Когда зацветут мандарины

      День X был назначен на субботу, ровно через две недели после встречи в ресторане. В период ожидания Юнги понемногу спивался и наконец, чтобы не впасть в депрессию, утопил себя в работе, перевыполнив план. Намджун, его продюсер, конечно, обрадовался, но также не мог не поинтересоваться, всё ли хорошо с их главным художником.       Юнги был в порядке. В относительном. Впрочем, манхва, над которой он трудился уже год, отлично заняла его мысли. Весёлая история о мужественном протагонисте, который преодолевает различные сложности на своём пути и становится самым сильным, чтобы победить антагониста, не представляла собой ничего замудрённого, но именно это и привлекало кучу народа.       Раньше, классе в шестом, страстью Юнги была музыка, но она не дала ему ничего, кроме жизни в нищете и раннего алкоголизма. Из этого состояния ему помог выбраться бывший школьный знакомый — Чимин. Юнги тогда не понимал, почему он так настойчиво старается сойтись с ним, как нашёл и что ему нужно, поэтому, когда он просыхал, на него накатывала злость и он прогонял Чимина взашей из грязной комнатушки, где жил. Так бы и продолжалось, если бы Чимин всё же не осмелился назвать причину своей навязчивости. Он был влюблён. В тот момент признание настолько поразило Юнги, что он прекратил выставлять былого товарища за дверь, а позже начал меньше пить и обзавёлся новой мечтой — рисованием.       Молодые люди за пару месяцев сблизились так сильно, что для них вскоре было абсолютно нормальным завалиться на чужую кровать без спроса или уснуть в обнимку за просмотром фильма, который они каждую пятницу выбирали по очереди. Юнги чувствовал себя по-настоящему счастливым. Ему казалось, что он обрёл самого близкого человека, даже не лучшего друга, а скорее, родственную душу. С Чимином всегда было хорошо и свободно, для стыда или страха не находилось места, в душе Юнги царила лишь радость и усиливающаяся страсть к творчеству. Он уже тогда осознал, что хочет создать манхву. С сюжетом ему помогал Чимин, который также хотел стать махвакой, но с рисованием был на «вы», как и Юнги, собственно, но у последнего были большие амбиции, слепая уверенность в успехе и отсутствие веры в то, что музыка его сможет прокормить. Это стремительно двигало вперёд.       В один из вечеров молодые люди решили устроить себе праздник в честь окончания работы над первыми пятью главами, поэтому закупились алкоголем и закусками в ближайшем круглосуточном магазинчике. Тогда же произошёл «несчастный случай». Посиделки начиналась весело: парни много смеялись, пили и подпевали музыке, играющей на первой попавшейся им волне старого радио. Так бы и продолжалось, если бы Юнги не заговорил о том, что чувствует себя слишком уставшим. Подработка курьером и рисование отнимали все силы.       Видимо, общее переутомление подкосило его здоровье. Оказавшись в постели, Юнги понял, что попросту не может уснуть. Ему вдруг стало до ужаса приятно, и спать больше не тянуло, только мышцы всё ещё были так расслаблены, что Юнги словно придавило к кровати. Перед глазами замельтешило, а в голову полезли дурацкие мысли. Кажется, он слишком давно был лишён физической близости. Его член дёрнулся, кровь начала приливать к нему, и буквально за минуту он встал полностью, а сознание наполнилось непристойными образами. Но, на удивление, Юнги не чувствовал ни капли стыда, ему лишь хотелось кончить. Дыхание сделалось сбивчивым, а губы пересохли. Сил не хватало даже для того, чтобы облизать их, а уж дотронуться до себя — и подавно.       Дверь комнаты скрипнула.       Чимин ждал слишком долго. Ещё в школе, будучи пухлым заурядным мальчишкой, он украдкой следил за своим хёном, но тот не обращал на него должного внимания. Разве Чимин не заслужил, чтобы Юнги любил его? Ведь даже после выпуска он остался единственным, о ком Чимин думал. Он даже сумел отыскать его в захолустном райончике, где жили только скатившиеся на социальное дно люди, и, несмотря ни на что, Юнги для него продолжал сиять, ведь повсеместная убогость на его фоне представлялась совсем незначительной. К тому же Чимин знал, что сможет вытащить любимого из этого места, пускай тот в очередной раз не одарил его правом быть рядом, стать его товарищем. Впрочем, Чимину и не требовалась эта дружба — лишь его хён. И, если он не в состоянии отдать ему душу и сердце, Чимин заберёт его тело. Неужели он не достоин хотя бы этого?       Чимин не закрыл за собой дверь, а оставил её слегка распахнутой, чтобы свет из кухни озарял комнатку и позволял отчётливо видеть всё, что тут будет происходить. Затем он забрался на кровать, раздвигая безвольно раскинувшиеся ноги будущего любовника и заглядывая в его глаза. Зрачки были расширены, рот — приоткрыт, а на выдохе Юнги издавал только тихое хрипение.       «Идеально, он готов», — подумал Чимин. Тот наркотик, который он ему подсыпал, имел некоторые неприятные последствия вроде снижения либидо вместо его ожидаемого повышения и возможный летальный исход, но поставщик уверил Чимина в том, что после одного приёма ничего критического не случится, поэтому сейчас он лишь осмотрел натягивающий домашние треники член и, прикусив губу от возбуждения, провёл по нему ладонью.       Было нечто будоражащее в том, каким вялым и ничего не понимающим казался Юнги. Обидно, что впоследствии он забудет ночные события, но Чимин всё равно получит то, чего хотел, так что он в состоянии это пережить.       Маленькие ладони Чимина пробрались под объёмный свитшот, нащупывая мягкую грудь Юнги. Его хён был тощим оттого, что недоедал, но, невзирая ни на что, его милые тонкие ножки выигрышно смотрелись в обтягивающих джинсах, которые он любил, а грудь… Она у него всегда слегка выпирала, даже через кофты оверсайз, и Чимин мечтал до неё дотронуться, поэтому теперь, дорвавшись до заветной цели, не смог сдержать блаженного стона и победной улыбки. Возбуждение накрыло его сильнее, когда он ощупал нежные соски, обхватил их двумя пальцами и неожиданно грубо выкрутил, пока сам Юнги, словно поломанная кукла, лежал, уткнувшись в потолок потускневшим, немигающим взглядом.       Как же хорошо было Чимину от чувства полной вседозволенности. Он перекинул ногу через бедро Юнги и стал активно тереться о него, виляя задницей и предвкушая, что скоро насадится ею на член, как и мечтал. Не прекращая фрикции, он задрал кофту Юнги повыше и закинул её край ему за голову, что далось тяжело, так как Юнги не подавал признаков жизни, и только вид его истекающего предэякулятом члена свидетельствовал о том, что он ещё не склеил ласты.       Вид пухлой оголённой груди заставил Чимина замычать и закусить губу — в этот раз почти до крови. «Какой же он сексуальный», — промелькнула в его голове последняя мысль перед тем, как он цепко схватил уже покрасневший от стимуляций сосок и начал втягивать его в рот, покусывая, а затем зализывая поврежденные участки кожи, а другой рукой потянулся за презервативом и смазкой, принесёнными в кармане толстовки, которую Чимин быстро скинул с себя, оторвавшись от измученной груди. За худи полетели и джинсы с трениками, высвобождая два пульсирующих и покрасневших члена.       — Посмотри-ка, Юнги-я, твой член так стоит для меня. Неужели ты хочешь секса так же сильно? — Чимин с обманчивой лаской провёл ладонью по щеке безучастного Юнги, чтобы почти сразу после этого властно притянуть его к себе.       Ожидаемо не получив ответа, Чимин гадко усмехнулся и запустил язык в ухо Юнги. Он вылизал его полностью, наплевав на то, что оно было совершенно не подготовлено для подобных манипуляций. Это заводило лишь сильнее. И уже совсем скоро Чимин торопливо раскатал презерватив по члену Юнги дрожащими от возбуждения руками и небрежно полил его смазкой, а затем, не имея возможности больше терпеть, подставил головку к собственному анусу и грубо насадил себя на тёплый, колом стоящий член, после чего взвизгнул от боли, которая только усилила его желание. Пухлые губы приоткрылись, брови взлетели на лоб, и комнату огласили громкие крики наслаждения, становившиеся чаще или реже по мере того, как быстро Чимин трахал себя членом Юнги.       — Да, детка, как же ты классно ебёшь мою задницу! Я всегда знал, что только твой член способен удовлетворить меня, — продолжая двигать бёдрами, Чимин нагнулся вперёд, чтобы запустить горячий язык в рот Юнги и скользнуть им по внутренней стороне щёк и зубкам, заливая их слюной, а затем отстранился. — Если бы ты не был такой сукой, то мне бы не пришлось тратить деньги на наркоту. Ты смог бы даже вылизать мою задницу своим никчёмным язычком. Как ты вообще собирался с его помощью читать рэп? — Чимин заливисто захохотал, прервавшись, потому что следующий толчок пришёлся в простату. — Тебе стоило лишь не выёбываться бесполезной дружбой, и всем было бы сейчас хорошо, любимый.       После этого Чимин больше ничего не говорил, не прекращая измываться над собственным телом посредством грубых толчков. Из-за получаемого удовольствия его лицо блестело от слюны и слёз. Когда он почувствовал, что готов кончить, его затрясло, фрикции уменьшили амплитуду. Он ускорился, а свободно лежащую руку Юнги приподнял, чтобы сжать его ладонь на собственном члене. Ещё после пары толчков Чимин с визгом излился на живот Юнги густой спермой, которая выплёскивалась каскадами.       — Да, любимый! Да! — Чимин взял руку Юнги, которую также измарал семенем, чтобы обсосать пальцы, и, не успев отойти от крышесносного оргазма, продолжил насаживаться на фаллос, чтобы Юнги тоже кончил.       Забывшись от блаженства, он не заметил слёз, скатывающихся по щекам из остекленевших глаз Юнги.

***

      — Чонгук, ты уверен, что мне не стоит надеть что-то более нарядное? — Хосок придирчиво осматривал себя в зеркале, нахмурившись.       — Да ладно тебе, Хо, нормально ты выглядишь. Мы же идём не в какой-нибудь дорогой ресторан на деловую встречу, — Чонгук обернулся к другу, пока Тэхён поправлял воротник его белой полурасстёгнутой рубашки. — Да и Юнги — не фанат одеваться с иголочки, тем более я ему сказал, что это неважно.       Хосок тяжело вздохнул, но всё же уселся обратно на диван. Заметивший это Дунги резво вскочил с лежанки, чтобы получить ласку от хозяина. На протяжении последних недель Хосок полностью погрузился в мысли о новом знакомом, поэтому его любимые питомцы были слегка обделены вниманием. В результате змейка Мими стала относиться к нему чуть холоднее обычного, что не могло не удручать. Впрочем, повадки хорька и рыбок не изменились, что притупляло чувство вины Хосока.       Не думать о Юнги не получалось. Хосок, честно говоря, даже удивился, что человек, которого он почти не знал, так сильно ему запал в душу. Вероятно, причина заключалась в том, что при их первой встрече Юнги был словно маленькая зефирка, весь укутанный в тёплую одежду и невероятно сонный. Хосок тогда не сразу заметил, что Юнги держался вяло, но уже во время оживлённого монолога, рассказывая разные дурацкие истории из жизни, увидел, что глазки его слушателя начали потихоньку закрываться.       Воспоминания навевали теплоту, и улыбка сама собой появлялась на лице, так что у Хосока не было и шанса противостоять обаянию Юнги.       — Так, Хосок, ну, чего ты развалился? Сейчас причёску испортишь. И зачем я старался? — Тэхён подбежал к нему, решив, что Чонгук уже готов.       Ким собрался раньше всех, поэтому теперь возился с друзьями так активно, словно от их привлекательности зависела его жизнь, а Хосок и не был против, ведь от волнения точно бы перепутал джинсы с рубашкой, а на голове устроил бы погром.       Как поведёт себя Юнги, когда увидит перед собой именно его? Не решит ли он, что это подлый розыгрыш? Вопросы действительно замучили Хосока за две недели ожидания, но он запретил себе размышлять над ними в такой важный день.       — Слушай, Тэ, может, красная рубашка — не мой стиль? Мне кажется, что я сопрею в ней.       — Прекрати нести чушь, на улице холодрыга, а у тебя лучше этой ничего нет. И потом, она же чуть расстёгнута! Главное — от волнения не начни бегать в туалет каждые пять минут, и Юнги твой, — Тэхён отстранился от Хосока и отошёл подальше, осматривая своё творение и одобрительно хмыкая.       «Сами-то прилично одеты, а я как обычно», — сетовал между тем Хосок, пока смотрел на Тэхёна и Чонгука в удобных брюках и свободных рубашках, которые, в отличие его красной и к тому же кожаной, которую он спрятал месяц назад в самый дальний угол шкафа, надев лишь единожды, были льняными. Одно радовало — закатанные рукава и излюбленные браслеты помогали сделать общий вид более презентабельным, да и джинсы, которые хорошо было бы укоротить и которые Хосок приобрёл с подачи Тэхёна, для полноты образа, спасали положение.       Во время шоппинга Тэхён уверял Хосока в том, что у него совершенно нет вкуса, если ему не нравится подобранный наряд, ведь, с его слов, теперь Хо выглядел как Казанова из девяностых и точно будет на волне со своим стариком, а Хосок только закатывал глаза.       — Так, ребята, я выхожу, такси прибыло. Выезжайте через минут десять, — Чонгук уже успел натянуть обувь, застегнуть куртку и обмотаться шарфом, но пренебрёг шапкой, решив, что не замёрзнет, пока будет сидеть в машине.       Всё шло по плану. Чонгук приедет раньше Тэхёна с Хосоком, встретится с братом и уже на месте дождётся друзей, чтобы не вызывать подозрения.       — Хорошо, до встречи! — Тэхён весело помахал ему на прощание, а затем с очень серьёзным лицом посмотрел на Хосока. Ах, эти приоритеты. — Так, запоминай, салага, никакого волнения. Он его сразу почует, и мы, считай, проиграли. Веди себя непринуждённо, и ни слова за столом о том, что ты его помнишь, только если он сам не упомянет вашу встречу. И попытайся с ним подружиться, уж с этим ты должен справиться, например, поспрашивай его о чём-нибудь.       — Да знаю я, знаю, Тэхён. А вдруг он, увидев меня, поймёт, что всё подстроено? — Навязчивый вопрос сорвался-таки с губ Хосока, в ответ на что Тэхён закатил глаза.       — Не сбежит же он из кафе с криками, как только увидит тебя! — Впрочем, мгновение спустя его лицо посветлело, и он упал на диван рядом с Хосоком, закинув руку на спинку. — У нас осталось примерно минут пять, поэтому, раз ты так волнуешься, братец Тэ поделится с тобой премудростями, которые высмотрел в романтических дорамах, чтобы ты знал, как действовать, — его широкая улыбка позволила Хосоку спокойно выдохнуть и улыбнуться в ответ.

***

      — Проходите направо, к окну, там будет Ваш столик, — девушка-хостес указала на забронированное место, мило улыбаясь. — Скоро Вам принесут меню.       В этот раз выбор Юнги пал на ресторан японской кухни среднего сегмента, так как главной задачей являлось впечатлить возлюбленного его младшего брата, а у Юнги вкус на кафешки был отменный. Высокие потолки и приглушённое, почти интимное освещение вкупе с качественным обслуживанием и отличными оценками посетителей в интернете делали это заведение лучшим из возможных. Да, те же факторы отражались и на ценнике, из-за чего он был несколько завышенным, но Юнги как истинный старший брат не смог пройти мимо и предложил Чонгуку оплатить сегодняшний счёт пополам.       — Ну что, рассказывай, ловелас, каким образом такого красавчика смогли отшить, — Юнги задорно улыбнулся и, поправив пиджак, вольготно развалился на диванчике.       — Ты же знаешь, что я далеко не идеален в качестве потенциального партнёра, — Чонгук слегка замялся, прикусив губу, и Юнги нахмурился.       — Я знаю? — он наклонил голову в сторону, посмотрев на брата исподлобья. — Я знаю, что за тобой толпами всегда бегали, потому что восхищались твоей красотой, добротой, достижениями в спорте, светлым умом и хорошей семьёй, так в чём проблема?       — Дело ведь не в этом, хён. Парень, в которого я был влюблён в средней школе, сказал, что я слишком эгоистичный и он не собирается встречаться с таким, как я, даже будь я последним человеком на планете. Моя первая девушка заявила, что я чересчур помешан на себе и спорте, чтобы оказывать ей внимание, которого она заслуживает, и последующие партнёры говорили о том же. Может, загвоздка в этом? — Чонгук лукавил, так как Тэхён не отказывал ему, а просто никогда открыто не признавался в своих чувствах, хотя они оба о них знали. Впрочем, волнение насчёт эгоистичности собственной натуры действительно мешало Чонгуку предложить возлюбленному начать полноценные отношения.       — Я так понимаю, ты забил себе этим бредом голову и теперь уверен, что твой драгоценный ни за что не посмотрит на тебя, если не начнёшь подстраиваться под диктуемые им условия? — Ну уж нет, в их семье только Юнги имел право совершать подобные глупости, поэтому его постепенно раздражала сложившаяся ситуация. — Ты поэтому так яро упрашивал меня пойти на двойное свидание? Только бы ему угодить? Неужто он настолько прекрасен?       «Чёрт, ничего себе он подвёл, конечно. С одной стороны, удобно для легенды, с другой… Кем он меня теперь считает?» Чонгук даже запаниковал, но, к счастью, его отвлекло появление Хосока и Тэхёна, который окликнул его:       — Чонгук?       Братья дружно посмотрели на новоприбывших, и если Чонгук выдохнул от облегчения, то Юнги, наоборот, затаил дыхание.       — О, привет. Мы уже вас заждались, — Чонгук абсолютно позабыл о конспирации и радостно заулыбался друзьям, приглашая их присесть. Впрочем, скрываться уже было, видимо, ни к чему, так как Юнги глядел только на посеревшего от волнения Хосока. — Мы тут болтали с Юнги, ожидая вас, и нам за это время успели принести меню, так что можете познакомиться, а потом начать выбирать.       Хосоку всё никак не удавалось избавиться от тревоги, которая пробрала его после того, как он встретил изумлённый взор Юнги. Если он ехал сюда расслабленным, то сейчас прошлые переживания накатили снова, не позволяя ему трезво мыслить. Из своеобразного транса его вывел толчок локтем от Тэхёна, который намекнул, что пора бы присесть.       — Я Тэхён. Чонгук немного рассказывал о Вас, Юнги, и, по его словам, Вы очень интересный человек. Надеюсь, я и мой друг Хосок сможем составить отличную компанию, — Тэхён поклонился, устроившись рядом с Юнги, напротив его брата.       В конце концов Юнги встряхнулся и повернулся к нему, кланяясь в ответ. Потом он уже не удивлённо, а довольно уверенно посмотрел на Хосока с улыбкой.       — С Вами мы уже имели честь познакомиться, — он почтительно кивнул и ему, но Хосок никак не отреагировал на сказанное, за что Чонгук с Тэхёном почти незаметно пнули его под столом.       — А, да, господин Мин, здравствуйте, — Хосок вздрогнул и постарался улыбнуться, но это выглядело довольно натянуто.       — Можем ли мы перейти к менее формальному общению, раз уж встретились вновь и при таких обстоятельствах? — Юнги улыбался, не переставая, чем немало удивил брата.       Хосок тем временем нервно кусал губы. Он был относительно спокоен, когда издалека увидел нужный столик, но, когда Юнги поглядел на него так, будто разгадал их план, дрожь пробрала его с головы до пят. Теперь же Юнги не смотрел на него изумлённо, а наоборот, решительно, словно у него всё было под контролем и именно его замысел по охмурению продвигался успешно, — его вид буквально кричал об этом. Слегка растрёпанный андеркат придавал ему небрежности, а тёмно-бордовый костюм контрастировал с причёской благодаря своей строгости.       «Я так и знал, что буду выглядеть как клоун на его фоне. Он одет как президент многомиллиардной компании на собрании директоров», — эти мысли заставили Хосока вспотеть.       — Да-да, Юнги-хён, конечно, — он всё же поклонился, полностью придя в себя.       После скомканного знакомства молодые люди наконец открыли меню и начали выбирать блюда для сегодняшней трапезы.

***

      — Юнги-хён, можешь рассказать о себе подробнее? Чем ты занимаешься? — Тэхён, естественно, заметил волнение друга, поэтому решил взять ситуацию в свои руки.       — Я уже около пяти лет работаю над манхвой, причём вполне удачно, — речь Юнги так и сочилась уверенностью, и он опять выглядел расслабленным.       — О, над манхвой? А какая именно твоя? Мы с Хосоком часто ими зачитываемся, — Тэхён знал о банальности беседы, но сейчас как раз и следовало прощупать почву в виде наличия общих тем, чтобы Хосоку впоследствии было комфортнее поддерживать беседу с возлюбленным.       — «Принц песчаного замка», — Юнги подхватил кусочек утиной грудки, после чего отправил его в рот и уже собрался запить вином, но отвлёкся, когда услышал звук упавших палочек.       — Ты автор «Принца», хён?! — глаза Хосока восторженно заблестели, и он прикрыл рот ладонью, поняв, что задал вопрос слишком громко. Юнги усмехнулся, а вместе с ним и Тэхён с Чонгуком. Наконец они смогли разговорить главного болтуна, и теперь диалог у них точно заладится. — Слушай, а отец принцессы Сильви всё же спасётся после принятия лекарства или он не доживёт до конца арки?        Манхва «Принц песчаного замка» была любимейшей у Хосока, несмотря на простоту и непритязательность сюжета. В частности, её сайд-стори завораживали тем, какую глубокую продуманность мира они показывали.       Юнги между тем казался удивлённым, но вместе с тем и радостным.       — Неужели тебе нравятся побочные ветви? Продюсер отметил, что я слишком много внимания уделяю ненужным деталям и абсолютно наплевал на основную историю, — он сел ровнее и слегка наклонился вперёд, поближе к Хосоку, лицо которого выражало по-детски искреннее восхищение.       Тэхён и Чонгук дали друг другу пять под столом и завели собственную незамысловатую беседу, лишь отчасти вслушиваясь в то, о чём ворковали голубки.       — Конечно! Как он мог сказать такое? Если бы не та же арка с Сильви, мы бы ни за что не узнали о лекарстве, которое, как выяснилось, можно делать из самого доступного для их народа цветка. Это же средство потом поможет главному герою или его подружке, например. Не думаю, что во время путешествия они ни разу не попадут на территорию скверны…       — Ну вот, даже ты видишь в этом смысл, в отличие от Намджуна, — Юнги снова слегка откинулся на спинку дивана, отпивая вино. — А насчёт отца Сильви ничего сказать не могу, ты уж прости, — на мгновение они опять неловко замолчали, пока Юнги не продолжил: — А ты чем увлекаешься? Вы ведь с Тэхёном старше Чонгука, не так ли? Какой у вас семестр, специальность?       Удивительно, но Юнги в самом деле заинтересовался Хосоком. Их первая встреча была спонтанной и словно бы вымученной. Сейчас же всё ощущалось иначе. Хосок в красивом наряде богатенького американца девяностых годов так восхищённо рассказывал о любви к его творению, что счастье переполняло Юнги с ног до головы. Возможно, дело было в эндорфинах, но Хосок не представлялся ему таким странным, как раньше, наоборот, Юнги испугался, что его чрезмерная взволнованность заставит Хосока понять, что по-настоящему странным был он сам.       «Хосок, оказывается, такой чудесный. У него милая улыбка, и он так воодушевлён, когда говорит о моей манхве. Возможно, я мог бы довериться кому-то вроде него». Рождавшиеся в ходе их беседы мысли смущали Юнги, но в то же время заставляли его воспылать идеей о более близком знакомстве.       Разговор не прерывался. Хосок успел рассказать и о своей специальности, и о подработке в ветеринарной клинике, а также о маленьком зверинце, который Юнги не увидел в первый раз. Кроме того, он пообещал, что познакомит его с питомцами при первой возможности.       Общение продолжало быть непринуждённым, пока молодые люди случайно не затронули тему взаимоотношений внутри семьи.       — Твои родители — врачи? Как ты сумел уговорить их позволить тебе заниматься чем-то другим? — Юнги добродушно усмехнулся. Его уже немного разгорячило выпитое вино. — Мои были менее благосклонны.       Лёгкая искренность, вызванная опьянением, удивила и сидевшего рядом Чонгука, а Хосок едва не подавился воздухом, поняв, на какой задушевный уровень они поднялись.       — На самом деле из-за этого дома случился целый скандал, так что не думаю, что они были расположены к моему выбору, — Хосоку было неловко рассуждать о семье, но честность представлялась ему единственно правильным выходом в сложившейся ситуации, так как разговоры о родителях — нечто слишком личное для обсуждения с малознакомыми людьми. И откровенность Хосоку льстила.       Юнги между тем загадочно посмотрел на него и с улыбкой прикусил губу, отворачиваясь к окну. Тэхён с Чонгуком обратили на это внимание и покосились друг на друга с разинутыми ртами. Хосок обомлел.       «Что это? Он… флиртует со мной? Он чему-то рад? Как мне стоит отреагировать на это?» — пока он судорожно размышлял, Юнги снова подал голос, так и не обернувшись:       — Знаешь, Хо, может, дело в вине, но я не могу перестать думать о том, какой ты очаровательный, — он слегка замялся. — Я имею в виду, что… ты очаровательный парень, интересный, хорошо рассказываешь. Думаю, я был бы не против общения с тобой в будущем, — Юнги всё же повернулся и протянул Хосоку руку для пожатия.       «Хо? Он назвал меня как?!» Широкая идиотская улыбка расползлась по лицу Хосока. Чонгук с Тэхёном, закончившие есть минут десять назад, наблюдали за происходящим так, словно устроили вечер мелодрам.       — Извините за беспокойство. Могу ли я принести Вам счёт? — девушка-официантка подошла к ним с милой улыбкой, заметив, что за их столиком все отложили приборы. — Или мне пока только убрать лишнее?       Юнги встал с диванчика и, поправив пиджак, сказал:       — Чонгук, вы ведь уже закончили? — получив утвердительный кивок, он добавил: — Замечательно, тогда мы уходим, я оплачу.       — Но, хён, а как же… — Чонгук замялся, так как помнил про обещанный счёт пополам.       — Что ты возмущаешься? Расслабься и доверь всё старшему брату. Иначе зачем я здесь? — Юнги похлопал Чонгука по плечу, а после обернулся, услышав голос Тэхёна.       — Ну, тогда чудно. Спасибо тебе, Юнги-хён, за то, что пришёл сегодня, и тебе, Чонгук, спасибо за то, что учёл мои пожелания, — он мило улыбнулся, также поднимаясь из-за стола, и потянул за собой Хосока. — Мы с Хо выйдем и подождём Вас на улице. Нам нужно посплетничать.       — Не за что, Тэхён, — Юнги легко поклонился в ответ на благодарность. — Да, идите, мы постараемся не задерживаться, а то уже поздно, да и на дворе морозы.       Тэхён радостно встряхнул головой, утаскивая Хосока в направлении гардеробной, находившейся у входа, оставляя братьев вдвоём.       Юнги опять опустился на диванчик, ожидая момента, когда им принесут счёт.       — Вы хоть успели поворковать? — он опёрся подбородком на ладонь, посмотрев на брата. Возможно, в этот раз алкоголь был слишком хорош, раз его разморило так быстро. — Потому что я не расслышал вашего влюблённого щебетания, — Юнги улыбнулся Чонгуку.       — Да-да, хён, ты лучше скажи, чего это вы так с Хосоком разобщались. Он понравился тебе? — Чонгук заволновался, так как не учёл, что даже пьяный Юнги внимателен к деталям, но взял себя в руки и перевёл тему разговора в иное русло, изображая крайнюю заинтересованность.       Юнги усмехнулся и, слегка пошатнувшись, встал с насиженного места, когда увидел подходящую официантку.       — Домой его к себе хоть пригласи, не робей.       Чонгук потупился.

***

      Братья выскочили на улицу, прикрывая лица капюшонами курток, чтобы их не застудить, и тем самым прервали взволнованный рассказ Хосока, обращённый к Тэхёну.       — Тэ? — неуверенно начал Чонгук, так как просьба, которую он намеревался озвучить, слишком смущала его. — Хочешь остаться у меня? Общежитие уже закрыто, так что мы могли бы переночевать вместе, — он неловко потёр затылок, в ответ на что Тэхён усмехнулся.       — Хорошо, я не против, как раз скоро приедет такси. Возьмём его, а Юнги с Хо будет удобнее добраться вместе, им по пути. Не так ли, Хосок? — Когда Тэхён обернулся, он заметил, как Юнги жмётся к его другу. Он, видимо, уже почти спал, несмотря на холод, стоявший на улице. Хосок тоже словно очнулся, потому что до этого он лишь смотрел на Юнги, словно не мог поверить своему счастью.       — Да-да, конечно, — он криво улыбнулся в ответ Тэхёну и подхватил Юнги под локоть, чтобы тот не упал в снег.       Такси подъехало ещё через минуту, и Тэхён с Чонгуком быстро залезли в салон, оставляя Хосока практически в одиночестве ждать следующую машину.       Лица молодых людей замёрзли донельзя, руки, хоть и были в перчатках, всё равно закоченели, и, оказавшись в тепле, они судорожно принялись обтирать их о колени. В начале вечера Чонгуку казалось правильным решением то, что он не надел шапку с целью не испортить укладку, но сейчас возможный отит абсолютно не радовал его, поэтому на пару с Тэхёном они отогревали ему ещё и уши.       — Блин, Тэхён, почему у вас с Хоби-хёном не растрепались волосы, а я ради этого шапку не надевал? — протянул Чонгук обижено и довольно медлительно. Он почти не пил, но неприученность к алкоголю делала своё дело, поэтому три бокала несколько затуманили его разум.       Тэхён легко усмехнулся, потрепав Чонгука за щёки. Опьянел и он.       — Ой, да ладно тебе, Гугу, посмотри-ка, как хорошо у нас всё получается. Хосок с Юнги едут домой вместе, они чудесно поболтали, а мы с тобой поели за чужой счёт, выпили и, считай, устроили вечер кино, — оба парня хмыкнули, и Тэхён положил голову на плечо Чонгука, потому что порядком утомился за это свидание.       Ему стало так спокойно. Лёжа на плече возлюбленного, он смотрел на ночной Сеул, огоньки которого мелькали за окнами, а высокие здания привлекали внимание. Ехать им было около двадцати минут с учётом погоды, поэтому Тэхён решил, что поспать — отличный способ времяпровождения, и, подсев к Чонгуку ещё ближе, причмокнул, погружаясь в дремоту.       Такая близость пугала и радовала Чонгука одновременно. «Господи, пьяным он себя вообще не контролирует», — подумал он, и его тело напряглось, но один взгляд на умиротворённое лицо Тэхёна успокаивал, поэтому, вздохнув, Чонгук слегка приобнял Тэхёна. «Милый, какой же он милый. Почему мне не хватает духу ему признаться? Я нравлюсь ему, и он нравится мне. Какой смысл играть в свах и устраивать подобные спектакли, если у нас даже со своими чувствами разобраться не выходит?»       Мысли терзали Чонгука, но идти на дно он не собирался — его не просто так называли лучшим в каждом деле, за которое он брался. «Брат прав, я не должен робеть, я вообще жених хоть куда, так что всё у меня пучком».       По приезде домой Чонгук растолкал Тэхёна и, заплатив за такси, вытащил его на улицу.       — Ой, Гугу, мы уже на месте? — Сонное лицо Тэ и его недоумённый взгляд умилили Чонгука, и он, подхватив возлюбленного под руку, повёл его вперёд, к подъезду.       Поднимались они на второй этаж на лифте, потому что разморённый Тэхён отказывался идти самостоятельно и лишь хитро посматривал на Чонгука. Уже в квартире тот включил свет в прихожей и посадил Тэхёна на тумбочку с обувью, чтобы сначала раздеться самостоятельно, а потом помочь и ему.       — Тэ, нам нужно поговорить, — его голос прозвучал серьёзно, а брови сошлись у переносицы. Он приготовился взять и рассказать о своих чувствах, но, к его удивлению, Тэхён только покачал головой и положил ладонь ему на щёку, поглаживая её. Его взгляд был ласковым.       Тэхён придвинулся ближе, глядя в удивлённо расширившиеся глаза Чонгука. Он потёрся носом о его нос и припал к раскрытым губам, проникая в рот языком. В этот момент Чонгук словно очнулся и сам притянул Тэхёна к себе, не оставляя пространства между ними, сбросил куртку, кусая губы возлюбленного, вслушиваясь в его тяжёлое дыхание и тихие одобрительные стоны. Наконец дорвавшись до желанного, они обнимали друг друга так крепко, как могли, блуждая ладонями по разгорячённым телам, стягивая мешающие рубашки.       — Я люблю тебя, — на выдохе сказал Тэхён, когда Чонгук подхватил его под бёдра, прижимаясь к ним своими.       — И я люблю тебя, Тэхён, — сказал Чонгук, вновь проникая языком в чужой рот.

***

       «Паника, паника!» — скандировалось в голове у Хосока. Рядом с ним сидел Юнги, который стал чересчур бледным и буквально минуту назад шёпотом пожаловался ему о том, что его укачало и он не может больше держать ужин в себе. «Боже, что же мне делать? Как хорошо, что мы почти доехали. Юнги-хён, главное, крепись!»       От волнения у Хосока на лбу выступил пот, и, как только они остановились, он кинул деньги водителю, извинившись за это, а Юнги вырвало прямо на снег у двери автомобиля.       — Хён, как ты? — Хосок взволнованно придерживал Юнги поперёк живота, не давая ему упасть.       «Какой ужас! Не дай Бог он потом всё вспомнит. Это не то, что я должен был увидеть».       Вначале поездка проходила замечательно. Юнги тихо дремал в обнимку с Хосоком, видимо, не осознавая, где и с кем находится, что заставило его спутника чуть ли не искриться от радости. Положение дел изменилось к концу маршрута. Лицо Юнги приняло неестественный цвет, а тело начало потряхивать. Тогда-то Хосок и понял, что его укачало, в связи с чем было принято необдуманное решение поехать именно к нему домой, чтобы сопроводить его и не позволить в случае чего рухнуть в сугроб, не добравшись до подъезда.       Хосок тащил Юнги почти на руках, тяжело кряхтя, спотыкаясь на лестнице у крыльца. Еле дыша, он ввалился в лифт вместе с Юнги и лишь тогда вспомнил, что не знает, на какой этаж им нужно. С горем пополам ему всё же удалось добиться от Юнги внятного ответа, и он поволок его дальше.       Дверь оказалась для них ещё одним испытанием. Впрочем, хорошо, что замок открывался при помощи отпечатка, а то Хосок помер бы раньше, чем дотащил Юнги.       — Ещё чуть-чуть, хён, подожди, и я уложу тебя в кровать, — Хосок был запыхавшимся и уставшим, но говорил с улыбкой на лице, а после, к своему удивлению, услышал тихое: «Спасибо».       Это придало ему сил.       Сняв с Юнги верхнюю одежду и усадив его в прихожей, Хосок отправился искать ванную, удивляясь тому, насколько большой оказалась квартира. Так, ванная нашлась не сразу, но относительно быстро, поэтому, вновь схватив Юнги под руку, Хосок повёл его умываться. До момента с укладыванием в кровать прошло приличное количество времени, так что вымотавшийся Хосок опустился рядом с мило сопящим, чистым, переодетым Юнги, тяжело дыша, давая отдых спине. Переводя дух, он решил посмотреть на Юнги и умилился тому, насколько безмятежным, спокойным он был, лёжа под большим и тёплым пуховым одеялом. Это вызвало улыбку.       Но, как бы сильно ни хотелось Хосоку посидеть здесь ещё, он понимал, что должен идти. Оставаться в квартире Юнги было бы неприемлемо, поэтому, набравшись сил, он встал и двинулся к двери, перед этим бросив быстрый взгляд на Юнги.       Следующие двадцать минут, проведённые на морозе, были ужасными, но Хосок ни о чём не жалел. «Главное — хён в порядке. Не дай Бог я бы его в таком состоянии одного отправил. Ни за что бы себя не простил».