Цуйсэки

Здесь я в море брошу наконец Бурями истрепанную шляпу, Рваные сандалии мои. * * * Послышится вдруг «шорх-шорх». В душе тоска шевельнется… Бамбук в морозную ночь.

Мацуо Басё.

      Райдэн точно помнил, что холод он не любил. Любой. Даже маленький. Однако не мог устоять перед шансом обучаться в серьёзном университете, да ещё и с друзьями по переписке, поэтому терпел местные русские зимы, понемногу к ним привыкая. Отчего-то приснились тёплые воспоминания мирных деньков: игры в снежки или прятки в большом ледовом городке. Грохот побудил лиса открыть глаза и рассеянно замотать разлохмаченной макушкой.       — Там что-то прозвучало? — наконец спросил дзинко у ведущего лошадь Масамунэ, откидывая голову на его широкое плечо и прикрыв глаза.       — Бесчинства воинских отрядов сёгуна, — холодным тоном ответил ронин и Миядзаки был готов поклясться своей второй жизнью, что тот поджал губы.       — Сёгуна? — эта тема мало интересовала лиса, но так как было достаточно прохладно, а ехать скучно, он решил себя хоть как-то отвлечь беседами.       — Его имя Ясухара Савада, достаточно спокойного и упрямого нрава человек, — на какое-то время Араи умолк, видимо размышляя, делиться своей историей с Райдэном или нет. Наконец, мужчина продолжил, — Когда-то… я служил у его преданного человека. Был самураем. Однако моё счастье выдалось недолгим и вскоре после моего поступления на службу к господину, его убил О’ни, а я не смог ничем помочь. Не успел.       — Мои соболезнования, — эту фразу лис проговорил отчётливо, а вторую добавил еле слышным голосом, но ронин его услышал, — надеюсь, он переродился в лучшем мире.       На губы Масамунэ легла тень улыбки, но ответить мужчина ничего не успел ответить, ибо они прибыли к постоялому двору и кобылу с всадниками уже встречал седовласый хозяин, предложивший обед и комнаты. Стараясь угодить потенциальным клиентам, мужчина то и дело нахваливал то лошадь, то её хозяина, а завидев необычную внешность юноши, тут же попытался сунуть нос в чужие дела, однако Райдэн с Масамунэ быстро ретировались, заплатив за одну большую комнату. В общем зале, через который им пришлось пройти откровенно говоря ужасно смердело. По крайней мере, для непривыкшего к человеческим запахам лиса это ощущалось запахами чеснока и горелого рыбьего жира. Он поморщился, шагая к комнате. Большая и сонная муха прожужжала у него над головой и дзинко с трудом сдержал порыв дёрнуть новой частью тела, поэтому, просто помотал головой, сгоняя нежеланную гостью с капюшона. В зале зароптали. Огромные уши позволяли неплохо слышать и до лисьего слуха донеслись несколько фраз.       — Смотри какой, видать самурай.       — Как думаешь, кто это рядом с ним, ну, в плаще? Эх, лица не разглядеть.       — Помяни моё слово, это любовница, ну или жена. Хотя последнее, вряд ли. Такие красивые люди в такое место только прятаться приезжают, да развлекаться.       — Как тот ворчливый самурай со шрамом на щеке?       — Верно.       Посчитав диалог незначительным, Райдэн захлопнул за собой сёдзе. Скинув плащ с капюшоном и дзиро, дзинко тут же упал на футон, кутаясь в одеяло. Сон в седле он привлекательным не находил и вряд ли отыщет в таком злоключении на хвостатую точку плюсы. Глаза сами закрывались и всё тело желало нормального отдыха, а ещё поесть и помыться, но Миядзаки решил деликатно обойти две последние потребности и хорошенько выспаться. Наблюдавший за всей сценой Араи только улыбнулся, решив выйти и понаблюдать за людьми, а то как знать, вдруг лисица раньше объявиться? Взяв шляпу он вышел в общий зал. Выбрал удобный столик в углу и присел. Так было легче наблюдать за всем, что творилось в зале.       — Что пожелает дорогой гость? — смуглолицая и чуть полненькая девушка подошла к мужчине и поклонилась.       — Тофу и чай, — коротким кивком ответил ронин, но вспомнив о лисе, добавил, — сладости.       Кивнув и поклонившись вновь, девушка упорхнула, а через пару минут принесла заказ. Масамунэ аккуратно завернул сладкое и спрятал в широкий рукав хаори, а после, спокойно наслаждался предложенным тофу с чаем. Спустя какое-то время в общем зале появилась девушка. Грациозная и изящная походка, тёмно-синий плащ на плечах и чёрное кимоно. Русые волосы и вытянутое лицо, отдалённо напоминавшее лица жителей островов. Она осторожно присела за столик и расплатившись, терпеливо ожидала свой ужин. Ей принесли лосося и чашку-тяван травяного чая. Араи надвинул на лицо широкополую шляпу и притворившись спящим, наблюдал.       Он отметил сильную задумчивость и молчаливость, а ещё встревоженность. Она не ела от слова совсем, а сделала только пару глотков чая. Ощутив его пристальный взгляд заволновалась и начала неторопливо оглядываться, присматриваясь к людям и видя то, как она отвела от него взгляд, понял, что шляпа свою функцию выполняет неплохо. Вскоре раздались шорохи и сёдзе отворилось, впуская в зал Райдэна, который успел сменить одежду и зевая, пристроился за столом неподалёку, видимо не обнаружив знакомых лиц в толпе. Чтобы выйти к людям без накидки, лису пришлось очень сильно напрячься, дабы скрыть уши и хвосты. Без своих лисьих особенностей его вполне можно было принять за ками. Тёмно-зелёный, словно лесная чаща и голубой, будто чистое небо глаза сонно оглядывали людей, пока внимание дзинко не привлекли двое неотёсанных и дурно пахнущих мужчин.       Гаденько улыбаясь они шли по направлению к сидящей у дальнего столика девушке. Почуяв неладное, Райдэн тут же прогнал желанный сон и стал наблюдать, незаметно перебирая в руках электрические разряды, контроль которых у него выходил лучше чем контроль огня, однако, парочка фонариков ему удавалась и он очень хотел показать их Мэй, чтобы и её тоже научить такому искусству. Мужчины нагло уселись напротив девушки и их отрывок их разговора донёсся до лисьих ушей. Дабы предотвратить какие-либо склоки, с помощью электричества дзинко-ёкай наложил звуконепроницаемый барьер на область столика девушки.       — Без охраны тут плохо. Особенно женщине. Особенно если она одна и привлекательна, — заведя разговор, загнусавил короткий худощавый мужчина.       — Точно. А за деньги мы тебя, госпожа, проводим, куда пожелаешь, — вторил ему уродливый, неумытый и широкоплечий товарищ. Тонкое лисье чутьё отчётливо уловило запахи дешёвого сакэ, пота и злобы, а ещё по носу мазнул дурман похоти и помотав головой, дзинко скривился, пытаясь выгнать из памяти запахи.       — Как, а? Есть у тебя деньги? — паскудно улыбаясь, задал вопрос низкий тип.       Девушка напрочь игнорировала нарушителей спокойствия и отстранённо смотрела перед собой о чём-то крепко задумавшись. Впрочем, ублюдков это мало волновало.       Только бы не превратиться… только бы не превратиться… — молодая кицунэ отчаянно борясь с волнением, мысленно шептала эти слова, как чей-то грубый голос выдернул её из мягкой задумчивости, возвращая в суровую реальность.       — Э-э! Оглохла? Тебе вопрос задали. Вежливо, — повысил голос уродец, ожидая ответа.       Мэй медленно выдохнула и тихо произнесла…       — У меня нет денег.       Она заметила какими стали их взгляды. Похотливыми. Липкими. Неприятными.       Коротышка-главарь гаденько ухмыльнулся.       — Ну, это ничего. Не беда. Договоримся.       Его собрат поддакнул.       — Точно…       Улыбки подонков стали совсем дрянными, а окружающие люди делали вид, что не замечали и в страхе отводили взгляд, боясь за свою жизнь. Мэй нашла взглядом хозяина «Старого дрозда», но тот безразлично отвернулся. Внезапно, юноша вошедший в зал со стороны покоев вскочил, направившись к столику девушки. Его походка была невероятно быстрой, а переливающиеся, словно драгоценные камни глаза, сверкали гневом.       — Что, внешностью вас не одарили, так теперь и ума лишили? — тон его голоса был невероятно холодным, что поразило даже Масамунэ. Раньше, лис ограничивался сонно-ленивыми предложениями, а если имел хорошее настроение, то мог и более задорно общаться, но чтобы настолько изменился голос? Впрочем, он лис-оборотень и достаточно сильный колдун, так что, возможно, ему это должно быть по силам.       — Кто ты такой, мальчишка? Что, тоже получить хочешь? — грубо бросил в сторону Миядзаки смуглый уродец.       — Проваливай давай, если жизнь дорога, — вторил товарищу коротышка.       — Боюсь, это придётся сделать вам, — Масамунэ положил ладонь на плечо лиса, смеряя подонков достаточно выразительным взглядом для понимания ими того, что от этой компании следует держаться подальше. Завидев висящие на боку две катаны, разбойники испуганно подскочили. Рассыпаясь в извинениях, они тут же покинули постоялый двор, а лис вежливо поинтересовался у немного шокированной Мэй,       — Как ваше состояние, госпожа? Они не успели причинить вам вред? — взгляд его красивых глаз был наполнен беспокойством и праведным гневом. Мэй слегка смутилась от такого заботливого обращения юноши, но чуть кивнув, словно отгоняя прочь навязчивые мысли, ответила.       — Благодарю господин, всё в порядке, — лисица встала и поклонилась обоим мужчинам. Первого она несомненно узнала. Он останавливался в «Белой Цапле» вместе с ней и госпожой Сумико. Тогда, они ехали рядом с ним в город, а из-за его неразговорчивости и равнодушия к компании гейши с майко, Мэй посчитала незнакомца замкнутым человеком.       — Госпожа, выйдем на воздух, побеседовать нужно, — произнёс Араи, разворачиваясь в сторону входа.       — Конечно, господин, — девушка кивнула и поспешила следом. Последним на улицу вышел Райдэн и перед тем как закрыть входные сёдзе, лис щёлкнул пальцами, развеивая барьер.       Как только дзинко захлопнул сёдзе за собой, они отошли в тень и Масамунэ произнёс,       — Здравствуй, лисица Мэй.       Гейша отреагировала незамедлительно.       — Здравствуй, господин. Допустим, верно, я кицунэ. Только, какой прок тебе с этого знания, господин? — изумрудно-карие глаза сверкнули.       — Не ему, а мне, — Миядзаки сделал шаг вперёд позволяя магии снова растечься по телу. Тело окутало привычное тепло и шевелящиеся уши дёрнулись, как бы здороваясь с хозяином. Четыре пушистых хвоста замерли в сантиметре от земли и перед девушкой возник настоящий дзинко. Теперь, будучи ёкаем, Мэй отчётливо видела ониби блуждающие подле него. Голубоватые и насыщенные магией ярко сиявшие рядом со своим хозяином были крупными, с человеческую руку, зелёные с перламутровыми переливами были чуть меньше, но не менее таинственными казались. Последние, маленькие и серебристые, были похожи на светлячков. Лис ласково, по-братски улыбнулся кицунэ. Не было в этих суженных от усталости глазах ненависти, злости или обиды, но отчего-то лисица почувствовала себя виноватой перед ним. Теперь, он — самый могущественный лис-ёкай во всех провинциях, но что до славы, когда ты теперь бесконечно одинок? Тем временем, дзинко продолжил, — Моё имя Райдэн Миядзаки. Я служитель Храма Инари и считал себя последним из мёбу, но всем нам склонно ошибаться, правда? — Он тихо и по-детски рассмеялся, а в груди кицунэ потеплело от этого искреннего смеха, — Мы искали тебя, Мэй.       По щеке юной кицунэ сползла слеза. Она не могла понять, почему же… почему же… этот юноша заставляет сердце разрываться на части? Тем временем, Райдэн подошёл ближе и стирая слезу большим пальцем, тихо, но чётко произнёс,       — Маленькая лисичка, твоё сердце не обманывает и душа плачет не напрасно, ты — моя племянница. Морико, твоя покойная матушка, была моей единокровной сестрой и я… твой дядя по линии матери. В знак доказательства, я покажу тебе браслет с аметистом, что был частью комплекта и являлся подарком твоей матери мне.       Сердце Мэй дрогнуло. Растеряв всю изящность и традиционность, девушка крепко и порывисто обняла дядю, будто боясь, что только что обретённая семья растворится где-то в пучине того страха, боли и одиночества, что ей довелось пережить за последние несколько месяцев. Миядзаки гладил племянницу по голове и ободряюще похлопывал по спине, понимая, что сейчас чувствует она, ведь несколько дней назад он чувствовал ровно те же эмоции, которые вырвались неконтролируемой стихией голубого пламени, опаляя все деревья вокруг. Райдэн понимал, что ярость ему не принадлежит, но чувства, что вещий сон подарил ему, накрепко укоренились и в перерождённой душе. Пытаясь остановить, усмирить буйное пламя, дзинко сделал только хуже, наружу вырвалась молния и грозно сверкая, стихия обещала превратить место в пустующий кратер, однако, вовремя принесённый Масамунэ дорэй украшенный резным судзу, усыпил буйного лиса и стихии спали. После этого инцидента дзинко-ёкай и начал видеть ониби рядом с собой, которые возжелали служить могущественному существу, что обладало силой, сравнимой с божественной. Оно и не удивительно. В одной из последних своих каждодневных медитаций Миядзаки узнал о кровных узах и о том, кем являлся здешний Райдэн.       Гудзи Священной Инари — так звали его. Живя на землях Империи Нойрё уже более четырехсот лет, он усердно служил храму, в котором родился и вырос. Из поколения в поколение, семья Миядзаки была хранителями и охранниками земель островной провинции, где и стоял тот храм ками Инари. Они с Морико были разнополыми близнецами и как внешностью, так и характерами разительно отличались. В семь лет брата с сестрой уже сравнивали с реками равнинной и горной. Райдэн был спокоен и мудр, но не слаб, а скорее являлся сторонником того, что любой вопрос можно решить мирно и не ошибался. Его имя значило молния и гром, что придавало особые очертания его характеру, ведь молния всегда тиха, но внезапна, а гром раскатист, но всегда звучен, так и юный лис, умиротворён, но опасен. Морико всегда стремилась в полёт и дела храма заставляли кицунэ скучать. Больше всего нравилось ей чувствовать себя ногицунэ бегая по лесам, пугая путников и проказничая вместе с озорными бакэ-дануки. Лисицей она была гордой и вспыльчивой, порой, могла ненароком оскорбить или нагрубить. Как говорила она сама,       — Меня вырастил лес, а не храм! — и закрепляя на груди ремень от колчана со стрелами скрывалась среди деревьев, оставляя брата с немного печальным выражением лица смотреть себе в след.       Когда семья узнала о её любви с человеческим Императором, отец был в ярости, а мать только тоскливо вздыхала, не решаясь поговорить с дочерью. Только Райдэн, обняв сестру пожелал ей счастья, чем вызвал у сестры нежную улыбку и слезы счастья. Когда до ушей лиса донеслась весть о рождении ещё одной кицунэ, он обрадовался и бросив все дела, тут же прибыл, дабы поздравить сестру. Она познакомила брата с племянницей и возлюбленным. Мужчины расстались хорошими знакомыми. Лис получил от пары ценный подарок: браслет с крупным аметистом. После этого, времени чтобы проведать сестру у Райдэна не было ибо отец видел его следующим хранителем и юный дзинко проходил все необходимые тренировки и испытания для становления полноценным покровителем храма Инари. Он сумел пробудить в себе редкие и сильные дары стихий, но большая сила требовала хорошей подготовки и тренировки ужесточились. В конце концов, дзинко сумел взять под контроль голубое пламя, серебристую молнию и изумрудные иллюзии. Однако пока он постигал магию и общение с местными духами, в столице империи случилась беда. Таинственная наложница Эммако зачаровала Императора и под её властью он начал творить бесчинства. Когда узнавший об этом Райдэн прибыл в столицу, то застал мрак и какой-то магический застой, а во дворце и вовсе сказали, что, мол, бежала тут одна колдунья и всё, дело с концом.       Морико домой не вернулась, не желая подставлять семью под удар. Она не знала, что, когда брат вернётся домой, то от их семейного храма останется лишь пепелище и растерзанные лисьи тела, что крик дзинко будет слышать весь остров и что он сам будет ранен в схватке с устроившими засаду О’ни, потеряет большую часть сил и при последней погоне через двадцать лет умрёт. Не знала она и того, что случайно умерший в тот же час юноша-реинкарнация заменит душу брата и будет спасён ронином. Убегая, молодая кицунэ лишь помолилась в придорожном храме ками Аматэрасу, дабы та защитила её дитя и попросила благословение в сумиёси-дзукури у ками Амэ-но удзумэ. Спасаясь, она добежала до рыбацкой деревушки Аогавара, баюкая на руках безмятежно дремлющее дитя. Рыбаки, увидев женщину с младенцем, спасли, пожалели и не выдали самурайскому отряду, за что, позже, и от их деревушки тоже остался лишь пепел, что ветер развеял по утру.       Лису догнали и серьёзно ранили, но перед смертью она успела отодрать кору со старой ивы и пустить малышку вниз по реке, в надежде на то, что Мэй найдут и среди людей она спрячет свой лисий хвост и ключ до поры, до времени.       Поглощённый воспоминаниями, Райдэн не следил за ходом времени. Стемнело. Они с Мэй отстранились и дзинко сжал её ладони в своих, приговаривая,       — Мы обязательно побеседуем. Обязательно. Но не сейчас. Ещё рано, — он бросил виноватый взгляд на Масамунэ, как бы извиняясь за то, что скрыл эту информацию и вспомнив о представлении, сказал, — Мэй, познакомься, это ронин Масамунэ Араи. Именно он спас меня от смерти.       Девушка кивнула дяде и низко склонилась перед мужчиной, тем самым выражая огромную благодарность и подняв голову, чуть улыбнувшись добавила словесное,       — Спасибо, господин Араи.       Ронин ответил поклоном и произнёс, приподняв уголки губ в благосклонной улыбке,       — Просто Масамунэ.       Выскочивший на улицу без тёплой одежды лис поморщился, а его мохнатые уши подрагивали, словно подражая настроению хозяина. Хвосты укутали тело и чихнувший дзинко, не выдержав, попросился в тёплую спальню.       — Регенерации и проткнутых насквозь лёгких хватает, не до обыкновенной простуды сейчас. Я в комнату, — обращаясь уже напрямую к ронину, он добавил, — Масамунэ, устроишь мою племянницу? А то я правда сильно замёрз… бр-р.       — Вроде с меховым воротником, а мёрзнешь, — хихикнула гейша, прикрывшись рукавом старенького кимоно.       Обернувшийся Миядзаки ничего не ответил, но на его губах заиграла лисья усмешка и он скрылся в постоялом дворе. Мэй и Масамунэ облегчённо переглянулись. Пошёл крупный снег. Большими хлопьями он ложился на землю, к завтрашнему утру обещая немалые сугробы. Араи вновь завёл беседу, но уже в нужном ему ключе.       — Мэй, я хочу помочь тебе.       Чуть приподняв бровь, девушка обыденным тоном поинтересовалась.       — А мне это нужно?       На что ронин невозмутимо ответил.       — Да, если не стремишься умереть.       Мэй с сомнением и большей осознанностью всмотрелась в лицо мужчины.       Обвинить во лжи самурая, хоть и бывшего, — проявить крайнюю степень неуважения… Но и верить в случайное желание помочь глупо. Я не вчера родилась, — досадливо обдумывала ситуацию лиса и ворчливо отметила, — Свалился на мою голову.       Украдкой вздохнув, спросила.       — Прошу прощения, Масамунэ, но с чего тебе вдруг помогать мне?       — Понимаю, у тебя нет оснований доверять мне, но позволь, я объясню. Тебе знакомо имя Такума Годо?       Чуть подумав, лисица вспомнила и кивнула.       — Это командир стражи, которому поручено меня искать.       Араи удовлетворённо кивнул.       — Верно. Только занимается он этим необычно… — мужчина сделал небольшую паузу.       Мэй нетерпеливо уточнила.       — Разве? Он говорит всем, что лисица померещилась Таидзо Хори с пьяну. Тем самым оскорбляет судью, за что может лишиться головы. А я якобы видела убийцу госпожи Сумико и нужна ему как свидетельница.       — Да, так и есть, — Масамунэ кивнул.       — Но… что тут необычного? — кицунэ всё ещё не могла понять, куда клонит ронин и завидев тень заинтересованности на его лице, продолжила мысль, — Возможно, Такума Годо просто не желает сеять панику в городе.       Араи выглядел удивлённым. Он совершенно не ожидал от неё подобной осведомлённости и живости ума. Признавая промах, произнёс,       — Разузнать хоть какую-то информацию, выскользнуть из облавы в городе и добраться в другую провинцию, — он развёл руками, — не ожидал, что гейши столь сметливы, — чуть улыбнувшись, добавил, — ты очень похожа на Райдэна, это верно.       — Прежде чем судить о чьей-то жизни, помни, что ты делаешь выводы, исходя из того, что тебе дали увидеть, — невозмутимым тоном проговорила девушка.       Масамунэ поклонился, чуть улыбнувшись.       — Это красивые слова, я запомню их, Мэй, — сделав короткую паузу, ронин вновь вернулся к разговору, — А тебя не удивляет рьяное усердие, с которым Такума Годо ищет тебя?       — Надо понимать, тебе известно, почему он так поступает? — Мэй растёрла плечи. Становилось холоднее.       — Ему нужно скрыть ото всех, что ты… ёкай… по другой причине, — подбирая более деликатные выражения, произнёс мужчина, — если все поверят, что никакой ведьмы не было, то всем быстро надоест об этом говорить, и дело станет неинтересным для людей.       Кицунэ с любопытством в глазах и с затаённым дыханием слушала. Отогнав ногой курицу, Масамунэ добавил.       — Такума Годо сам не является человеком.       Девушка неторопливо выдохнула пар и чуть более расслабленно взглянула на ронина.       — Похоже, для тебя это тоже не новость, — заметив её спокойствие, ответил Араи.       — Да, — ответила Мэй, — Только я не знаю, кто он.       — О’ни и сильный. Слабые не могут надолго принять человеческий облик. Ты слышала что-нибудь об этих существах? — он пытливо посмотрел на неё, заметив, как ты побледнела.       — Я помню рассказ госпожи Сумико… — напрягая память, девушка пересказала отрывок истории, который слышала от наставницы во время очередного времяпрепровождения в офуро, — …И вот, когда храбрый крошка Иссумбоси и красавица Ханако возвращались домой, дорогу им преградили злые О’ни. Страшные рогатые существа, размахивая оружием и скаля клыки, собрались съесть наших путников. Тогда Иссумбоси крикнул им: «Убирайтесь туда, откуда явились. Карайте и мучайте грешников. Здесь вам не место!» Чудища стали насмехаться над маленьким самураем и одно из них проглотило его! Ведь Иссумбоси ростом был не выше ладони. Но ловкий малыш своим крохотным мечом, сделанным из иголки, стал колоть врага изнутри и убил его. Выбрался наружу и бросился защищать Ханако. Он был так отважен и благороден, что ужасные О’ни обратились в бегство… Иссумбоси увидел, что они оборонили волшебный молоточек, исполняющий желания. Сказала тогда Ханако: «Воспользуйся им сам. Пусть он станет наградой за твою храбрость!» Трижды ударил молоточком маленький самурай и вырос, став прекрасным юношей. Император, узнав обо всём, пожаловал ему богатые дары и высокий чин. Ханако же стала Иссумбоси любящей и верной женой.       — Больше похоже на сказку, — произнёс ронин, терпеливо дослушавший рассказ.       — Я тоже тогда так сказала, но госпожа Сумико сказала, что всё хорошее должно оставаться в сказках, а самое страшное происходит наяву. Тогда, я попросила её о более ужасной истории, — она сделала паузу вспоминая, и продолжила, — В одной деревне жила женщина. Обычная деревня. Обычная женщина. Да вот, только муж начал у неё на стороне ходить. Она, когда узнала, отомстить захотела и застигнув обоих, убила. Не сразу. Сначала измывалась долго и скормила мужу печень любовницы. Искали её долго, а когда нашли, это был уже не человек. Она превратилась в О’ни, ведь её душа стала истинным злом.       С минуту они молчали и каждый обдумывал услышанное, после, Масамунэ чётко проговорил.       — Мэй, тебе грозит смертельная опасность. На тебя охотиться О’ни. Хуже них могут быть только призраки-рэйки предвестники большой крови и войны, но к счастью, сведения указывают, что они довольно редки среди людей.       Не веря в собственное предположение, Мэй всё же спросила,       — Может, у Годо всего лишь какое-то дело ко мне? Я же не совсем человек… кицунэ.       Масамунэ прищурился, а затем медленно произнёс.       — Хм-м… дело… Он хочет тебя убить.       — С чего ты взял?       — Вас почти не осталось.       Мэй вспомнила слова Сино-Одори.       — Кто-то убивает кицунэ? — вспомнив о дяде, добавила, — И дзинко тоже?       Араи смерил девушку уважительным взглядом, кивая. Она, в свою очередь, добавила.       — Я знаю об этом. И знание это, подсказывает держаться подальше от тех, кто меня ищет.       — Откуда тебе известно об охоте на кицунэ? — поинтересовался ронин.       — Неважно. Слышала кое-где.       Масамунэ качнул головой.       — Хорошо. Неважно.       — Это дело рук О’ни? — сообразила лиса.       — Да.       — И ты хочешь помочь мне укрыться?       Ронин отрицательно покачал головой.       — Нет, я хочу убить того, кто скрывается за личиной стражника.       — Ты же понимаешь, что он не один на лис охотиться. Что это даст?       — Годо напал на твой след и он не отступиться. Рано или поздно. Если я смог тебя найти, то и он сможет.       Мэй потёрла виски.       — Хорошо… О’ни охотиться на меня, а ты на него, — внезапно, её осенило, — Хочешь ловить на живца?       — Да. Он ищет тебя и ты сможешь завести его в ловушку.       Кицунэ задумалась и ответила, деликатно подбирая слова.       — Господин Араи, я высоко ценю оказанное тобой доверие, но в бою с О’ни ничем, увы, не помогу. Колдую слабо и драться не умею. Я гейша.       — Тогда, что ты хочешь сделать? Убежать? — продолжал воин.       — До этих пор мне удавалось. Я же как-то смогла сбежать и попасть сюда.       — А куда дальше? — более равнодушно поинтересовался Араи, но лисица не намеревалась делиться с ним планами, а ронин и не настаивал.       — Учти Мэй, Такума Годо стражник и он с лёгкостью может получить данные от стражи соседних городов. Если надумаешь скрыться в деревне, то ты всё равно будешь там новым лицом, всё равно на виду, — он выдохнул клубы замёршего воздуха и продолжил, — Есть вариант уйти в лес и жить как животное. Многие кицунэ так и делают, но вас с каждым днём всё меньше и меньше. Годо готов на всё, понимаешь? Неужели тебе безразлично, что за тобой уже потянулся кровавый след?       На лице девушки читался неподдельный ужас, а ронин беспощадно продолжал.       — Тебе безразлично, что это он пытал и убил твою наставницу? Я уже видел жертв О’ни. Мне в первой прислушиваться к странным разговорам и слухам. Когда до меня донеслись слух о кицунэ-гейше и мёртвой наставнице, я тут же поспешил к вам в окия. Пообщавшись с рыбаками, которые обнаружили тело и с монахом, что проводил поминальный обряд, окончательно убедился в личности убийцы. Я видел разные зверства на которые способны люди, но такое…       На подходе к постоялому двору показалась смеющаяся компания и Масамунэ умолк, а Мэй поправила воротник, чувствуя, что задыхается. В груди жгла холодная ярость, выжигая тоску, боль и ненависть, объединяя их в одно, горящее чувство гнева. Когда шумные мужчины ввалились в дом, девушка устало спросила,       — Чего ты от меня ждёшь?       — Вернёмся и ты станешь приманкой.       — Чем им помешали лисы?       — Не знаю.       Мэй нервничала и поэтому задала ещё несколько вопросов.       — Наша первая встреча… неужели она не случайна?       — Абсолютно случайна.       — Хорошо, а как ты узнал, что я кицунэ?       Едва заметная усмешка украсила губы ронина.       — Это было просто. Споил и разговорил охранника.       Лиса задумалась. Ей вспомнились слова воина.       За тобой уже потянулся кровавый след… — эти эхом звучали в голове, рисуя в голове страшные картины прошлого. Наставница, что воспитала и мать, что дала жизнь. Обе мертвы. Появившийся единственный человек… или не человек, способный дать ответы на вопросы. Вдруг она спросила.       — Почему ты так одержим охотой на О’ни?       Масамунэ какое-то время молчал, потом ответил, максимально кратко.       — Они убили моего господина. Я его не уберёг.       Беседа тоже давалась воину с трудом. Он уже давно смирился с невидимым клеймом позора, которое возможно смыть лишь кровью врагов. Мэй пристально посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Кицунэ понимала, невольно, но она уже начала доверять ему и решилась…       — Хорошо, я помогу.       — Тогда, пройдём в дом. Скоро начнёт светать, а нам нужно набраться сил перед поездкой.       Утомлённая длительным разговором с ронином, девушка кивнула и зашла вовнутрь.