Глава 9 Лихорадочные сны и Утешительный пирог
19 января 2023 г., 14:30
Рон Уизли не боялся. Что, конечно, в его ситуации смогли бы немногие. Но только не он. Он был воплощением спокойствия, сидя на капоте машины своего отца, свободно падавшей на территорию Хогвартса – как самая суровая и красивая в мире эмблема.
– Послушай, Гермиона, – начал он, перекрикивая шум ветра. – Когда мы подойдем ближе, я наколдую что-нибудь мягкое, на что ты сможешь спрыгнуть, а я героически прыгну к спасению.
– О, Рон! – Гермиона замерла на пассажирском сиденьи, даже не думая анализировать план Рона на предмет несоответствий. – Ты уверен, что мы успеем?
Он бросил очаровательной ведьме на пассажирском сиденье беззаботную ухмылку через плечо. Ее хогвартская форма была немного теснее, чем обычно, и, если он не ошибался, немного больше открывала ноги.
– Конечно успеем, любимая. Я ведь не подводил тебя раньше, не так ли? – сказал он, подмигнув.
Он снова посмотрел вперед, устремив взгляд на землю, быстро несшуюся им навстречу. У него было приблизительное представление о том, где они приземлятся, и это выглядело не очень хорошо.
– Ива! – зашипел он, глаза его сузились, глядя на большое, жестокое дерево. – Мы снова встретились. Но на этот раз... – он сунул руку за спину и вытащил очень большой топор из... ну, никто не мог точно сказать, откуда, но он там был. – Я готов, – рыкнул он очень мужественным, решительным голосом. Жестким. В сексуальном смысле. Соответствующим его щетине/*Прим. перев.: тут должен быть кадр из фильма "Великолепный". */.
В самый последний момент, когда катастрофа казалась неминуемой, он с ревом спрыгнул с капота, одной рукой призывая 60-футовую зефирку/*Прим. перев.: marshmallow. Автор американец. */, а другой взмахивая могучим топором. Гермиона, выпрыгнувшая из машины, как он и велел, приземлилась с мягким шлепком на аппетитно задрожавшую зефирку. Машина врезалась в землю и тут же взорвалась. Рон и его топор встретились с дракучей ивой лоб в лоб, пролетев сквозь облако листьев, он приземлился на ноги с кошачьей точностью и развернулся, чтобы посмотреть на дерево. Оно извергало потоки сока, дико извиваясь в предсмертных судорогах. Он развалил его ровно пополам. Он важно подошел к гигантской зефирке и уничтожил ее, подхватив Гермиону на руки, в которые она крепко вцепилась.
– О, Рон! Я была так напугана! – она снова замерла.
– Тсс... – проворковал он. – Теперь все в порядке, Миона. У меня есть ты.
И вдруг он оказался в кафе-мороженом Флориана Фортескью на Косой аллее. Рядом с ним сидел большой слон в фиолетовом цилиндре, плаще и кушаке, периодически вычерпывая хоботом растаявшее мороженое из вазочки. Слон с удивлением посмотрел на него, поправляя монокль.
– А зефир? Да что вы говорите, дружище! Дерево – чисто пополам! Жаль только, что я сам этого не видел, – сокрушался он. – Послушайте, тренер "Пушек" утром спрашивал, не окажете ли вы честь заменить их вратаря в завтрашней игре. Как вы думаете, могли бы вы уделить немного времени? Фанаты влюблены в вас, и он боится, что будет бунт, если вы хотя бы не зайдете, – умолял его самый стильный и толстокожий государственный деятель в мире.
Рон огляделся по сторонам, прикидывая, не развалится ли все это без него. В конце концов, это было его кафе-мороженое. Он был королем всего этого – у него была корона и все такое.
– Ну, министр, я полагаю, день без мороженого предпочтительнее для разочарованных фанатов, а? – он хохотал вместе со слоном, который от смеха хлопал себя по огромному колену.
– Совершенно верно, старина! – слон кивнул.
Луна Лавгуд, Лаванда Браун, Гермиона и пара девочек постарше, имен которых он не знал, по очереди кормили его мороженым, в то время как Драко Малфой угрюмо жарил бекон на заднем плане – фунт за фунтом.
– Малфой! – рявкнул Рон, направляя скипетр на остролицего слизеринца. – Вафли. Сейчас же. Или я убью тебя на месте, – Драко коротко кивнул, хотя на его лице была бессильная усмешка. Его сальные, зачесанные назад волосы были собраны в сетку, и на нем был фартук с гербом Гриффиндора. Рон самодовольно ухмыльнулся, принимая еще один кусочек мороженого с шоколадной помадкой. Все было хорошо.
Однако не совсем, потому что он немного подавился последним кусочком.
Тем временем в реальном мире Рон, будучи без сознания в больничном крыле, подавился уголком наволочки и выплюнул ее.
***
Гермиона была в восторге. Это была блестящая идея. Родственники Гарри были не в состоянии заботиться о нем, и она не думала, что сможет вынести разлуку с ним на целое лето – он мог бы жить с ее семьей. Она много рассказывала своей маме о Гарри. Его великолепные глаза, его улыбка, его смирение и доброта. Маме не потребовалось много времени, чтобы догадаться о ее влюбленности, которую в конце концов пришлось признать. Даже когда Гермиона добровольно делилась информацией о Гарри, мать все равно в каждом ответе находила место, чтобы спросить о нем. Гермиона была убеждена, что ее мать тоже была влюблена в Гарри – по крайней мере, в идею о нем. Поэтому перед концом семестра она отвела Гарри в сторонку и рассказала ему о своем плане. Он просто скажет родственникам, что ему больше не нужно жить с ними, и поедет к ней домой. Но когда наконец она сошла с платформы рука об руку с Гарри, ее родители встретили ее с отвращением. – Кто это, Гермиона? – требовательно спросил отец. – Это Гарри, папа. Я надеялась, что он сможет на лето остаться с нами. Я уже сказала маме, его семья действительно плохо к нему относится. – осторожно объяснила она. – Мы не можем так просто брать бездомных, Гермиона, – покровительственно сказал ее отец. – Особенно мальчиков, – закончил он, глядя на Гарри с явным недоверием. – Это было бы просто неприлично, дорогая, – сказала мать, взмахом руки отвергая идею как глупость. Что происходит? Это она сказала Гермионе, что можно привести его домой. – Если ты собираешься каждое лето возвращаться ни с чем, кроме каких-то фокусов, которые не можешь нам показать, и какого-то подобранного мальчика, думаю, мы пересмотрим твое образование, юная леди, – мрачно сказал отец, качая головой. Он схватил ее за руку и повел прочь. Это было неправильно. Ее родители не стали бы так с ней обращаться. Это совсем не похоже на них. Они примут Гарри и будут любить его так же сильно, как и она. Гермиона была в шоке, когда ее протащили вперед на несколько шагов, она почувствовала, как рука Гарри выскользнула из ее руки. – Пока, Гермиона, – пробормотал Гарри. Она оглянулась и увидела, что его утаскивает толстяк с багровым лицом, колотивший его по голове и плечам. Гарри ссутулился и бросил на нее последний сердитый взгляд через плечо, затем он и его ужасные родственники исчезли в толпе. – Папа, нет! – закричала она, пытаясь вырваться из его хватки, но словно прилипла к нему. Она отчаянно привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть Гарри в толпе. – Я люблю его и не хочу никуда идти без него! – она начала всхлипывать.***
Гермиона проснулась и обнаружила Гарри в нескольких дюймах от своего носа, потрясенного больше, чем она когда-либо видела. Она потянулась к своему влажному от слез лицу. Она плакала во сне. – С тобой все в порядке? Ты плакала. Что-то не так? – тихо, с тревогой спросил он. – Нет, Гарри, – она выдохнула, закрыв глаза и притягивая его ближе, чтобы запечатлеть на губах целомудренный поцелуй. – Мне приснился плохой сон, – она вздохнула. – Ты позволишь мне спросить родителей, можешь ли ты пожить у нас? – Тебе не нужно этого делать. Я прожил десять лет с Дурслями, не думаю, что на этот раз они попытаются запереть меня, – он погладил ее по щеке. – Я хочу, – она уткнулась головой ему в грудь. – Хорошо, – Гарри сжал Гермиону в объятиях. – Было бы здорово жить с кем-то, кому я нравлюсь, – сказал он с тенью усмешки. Гермиона погладила его по спине. – Это я, – несколько мгновений пара обнимала друг друга с чем-то похожим на отчаяние. – Я полагаю, пора вставать, – Гермиона сделала паузу, чтобы глубоко вдохнуть Гарри. – Думаю, первый раз с тех пор, как приехала в Хогвартс я искренне не хочу идти на занятия. Мне здесь очень комфортно, – она посмотрела на Гарри, лежа на его груди, и он склонил голову, вопросительно глядя на нее. – Твое плохое влияние, – сказала она, будто это само собой подразумевалось.***
– Гарри, мне снова приснился тот сон, – сказал Рон, возводя то, что можно было назвать только блиноскребом/*Прим. перев.: хулиганство, да. В оригинале skyscraper of pancakes. */. – Тот, с говорящим слоном? – спросил Гарри. – Министр Пепперминт, да. Он снова был там, и я был Королем Мороженого, – его глаза заблестели от эмоций. – Знаешь, если бы Пепперминт баллотировался на пост министра, думаю, я голосовал бы за него, слон или нет, – задумчиво произнес Рон. Гарри начал завтрак, окруженный Гермионой и Луной, стараясь не смотреть, как Рон определяет, сколько слоев блинчиков можно откусить за раз. Невилл был рядом с Роном, и ему было легче игнорировать это зрелище. Пока он не смотрит влево, с ним все будет в порядке. Гарри незаметно вытащил из-под мантии конверт, полученный прошлой ночью, и извлек цветок оригами, подаренный Невиллом. С поклоном, почти незаметным за столом, он преподнес его Гермионе. – Красивый цветок для красивой девушки? – невинно спросил он. – О, Гарри, это великолепно, – она ахнула, любуясь бумажным цветком. – Где ты его взял? – Невилл был достаточно любезен дать мне его, когда я сказал, что у нас свидание. Не ставь его в воду, просто положи в коробку с газетами, – с улыбкой объяснил Гарри. – Спасибо тебе, Гарри, – она сжала его ногу под столом. – И тебе спасибо, Невилл, – она улыбнулась забывчивому мальчику. Луна с нежностью смотрела на цветок, оторвавшись от него, для взгляда на Невилла. – Это же цветок оригами? – Эм... да, – пробормотал Невилл. – Выращивал у себя на комоде в обрывках газеты. – Я знаю. Папа их терпеть не может, потому что они буйно разрастаются в типографии. Некоторые предыдущие выпуски "Придиры" немного потускнели и покрылись цветочным орнаментом. Я думаю, это делает их еще красивее, но папа со мной не согласен, – объяснила она. – Если можете, попробуйте добавить немного цвета к страницам. Я заметил, что ему не нравится цвет. Похоже, им нравятся черные чернила или вообще без них, – сказал Невилл с уверенностью, которую он проявлял только в гербологии. – Цветная печать стоит очень дорого, не думаю, что папа захочет тратить так много. Но я буду иметь в виду. Спасибо, Невилл, – она улыбнулась и намазала тост медом. – Всегда пожалуйста, – пробормотал Невилл, краснея и ухмыляясь.***
Поскольку был понедельник, занятия шли полным ходом. Гарри и Гермиона остались после урока Чар, чтобы профессор Флитвик мог зарядить гламур. Маленький усатый человечек похвалил их за то, что они пролили свет на проблему издевательств в Равенкло, и заверил, что хулиганы будут наказаны. Профессор Макгонагал задержала их после Трансфигурации, чтобы сообщить, что мадам Помфри предложила попробовать восстанавливающее зелье из мандрагоры, который сварят для окаменевших студентов. Это означало, что ждать придется долго, но дало Гермионе надежду. Локхарт попытался испытать на Невилле заклинание для отбеливания зубов, которое он якобы "изобрел". Заклинание оставило дымящийся кратер на стене позади пухлика, едва успевшего увернуться. Зелья, как обычно, были фарсом. Гермиона провела время, активно пытаясь определить состав вещества в волосах Снейпа, в то время как Гарри следовал инструкциям Снейпа (в интерпретации своей яркой и красивой партнерши). В итоге Рон сделал в котле Симуса замечательную копию виноградной шипучки. За обедом и в перерывах между занятиями Гарри с Гермионой обсуждали варианты информирования Рона о том, что они встречаются. Довольно быстро они решили, что рассказать ему действительно нужно, поскольку рано или поздно он все равно узнает и, как бы он ни узнал, скорее всего, расстроится. Гермиону невероятно позабавила теория Гарри, что Рон испытывает к ней какие-то чувства, хотя Гарри утверждал, что тот, вероятно, сам до конца не осознавал их. После того, как они решили во всем признаться, осталось только выработать стратегию. Гарри предлагал предусмотреть защитные меры на случай, если Рон начнет метать проклятия, но Гермиона считала, что насилия можно полностью избежать, и, услышав ее план, Гарри признал, что она, возможно, права. Настало время ужина, и Рон устроил что-то вроде морского сражения на поверхности тушеной говядины. Гарри и Гермиона украдкой обменялись взглядами, и легким кивком план был приведен в действие. – Торт! – пробормотал Гарри, замаскировав это под кашель. Мгновенно перед Роном появился торт, небольшой, но сытный, особенно учитывая, что он предназначался одному человеку, круглый и примерно в три слоя высотой. Глазурь была коричневая, за исключением двух слов красивыми золотыми буквами "Мы встречаемся!" сверху. Опасаясь, что слова можно неправильно понять, пара использовала крошечные фигурки Гарри и Гермионы, которые, как оказалось, оживили домашние эльфы. Они с удовольствием целовались в центре торта, не обращая внимания на окружающий мир. Рон посмотрел на торт с нескрываемым ликованием, хотя его улыбка погасла, как только он прочитал сообщение. На мгновение он казался смущенным, но затем присмотрелся к крошечным фигуркам повнимательнее. Он выглядел взволнованным и растерянным, но больше всего – подавленным. – Вы встречаетесь? – жалобно спросил он, переводя взгляд с Гарри на Гермиону. – Да, Рон, но у тебя есть торт, – мягко сказала Гермиона. – Но вы ВСТРЕЧАЕТЕСЬ? Вы двое? Но... – с плотно закрытыми глазами Рон отрицательно покачал головой. – Это шоколад, – успокаивающе сказал Гарри, жестом утешения похлопывая Рона по руке. Рон злобно посмотрел на торт, снова на двух влюбленных, и снова на их крошечных декоративных двойников. – ...Я почему-то чувствую какой-то обман. – Может быть, – уступил Гарри. – Но это был единственный способ. Я бы никогда не сказал ничего подобного без торта, – серьезно сказал он. Рон тяжело вздохнул, оторвал от торта крошечных Гарри и Гермиону (которым давно пора было выйти подышать свежим воздухом), стащил сервировочную ложку из супницы с картофельным пюре и отправил в рот громадный кусок влажного торта. – Т'ший уг, 'Арри, – покорно сказал Рон, закрывая глаза и смакуя шоколадное утешение. Молодая пара стукнулась кулаками под столом. /*Прим. перев.: fist bump https://static01.nyt.com/images/2012/10/28/magazine/wmt_fistbump-slide-LHD4/wmt_fistbump-slide-LHD4-superJumbo.jpg */ – Я же говорила, что сработает, – пробормотала Гермиона. Затем она повернулась к столу Равенкло и подала сигнал Луне. Сероглазая девочка подошла к столу Гриффиндора и села рядом с Гермионой. – Теперь безопасно. Думаю, он воспринял все довольно хорошо, – прошептала Гермиона. Опустив угрюмый взгляд, Рон медленно пережевывал еще один большой кусок торта. Он был похож на грустную лошадь. – Ну, насколько мы могли надеяться, – поправилась Гермиона.***
После ужина гриффиндорцы и их пепельноволосая спутница с Равенкло поднялись в гостиную Гриффиндора. Рон всю дорогу крепко обнимал свой торт, подсознательно боясь, что Гарри завоюет и его сердце. Гермиона положила в карман крошечные фигурки – свою и Гарри, развлекаемая и немного шокированная их выходками. Добравшись до гостиной, они собрались вокруг камина, Гарри и Гермиона разделили двойное кресло, а Луна расположилась на диване, отделенная большой подушкой от Рона, безрадостно доедавшего вкусный, но горчащий пирог. Пока они говорили о занятиях и расспрашивали Рона о позиции министра Пепперминта по различным важным вопросам, в гостиную вошла Джинни, выглядящая довольно измученной и раздраженной. – Где ты была? – угрюмо потребовал Рон с полным ртом торта. – У директора. Не думаю, что он такой умный, каким его считают, – устало сказала Джинни, качая головой и плюхаясь рядом с Луной. – Почему нет? – усомнилась Гермиона. – Он вызвал меня в свой кабинет перед обедом, сказав, что это "чрезвычайно важно" и что я "необходима для уничтожения тьмы". Я пришла, и они поссорились из-за рисунков, – с отвращением заскулила она. – Дамблдор увеличил дневник примерно в пятьдесят раз, так что он стал выше его, и они просто рисовали всякую хуету/*Прим. перев.: crude willies.*/ во весь лист и спорили, кто из них больший дурак. – "Они"? – переспросила Гермиона. – Дамблдор и Том. Директор сказал, что я была ключом к победе над Томом, и что он был "осколком большего зла". Он сказал, что я должна порвать с Томом, и что "боль потери" разрушит его изнутри, – саркастически передразнила Джинни, явно полагая, что старик был безумен. – И что? – спросила Гермиона. – Я решила просто смириться с этим. Подошла к дневнику, сказала Тому, что все кончено и что он ужасный парень. Конечно, это ничего не дало. Поэтому я спросила директора, нужна ли я, и он просто покачал головой вот так, – Джинни ущипнула себя за переносицу и зажмурилась. – и сказал, что я могу идти. – Профессор Макгоногал ждала снаружи, и я рассказала ей, что произошло. Она выглядела очень обеспокоенной и немного грустной и сказала, что профессор Дамблдор, возможно, недостаточно спит. Она пообещала, что без ее ведома не позволит снова беспокоить меня по этому поводу. Я иду спать, – закончила Джинни, снова недоверчиво покачала головой, и, не оглядываясь, направилась к лестнице. У Гермионы не было слов для рассказа Джинни. На ее лице появилось выражение возмущенного замешательства, словно вопрошавшее: "Как смеешь ты нести такую чушь?". Гарри находил его восхитительным. – Похоже на хитроумный план для дневника-манипулятора. Попытаемся разбить ему сердце? – риторически спросил Гарри. – О, это напомнило мне, – сказала Гермиона, поворачиваясь к Луне. – Я знаю, что благодарила тебя утром, но еще раз спасибо за наше свидание, – добавила она. – Пока мы разговаривали со Спэтчкоком на кухне, он упомянул, что один эльф сказал эльфам Хогвартса носить зеркальные очки, чтобы их не убили. Предположительно, атака должна убивать, а не превращать в камень, а зеркальные очки спасают. Как ты думаешь, что могло бы убить человека при прямом взгляде? – Василиск, – просто сказала Луна. – Пауки боятся василисков. Разве ты не говорил, что пауки убегали с мест нападений? – Гарри кивнул. – Василиски боятся петухов, понятно, почему этот Том хотел, чтобы Джинни убила петухов Хагрида. – Что такое василиск? – спросил Гарри с большим интересом. – Это гигантская змея со смертоносным взглядом, высиженная жабой из петушиного яйца, – объяснила Луна. Глаза Гарри расширились. – Гермиона, я слышал голос, который никто не может слышать. Я понимаю его потому, что я змееуст! – взволнованно сказал он. – Мы должны рассказать профессору Макгоногал! – в тревоге воскликнула Гермиона. Рон откинулся на спинку, держа на коленях пустую тарелку из-под торта. Не поворачивая головы, он посмотрел на часы над камином. – Не знаю, Гермиона. Надеюсь, ты не хочешь побеспокоить ее поздно, нет? Гарри и Гермиона недоверчиво посмотрели на Рона. Даже Луна недоверчиво склонила голову набок. – Значит, уже слишком поздно говорить профессору Макгоногал, что где-то в замке ползает гигантская смертоносная змея? – спросила Гермиона. – Полагаю, у вас есть десять минут до отбоя, – спокойно сказал Рон. – Не знаю, стал бы я так рисковать, – добавил он, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. Гермиона была уже на полпути к портрету, а Гарри пытался ее догнать. Луна последовала за ней, ее скользящие шаги были быстрее, чем обычно, поскольку она изо всех сил старалась не отстать. – Спокойной ночи, Рональд, –Луна, грациозно выпрыгнула за портрет. – Спокойной ночи, Луна, – ответил Рон, не открывая глаз.
