непризнанные дни, падшие ночи

Лорейнис, принцесса и миледи Дрифтмарка, смотрела, как её младшие братья, Джекейрис и Люцерис, приручают своих подросших драконов. Милые и курносые лица мальчишек сияли восторгом, а их души наполнялись безумной силой, когда Вермакс и Арракс подчинялись их воле, приказам и настроению. Принцесса, со слов обеспокоенной Рейниры, знала, что драконье яйцо, лично подложенное Лейнором в её колыбель, было невероятной красоты и огромного размера. Цвет морской голубизны с зелёным отливом. Мейстер Герардис говорил, что из такого яйца вылупится прекраснейший дракон с здоровенными крыльями. Поэтому, нужно длительное время для его появления, так как дракон не спешил пробуждаться. Деймон не удержался и вставил свое слово, взяв яйцо и покрутив его в пальцах. Дикость не может родиться в неволе, сказал принц на высоком валирийском и улыбнулся усмехающемуся личику двухгодовалой Лорейнис. Рейнира, Лейнор, мейстер Герардис, Корлис и Рейнис бросили тревожные взгляды на Деймона. Он не обратил на них внимание. Его забавляло, как Лорейнис прячет яйцо в шелковые простыни, сидя в них сама. Прошло ещё время, и яйцо таки раскололось. Рейнис, будучи наедине с внучкой в Дрифтмарке, проснулась от всхлипов во время внезапной истерики Лорейнис. Она подбежала к колыбели и спешно подняла Лори (так звала её семья) на руки, оторопев от увиденного на простыне из золотых тканей: Рейнис, в расколотом яйце, обнаружила рой чёрных червей с зелёными концами. Черви, размером с её мизинец, кишели и воротились, словно на раскаленной поверхности. Лорейнис никак не прекращала плакать. Рейнис, слушая собственное колотящееся сердце, крепче прижала дитя к груди. Лори, обхватив руками шею бабушки, спрятала плачущее личико за её спутанными черными волосами. Черви расползались, а Рейнис думала, неужели, это знак богов? Отсутствие дракона, окрас гадких созданий… Она покрыла ладонью голову Лори, неотрывно наблюдая за кишащими тварями на простыне её законнорожденной внучки. Боги уготовили страшную судьбу для тебя, моя звёздочка, прошептала Рейнис, чувствуя, как болело её сердце. Она, позвав кормилицу, отдала Лорейнис в её пухлые руки, а сама, не брезгуя, скомкала проклятую простынь и спешно вышла из замка к побережью. Рейнис не обращала внимание на любопытные взгляды прислуги, смотрящие ей в след. Она, накинув на ночное платье шелковую накидку цвета морского шторма, шла босиком коридорами замка. Страшные мысли посещали голову. Её никак не покидало ощущение, что ко всему плохому, что ожидает на жизненном пути Лори, причастен Деймон Таргариен. Он, дьявольское создание, нашептывает ужасные слова на ухо Лорейнис, держа её белое тельце крепко в руках. Глаза его горят, как пламя Караксеса, если это дитя в поле его бдительного зрения. Порочное его тело бросается в дикий жар при звуке хруста её валирийских костей. Он дал ей свое имя. Он звал её моя Ло. Море заштормило. Синее небо затянулось серыми облаками. Соленый воздух бил в обеспокоенное лицо Рейнис. Она, остановившись у береговой линии, хотела выбросить страшное предзнаменование в морские глубины, высоко закинув руку назад, но своевременно передумала, услышав возглас Мелеис. Огонь. Это лучший способ поставить богов на место. Никто не смеет угрожать Лорейнис Веларион. Рейнис позвала Мелеис. Дракон объявился на холме, заревев во все свое горло. Земля содрогалась под драконьим схождением на песочное побережье. Рейнис находилась в состоянии страха и душевной тревоги. Она невольно вспомнила загадочный и спокойный вид Деймона при вопросе Визериса, как тот очутился в гостиной с Тёмной Сестрой в руках, двумя детьми и телом неизвестного, убитого его же взмахом меча. Деймон, оглядев Рейниру с ног до головы, ответил, что не хотел внимания гостей, решив тайно пробраться в Красный Замок, на пир в честь рождения дочери племянницы, и вышло, что случайно стал свидетелем, как наёмник вынес Эйгона из его детской, положил мальчика в колыбель к Лорейнис и замахнулся кухонным ножом на их жизни. К счастью, у убийцы ничего не получилось. Это уже всем стало понятно, когда сотни взглядов с ужасом рассматривали разрубленное пополам тело мужчины среднего возраста. Со временем, Деймону поверили. Но не мать и бабушка Лорейнис Веларион. Рейнира знала, на что способен дядя в минуты гнева. Рейнис помнила кузена всегда обреченным на ужасные деяния. Дракон расправил крылья, размахивая ими, словно готовился взлететь. Мелеис издала истошный возглас, чуть не сбив с ног задумчивую Рейнис силой воздуха. Раздался гром. Рейнис положила сверток простыни на холодный и влажный песок. Она тяжело выдохнула, дрожа от холода штормового ветра. Дракарис, крикнула Рейнис, и спешно отойдя в сторону, увидела, как яркое пламя Мелеис превращало ткань с тварями в пепел и угарный дым. Нельзя сказать, что женщина ощутила облегчение. Она уже морально готовилась к подобным ситуациям, которые уготовили обозленные боги за все неверные шаги Таргариенов. — Лори! Лори! Лорейнис, стоя на травянистом увале, услышала отклик братьев. Арракс и Вермакс подняли свои толстые и длинные шеи к небу, издав возгласы. — Поднимайтесь в замок! Мама ждёт! — крикнула Лорейнис громче, чем звук её хлестающего на ветру плаща цвета водорослей. Она спускалась по тропинке в родную обитель, когда Вермакс и Арракс пролетели высоко над нею. Лорейнис всегда мечтала сесть на спину своего дракона и взлететь высоко к солнцу и звёздам. Но боги обрекли её на земную судьбу, лишив вольных крыльев, которые, однажды, могли бы вознести её к небесной жизни. Шагая по возвышенности, принцесса в тысячный раз смотрела на те же широкие владения Дрифтмарка здесь, на земле, когда её братья, с вчерашнего рассвета, увидели его с драконьего полёта. Она целый день слушала их восторженные впечатления, пока, ближе к полночи, мальчики не умолкли, крепко уснув. Её любовь к Джекейрису и Люцерису безгранична и сильна, как любовь их матери к Харвину Стронгу. Лорейнис приходилось их часто видеть вместе, потому что Рейнира не хотела скрывать свои истинные чувства, а Лейнор и не возражал, так как его не интересовала честь женщины, которую он никогда не любил. Он сам позволил себе исчезнуть, ища любовные приключения на борту кораблей, подальше от Вестероса, Дрифтмарка и законорожденной дочери, всем сердцем любившей его. Лорейнис окружена любовью матери, бабушки, тёти. Она знала, что в Корлисе, её дедушке, нет места для понятия любви и нежности, так как он предпочитает воспитывать самостоятельность и закалённый характер в его внуках, а дедушку Визериса… она видела очень давно. Но, разве, не существует того мужского сердца, любившего её? Лорейнис рассчитывает на будущего супруга, не догадываясь, чья широкоплечая и могущественная тень стоит за её хрупкими плечами, а сердце его, уже давно носит выбранную им вариацию её имени. — Ты вернулась без братьев? — Рейнира нежно улыбнулась, стоя в солнечной тени у высокого окна замка. Лорейнис посмотрела на округлый живот матери, и понимая, как Рейниру украшает деликатное положение, боялась лично столкнуться с материнством. Она не хотела быть заложницей брака и долга. Но боги предусмотрели её желания, поэтому, забрали дракона, подсунув её отцу червивое яйцо. — Время с драконами — их любимое время, — улыбнулась Лорейнис, подойдя к Рейнире. Её мать, взяв дочь за руку, положила ладонью на поверхность своего живота, рассчитывая, что брат, или сестра, откликнется на тепло старшей сестры. Но вместо этого, материнское сердце болезненно сжалось. Рейнира обеспокоенно заглянула Лорейнис в её фиалковые глаза. — Что беспокоит мою птичку? — Рейнира нежно и неспеша заправляла серебристые локоны дочери за её маленькие уши. Она надеялась поговорить с дочерью от нелюбимого мужа. Но Лори — дочь своего отца. Его черты тоже откликались в её характере. — Почему мы так давно не виделись с дедушкой Визерисом? — Лорейнис не хотела говорить о своем наболевшем, поэтому, решила затронуть неприятную тему для её матери. Рейнира убрала руки от Лори, обняв живот. Нежность в её глазах сменилась на гнев. — Потому что дедушка поступил несправедливо со мной, Лори. — Рейнира ощутила, как заныли ноги. Она вернулась на мягкий стул. — Отец всегда хотел мира между мной и его стервой-женой. — Она заметно занервничала, ерзая ладонями по животу. — Я рассказывала тебе, как Деймон чудом спас тебя от клинка убийцы, которого наняла Алисент? — Папа убеждал тебя, что наемник намеревался и Эйгона убить. — Лори так и не виделась с ним, как и с его братом и сестрой. — Не похоже, что королева Алисент желала смерти своему первенцу. Рейнира бросила гневный взгляд на Лорейнис. — Мне безразлично, Лорейнис! Пока бы все его оплакивали, моя же душа наполнялась спокойствием! Разумеется, если бы ты, в отличии от него, не была целью наёмника. — Ты сказала, что дедушка поступил с тобой несправедливо. Это как же? — Лорейнис сложила руки на груди. — Он решил, что брак между тобой и Эйгоном, раз и навсегда положит конец вражды между мной и Алисент. — В груди Рейниры пекло гневом, Лорейнис оторопела. Принцесса неотрывно смотрела на покрасневшую от прилива крови Рейниру. Лори не знала ни Эйгона, ни Эймонда, ни Хейлену. Разве что, их имена, которые часто упоминала Рейнира, истерично доказывая Лейнору, как важно их уничтожить и не допустить Хайтауэров к власти над Вестеросом. Лейнор называл её сумасшедшей, так как она считала угрозой для себя малых и сопливых детей, а после, как Визерис грозно заявил и окончательно помолвил Эйгона и Лорейнис, Рейнира стала более несносной. Она забрала дочь из Королевской Гавани и убедила Деймона защищать Лори, когда к Дрифтмарку причалят корабли короля Визериса с целью привезти в столицу будущую королеву. Она знала, что, как только Лорейнис окажется в его узурпаторских руках, Хайтауэры убьют отца и её саму, а Эйгона назовут королем-консортом и его зад окажется на Железном Троне. Рейнира сходила с ума. — Хорошо, что ты спросила о своем дедушке. Сегодня прилетел ворон из Королевской Гавани. Мейстер Герардис принес мне письмо от отца, где он сообщает прибыть к вечеру на Дрифтмарк. Алисент и её отпрыски будут тоже на борту. — Рейнира угомонила свой гневный прилив, подумав, что попробует ещё раз поговорить с отцом и переубедить расторгнуть помолвку. Она никогда бы не пожелала такой партии для своей дочери. Лори — её наследница, а значит, после неё, корона Семи Королевств покроет серебристую голову Лорейнис Веларион. Ни в коем случае Эйгона ІІ Таргариена. — Я ничего не знаю об Эйгоне. — Лорейнис растеряна вестью. Страх ещё никогда не был таким явным для неё. — И не узнаешь. Как приплывут, так и уплывут. Мне проще оказаться в объятьях смерти, нежели увидеть тебя в объятьях Эйгона. — Рейнира дернулась, подумав, как же бы мерзко это выглядело. Лорейнис всё казалось чуждым. Не только внезапная весть и дурацкая помолвка. Её жизнь — чужда и невыносима правилами долга. Лорейнис оставила Рейниру наедине с мыслями. Её безутешная мать искала пути, подбирала слова, придумывала, как правильно подать Визерису свое категоричное несогласие выдать дочь замуж за её единокровного брата. Это вызвало в беременной женщине раздражительность и бесконечную тревогу. Слуги приносили ей чаши с ромашковым, или пионовым чаем, помогающие Рейнире держать себя в тонусе. Но осознание, что вскоре, на побережье Дрифтмарка, появиться корабль с Алисент на борту, гневило её. Она успокоилась, когда дитя забеспокоилось в её лоне. Вечер наступил так быстро, что Лорейнис забыла о прибытии дедушки Визериса. Дрифтмарк, в своей гавани, встречал три огромных корабля с знамёнами красного трехголового дракона на черном фоне. Визерис и Алисент, держащая супруга под руку, стояли на носу первого корабля. Алисент искала в толпе встречающих Рейниру, Визерис — Лорейнис. Их, среди Веларионов и придворных, не нашлось. Даже Лейнор был здесь. Алисент усмехнулась, понимая настроение Рейниры, Визерис же остался недовольным отсутствием внучки и, конечно же, дочери. Они сошли на побережье. Хелейна спустилась следом за родителями. Сир Кристон Коль и остальные рыцари в золотых плащах уже топтали песок побережья, следя, как прислуга спускает с кораблей на сушу сундуки с вещами прибывших знатных гостей, подарки и продовольства для лорда Дрифтмарка и его семейства. Корлис Веларион вместе с супругой Рейнис радостно обменялись объятиями с королем Визерисом и его спутницей-королевой Алисент. — Как прошла поездка, мой государь? — Корлис проявил интерес скорее из-за вежливости, чем из-за беспокойства. — Замечательно. — Визерис соврал, будучи без настроения, но с фальшивой улыбкой на устах. — Где главные причины моего прибытия? — Рейнис и Корлис переглянулись. — Моя жена, в последнее время, страдает на тяжесть в ногах, из-за её деликатного положения. — Алисент хмыкнула, обратив внимание Веларионов на себя. — Поэтому, ваша дочь, мой государь, ждет вас в замке. — Лейнор улыбнулся, переживая, что Визерис сможет унюхать аромат вина, что вчера, на борту пиратского корабля, лилось рекой. Лучше бы утонуть в вине, нежели корчить из себя верного супруга и хорошего отца, которым Лейнор был определенное время. — Тогда бы я хотел увидеть её поскорее. — Визерис улыбнулся. В розовом небе, из персиковых туч, внезапно появилась огромная тень. Раздался драконий возглас, и всё внимание прибилось к мимо пролетающему Караксесу. — Она так и не смогла довериться тебе, моя любовь. — Алисент крепче прижалась к мужу, так как крылья Караксеса разбудили силовой поток ветра. Все удержались на своих местах, проводив дракона до самого высокого холма. Визерис не обратил внимание на язвенные слова супруги, желая поскорее помириться с дочерью браком их детей. Король и королева пошли первыми, Веларионы за ними. Слуги, сбившись толпой, спешно шли в компании золотых плащей следом. Лорейнис, надев брюки и льняную рубаху, смотрела, как вся её воссоединившаяся семья поднималась по крутым подъемам в замок. За её маленькой спиной раздался возглас приземленного Караксеса. Солёный и холодный воздух портил гладкие руки Лорейнис гусиной кожей, пока тяжелый кожаный плащ, с запахом гари, вина и крови, не покрыл её хрупкие плечи. — Не хочу видеть, как простуда будет мучить твое тело. Голос, его единственный голос, пробуждающий холодок на её затылке. — Но так ты будешь со мной дольше, чем обычно. — Лорейнис улыбнулась, повернув голову в сторону заката. Он улыбался в ответ, стоя за её плечом. Она лопаткой ощущала, как вздымается его широкая грудь от дыхания. Дышит ровно, глубоко и шумно. Лорейнис теряет грани реальности. — Представляю, как измучилась твоя мать. Не стоило её оставлять одну. — Я не хочу изображать радость их прибытию. Я не хочу подчиняться решению Визериса женить Эйгона на мне. Я же ничего не знаю о нем! Лорейнис обернулась, столкнувшись взглядами с Деймоном. Он выглядел ужасно спокойным, она же полностью растеряна, глазами ища помощь, или ответ в сиреневых глазах мужчины. — Врешь. — Деймон перешел на высокий валирийский, обойдя Лорейнис. — Говори мне правду. — Я сказала тебе правду. — Лорейнис тоже перешла на высокий валирийский, неотрывно глядя на Деймона. Она знала, что ничего нельзя утаить от Порочного принца. — Ло. — Деймон остановился. Он наклонил голову так низко, как только мог, оставив между своими губами и её невысоким лбом мельчайшее расстояние. Запах крови и дождя, резко ударивший ей в маленькие ноздри, одурманил её сознание на миг. — Ло, правду. — Помнишь, ты обещал, что заберешь меня, и Караксес унесет нас далеко-далеко? — Её валирийский звучал как звуки колокольчиков. Деймон гордился, что научил Лорейнис идеальному произношению речи предков. — Я обещал, потому что ты расстраивалась, когда мне приходилось возвращаться на войну с Триархией. Тебе было тогда десять лет. — Деймон улыбнулся. Лорейнис знала, что его слова не всегда имели то значение, о котором она хотела думать. Она грустно улыбнулась. — Я хотела встретить тебя. — Лорейнис отстранилась от Деймона, подойдя к Караксесу. Она могла прикоснуться к огнедышащему змею без страха за жизнь. Караксес, в отличии от остальных, радо принимал касания Лори. Внезапно, у неё заболела левая ключица, которую она сломала в шесть лет, упав со спины отцовского дракона. Кость срослась неправильно, поэтому, Лорейнис не любила открытых декольте в платьях, чтобы никто не присматривался к слегка кривой ключице. Лори погладила Караксеса, издавающего приятные звуки, похожие на мурчание. Деймон заметил, как грусть опустилась на её фиалковые глаза. Он услышал правду. Хотя, порочный принц не удивлен её потребности в его абсолютном внимании. Таргариен испытал бы истинное счастье, если имел возможность созерцать Ло всегда, ежесекундно. Цена за такую мечту высокая и кровавая. — Я должен убить нашу семью, чтобы ты обрела свободу со мной, моя Ло. — Деймон произнес так тихо, что обошелся без помощи свистящего морского ветра и звука дыхания Караксеса, которого Лорейнис по-прежнему ласково поглаживала. — Расскажи мне про детей короля. — Лорейнис посмотрела на Деймона. Он подошел к ней. — Спрашиваешь за всех, или конкретно за Эйгона? — Если мне суждено стать его женой, то я хочу знать, какой он из себя человек. — Я бы не доверил ему тебя, — сказал Деймон, и его голос показался принцессе то ли расстроенным, то ли злобным. — У него больше заносчивости Хайтауэров в крови, чем доблести Таргариенов. Внезапно, Караксес подал громкий возглас, подняв голову к небу. Деймон спешно осмотрелся, Лорейнис напугано примкнула к нему. Через минуту, в сорока метрах от них, приземлились два дракона. Один змей в десять раз больше за второго змея. Все трое крылатые существа бросались возгласами друг к другу. Лорейнис увидела двух юношей. Деймон узнал в них своих племянников. Облаченные в черно-зеленые цвета, Эйгон и Эймонд, снимали кожаные перчатки. Эйгон улыбнулся Лорейнис. Эймонд, сохраняя холодное выражение лица, присматривался уцелевшим глазом к растерянной Лорейнис Веларион. Рейнис не зря изъявила желание отыскать внука. Её сердце болезненно сжалось в груди, когда среди трёх драконов и трёх принцев, она обнаружила хрупкую и маленькую фигуру Лори. Деймон стоял за её спиной, Эйгон и Эймонд остановились допустимо близко впереди девушки. Знак богов дает о себе вспомнить. Черные и зелёные цвета… Дитя среди червей… Рейнис бежала по крутой тропинке вверх на холм, чуть ли не падая. Она отозвала Лорейнис, и безмолвный пыл Таргариенов утих, рассматривающие девушку каждый по-своему. — Дитя, спускайся ко мне! — Лори, отдав Деймону плащ, поспешила к бабушке. Рейнис видела, как пристальные взгляды Таргариенов провожают её внучку. Деймон обозлен краткостью времяпровождения с его Ло и присутствием племянников. Эйгон в предвкушении, какой вкус души и тела его будущей королевы. Эймонд же не придал особого значения данной особе, вызвавшая неопределенные чувства в его душе. Он потом никак не мог понять, почему Лорейнис, оказавшись рядом с Рейнис, бросила на него обеспокоенный, или даже, понимающий взгляд. Его брат женится на Лорейнис Веларион. Он обещан дорнийской принцессе. Или боги решат иначе, вынудив Эймонда возненавидеть себя за то, что он не упал со спины Вхагар по пути к Дрифтмарку?