Цуйсэки

Слышен вдалеке собачий вой Охота за лисьей головой Сверкает в темноте оскал Он попал!

Отрывок из песни «Охота на лисицу» (Green Apelsin).

      Последним, что он помнил, была боль. Острая и нестерпимо жгущая грудь. Её принесла самурайская стрела. Мужчина верхом на лошади заметил, подстрелил. Розоватая кровь окропила снежный покров. Лапы предательски подогнулись и лис свалился в снег, задыхаясь от бессилия, злобы, отчаяния и страха. Ему хотелось жить, любить и колдовать, но лисы не целители и относительно молодой дзинко это отчётливо понимал. Пока он медленно умирает, можно мысленно попрощаться с Морико, Инари, Кином, малышкой Мэй и вечно молчаливой Сайгу. Сердце разрывалось от боли, но если бы он мог встать… Райдэн покорно закрыл глаза и на минуту, казалось, умер, но яркий свет ослепил его и рой воспоминаний закружил, запутал мысли.       Юноша, обычный и любящий читать. Поздний вечер. Библиотека. Прощание с друзьями. Ослепляющий свет фар автомобиля. Визг тормозов и удар. Книга выпадает из рук, а по мокрому от дождя асфальту растекается алая кровь. Последнее, что он видел, это сирена скорой, разбитые очки и уже насквозь промокшую книгу.       Райдэн распахнул глаза и глядя в деревянный потолок, проморгался. Повернул голову и заметил тлеющий ирори. На дзидзайкаги тихо посвистывал чайник в форме рыбы. Обстановка дома была самой примитивной и без изысков. Посреди комнаты ирори, подле входных фусума две тумбы по обе стороны на каждой из которых по курильнице для благовоний. Полы застелены татами, а сам юноша ощущал себя лежащим на футоне. Первый пришедший в голову юноши вопрос «я, что, умер?» показался ему самому донельзя забавным. Если он дышит и даже чувствует боль в области груди, то почему он должен быть мёртвым? Однако здравый смысл кричал, что это не больница и даже не квартира, да даже не комната его общежития, где он жил, обучаясь в МГУ.       Точно. Библиотека и их тогдашний разговор с русскоязычными друзьями, планы на выходные, захватывающий сюжет фэнтезийной книги и свет фар. Шёл дождь, он читал, другой рукой держа в руке зонт. Заметив краем глаза зелёный свет, просто шагнул вперёд, не отрывая глаз от книги, а потом… удар и последние мгновения жизни. Райдэн корил себя за невнимательность, но скрип полов под татами и шорох движущихся сёдзе его быстро всколыхнули. В комнату вошёл мужчина. Высокий, с двумя катанами и струящимися по спине цвета воронового крыла волосами. Бледность лица говорила о том, что он мало спит, а выглядевшие крепкими руки, о том, что много орудует своими клинками и как видимо, по назначению.       Райдэн сделал вид, что спит и затаил дыхание, но в груди такой жест отозвался покалывающей болью и юноша невольно скривился, но за мужчиной уже захлопнулись сёдзе и он позволил себе тихий болевой стон. На голове дёрнулись уши. Стоп. Что? Миядзаки вынул руку из-под одеяла и ощупал новую часть тела. Пушистые. Мягкие. Живые. Значит, всё таки умер. У простого человека не может быть ушей звериных и человеческих одновременно. Невозможно. Страх липкими иголочками сжимал горло. Неужели, он как тот герой из книги? Попал в новый мир и стал могущественным оборотнем. Юноша не хотел верить в то, что уже по сути случилось. На левом запястье блеснул браслет, но он не предал простой побрякушке значения.       Неужели и хвост имеется? — подумалось ему и второй рукой он ощупал низ. Все краски отхлынули от лица, когда Райдэн ощутил нечто мягкое рядом с собой, да ещё и ни одно, а целых несколько. Он — оборотень из японских легенд? Вроде дзинко их называют. Значит, монстр? Убийца? Колдун? Кто он? Чьё это тело? Все эти вопросы роем кружили в голове, не давая ей покоя, а после, пришли воспоминания. Горькие. Терпкие. Печальные.       Его имя Райдэн Миядзаки. Он дзинко — лис-оборотень с четырьмя хвостами. Колдун, обладающий магией голубого огня, молний и иллюзий. В тот снежный день он искал следы Морико, которая так и не пришла в убежище, организованное Сайгу — жрицей Храма Инари. Пропала и лисичка Мэй, на руке которой ключ ко вратам Привратника. Спустя двадцать лет он снова отправился их искать и нарвался на засаду. Охотничьи псы зажимали с обоих сторон, колдовать на бегу выходило из рук вон плохо, а всадники улюлюкая, мешали сконцентрироваться. Последним воспоминанием стала стрела, запущенная в грудь, розовая кровь и чьи-то тёплые руки, прижавшие едва дышащее лисье тельце к груди. Приглушённый бархатистый голос просил выжить и он выжил, дав жизнь второму Миядзаки в своём теле.       Райдэн шумно выдохнул. От слишком большого потока информации голова раскалывалась и почему-то жутко захотелось пить. Что делать? Звать мужчину? Не-ет, начнутся расспросы, которых, ослабленное тело и душа не выдержат, юноша медленными и аккуратными движениями сумел себя усадить, как оказалось, рядом с его постелью, на столике позади изголовья стоял поднос с чайничком и чашкой-тяван. Глоток тёплого зелёного чая подарил спокойствие и неумолимо клонил в сон. Осторожно приняв лежачее положение, новоиспечённый лис позволил себе отдохнуть, решив оставить все размышления и беседы на завтра.       Во сне ему виделось прошлое. Чужое и одновременно такое близкое. То, как юный лис изучал магию, постигал азы боевых искусств и наконец, ворчал на легкомысленную Морико. Она полюбила человека, стала императрицей, но внезапно объявленная охота на лис, побег, и в итоге печальный конец Райдэна. Откуда все эти отрывки, юноша не знал, скорее всего, ему кто-то рассказал, а сознание проецирует это. Если прошлый хозяин тела хотел отыскать лисёнка с ключом, то может помочь ему исполнить долг?       Мэй… он найдёт её и попытается спасти, если девочке грозит опасность. Пусть это будет благодарностью за подаренный второй шанс.       Райдэн лениво приоткрыл сначала один глаз, затем второй и широко зевнул. Он не выспался и уж было хотел продолжить спать и дальше, но тот же голос, что из сна вдруг произнёс,       — Доброе утро, юный дзинко.       Миядзаки скривился, но осознав, что диалог вести всё равно придётся, расслабил мышцы лица и повернув голову в сторону сидящего рядом собеседника, чуть улыбнувшись, ответил,       — Доброе, незнакомец.       Губы мужчины чуть дрогнули в будничной улыбке.       — Моё имя Масамунэ Араи. Я — ронин, ищущий О’ни, что убил моего господина. Может, ты что нибудь слышал?       Юноша отрицательно мотнул головой.       — Меня зовут Райдэн Миядзаки. Кто я, ты и так уже понял. Должен сказать спасибо за то, что спас меня.       Масамунэ нахмурился.       — Тебя едва не убил Рэйки, а это намного хуже чем О’ни. Своей магией он лишил тебя колдовства. Думал, не успею.       — Всё в порядке, правда. За чай, кстати, тоже спасибо.       Араи кивнул и ладонью смерил температуру коснувшись лба, чёрные пряди коснулись лисьей щеки, слегка щекоча, лис блаженно пожмурился. Масамунэ отстранился, тем самым говоря, что жара нет. Повисло неловкое молчание, которое Райдэн терпеть не мог. Нужно подумать, как тут всё устроено и как жить дальше, а для этого требуется задавать вопросы, пока единственному человеку, который может на них ответить.       — Гм, Масамунэ… могу же так звать? — ронин снова кивнул и юноша продолжил, — Какой сейчас год и где мы находимся?       Мужчину вопросы удивили, но он всё равно дал ответ.       — Сейчас, в Империи Нойрё 314 год эпохи Ириса, а мы в небольшой деревушке неподалёку от постоялого двора «Старый дрозд».       Сказать то, что Райдэн был шокирован, это ничего не сказать. То есть, он даже не в настоящей Японии, а в какой-то альтернативной? Ну, если учесть то, что он лис-оборотень и может колдовать, судя по флэшбэкам, то скорее всего да. Постойте-ка… Империя Нойрё, Ирисы и Мэй. Миядзаки вспомнил, что девчонки с его потока постоянно о чём-то таком упоминали. Это вроде как визуальная новелла от русскоязычного автора про гейшу ставшую кицунэ. Теперь нахмурился и лис. Сути он не знает, сюжета тоже. Это воспоминание, конечно, полезно, но увы, он не располагает важными данными о героях, чтобы кого-то спасти или пророчить будущее банально себе самому. Однако вслух он проговорил простое:       — Понятно.       Масамунэ и Райдэн какое-то время снова молчали. Только сейчас каждый обдумывал ситуацию и дальнейшие действия. Лис аккуратно принял сидячее положение и сложив ноги под одеялом в лотос, только сейчас заметил свою наготу. Стало неловко, но пушистые хвосты всё вовремя прикрыли и Миядзаки смог без особого смущения продолжить беседу. Но к его удивлению, разговор начал сам ронин.       — Райдэн, раз ты дзинко, то должен быть знаком и с кицунэ. Не буду томить, мне нужно узнать больше о Мэй, — он внимательно посмотрел на собеседника ища на его лице признаки эмоций.       — После снежной ванны я плохо помню минувшие события, однако, отчётливо вспоминается то, как я, заволновавшись о Морико и её дочери, уже который год искал их следы, но попал в засаду, — пробормотал юноша, чувствуя, что хочет есть. Поняв, что своими словами он внёс только больше сумятицы, поспешно добавил, — Дочку звали Мэй.       — Значит, её мать звали Морико? — уточнил Араи, не сводя с лиса глаз.       — Так и есть, — резко развёл руками тот и зашипел от внезапной боли.       — Если твои слова верны, то все вы должны были где-то скрываться… — мужчина умолк, а лис понял намёк.       — В Храме Инари, большего не скажу, ибо не хочу подвергать других лис опасности, — ответил Райдэн и не желая больше разговаривать на тему воспоминаний, которые напрочь перемешались в голове, предложил, — Может, поедим?       Масамунэ кивнул и встав, принялся накрывать на стол. Лис всё это время наблюдал, запоминая названия блюд и их запахи. От аппетитных запахов, под языком уже давно скопилась слюна, а пушистые уши, судя по всему, живущие своей жизнью, нетерпеливо подрагивали в предвкушении. Пока ронин готовил, юноша размышлял о способностях своего тела и магии.       Могу становиться лисом. Умею колдовать. Нужно вспомнить больше, но делать это постепенно, а иначе от мигрени не избавиться будет, — в голову пришла и другая мысль, более печальная, — Кстати, а почему в моей голове почти ничего нет от прошлой жизни? Момент смерти, предсмертные разговоры, но ни лиц, ни имён, ничего из этого не помню. Да даже название книги, и то размыто! Все воспоминания поверхностны и скудны, зато об этом мире, если напрячься, то их великое множество. Может… оно и к лучшему? Если в сердце не будет не нужной и мешающей жить дальше тоски, то я смогу построить новую жизнь без оглядки на старую, пользуясь только опытом и знаниями.       Почему-то, в этот момент ему страстно захотелось стать зверем, чтобы проверить свои способности превращения. Он так и сидел в лотосовой позе и поэтому, закрыв глаза, начал концентрироваться. Воспоминания обучения юного дзинко очень способствовали процессу и… пока ничего не вышло. Процесс прервался болью в груди и Райдэн вздохнул, смиряясь. Пока он полностью не восстановиться, не быть ему пушистым лисом-искусителем.       К тому времени, как юноша закончил копаться в себе, его позвал Араи и помог дойти до стола, бережно придерживая за талию, обмотанную одеялом. Усевшись поудобнее на дзабутоне, Райдэн взял в руки палочки и неспешно принялся за еду, то и дело бросая мимолётные взгляды на сидящего напротив мужчину. Ему вдруг стало интересно, почему этот хмурый, неразговорчивый и по всей видимости нелюдимый человек спас ему жизнь? Однако задать вопрос было страшно и лис предпочёл смолчать. Может быть потом сам скажет.       Масамунэ тоже изучал пушистого гостя. Четыре белых хвоста, большие уши, ниспадающие на плечи и спину русые волосы на концах резко рыжеющие, два разноцветных глаза с вертикальными зрачками и едва заметные клыки. Ронин не мог решить, кто же перед ним: добрый мёбу или опасный ногицунэ? И те, и те всегда приветливы и ласковы со спасителями, но как только получают желаемое, одни благодарят, а вторые убивают. Заметив настороженные взгляды оппонента, Араи позволил себе легкую улыбку и его мнение всё больше склонялось к мёбу. Лис чуть качнул головой, словно отбрасывая ненужные мысли и по шевелению его белых ушей ронин понял, что того терзает вопрос, который оборотень не может задать или боится.       — Ты встревожен, — Райдэн дёрнулся и Масамунэ понял, что двигается в верном направлении, — Гложет что-то?       Миядзаки чуть поразмыслив, кивает.       — Почему ты спас мне жизнь?       Ронин в задумчивости опустил на стол палочки.       — Пусть ты и ёкай, но даже вы не заслужили к себе такого обращения.       Лис растерянно тряхнул растрёпанной макушкой.       — Спасибо.       — Пожалуйста. Ты ведь это желаешь услышать, всё время повторяя одно и то же слово? — губы мужчины расплылись в улыбке. Щёки Миядзаки порозовели от такого подкола, но он парировал.       — Конечно, и как видно, мои труды окупились, — юноша тихо рассмеялся.       Так прошла неделя. Когда ему стало лучше и рана начала затягиваться, Масамунэ познакомил Райдэна с Кирин — своей кобылой светло-серой масти. Лошадь поначалу испугалась оборотня, но после корзинки яблок, скормленных ей Миядзаки, всё же приняла необычного для себя человека. Лис постепенно, как и задумал, вспоминал азы магии, учась колдовать заново. Порой случались казусы, такие как опалённый голубым огнём потолок или разбитая молнией курильница. Иллюзии давались проще, как и невидимость. К удивлению самого себя, юноше нравилось упражняться с магией и постоянно вспоминать что-то из учения.       Чуть больше покопавшись в памяти, Райдэн узнал, что телу дзинко было около пятиста лет и он долгожитель с вечной молодостью, но никак не бессмертный ибо, бессмертия могут достигнуть лишь лисы с пятью и более хвостами. Миядзаки целиком поглотили воспоминания, с каждым разом становясь всё интереснее. Знания и воспоминания за пятьсот лет колоссальны, но упёртого лиса это не останавливало. Ему нравилось сутки напролёт, порой без сна, еды и воды медитировать, вспоминая все детали жизни дзинко, раз уж свои блокированы и постигать в самостоятельном обучении нечто новое.       К концу недели ронин принёс ему одежду, что ужасно порадовало Райдэна. Ходить, как буддийский монах, будучи замотанным в одно одеяло, ему порядком надоело. Бурые штаны хакама, льняной дзюбан, белые тоби, деревянные дзиро, серое косодэ и сверху чёрное хаори. Своим внешним видом лис остался полностью доволен и сотворив из иллюзии зеркало, собрал волосы в простой хвост, наслаждаясь обновкой. Он с улыбкой поблагодарил ронина за подарок и пообещал отплатить чем-нибудь позже.       Вскоре, лис смог выйти на прогулку вместе с Масамунэ и Кирин. В лес конечно ибо если он появится среди рынка, то живым вряд ли уйдёт. Морозный воздух приносил ему наслаждение и дышать медленно заживающей грудью становилось легче. Иногда, лис показывал мужчине магию голубого огня и молнии, но без жертв в лице деревьев пока не обходилось и Райдэн отшучивался, говоря, что теперь у лесников есть лишние дрова, ведь им разрешалось рубить только старые деревья, да поваленные. А раз они упали от молнии, да от огня, ничего крестьянам не сделают. Араи только качал головой на беззаботные лисьи рассуждения, но не останавливал, понимая, что лесным созданьям и невдомёк тяжесть людской жизни.       Кирин тёрлась мордой о плечо Миядзаки, выпрашивая заветные яблоко с морковью, которые тот прятал в рукаве и лис смеясь угостил нетерпеливую подругу. В благодарность, кобыла пожевала его волосы и ткнула лбом в плечо, подталкивая к Масамунэ, который, стоя спиной к паре озорников, любовался снежным пейзажем. Фыркнув, лошадь копнула носом снег и потопталась на месте. Дзинко понял и слепив снежок, кинул его в ветку на головой стоящего впереди ронина. Сугроб с еловой ветки упал на голову и плечи Араи. Он шокировано взглянул на улыбающегося лиса и трущуюся об него Кирин. Рассмеялся. Тихо и искренне.       Райдэн лукаво прищурился и кинул ещё один снежок, но уже в самого мужчину. Кобыла зафыркала и заржав, начала копытами делать небольшие кучки снега вокруг дзинко. Масамунэ улыбаясь смотрел на это зрелище и едва сдерживал смех, а довольный всем раскладом лис принялся кидаться снежками, от которых Араи ловко уворачивался. В конце концов, Кирин и Миядзаки проиграв, сдались ронину. В знак дружбы, кобыла милостиво разрешила лису ехать верхом, но боящийся высоты ещё с прошлой жизни Райдэн всю дорогу прижимался к седлу и его уши подрагивали, стоило ему посмотреть вниз.       Когда они вернулись, Масамунэ помог незадачливому дзинко спуститься, аккуратно придерживая того за подмышки ибо рана только-только начала рубцеваться. За ужином ронин поделился с собеседником планом отыскать лисицу Мэй, которую он ищет по некоторым причинам. Поняв, что к чему, Райдэн ограничился кивком. Вот и свидится он скоро с ней.       Ночь выдалась на редкость спокойной, рана беспокоила не так сильно, но и проскальзывали слабые нотки боли, которые, лис предпочёл игнорировать. Его больше беспокоили кошмары, которые уже неделю мешали спать. Они все об охоте, крови, смерти и страхе. В каждом сне чудовище, которое Масамунэ называл Рэйки, беспощадно убивал лисицу, будь это кицунэ или дзинко, старая или молодая, мёбу или ногицунэ, все жестоко мучились и истекая кровью, сожалели, что не смогли найти ключ. Каждую ночь Райдэн открывал глаза в холодном поту едва сдерживая крик. Эта ночь не исключение. Сцена убийства, то, как монстр разрывает лисёнка на куски, просто за то, что он ничего о нём не знал, по истине жестока. Весь остаток суток лис просидел прижав колени к туловищу и подрагивая от жутких воспоминаний. В таком состоянии его и обнаружил Араи.       Поднявший свои красные от слёз глаза Миядзаки отшатнулся к стене не позволяя себя жалеть. Да и не поймёт ронин странных чувств в глубине лисьей (лисьей же уже, да?) души, которые сам он охарактеризовать-то толком не смог. Масамунэ понял и не стал навязываться, только чай успокаивающий принёс, что через пару минут погрузили уставшего Райдэна видеть сны без картинок, но для отдыха ему и этих снов хватало. Лис проспал весь день и проснулся на следующий, более спокойный и привычно умиротворённый, однако, кошмар всё же оставил на нём след. Стоит ему услышать о мёртвой лисе и того сразу же тошнило, потому как фантазия сразу же рисовала ужасные реалистичные воспоминания всех тех смертей.       Ронин старался не касаться столь болезненной темы и за эту мелочь Райдэн был благодарен. От своего нервного состояния дзинко отходил ещё неделю и даже чуть сдружился с удивительно заботливым Масамунэ. Конечно, на первых порах их знакомства не заходили дальше простых историй, но лис был счастлив отвлечься хоть на что-то. Будучи любителем мифологии, а истории своей Родины он очень любил, Райдэн делился с Араи легендами о хитоцумэ-кодзо, юрэй, бакэдануки, рокурокуби и бакэнэко, приправляя фольклор своими мистическими историями и рассказами из памяти лиса о встрече с этими ёкаями.       — В один пасмурный и холодный весенний день, я, по своему обыкновению, играл на флейте, сидя на крыше одного из крестьянских домиков в островной провинции. Человек особого значения этому не придал и, сославшись на ветер, отправился за бамбуком в ближайший лес, попутно, как ни странно, обругивая кицунэ за погрызенные ветки его посадок. В своё оправдание скажу, что это был не я. В те года люди были очень суеверны и некоторые могли видеть нас вживую или ощущать наше присутствие. Мужичок тогда развернулся и погрозил мне кулаком, что удивило и немного оскорбляло, поэтому я свистнул, подзывая к себе знакомого хитоцумэ-кодзо, прося того за вкусный сыр оказать мне услугу. Он согласился и я, указав на человека, так ему и говорю, мол, напугай. Бедняк так и упал, где стоял. Хорошо, что я вовремя поймал его, а то если бы не я, то поливал бы он своей кровью собственный бамбук!       — Любопытная история проделок двух ёкаев, — отпив из чашки-тяван зелёный чай, произнёс ронин.       — О, это я ещё про юрэй не рассказал!..       Под конец своих сказаний, уставший Райдэн уснул, сложив голову на стол, используя руки как подушки. Араи отнёс лиса в постель, немного удивляясь странной лёгкости его тела, но сделав какие-то выводы, решил, что наверное, так они быстрее превращаются. Оставив курильницу и тусклый фонарь, он удалился к себе.       Следующим утром после перевязки, к которым Миядзаки порядком привык и не так стеснялся, они, позавтракав, направились в постоялый двор для встречи с той самой Мэй, воспоминания о которой гложат дзинко уже не первую ночь.