Глава десятая. 4KOH→4K+2H2O+O2
23 марта 2025 г., 05:07
Примечания:
тизер к этой главе как всегда ждет вас в моем тг канале!
Все события разворачиваются прямо на здании известной городской редакции «Нью-Йорк» таймс. На кадрах видно, как человек-паук вступает в схватку с черным котом. Вором, нарушителем закона и настоящим вандалом, из-за которого бесконечный хаос в городе не может утихнуть.
Чонгук закусывает губу, сосредоточенно дергая ползунок перемотки. Он находит черную фигуру, скачущую по крыше, и быстро делает скриншот. Прошло четыре дня. От черного кота не было ни единого «мяу» за все это время, и Чон солжет до красных ушей, если скажет, что он не сгорает от тревоги по этому поводу.
— Чон Чонгук, позвольте мне, такой незначительной в вашей насыщенной жизни фигуре, отвлечь вас от телефона на моем занятии.
Голова парня вскакивает, алый капюшон спадает на плечи, челка электризуется. Мистер Уинстон стоит, сложив руки на груди. На нем как всегда классическая рубашка и брюки. Чонгук, как всегда, плывет на его предмете.
— Извините, — хрипло сожалеет Чон, сглатывая комок в горле.
— С гордостью могу назвать ваш тест худшим из всех написанных.
Чонгуку правда жаль. Жаль, что он может закатывать глаза только в своих мыслях, выжигая в несуразной маске препода фантомную дыру. По всем последующим темам по химии у него отличные оценки, но, конечно же, это абсолютно не имеет значения.
— И раз, мы отвлеклись, отмечу, что работы студента Пака меня так же очень порадовали.
Влюбиться в Чимина было отличной идеей в чонгуковом случае. Блондин лежит на первой парте, постукивая ластиком от карандаша по губам. И будь все по-другому, как Пак очень любит говорить, Чонгук бы возненавидел гениального одногруппника за эти бесконечные сравнения.
Но сейчас он может только восхититься и растянуть по веснушчатому лицу самую приторную улыбку из всех.
— Спасибо. Не спорю, Пак Чимин кажется лучший на нашем курсе, — почувствовав прилив уверенности парирует Чон. В его словах усмешка, но и бесконечная преданность.
Он может делать это только вот так — пока толща из одногруппников и тридцать минут до конца пары отделяют от настоящего ответа перед блондином.
— Итак перейдем к новой теме. Рекомендую не увлекаться телефонами, чтобы не упасть в грязь лицом на следующем рубеже. Зеленая химия. Попрошу Нору Джонсон не визжать…
Группа смеется, Нора дует губы. А Пак даже оборачивается, хлопая своими янтарными глазками. Чонгук думает, что Чимин просто надоел притворяться. Он знает, что может уничтожить кого угодно своими познаниями в химии и физике. И наверняка помнит, что Чонгук просил сделать это с ним добровольно.
— Скоро не только вся группа, но и сам Чимин догадается, что ты в него по уши, — мычит Джун, послушно фиксируя тему.
— Броня треснет. Я тебе гарантирую, — хихикает Чон, с неохотой делая тоже самое.
— Ты же помнишь куда мы идем после этой пары?
***
В «Coffee Bean» даже образовывается небольшая очередь у прилавка днем, во время учебной недели. Джун сидит за прямоугольным столом на четверых, напротив Чона. Шнурки от серого худи он всегда любит завязывать в бантик, а блики неоновых декораций остаются на его круглых очках. —…И желательно укради у них несколько доступов в мировое научное сообщество. По возможности. Чонгук довольно хихикает. На столе небрежно лежат белые проводные наушники, смятый доллар из кармана Кима и его же книга «Сто реально правдивых теорий о инопланетном вторжении». — Обязательно, — телефон звенит, оповещая о сообщении, и Чон быстро проверяет, — Ну вот я о чем. Мэй продолжает скидывать мне всякие мотивационные картинки с самого утра. Кто вообще их сейчас использует? Но, скажу честно я тоже рад. Жутко взволнован, но рад. Наконец-то у меня будет что-то вроде настоящей работы? Мэй больше не будет стыдно за меня. — Ты же знаешь, она души в тебе не чает. Но старайся и не подведи ее. Чонгуку тяжело осознать правдивость этого события. Слишком оно солнечное и воодушевляющее для его привычной рутины. К тому же никто из его друзей не прошел, и это бросает на плечи еще больший груз ответственности. Достоин ли он этого шанса? Со стороны кассы движется девушка с красным заполненным подносом. У нее волнистые волосы. Её улыбка светит лучами сентябрьского солнца. — Джун, напомни почему мы позвали Нору? — Ты сказал, что ты не против, когда я спросил тебя вчера по телефону. Потому, что теперь, благодаря тебе, мы ходим на одни курсы испанского, и… Пожалуй потому, что она очень хотела поздравить тебя. На столе оказывается несколько бокалов с шипящей карамельной колой и лимонные маффины. В одном из них красная горящая свечка. Чонгук даже немного пунцовеет. Ему так неловко, что друзья рады за него, хотя он еще ничего не успел сделать. Все превращается в какой-то маленький праздник. Желтая цедра весело улыбается ему под капающим красным воском и танцующим огоньком. И рассеяв застенчивость румянцем на лице, Чон все-таки задувает свечу. Нора хлопает в ладошки громче всех, пока синий бомбер со звездочками университета накинут на ее плечи. — Удачи на стажировке! — Ты правда заслужил это, друг, — добавляет Джун, отпивая из высокого бокала. Чон вновь улыбается, молчаливо, но очень благодарно. Может быть Ким и прав. В веренице запутанных и совершенно не студенческих событий Чонгук совсем забыл, что такое с теплом радоваться своим совсем маленьким победам. — Чонгук, обещай нам рассказывать побольше обо всем. Ты же знаешь, что нам жутко интересно. За все время Нора быстро оправилась от «поражения» на конференции. И Чон не был этому сильно удивлен — эта девушка, личность посильнее любого безэмоционального громилы. Сделала несколько птичьих выставок, тематических вечеров в поддержку выдр и вновь заискрилась уверенностью и готовностью уничтожать всех, кто неправильно сортирует пластик. — Я создам отдельный чат. — Супер! Понаберусь побольше информации от тебя, Чонгук, и уничтожу всех членов комиссии тредом в твиттере. — Вот оно новое смертельное оружие человечества, — вздыхает с улыбкой Джун на иронию от однокурсницы, — Может, Чонгук лучше сфоткает тебе еще пару видов городских птиц? — Ну это тоже было бы круто. Чонгук замечательно фотографирует. Джун тихо откусывает свой десерт, как будто воздух сейчас и так недостаточно приторный, а Чонгук растерянно гнет брови. — Кстати камера с собой. Давайте я… Сделаю пару снимков! — парень разрубает неловкость, зарывается в синий рюкзак в поисках фотоаппарата. Там в соседнем кармане, кстати, костюм человека-паука, но Чонгук сильнее гнет спину и сминает в месиво свой конспект по химии, чтобы скрыть это. Потертый ремешок падает на вспотевшую шею. Чонгук быстро щелкает настройки света и первым делом ловит в пленку Джуна жующего кекс. Затем уже цепляет Нору, плакат с мороженым, двух друзей вместе, заносит руку повыше, получается запечатлеть всех троих. Затем фотоаппарат переходит в руки Джонсон и Кима, чтобы сделать «праздничные» фотки самого Гука. Они треплют ему прическу и заставляют измазаться кремом. — Раз-два-три, скажи ин-тер-н «Ос-ко-рп»! Да уж. Чонгук не представляет какое лицо может получиться после такого лозунга, проговариваемого им за пол секунды. Но ему предстоит узнать попозже. Когда он рискнет проверить получившиеся фотографии. — Buena suerte amigo! — в унисон тараторят Джун и Нора, когда Чонгук снова возвращает камеру к себе в руки и обещает им сделать последний кадр. Чонгук усиленно делает вид, что идеально их понимает. И он восхищен какими талантливыми оказываются друзья после одного лишь занятия по испанскому… Колокольчик над дверью оповещает о посетителе. В кофейню влетает паренек в кожаной куртке, большой в плечах, с коричневой сумкой и квадратных черных очках. Его молочная шевелюра сразу заставляет Чона, как мотылька, метнуться к лампочке. В приближении объектива торопящийся и суматошный Пак Чимин, забежавший в «Coffee Bean», пока Нора и Джун отвлечены диалектами. Он попутно болтает по телефону, брови сложены, взгляд смурной и серый. Кажется, кого-то усиленно воспитывает, успевая сделать быстрый заказ на кассе. Сендвич со шпинатом, большой американо. Чонгук не в силах сдержать ухмылки. Пак выглядит таким рассерженным, неужто Харви опять что-то учудил? И от того, что Чон является хранителем такой эксклюзивной информации, у него в животе что-то переворачивается. — Позвони мне, понял? Я тебе все перышки поотрываю, если вновь рискнешь сунуться на какую-нибудь крышу. Помоги маме сегодня. До скорого. Чимин сгибает плечо, чтобы удержать телефон, бросает пару центов в баночку у кассы с надписью «На поездку к черепашьему пляжу» и забирает заказ двумя руками. Он только кивает девушке в черном фартуке, и, уложив крафтовый пакет в свою сумку, вылетает из кофейни будто случайный сентябрьский сквозняк. У входной двери, на блестящей черно-белой плитке, остаются лишь пара красных кленовых листьев. Чонгук ни разу не встречал его внутри, только за углом, с кормом и пушистыми хвостами. Короткий визит Чимина, его стакан с чем-то горячим и приказной тон в разговоре с младшим братом… Все это теряется на носу Чона бледным румянцем. — Так быстро убежал. Ни разу его тут не видела, — влюбленный студент от слов Норы удивляется, и будто выходит из лёгкого гипноза. До этой секунды он был уверен, что они вдруг остались с Паком вдвоем, а все посетители внезапно исчезли. — Он, кажется, куда-то сильно торопится, — добавляет Джун, просматривая в камере уже готовые снимки. И хоть он сидит спиной к кассовой зоне, на его лице такие спокойствие и уверенность, будто он видел Чимина и тщательно успел его разглядеть. Торопится. Спешит. Может быть этим ветреным осенним деньком Чимин куда-то опаздывает, а потому и сбегает из «Coffee Bean» Опаздывает. Чонгук чувствует какое-то подозрительно щиплющее чувство на языке. — Сколько время? Нет погодите… Он просто не может… — Стажировка. Через двадцать минут! Лимонные маффины, смешанное лицо Норы и тяжело вздыхающий Джун остаются за столом, пока Чон закидывает в свой рюкзак (кстати нужно постирать его) наушники и камеру. Он не может так оплошать в самый первый день! Единственное в чем Чонгуку очень хорошо везет — у него все еще есть паутина.***
Отец был умным и уважаемым человеком, мама настоящей душкой и милой женщиной с чутким сердцем. Всего этого Чонгук совершенно не помнит, и, если в подростковые годы он до опьянения жаждал узнать полную биографию своих предков, затем жизнь подбросила ему более интересные темы для размышлений и волнений. Например, почему кран в ванной комнате вырван начисто, только от одного прикосновения его сонных пальцев к мокрой металлической ручке? Почему карандаш сломался, когда он хотел нарисовать каракулю на торце тетради, и какого вообще он смог съесть мясной рулет, хотя всю жизнь на дух его не переносил? Все началось именно здесь — где человек-паук сейчас застыл с самым неловким и потерянным видом. Он успел, опоздал лишь на минуту и немного испортил прическу. На шее бейдж с именем, с гордым Чонгук Чон. Конечно, сейчас мало кого удивишь небоскребом с вертолетной площадкой, внутри которого настоящий живой город из спешащих ученых, еще зеленых стажеров и маленьких роботов почтальонов, словно из японского ресторана — но у Чона захватывает дух. Он вертит в руках пластиковую карточку на голубой ленте, что обвила его шею и нарекла интерном, и без стеснения в огромных карих, глядит по сторонам. Девушка на ресепшене оказывается очень милой, её зовут Мари, Чон запоминает. И даже сейчас, пока он стоит вот здесь, по центру главного зала, то и дело уступая торопящимся работникам и пялясь на длиннющий прозрачный лифт, она глядит на него с поддерживающей улыбкой. Приятные люди тут уже есть! Пора настраивать правильные настройки — размышляет парень. Он правда надеется, что его синие джинсы, ярко алое худи и сумасшедший ритм жизни не помеха для этой кипельно белой штаб-квартиры. И когда студент уже успевает пересчитать количество экскурсионных верениц и прослушать расписание открытых лекций примерно четыре раза, из лифта вырывается рыжий высокий парень в очках. Он глядит точно на него, да и пару мгновений спустя оказывается возле Чона, первым делом крепко выхватив его руку. — Ты Чон Чонгук верно? Корейская внешность, потерянный вид, и надпись на бейдже. Паренек обо всем очень ловко догадался… — Меня зовут Клиффорд. Но можешь звать меня просто Клиф. Я проведу тебя в нужный отдел! Клиффорд, а точнее Клиф, выглядит отлично. Он двигается по залу «Оскорпа», словно рыба в родном аквариуме, и от его белого халата пахнет уверенностью, наукой, светлым будущим и всем остальным, что пишут на листовках для абитуриентов. Чонгук молча плетется за ним, мокрой ладонью потягивая лямку синего рюкзака. — Уже бывал здесь? По лицу нового интерна пробегает загадочная улыбка. Клифу уж точно не известно, сколько всего скрывает это интригующее и многозначительное выражение. Если бы он знал, что именно произошло в старшей школе, с одним совершенно обреченным ботаном. Такие вещи могут по-настоящему восхитить фанатов супергеройских фильмов. Или может для ученого это обыденность? Из них двоих только один является постоянным работником «Оскорпа», так что Гук не может ответить наверняка. — Однажды нас всем классом позвали сюда на экскурсию. Кажется, была выставка пауков. — Ох, а я арахнофоб. Кстати, тогда я тут еще не работал. Может оно и к лучшему! Усмехнувшись, парень наконец прикладывает свой бейдж к сканеру у лифта, чтобы он открылся. Чонгук вспоминает как почувствовал колющую боль от укуса. — В штаб-квартире сто восемь этажей инноваций. Но не переживай, со временем разберешься. Лифт подхватывает их и тянет вверх, заставляя и так взволнованное нутро Чона перевернуться несколько раз. Сто восемь — это много. Клиффорд нажимает на девяносто пятый этаж и смотрит на их отражение в большом зеркале. — У нас есть разные блоки. Скажу честно, твой проект я не успел прочитать полностью. Но мне рассказали, что ты хочешь создать материю. Это отдел химических инноваций. Чонгук хлопает глазами, глядя как красные огоньки дублируют их перемещения по этажам. Химию он просто обожает. Видимо это очередное испытание от судьбы, с которым ему придется храбро встретится лицом к лицу. Лифт ласково оповещает о приезде. Чонгук мнется пару секунд, ждет что Клиф выйдет первым. Так и происходит — они выходят в зал поменьше, но с такими же белыми стенами, неярким освещением и обилием технологичных решений вокруг. Кабинеты тут отделаны стеклом — прямо как в самых современных офисных зданиях. Некоторые ученые и работники вновь могут показаться рыбками в своих отдельных аквариумах. Интересно они не чувствуют себя голыми или что-то типа того? — У нас есть отдел биотехнологий. Ну знаешь где создают генетические модифицированные организмы и препараты способные изменить жизнь всего человечества! Так мелочь, — ученый шутит, а в глазах воодушевленного студента подол его летящего белого халата превращается в супергеройский плащ. — Может быть ты хочешь небольшую экскурсию? Чонгук всегда мечтал побывать в кабинете робототехники и автоматизации! Глаза парня огромные и сверкают опьяняющим интересом — это все, о чем он так давно грезил. Место, где все просто больны наукой. Клиф показывает, где можно по-настоящему прокачивать свои изобретения, и идеи, так плотно застрявшие в голове. Он разрешает Чону порулить роботизированной пчелой на пульте управления и увидеть, как она воспринимает пространство в полете, забрать себе в кабинет батарею для зарядки телефона, работающую на солнечной энергии и сфоткать для тети зону с культивированием кактусов. Это ощущается как долгожданный поход в парк аттракционов. И если американские горки Чон обожает, то прогулки по зонам выращивания сверхпрочных кристаллов для него в несколько прогрессий круче. Джун просил не поддаваться восхищениям и соблазнам, не позволить отцу Ким Тэхена полностью промыть мозги… Нужно предупредить его, что Чон Чонгука мы теряем. Финальным действием этой химической реакции становятся слова Клифа, когда они все же заканчивают короткую экскурсию. — Я очень удивился, когда узнал, что тебе дали кабинет в таком классном месте. Чонгук тоже удивляется, услышав это. Может быть его день рождения перенесли? Тогда можно пожалуйста медовый торт, плейстейшн и Пак Чимина доставить прямо туда? В его кабинет. Как же быстро мечтательное выражение лица Чона меняется у стенда с надписью «Оскорп — химические инновации нашего времени». Там неожиданное столпотворение. Так горячо любимые человеком-пауком журналисты тараторят какие-то вопросы, вспышки их камер щелкают и ослепляют темную фигуру со всех сторон. — Какое будущее вы планируете для «Оскорп»? — Сможете ли вы справиться с превышающим норму объёмом выбросов в Гудзон ближайшее время? — У вас есть вторая половинка? Точно. Это он. Хамоватый. Еще и высокомерный. Настоящий молодой мерзавец. Пока лоб Чонгука нагревается до температуры кипения, Клиффорд с легкостью в тембре добивает его: — Это старший химик нашего отдела. Ну и по совместительству сын руководителя компании… Ким Тэхен так устало позирует под выстрелы телекамер… Может быть его безответственная домработница забыла сварить бедняжке кофе ранним утром? На лице Чона рождается несдержанная гримаса — вот он? Все серьезно от него так без ума? Как они не видят в улыбке кинозвезды подвоха, а в дизайнерской одежде наглейшего самоутверждения… Толпа заходится сильнейшим восторгом и успевает выхватить несколько кадров с этим красавчиком. Примерно такие же эмоции расцветают внутри Чона, когда он видит неадекватные восхищения мистером Уинстоном. (На прошлой паре одногруппницы пытались сфотографировать его задницу). Какой кошмар…из всех ста шести отделов инноваций этот индюк, конечно же, оказался в химическом. Нет Чонгук допускал, что они здесь пересекутся… Но он даже подумать не мог, что Ким способен на заведование таким большим штатом ученых. — Мы, кажется, уже знакомы… — недовольно кряхтит интерн, чувствуя себя жутко неловко от этого шума в коридоре. — Мистер Ким очень талантлив. Пресса любит называть его молодым гением. Он сейчас работает над очень любопытным исследованием… Но я тебе ничего не говорил! Это сверхсекретно! Клиффорд наивно улыбается, и эта солнечная улыбка не исчезает даже тогда, когда толпа репортеров и остальных фанатов Тэхена проходит сквозь них, торопливо преследуя старшего химика. Чонгук морщится, когда его плечи задевают торопливые журналисты. Что до Тэхена — тот его даже не замечает. Походкой гордой кошки он выходит за угол, рассказывая что-то еще о его новых идеях и разработках. Чонгук готов поклясться, что он слышит что-то о его парфюме…. — Воображала… — бурчит парень, отряхиваясь. Он вдруг замечает, что лучезарный Клиффорд отдалился на пару ярдов и пытается нагнать его. В голове вместо кадров с выдающимися научными объектами появляется вязкая, неприятная каша. Если Тэхен действительно будет его боссом — проще сдать бейдж прямо сегодня. С каждым шагом по серому полу это место ощущается все более противоречивым. Но возможность гонять пчелой на пульте управления, забавный рыжий экскурсовод, добрая девушка на ресепшене и наконец дурацкая мотивационная картинка, отправленная тетей — велят не сдаваться. Здесь Чонгук стал пауком, тут может стать и ученым. — Ну вот твой уголок. Да… Тут раньше просто склад был, но смотри, стены стеклянные, прибрались и даже не отличишь от кабинета мистера Кима, — Клиффорд наиграно смеется, но Чонгук не в силах поддержать его, — Тут если что журналисты не каждый день бродят! — Ну и хорошо, — вздохнув, парень хватается пальцами за уголок какой-то папки на его столе. Он разглядывает кабинет поджав губы. Небольшой, стены из крепкого стекла. Все обнимает это привычное для коридоров и комнат тусклое синее освещение. У стены, стол, белый стеллаж с документами и книгами, черное кресло. Лампа старовата, светит жестким желтым светом. На столе отдельная зона для экспериментальной части, пробирки, реактивы, журнал с образцами. — Для дальнейших экспериментов у нас есть отдельные лаборатории. Но тут ты можешь продумывать свою работу и делать заметки. На крючке белый халат. Рядом перчатки. Со стены вид на освещенный коридор, парочку других кабинетов. Чонгук думает, что не хватает цветов или чего-то уютного, а потому обещает себе стащить у тети какой-нибудь кактус. Рабочая зона Чона, как он успевает подметить, вплотную соприкасается с еще одним стеклянным кабинетом чуть побольше. Но он пока что пустует. — Твой распечатанный проект у тебя на столе. Чонгук со смятением замечет, что именно его уголок он сминал пальцами последнюю минуту. — Ты можешь проводить эксперименты и воплощать в жизнь что задумал. На случай каких-то вопросов обращайся к старшим химикам. Я чаще всего занят, преподаю другим практикантам. Но если никто не откликнется, зови. Чонгук кивает несколько раз. Он в растерянности и предвкушении. Творческая свобода, кабинет, ученые… — Еще вопросы? — Клиф проверяет время, подтянув вверх рукав белого халата. Он должен будет ко всему этому привыкнуть. — Да, пожалуй, один вопрос, — тихо просит стажер, — Где здесь туалет? И не описаться от восторга.***
Мерзкий шипящий крик отталкивается от потолка и кафельных белых стен. Судя по эху и шагам, кто-то ссорится по телефону прямо сейчас в этом туалете. Чонгук закончивший со всем необходимым уже собирался выйти из кабинки, но он ловко узнает в неприятном тембре и высоким нотам своего одногруппника. К тому же теперь кого-то вроде босса… В общем, Тэхена. — Об этом. Никто. Не должен. Был. Знать. Нам нужно еще больше времени! — чеканит со стиснутыми зубами. Чонгук уже слышит об этой сверхсекретности в третий раз. Забавно. Но отсиживаться и прятаться от возомнившего о себе невесть что воображалы, он не собирается. Однажды уже влепил ему пощечину, и как бы это ни было постыдно и неправильно, Чон успел подметить, сжимая чужие плечи — папенькин сынок в разы слабее его. Сглатывая ком в горле Чонгук отмахивается от навязчивых мыслей — он всегда сам не свой, когда дело касается Кима. Человек-паук предпочитает заматывать бандитов в липкую паутину, нежели колотить их. Но рядом с Тэхеном его кровь вскипает. Он полощет руки в ледяной воде. Черноволосый стоит рядом и застегивает ремешок от часов. — Твое нахождение здесь — ошибка. Над которой я работаю, — не глядя на Чона, решает пояснить сыночек «Оскорпа». Тэхен так часто фыркает о своем влиянии здесь, но тем не менее на шее интерна бейдж с его именем. А значит он еще может побороться за свои достоинство и гордость. — Может быть твоим хвостикам — сумасшедшей экоактивистке и очкастому, стоит порадоваться, что им не удалось сюда прорваться. Чонгук знает, что где-то здесь есть сушилка, но быстро протирает ладони прямо об ткань толстовки. У него что-то щелкает перед глазами и внутри. Может быть Ким и смог подставить его друзей, но в битве с чоновыми мозгами, он пока что получил позорный нокаут. Кожа наглого красавчика с первых строк говорит о его положении. Она будто сверкает медными отблесками, волосы, которые он укладывает ранним утром, остаются такими же прямыми даже после всей беготни, а не превращаются в спутанное ветром месиво. Серый костюм по плечам, нахальные темные глаза. Его злой тон. Гадкий тембр. Чонгук глядит на него через зеркало и жуткое предчувствие щиплет его кожу. Отражение будто смеется над ним через кривой изгиб губ. У Чонгука в голове проносится звон поезда, и он вспоминает боль от черных когтей. Глаза расширяются, вздрагивают ресницы, вдох спотыкается в горле. Паучье чутье сдавливает его грудную клетку. Не может ли злодей быть еще ближе? Чем он мог подумать? — А я работаю над свои проектом. В своем кабинете. Не отвлекай меня и не открывай рот лишний раз, — на деле проходит лишь мгновение и парень быстро выплевывает эти слова. На дрожащих ногах вылетает из уборной. По его плечам тут же рассыпаются мурашки, а затылок мокреет. Он только что смог нагрубить Тэхену прямо с самого начала разговора? Он что-то ляпнул про собственный кабинет? Возможно, Чонгук счастлив, что его пока что единственный знакомый Клиф не видел этой бредовой сцены. Он считает шаги. Успевает немного потеряться, но благодаря стенду, у которого позировал этот проклятый Тэхен, успешно находит нужный маршрут. Чонгук забегает в кабинет, быстро закрывая стеклянную дверь. Он прижимается к ней и жмурится, будто действительно тропическая рыбка, наконец добравшаяся до воды. Без маски паучка ему еще нужно понабраться уверенности. Чон так и стоит, меряя свое дыхание и под ладошками чувствуя холод от стекла. Внутри жуткое и леденящее мысли ощущение. И парень даже вздрагивает, по-детски пугается, когда слышит писк вакуумного концентратора на столе. Судя по всему, суспензии и растворы готовы. Мистер Уинстон парочку раз рассказывал на паре про работу такого прибора. Чонгуку пришлось сбежать на середине, потому что какие-то болваны решили обокрасть зоомагазин в Бронксе. Парень хватает баночку с образцом, вторую. Пальцы его потные, а блестящие каштановые глаза бегают по рабочей зоне. В носу яркий запах реактивов и черного кофе. — Черт… Я вообще не помню, чтобы эта штука тут стояла. Как же тяжело привыкнуть к новой рабочей среде. Пока что летать на паутине и носить тесный красный костюм кажется чем-то элементарным на фоне этого. Чон громко цыкает и прикусывает нижнюю губу, когда его неловкие алые кеды спотыкаются друг об друга. Пара капель бледно голубого содержимого кляксами падают на стол. Он гортанно рычит и его лоб нагревается еще сильнее. — Проклятье, — честно, он винит Ким Тэхена. Когда в нос вбивается еще более едкий запах, Чонгук готов захныкать. Резвая химическая реакция, кажется, началась прямо на белом столе. И парень пытающийся разобраться со свой неуклюжестью, с тихими шипением и ругательствами даже не сразу замечает, как распахивается стеклянная дверь. Точнее они тут сверхтехнологичные, открываются совсем беззвучно. — Ты кто и что… Ты делаешь в моем кабинете? Слова брошенные в Чонгука ощущаются так, будто его нещадно ущипнули. Он оборачивается, и новый химический процесс уже шипит в его груди, а глаза становятся размером с оскорповскую вертолетную площадку. Что значит в твоем? Вот так, застыв на месте в красной толстовке, прикрывая своей спиной месиво, происходящее, как оказывается известно за эти короткие секунды, на чужом столе, Чон Чонгук, с блестящим бейджем интерна, встречает настоящего хозяина кабинета. И кажется его он тоже, забавное совпадение вещей, знает. На Пак Чимине, черт возьми, белый халат, с ним его очки, взгляд кипящих кофейных глаз строгий и растерянный. В доказательство звучащим совершенно сумашедше слов — на шее висит похожий бейдж. Но детали все же отличаются. Пак Чимин. «Оскорп». Химик. — Чимин?! — сглотнув свое разрывающее сердце удивление, шепчет стажер. Он ожидал и готовился к Тэхену и возможно предполагал еще кого-то с потока. Но того, чье имя щекочет ребра и покусывает щеки до красноты — нет. Льняные пряди падают на смявшийся непониманием лоб. Парень затем морщится, чувствуя сдавленный химией воздух. И, к горькому сожалению, Чонгука, это совсем не химия между двумя сердцами. — Эй, — он быстро отодвигает Чона от стола рукой, заводя его за свою спину. Белый халат словно ангельская накидка на его плечах. Честно Чонгук ничего не соображает — он лишь отходит на шаг назад и видит бесформенные дыры. Буквально уничтоженное его неуклюжестью рабочее место. Он с сильнейшим стыдом и укором к самому себе успевает это подметить, и глубоко вдохнуть давно знакомый хлопковый аромат, перебиваемый химическим горением. — Эй! Чонгук что ты… Что ты натворил здесь, — возмущенно засыпая Чона подобным, Чимин быстро надевает перчатки, достает из ящика какую-то углекислоту и заливает ей стол. Распахивает проклятую верь, включает вытяжку. Реакция прекращается. И то как быстро ученый успевает это все провернуть… Достойно восхищения. К слову Чонгук даже не использовал защиту для рук занимаясь уничтожением имущества в первый же день. Он краснеет. Густо. Он настоящий идиот. — Я ничего не понимаю, — Пак садится в кресло, небрежно стянув свои перчатки и бросив их на стол. Измученно подпирает лоб ладонью. На сколько процентов Чон уничтожил одобрение в его глазах? — Я, кажется, перепутал наши кабинеты, — они стеклянные, они же одинаковые. Произнося оправдания Чонгук вдруг внезапно для своего восприятия, вдруг замечает коричневую сумку на крючке, совсем другие приборы и распахнутые книги на… Дырявом столе. Может ли процент одобрения иметь отрицательное значение? Он видит аккуратные полки с книгами вроде «Жизнь алхимиков в средние века», «Биохимия», «Пуговицы Наполеона», плакаты с анатомическим строением человеческого тела, замечает наконец, что стол в разы длиннее, как и само пространство в комнате больше. Его забавляет наличие того самого металлического маятника в виде атома, о котором он грезил в детстве, и кружки недопитого черного кофе и такого же в картонном стаканчике рядом. Оказывается, они с блондином спешили в одно место. Вот о чем стоить говорить, когда кто-то не хочет верить в теорию вероятности. — Ты позволил калию уничтожить мой стол к чертям! — отрезвляет блондин. — Я не хотел? — мнется парень. Его буквально отчитывают. И кажется очень заслуженно, — Прости мне ужас как жаль. Я немного растерялся и… — Что ты здесь делаешь? Не могу поверить, что вижу тебя тут. Тем более в химическом этаже. Ну не мог Чонгук предположить такую встречу. Внутри просто ураган — ему стыдно, неловко, его уши горят, и верно от калия в воздухе уже должно стать нехорошо… Но как бы бесстыдно это не звучало — он все же немного радуется. — Я получил стажировку благодаря проекту. А ты? — Чон аккуратно упирается о стол, чтобы не стоять подобно младшекласснику, и, почувствовав на себе выжигающий взгляд Пака он тихо добавляет, — Эй не думаю, что стоит теперь переживать нем… Я оплачу тебе новый. На бейдже Пака написано «химик». Может дедукция подводит, если парень способен вот так легко спутать кабинеты, но это ли не значит, что Чимин работает тут намного дольше? — Я тоже благодаря университету… За стол можешь не платить. Но я расскажу Клиффорду, что тот самый новый стажер натворил у меня в рабочей зоне. — Прошу! Не делай этого! — Чонгук смущенно смеется, но, если Пак действительно сделает это — он заплачет. — Только потому, что я не люблю болтать с коллегами. Тебе повезло, что у меня много дел. — И повезло что ты неразговорчивый. Чимин округляет глаза и смотрит на Чонгука так, будто он жутко оскорблен. Но ведь сам Чон влюблен — и его сердце закипает от минуты нахождения в этом душном пространстве. А мозг уже давно не проявляет активную деятельность. — Что я такого сказал? Разве это не так? — рассыпается в улыбке. Чон прячет наглость интерна в белых шнурках собственных кед. — Знаешь, что, Чонгук, — Чимин встает, и, поправив халат, касается руками чужих плеч, — для стажера, чуть не уничтожившего мой кабинет, ты слишком долго тут находишься. И слишком… — Чонгук трепещет от будничного касания, Пак давит, чтобы выпроводить его, а глаза интерна, ореховым и приторным медовым блеском липнут только к химику. Чимин осекается, но договаривает, — Слишком радостный. Чонгук с той же сконфуженной гримасой оказывается за границей кабинета. — Чимин, Клиффорд сказал, если у меня будут вопросы… Пак закрывает дверь, не позволяя закончить эту важную мысль. Возможно, он рискует задохнуться химикатами. Но, не обращая внимания на неуклюжего одногруппника, он падает за кресло и ныряет в ноутбук чуть ли не носом. Красные, как команда Феррари на формуле один, щеки, и щекочущий живот момент уничтожения стола реактивами, пролетает в голове, наверное, больше ста раз, как бумеранг. Чонгук уже представляет, как преподнесёт эту историю друзьям и любопытной тете. Но подглядывая за тем, как Пак занимается работой и усиленно старается не замечать самого Чонгука, последний плывет. И наконец начинает заниматься делом. Мог ли он подумать, что в действительности начнет изобретать живой шелк, вопреки угрозам Кима? Догадываться, что Пак Чимин, и так поднимающий температуру в организме одними лишь ответами по физике, работает здесь… Вплотную. Чонгук сделает все, чтобы это совпадение превратило их в лучших друзей. А после в супругов. Но это потом. После первых тестов его материи.***
Звонок от лучшего друга он получает уже совсем поздним вечером, прогуливаясь по Куинсу. Вместо автобуса Чонгук выбирает пешую прогулку до дома, чтобы успокоить мысли и уложить в голове кучу пережитых впечатлений. — Чонгук, я обещаю ты сразу расскажешь мне про первый день, но у меня есть просто дикая новость. Это касается кота и его перчатки. Парень застывает, приняв звонок и приклеив телефон к уху. Он со всей дневной суетой не сразу смог вспомнить эпизод на Бруклинском мосту. Но похоже его верный навигатор распаковал Рождественский презент. Взгляд падает на верхушки небоскребов, горящих лиловыми и желтыми светлячками. — В общем я вчера весь вечер посвятил ей. По началу Чон думает, что он бредит. Но над все теми же крышами появляется огромная проекция. Может быть, он заработался в лаборатории? Слишком сильно надышался парами кислот? Кошачья мордочка с острыми ушами прямо над Международным аэропортом Джона Кеннеди… Это на полную включает все рефлексы и заставляет позабыть о долгих часах в «Оскорпе». — Джун, я сейчас тебе перезвоню! Сейчас! Возможно, Чон хотел бы еще раз съесть самого себя смущением, лежа в постели и вспоминая о прошедшем дне. Но его любимый хвостатый злодей приготовил новое шоу. А Чонгук такое дело, как правило, не пропускает! Даже если он очень сильно устал в химической лаборатории.
Примечания:
любую главу я готовлю с огромными стараниями и усилием. но эту, я писала для вас вкладывая все последние капельки себя :( ! пожалуйста поддержите её обратной связью !
