Жена мертвеца

       — Люси, я должен тебе кое в чём признаться… Ну, думаю, я не ошибусь, если скажу, что эта фраза наверняка отсутствует в списке самых желанных фраз, которые женщина хотела бы услышать от любимого мужчины, тем более на второй день после свадьбы... По крайней мере, в моём личном списке её точно не было. И будто по спусковому щелчку в мозгу сразу зароились какие-то невероятные по степени абсурда предположения, которые здравый смысл пытался тут же опровергать. Стандартный набор, вроде: «О боже, он — гей?! Нет, не верю… Двоеженец? Чушь! Значит, есть любовница? Ах ты ж, разрази меня гром, беременная?! Фу, пурга какая-то... Постой-постой! Или он женился на мне из-за моего Дара? Да-а, чтобы агентство снова по нелепому стечению обстоятельств не осталось без лучшего в Лондоне Слухача... Вот в чём дело. Просто бизнес, Люси... Стоп, тогда почему он признаётся в этом сейчас, а не когда я в конце концов потеряю Дар и стану полностью бесполезной?» Иными словами, дикие, бредовые мысли лезли в мою голову, как фарш лезет из мясорубки, доверху заполняя собой тазик. Но вот внешне я постаралась сохранить максимально невозмутимую физиономию и лишь аккуратно подняла на Локвуда взгляд. Подозреваю, что в моих глазах всё равно мелькал свет красных лампочек, зажжённых по общей тревоге, а между тем серьёзный и, без сомнения, виноватый тон, которым он заговорил, предоставлял мне довольно широкий выбор реакций! Но рассудком-то я понимала, что паникую, скорее всего, напрасно, и мне не хотелось без веских оснований своим стереотипными подозрениями его обижать. — О чём ты? — осторожно поинтересовалась я, приподнявшись на локте. Вообще-то, тихая, умиротворяющая обстановка тёплого осеннего вечера, которая ранее, прямо-таки совсем недавно, окружала нас, совершенно не предвещала никаких трудных бесед. И прекращать счастливо лежать в обнимку с ним на постели и слушать, как он читает вслух мою любимую «Пирушку с привидениями» Джерома, тоже, знаете ли, в мои планы не входило… Однако по мрачным теням, которые залегли у Локвуда на лице, я отчётливо увидела: его давно душит совесть. — Я должен был сказать тебе перед свадьбой, не имел права утаивать… Но я просто чёртов эгоист и собственник! У меня даже оправданий никаких нет, Люс, мной владело лишь одно безумное желание, чтобы ты в тот день ничего не узнала... Он обращался ко мне, но в то же время вовсе на меня не смотрел. Он будто смотрел сам на себя, и, похоже, это зрелище было ему противно. — Локвуд, хватит душу из меня высасывать, договаривай, — решительно потребовала я, для пущей убедительности приняв сидячее положение, и наконец установила с ним зрительный контакт, хотя внутри всё предательски вибрировало от испуга. Он коротко набрал в грудь воздуха, и затем раздалось внезапное, во всех отношениях неожиданное и давно переведённое в статус невозможного: — Череп вернулся. — Да ну тебя к Тёмным Спектрам, как?! Когда?! Удивление, граничащее с шоком, недоверием и изрядной долей возмущения ударило по мне чем-то вроде могильной лопаты поперёк спины так, что показалось, сердце с размаху врезалось прямо в рёбра. — В ночь перед свадьбой, — негромким, бесцветным голосом начал Локвуд, — я долго мучился от бессонницы, отвык ведь спать один в холодной постели. Промёрз там, кажется, до костей и около четырёх часов утра окончательно разозлился на то, что вынужден коротать ночь без тебя из-за каких-то глупых традиций, поэтому и спустился в гостиную за очередным сеансом черепотерапии. Надеялся выговориться и уснуть, ну-ну... Он досадливо покачал головой, словно хотел ещё прибавить «во дурак!», как будто это именно его действия в ту ночь привели нас всех к такому результату и не появись у него тогда дурацкой потребности спуститься вниз, ничего бы не случилось. — Какое-то время я просто трепался вслух, как обычно. Лежал на диване, прикрыв глаза локтем, и не сразу заметил его присутствие. А когда заметил, подумал, что или сплю, или брежу, поскольку всего минуту назад я во всеуслышание запретил ему появляться на нашей свадьбе! Но оказалось, Зрение меня не обманывало… — Ты запретил Черепу появляться на свадьбе? Почему?! Я не понимаю… Локвуд тяжко вздохнул. — Думаю, по той же причине, по которой не сказал тебе вчера, что он вернулся. Прости, Люс, я осознаю, что могу теперь надолго потерять твоё доверие и сожалею, что скрыл информацию, которая для тебя была очень важна… Тут он оборвал сам себя, и взгляд его, направленный на меня, вдруг сделался вызывающим и упрямым. — Хотя, знаешь, ни черта я не сожалею. И сделал бы так ещё раз, если бы пришлось. Явился, понимаете ли… Даром что год его ждали! А я никому бы не позволил отобрать у меня внимание моей невесты в день свадьбы, ни живому, ни мёртвому! Чтобы твои мысли были заняты исключительно Черепом, а не мной? Ага, как же! Хватило и того, что он мои мысли отравил своим удачным появлением… И ведь я всё-таки принёс его трухлявый Источник в церковь на венчание, разве нет? А, между прочим, мог этого не делать… Если бы Локвуд продолжал выглядеть виноватым и оправдываться, я, вероятно, по-прежнему была бы вне себя от возмущения, но когда он начинал вот так открыто говорить о своих чувствах, пускай большая часть из них приходилась на беспричинную и разрушительную ревность, у меня не находилось сил на него сердиться. Можно подумать, мне вообще подобное удавалось: долго сердиться на него… К тому же он и правда принёс Источник на венчание, устроил его со всеми удобствами слева от Джорджа на лавке в первом ряду, как будто череп был одним из приглашённых. Мама и сёстры, слава богу, посмотрели на это сквозь пальцы. А может, за животом Джорджа, опасно обтянутым белой рубашкой, не слишком-то разглядели, что там на бархатной бордовой подушке лежит, или приняли это за некий агентский ритуал. Вдруг притащить старый человеческий череп на свадьбу — к счастью? — Хорошо, суть я уловила, — устало потерев переносицу, остановила я его уже начавший зашкаливать поток слов. Хотя из украшений на мне в тот момент сильнее всего выделялись поджатые губы, Локвуду всё равно заметно полегчало. Он кивнул, быстро совладав со своими эмоциями, и теперь в его глазах можно было прочитать разве что глубокую душевную горечь. Ведь сказать мне о Черепе было мало, верно? И после небольшой паузы он озвучил то, что до меня дошло всего секундой раньше. — Иди. Уже вечер, он тебя ждёт. — Локвуд… Каждый из нас хорошо понимал расклад. И пусть Локвуд натянул на лицо слабую улыбку, очевидно, ему было действительно трудно меня сейчас отпустить. Я тоже ободряюще улыбнулась и, мягко взяв его за руку, нежно коснулась его холодных тонких пальцев и обручального кольца губами. — Пока меня нет, почаще напоминай себе, что я уже твоя жена и, разумеется, никогда не стала бы ей, если бы мне был нужен кто-то другой. — Только этой мыслью и спасаюсь, — со всей серьёзностью ответил мне Локвуд и первый начал вставать с постели. — Ладно, давай не будем растягивать удовольствие на целый вечер. Я пойду спущусь в фехтовальный зал. Отправился бы куда-нибудь погулять, да мало ли, вдруг решишь его призрачные кишки на каминную решётку намотать? Должен же кто-то прийти подсобить тебе? Я с облегчением рассмеялась, представив себе описанную ситуацию, которая, тут он был прав, ещё вполне могла произойти, учитывая все обстоятельства. Пообещала, что в случае необходимости обязательно его позову или он самостоятельно может явиться, если услышит шум драки, и на этой ноте можно было бы считать нашу беседу оконченной. Однако, поднимаясь вслед за ним, я всё-таки не удержалась и, улыбнувшись, спросила: — Локвуд, я в курсе, что вопрос глупый, но как долго ты собрался ревновать меня к Черепу? В конце концов он — призрак, а я — твоя жена, до смерти влюблённая в тебя, и всё такое… Локвуд повернулся, спокойно посмотрел мне в глаза, чуть качнул головой, как если бы положение было заведомо безнадежным, и без тени сомнения произнёс: — Ты и сама знаешь ответ.