непризнанные дни, падшие ночи

Сердце его мягкое, а сам он человек великодушный и простой, как мир. Визерис ещё никогда не испытывал подобное счастье — наблюдать за столом, полным изысканными блюдами и сладкими винами, свою большую семью и слышать их мирные разговоры. Он понял, что нет прекрасней звука, чем спокойные и радостные голоса его родных людей. Государь Семи Королевств хотел верить, что пир, распространившийся на всю Королевскую Гавань, не станет последней возможностью собраться в один семейный круг, который, несомненно, порадует его открытую душу ещё раз. У его дочери, Рейниры Таргариен, родилась девочка. Король устроил пир в честь рождения внучки, созвав всех лордов и их семьи в столицу. Состоялось грандиозное празднование, которое, определенно, упомянут в историю королевства мейстры. Супруг наследницы Железного Трона, Лейнор Веларион, всё время держал крошку Лорейнис на своих крепких руках, не желая расставаться с законнорождённой дочерью ни на секунду. Разве что ему приходилось передавать дочь из рук в руки её матери, чтобы та, пока Лорейнис крепнет от её грудного молока, могла налюбоваться красотой первенца. Рейнира, как только вдохнула аромат дочери, поняла, что сожжет весь мир огнём Сиракс, если кто посмеет задеть её дитя. Она нежно поглаживала кровавое тельце новорожденной Лорейнис, и, терпя боль от первого вскармливания грудью, не замечала, как слёзы материнского счастья умывали её потное и усталое лицо. «Лорейнис Веларион», — была первая мысль Рейниры в тот момент, когда мейстер осторожно положил ребёнка на грудь матери. Она полюбила дитя, как только узнала о своем деликатном положении. Лорейнис — не плод любви её родителей, а всего лишь живое доказательство, что их не в чем упрекнуть, и уж тем более обвинить в грязных изменах и блудливых настроениях. То, что Лейнор зачал Рейнире дитя, оказалось настоящим чудом. Их семьи приняли эту весть радостно, ощутив облегчение, что репутация детей восстановится, и больше не придется грязнуть в собственных сомнениях. Лорды Семи Королевств, сидя в своих замках, высмеивали сына Морского Змея и гадали, как же он присунул член принцессе, если та уж больно женственна и одаренно красивая, ибо все знают, какие у Лейнора «мужские» предпочтения. А вот простой люд напридумывал разные вариации зачатия Лорейнис Веларион: мужики, в тавернах или на рыбацких лодках, говорили, что Веларион напился дорнийского вина и дело не затянулось, каких-то трёх минут хватило, чтобы Вестерос охватило трехдневное празднование, а женщины, за стиркой или на ярмарке, шептались, что Лейнор не смог удержаться перед валирийской красотой Рейниры и нашел в себе возможность «одарить любовью» свою новоиспеченную супругу. Но как было на самом деле, знали только они оба. Рейнира преодолела смущение, робко спустив свадебное одеяние со своего дрожащего тела. Лейнор увидел её нагое тело и стал одаривать Рейниру нежными поцелуями, ласками и трепетными прикосновениями. Он чувствовал её напряжение, поэтому старался быть с ней нежнее. Лейнор любил её, усердно преодолевая свое умение доставлять удовольствие другому человеку. Рейнира — первая женская особа в его опыте. Она, поначалу, замечала, как он волновался, боясь сделать что-то не так, но потом, во время первых и осторожных толчков в неё, девушка ощутила всю его сдержанность и отчаянное желание удовлетворить её. Лейнор входил во влажное влагалище Рейниры аккуратно, прислушиваясь к её обрывистому дыханию и присматриваясь к прекрасно фиалковым глазам, доверчиво смотрящим на него. Принцесса ухватилась руками за его напряженные руки ниже плеч, когда юноша стал углублять толчки, плавно двигая тазом. Лейнор спросил, не больно ли ей, никогда нетронутой мужчиной, на что Рейнира молча улыбнулась, а затем поцеловала его в тёплые губы. После поцелуя, что позволил им расслабиться, Лейнор обнял Рейниру за спину, накрыв её собой полностью, и, продолжив бесстрастный акт, слышал, как бешено билось сердце в груди девушки. Рейнира ни разу не проронила ни единого стона. Её губы прикоснулись к пульсирующей шее Лейнора. Ему стало приятно. Это ускорило процесс, и его семя горячей волной наполнило её лоно. Юноша поднялся на руки и при свете луны ещё раз убедился, как Рейнира прекрасна. Но он не мог её полюбить. Никто не сможет его заставить — ни долг, ни семья, ни он сам. Лейнор ушел, оставив Рейниру наедине с её мыслями в прохладной опочивальне. Она укуталась в шелковое одеяло и, приняв позу эмбриона, заплакала. Ей было стыдно. Стыдно, что жизнь её превратилась в рутину брака и скорейшего материнства. Она не хотела такого расклада. Но кто стал бы её спрашивать? Тронный зал был заполнен гостями. Визерис произнес тост за здоровье Лорейнис Веларион, глядя на супругов и их малышку, сладко сопящую на руках отца. Все поддержали тост короля выпитыми чашами вина и аплодисментами. Играла музыка, стоял невероятный шум голосов лордов, их жен и детей, рыцарей и прислуги. Визерис счастливо улыбался, держа между пальцев крошечную ладонь внучки, Лейнор улыбнулся безграничной радости государя, а Рейнира, взяв супруга под руку, присматривалась к деснице и королеве. Ей было тревожно. Отто что-то нашептывал на ухо дочери, держащей на коленях годовалого Эймонда, и Рейнира подумала, что шептание, несомненно, касалось её валирийской крови. Алисента внезапно окинула недовольным взглядом наследницу супруга, вынудив Рейниру резко перевести взгляд на Визериса и натянуть улыбку, словно она прислушивалась к разговору между королем и Лейнором. Королева фыркнула в лицо Хайтауэра и, взяв Эймонда на руки, спешно покинула тронный зал со слугами. Холодок прошелся по затылку Рейниры, проводившей взглядом королеву, пока та не исчезла за дверью в компании Кристона Коля. — Почему Деймон не здесь? — Рейнира прервала разговор Визериса и Лейнора. Визерис окинул дочь озадаченным взглядом. — Не могу знать, милая. — Государь не понимал, откуда у неё взялся неожиданный интерес к отсутствию его недалекого брата. Деймон мог быть там, где угодно его вечно вольной душе. На спине Караксеса, в объятьях шлюхи, или в таверне, где он может напиться до потери пульса, но перед этим, обязательно, кого-нибудь забьет до смерти, или же отрубит важный мужской орган, чтобы потерпевший знал, каково иметь дело с принцем Деймоном Таргариеном. Визерис хотел думать, что Деймон просиживает этот замечательный вечер в одной из башен Драконьего Камня, и короля мало интересует, что он может сейчас вытворять в тех крепких стенах, но все его нутро знало, что если от Деймона веет отсутствием, гробовой тишиной и равнодушием к событиям в семье и королевстве в целом, то обязательно где-нибудь от руки принца прольется кровь. — Наверное, как обычно, запивает вином тот факт, что с женой, леди Реей Ройс, ему не повезло. — Лейнор усмехнулся, покачав на руках Лорейнис. Визерис проигнорировал слова Лейнора, а Рейнира, бросив краткий возмущённый взгляд на супруга, не оценила его слова, пытавшиеся быть похожими на шутку. — Я думаю, что без Деймона пир пройдет спокойней. Конечно, меня огорчает его незаинтересованность семьей, но зная его характер… Деймон неисправимый человек, к моему огромному сожалению. — Ты говоришь словами десницы, отец. — Рейнира убрала руку из-под локтя Лейнора. — Хайтауэр успешно настроил тебя против дяди. Деймону только стоило оступиться. — Оступиться? — Визерис перебил дочь, грозно рявкнув. Он тревожно оглянулся, боясь, что его могли услышать гости, но звуки музыки заглушили его повышенный тон, и он снова посмотрел на Рейниру. — Деймон убил сотни людей! Перерезал, как скот! — рычал Визерис, встав вплотную к дочери. Лейнор ушел, не желая пробуждения Лорейнис. — Почему ты до сих пор ищешь для него оправдание? Я не хочу и не буду сидеть за одним столом и распивать вино за рождение внучки с человеком, опозорившим мое имя и корону! — Никто не защитит меня, кроме Деймона, — процедила Рейнира с пеленой слёз на глазах. Визерис нахмурил брови. — Я всегда на твоей стороне, милая. — Государь взял дочь за руку, ощутив вину за срыв. — Я знаю, что Деймон никогда не оставлял тебя, и сейчас тебе обидно за его отсутствие. Но тебе ничего и никто не угрожает здесь. Я не позволю. — Хайтауэры замышляют убрать меня, папа. Твоему старшему сыну уже четыре года, и я уверена, что Алисента видит во снах, как его задница удобно располагается на Железном Троне. Ты не хочешь этого осознать, потому что все ещё живешь в надежде, что я и она будем одной семьей. Запомни, эта стерва сдохнет, но сделает так, что я не займу трон после твоей кончины. — Не спеши хоронить меня, Рейнира. — Визерис говорил холодно, поглаживая тыльную сторону ладони дочери большим пальцем. — Но я обдумаю все, что ты мне сказала. А что касаемо Деймона, я не могу закрыть глаза на массовое убийство его же руками. Я и так позволил ему доживать свои дни на Драконьем Камне, а не гнить в Блошином Конце, который он всей душой любит. Внезапно в тронный зал вбежала обеспокоенная исчезновением Эйгона Алисента. — Визерис! Эйгон пропал! Я нигде не могу его найти! Визерис! — У королевы началась настоящая истерика. Все вокруг затихли, словно растворились в воздухе. Ошарашенные взгляды приковались к бегущей к супругу-королю Алисенте. Она упала ему в объятья, умоляя найти их сына. Визерис немедля приказал золотым плащам, слугам и рыцарям прочесать Красный замок и все его дворы, потому что четырехлетний мальчик мог ускользнуть куда угодно. Алисента стала доказывать Визерису, что Эйгона украли, но король четко дал указание осмотреть все закоулки замка и пока не говорить о таких громких и ужасных догадках. Все приступили к поискам ребёнка, даже гости. Рейнира захотела взять на руки Лорейнис, ощутив тревогу, но Лейнор сообщил ей, что их дочь давно спит в колыбели их гостинной комнаты. Принцесса решила спуститься в опочивальню и забрать Лорейнис, боясь, что суматоха выдумка Алисенты, а её верный пёс Кристон в это время, на самом деле, похищает её дочь. Рейнира шла коридорами Красного замка, замечая каждого привлеченного к поискам. Внимательно осматривались все комнаты, залы, кухни, спускались даже в подземелья, проверяли ходы и темницы. Шли минуты, но Эйгона так и не находили. Рейнира, как только её пальцы коснулись дверной ручки, услышала звук меча, пронзающий что-то, а затем чей-то хрип, и, открыв дверь в эту секунду, она увидела, как тело, облаченное в грязные тряпки, которые нельзя было назвать одеждой, упало на пол. Принцесса, затаив дыхание, подняла глаза. У колыбели стояла большая тень, держащая в руке оружие. Свет луны помог ей узнать Тёмную Сестру. Тень сделала пару шагов. Загорелись свечи, и Рейнира опознала в убийце неизвестного своего дядю. Деймон, спрятав голову под широким капюшоном черной накидки, улыбнулся, вытирая ладонью кровь убитого со своего меча. Рейнира, будучи шокированной, вошла в опочивальню и проследовала к колыбели. Заглянув в неё, она увидела спящего Эйгона рядом с её малышкой Лорейнис. Их ладошки держались вместе. — Кому-то очень хочет окончательно натравить Алисенту на тебя, Рейнира. — Деймон, уперев меч концом лезвия в пол, оперся на него ладонями. — Или наоборот. Итог все равно в том, чтобы вы уничтожили друг друга. — Как ты оказался здесь? — Девушка неотрывно смотрела на спящих детей. — Я был нужен ей. — Деймон перешел на высокий валирийский. Рейнира озадаченно посмотрела на него. — Я почувствовал это. — Принц посмотрел на Лорейнис. — Роль защитника точно не твоя, дядя. — Рейнира решила ответить тоже на высоком валирийском. Деймон в ответ лишь загадочно ухмыльнулся.