смущённых взглядов и не слышит тихого сопения, сел в холодную ванну и включил воду. После этого он отвернулся, позволив Тэхёну раздеться и самому.       Спустя пять минут они уже устроились в просторной ванне, греясь и давая мышцам расслабиться. Было что-то очень интимное в том, как Тэхён спиной прижимался к груди Чонгука, доверчиво притирался к нему щекой и щекотал нос волосами, посапывая в лёгкой дремоте. Или, может быть, мысли Чонгука были слишком извращёнными? Впрочем, какими им ещё быть у парня в столь юном возрасте, который полулежит раздетым рядом с предметом воздыхания?       Да, Чонгук считал, что именно такими они и должны быть, поэтому, набравшись смелости, лёгкими прикосновениями начал гладить выступающие над водой острые колени Тэхёна и вскоре спустился ближе к бёдрам, но так до них и не дошёл, потому что не хотел торопиться — пока что только прикоснуться, изучить. Другой рукой он приподнял личико Тэхёна, заглядывая в него и рассматривая знакомые черты детально, как сегодня утром, однако не только с восхищением, но и с толикой вожделения, которое ощутимо отдавало куда-то вниз, стоило ему лишь подольше посмотреть на желанные губы.       «Могу ли я прикоснуться?» Это было единственной мыслью в голове Чонгука, и он дал себе собственноличное согласие, после чего дотронулся до губ Тэхёна коротко, не проникая глубже, пускай их жар манил, а вид слегка раздвинутых ног возлюбленного занимал все мысли.       Наконец Чонгук понял, что больше не может терпеть.       — Тэхён, милый…       Мимолётное прикосновение носом к щеке Тэхёна заставило последнего огорчённо застонать. Ему было слишком хорошо во сне, но зовущий не прекращал попытки его добудиться, поэтому он всё же открыл глаза, увидел перед собой Чонгука, вспомнил всё, что происходило ранее, и глупо улыбнулся.       — Что случилось? Я уснул? Прости, наверное, пора мыться. Хочешь, поможем друг другу намылить волосы? — Тэхён уже было привстал, потянувшись за шампунем, но его довольно бесцеремонно вернули обратно и притянули для поцелуя.       Он получился скомканным, грубым, не таким, как вчера. Тэхён не успел ничего осознать, когда его повернули лицом в противоположную сторону и посадили на колени. Только прижавшись к Чонгуку бёдрами, он всё же понял, чего от него хотят, и расслабился, делая поцелуй более спокойным, подконтрольным его воле, оглаживая языком зубы возлюбленного и посасывая его язык. В свою очередь, он позволял кусать собственные губы, стискивать грудь и притираться к себе бёдрами, ловя ртом стоны Чонгука.       — Чего именно ты хочешь? Прости, но максимум того, что я сейчас могу, — это либо отсосать тебе, либо подрочить. Могу ещё вылизать тебя, если хочешь, но думаю, твоя задница сейчас не готова к таким подвигам.       Когда дело доходило до грязных разговоров во время прелюдий, всё смущение Тэхёна улетучивалось, чего нельзя было сказать о Чонгуке, у которого покраснела даже грудь. Он что-то невнятно пробормотал в ответ.       — Прости, детка, не слышу, повтори громче, — Тэхён явно издевался. Он расслышал ответ, но ему было недостаточно, он хотел большего, и стоило бы дать Чонгуку спокойно выдохнуть и избавиться от смущения, но это бы лишило его веселья.       Руки Тэхёна оглаживали мышцы Чонгука. Он слишком долго засматривался на них, поэтому решил, что может себя немного побаловать, и положил ладони возлюбленного на свои ягодицы. Чонгук сразу всё понял и начал их разминать и раздвигать в стороны, слушая чужие стоны у своего уха и млея от прикосновений. «Монстр» внутри Тэхёна был готов поглотить всего Чонгука разом — одна лишь мысль о вседозволенности и о том, чьи руки его касаются, заставила его возбудиться и заскулить от предвкушения.       — Ну же, милый, скажи мне о своих желаниях. Ты ведь так хочешь ощутить мои прикосновения как можно скорее, верно? А в будущем ты бы хотел быть сверху? Или снизу? Ответь, что Тэхён может сделать для своего малыша?       — Прикоснись ко мне, хён, умоляю, позволь мне кончить, — жалобный голос заставил ухмылку расцвести на губах Тэхёна. Он ждал этого и теперь мог позволить себе то, о чём мечтал.       — Конечно, милый, — он прошептал это Чонгуку в ухо, после чего потянулся куда-то ему за спину и взял с бортика ванны, где стояло несколько гелей, смазку, а в ответ на удивлённый взгляд возлюбленного лишь усмехнулся: — Я ожидал, что мы захотим «поиграть» после сегодняшнего свидания.       Тэхён взял в свою руку ладонь Чонгука и вылил на его пальцы немного смазки, а затем приставил их к своему анусу, раздвигая ягодицы и смазывая сфинктер.       — Поглаживай меня сзади, пока я буду дрочить тебе, а потом войди внутрь пальцами и бери меня ими. Я подстроюсь под твои движения. Можешь быть грубым, но не сильно — мне завтра весь день сидеть, понял? — Тэхён произнёс всё это, словно инструкцию, и после короткого кивка мило улыбнулся, чмокнув своего парня в губы. — Умница.       Пальцы Чонгука, как ему и было велено, сначала лишь нежно поглаживали чужую дырочку, слегка оттягивая её края и таким образом разрабатывая, пока ладонь Тэхёна поглаживала головку и уздечку его члена под водой. Когда Чонгук закрывал глаза, перед ним возникала картина того, как, пристроившись к Тэхёну сзади, он водит головкой по его анусу, слегка проникая в него, дразня, а позже вставляет первый палец на глубину одной фаланги. Затем ему предстояло ввести член чуть глубже, и, отвлекаясь от грёз и ускоряя движения пальца, он застонал, потому что почувствовал, как руки Тэхёна ускорились вместе с ним.       Чонгук захотел большего. Терпение его было шатким, поэтому он довольно резко ввёл средний палец до конца второй фаланги между ягодицами Тэхёна и сразу начал грубые толчки, после чего застонал заодно с возлюбленным, который уже обхватил его член полной ладонью и надрачивал до середины, оттягивая крайнюю плоть, проникая под неё пальчиком и оглаживая, чтобы доставить партнёру больше удовольствия.       Чонгук, слишком отдавшись ощущениям, попытался получить больше, подмахивая бёдрами, но был быстро осаждён простым «Пальцы» и, будучи не в состоянии ждать, проник в анус Тэхёна сразу двумя, набирая быстрый темп, за что был вознаграждён удивлённым «О-о» и интенсивными ласками уже двух рук.       Тэхён между тем легко постанывал, когда пальцы Чонгука приятно оглаживали стеночки его заднего прохода, но вскоре ему захотелось большего, и он начал вертеть задницей в поисках той самой точки, чтобы наконец прочувствовать весь спектр наслаждений, однако был остановлен шлепком по ягодице, отчего стыдливо застонал, пойманный с поличным.       — Я знаю, хён, дай мне немного времени, я почти… — не успев договорить, он был прерван громким вскриком и прикосновением чужого языка к своим губам. Его член стали быстро надрачивать, оглаживая яички, что вызвало ещё больше стонов, излившихся в поцелуй.       Пальцы Чонгука теперь проникали по самые костяшки и попадали прямо по простате, не давая Тэхёну передыху. Единственным, что слышал Чонгук, были их стоны, собственное имя, рваными возгласами срывавшееся с губ возлюбленного, и просьбы не останавливаться. Обхватив ладонь Тэхёна, скользившую по его члену, он сжал её грубее и начал буквально вдалбливаться в неё. Через пару секунд они по очереди кончили в воду с громкими вскриками, после чего расслабились и, разморённые, легли в обнимку, тяжело дыша и тем самым заканчивая сегодняшние игры.