Иная параллель

Он сидел у костра и проговаривал молитву вслух: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий. Умоляю тебя защитить от врагов и лиходеев. В дороге и на работе, днем и глубокой ночью ниспошли мне хранителя — ангела. Я верую в твою Божественную силу и неустанно молюсь о благодатном прощении. Избавь меня от вражеской порчи и от сурового сглаза. Помилуй моих врагов и не наказывай меня. Да будет так. Аминь.   О, Блаженная Старица Матрона Московская. Попроси у Господа Бога о защите перед вражескими нападками. Очисти мой жизненный путь от сильной вражеской зависти и ниспошли с небес спасение души. Да будет так. Аминь.   Господи Иисусе Христе, Сыне Божий. Смилуйся и отринь от меня все вражеские козни. Коли враг порчу наслал – очисти, коли сглазил хвалением – вылечи скорби. Прости мне все греховные деяния и ниспошли с небес защиту от врагов. Да будет так. Аминь.   О, Блаженная Старица Матрона. Уповаю на тебя и прошу защиты от лютых врагов. Избавь меня от нападок вражеских и попроси у Господа Бога святого милосердия. Заступись за меня перед Всевышним и возврати врагам их злобную мощь. Да будет так. Аминь».   Закончив с этим, Виктор приложился губами к иконе и спросил, повернув голову в сторону:   — Почему ты так на меня смотришь?   Георгий молча улыбнулся и, не отводя глаз от Виктора, сказал, тихо, почти шёпотом:   — Ты изменился, друг. Что с тобой стало?   Виктор кивнул и пробормотал в ответ:   — Что со мной стало? Я не знаю... Я уже ничего не знаю.   Георгий издал лёгкий смешок, а потом и вовсе расхохотался во всё горло. Виктор изумился, увидев его в таком взбудораженном состоянии. Он живо выкрикнул:   — Чего тут смешного!? Мне плохо... Я чувствую, что жизнь во мне угасает, а ты смеёшься!   Его собеседник не переставал гоготать и лишь усилил голосовые связки. Виктор нервно продолжил:   — Чёрт бы тебя побрал! Умолкни, наконец! Замолчи! Замолчи! Заткнись!   Смех перешёл в тихое бормотание и шептание. Виктор спросил вновь:   — Ты чего? Георгий... Ты, что из ума вышел? Ты меня слышишь? Эй!   Виктор на четвереньках прополз вперёд и, коснувшись плеча Георгия, хотел утешить того, но тот вдруг резко поднялся на ноги и побежал прочь. Виктора это так удивило, что он не сразу сообразил, что произошло, а потом поднялся сам и побежал вслед за товарищем.   Шёл конец сентября. Время было позднее, в тот вечер Виктор мог лишь предположить, что сейчас около 10:00, потому что часы его остановились и были теперь бесполезны. Виктор знал, что сейчас идёт девятый месяц, — сентябрь, но точное число назвать не мог, он уже выбился со счёту.   Виктор бежал за силуэтом человека, спотыкаясь о кочки и корни, скрытые в тёмном сумраке, приближающейся ночи. Он пробирался всё дальше и дальше, преодолевая всё больше и больше десятков метров. Из виду он не терял Георгия, только в один момент вдруг увидел, что он провалился вниз и исчез. Подбежав к тому месту, Виктор увидел перед собой крутой склон, раньше которого не встречал здесь.   «Гоша спустился по нему... Я знаю... Здесь слишком темно, что там внизу? Всё это неопределённо, но мне нельзя терять времени, нужно догнать его... Нельзя, чтобы он вот так вот просто ушёл от меня! »   Спешно, но держа равновесие, Виктор стал спускаться вниз по склону. Было темно, но ещё не настолько, чтобы ничего не видеть. Очертания деревьев и кустов ещё проявлялись и были заметны.   — Георгий... Георгий! Гоша, ты где? Отзовись! Куда ты убежал? Отзовись!   Виктор ступил на мягкую почву, он почувствовал, как его голые ступни немного утопают в холодной влажной земле. Такой почвы он в этом лесу ещё не встречал, и предположил, что вероятно где-то по близости есть водоём или болото.   Никаких шорохов... Только медленные ступания Виктора по вязкой земле составляли шум. Он шёл вперёд, медленно и осторожно... Сердце колотилось. Страх перед неизвестным проявлялся в полной мере. Виктор вглядывался в каждый сучок, встречающийся ему на пути, вслушивался, останавливался и звал своего друга к себе.   После очередного вскрикивания, Виктор, наконец, остановился, заметив перед собой ряд камышей. Он убедился, что прямо перед ним расположено болото, сложно было сказать, каких оно размеров, в той темноте этого нельзя было определить. Виктор обернулся назад и хотел ещё раз окликнуть Георгия, но за спиной вдруг поднялся фонтан брызг и грязи, сопровождённый диким рёвом:   — Ы-ы-а-а-а-р-р-р...   Виктор почувствовал влажное и склизкое прикосновение к своей левой голени. Чья-то рука или лапа обхватила её полностью, вызвав порыв тошноты и страха. Он схватился за ближайшее деревце... и вовремя, потому что в тот же момент, его нога поднялась вверх и потянулась в направлении к болоту. Что-то потянуло его в зыбкую трясину.   Виктор издал дикий вопль ужаса и отчаяния. Он с трудом понимал, что происходит, но изо всех своих сил держался за никчёмное деревце, которое вот-вот выдернется с корнями и уйдёт в пучину вместе с ним. Рывками Виктора оттягивали постепенно в болотину, за спиной слышались лишь брызги, хлопки грязи и тихое рычание.   Он обернул голову, чтобы увидеть это существо, и сразу же пожалел, что сделал это. Ничего более мерзкого и отвратного Виктор в жизни не видывал.   По пояс оно стояло в болоте, правой рукой оттягивало Виктора к себе. Это было существо внушительных размеров, Виктор сразу вспомнил о лешем, который и рядом бы не стоял, с этим великаном.   Дух болота... это было что-то вроде этого. Существо было покрыто грязью и водорослями, улитками и рыбьей чешуёй. Болотник представлял собой урода с лягушачьими лапами, выпученными глазами, огромным ртом и длинной бородой, с которой стекала болотная жижа. Он был страшен до омерзительности. Его огромная голова, руки, тело, он представлял своим образом настоящего монстра.   Болотник схватился другой лапой за вторую ногу Виктора, ещё мгновение и сильный резкий рывок решит весь исход, но... спасение пришло. В тот самый момент, когда монстр вытянул Виктора на себя вместе с выдернутым деревцем, из тёмной мглы показался силуэт человека с револьвером в руке.   Это был Георгий. Он выпустил последний патрон точно в рыло болотному монстру. Выстрел, средь тихого леса, оказался громким и звонким. Болотник взвыл от боли, отцепив свои лапы от ног Виктора, он закрыл ими дыру в правом глазу и попятился назад в трясину.   Виктор, работая всеми мышцами тела, прокарабкался вперёд, подальше от болота и только потом встал на ноги. Болотник ушёл под воду, завершив свой уход, громким хлопком трясины.   Георгий поддержал Виктора (они не сказали друг другу ни слова), и поднялся вместе с ним вверх по склону. Они спешно вернулись к костру, который вот уже догорал.   Виктор не мог отойти от произошедшего. Сердце всё не утихало, дыхание было частым и порывистым, он дрожал. Георгий подкинул тем временем веток и поленьев в огонь, дал Виктору воды и пояснил:   — Я успел вовремя, не так ли? Ещё б чуть-чуть и конец...   Виктор приходил в себя, от услышанной человеческой речи у него потеплело в душе. Он умиротворённо смотрел на языки пламени, что уже такое долгое время согревают его и освещают местность вокруг. Он спросил, приводя дыхание в норму:   — Куда ты убежал? Гош, не делай так больше!   — Тебя сейчас это волнует? То чудище почти утащило тебя в болото, а ты беспокоишься, где я был!? Это совершенно не имеет значения, потому что я вернулся и спас тебе жизнь. Разве не так?   Виктор с минутку помолчал и, просветлев, ответил:   — Да, точно... Этот монстр, он был ужасен... Ничего страшнее в жизни я не испытывал, это просто жуть... Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха!.. Аха-хаха-ха-ха!   Смех распространился по всей окрестности, Георгий попытался выяснить причину столь внезапного порыва радости, и спросил, тряся товарища по плечу:   — Ты чего это? Эй! Что смешного то?   Виктор резко затих и безумными глазами оглянул Георгия:   — В этом месте не бывает снов! Понимаешь? Здесь не снятся сны! Значит это чудо-юдо не придёт ко мне в кошмарах, оно не посмеет! Ничего не выйдет! Ничего не выйдет! Аха-ха-ха-ха-ха-ха!   Георгий поддержал весёлую новость и тоже засмеялся, подтвердив:   — Ты прав, чёрт побери! Точно ведь, никаких ночных кошмаров, только не здесь! Аха-ха-ха-ха!   Так прошёл один из сентябрьских вечеров... Так проходила постепенно и жизнь в этом лесу: везде опасность, везде неизвестность...     Шло время, но ничего не менялось. Всё оставалось прежним... Ветер только изредка поднимался, давая знать, что он всё ещё существует. А так, всё оставалось на своих местах... Росли грибы, клюква и ежевика, больше ничего... Других ягод не было, а за полгода клюква с ежевикой так осточертели, что Виктор больше к ним и не притрагивался... Грыз кору от молодых деревьев, разбавлял рацион грибами и более-менее съедобной травой. Он сильно исхудал...   Виктор стал выглядеть старше, он действительно возмужал лет на десять. Просто невероятное преобразование! Казалось, что после той встречи с чёртом, в организме Виктора что-то поменялось, причём в худшую сторону. Процесс старения усилился, рост волос увеличился вдвое, Виктор обрёл близорукость, та встреча многое объясняла, если можно было предположить, что именно чёрт посодействовал всей этой физической изменчивости. Возможно, все эти признаки проявлялись от окружающей обстановки, возможно и то, что здесь иной счёт времени и всё вполне закономерно... Слишком много «возможно».   Всё необъяснимо... Ничего не ясно.   Виктор отрастил бороду по грудь. Волосы стали длинными, он даже мог походить на лешего, только не хватало габаритов хозяина леса. Виктор Ломанов поменялся в лице, не то чтобы оно только похудело и побледнело, нет, изменились сами черты лица... Глаза стали более большими, выпученными. Нос стал внушительнее, цвет губ (они стали тоньше) почти слился с бледностью всей кожи. Лоб стал пониже, подбородок опустился, ещё пару незначительных изменений и Виктор превратился бы в совершенно иного человека.   Всё это было странно... Виктор видел все эти изменения, видел их и Георгий, которому всё было нипочём, и который оставался всё таким же молодым, бодрым и крепким. Виктор ничего не мог поделать, ещё в самом начале он выделывал что-то вроде зарядки по утрам, чтоб держать форму, но вскоре он перестал это делать, видя, что изменения идут лишь в сторону упадка. Со временем он примирился, обговаривая себе самому утешительные молитвы и ведя разговоры с Богом, Виктор утешался и воспринимал все преобразования в своём организме как должное и необходимое для существования здесь, в этом мире.   Его одежда превратилась в тряпьё, но была ещё сносна для ношения. Виктор оставлял теперь всё как есть. Больше он ничего не хотел менять и делать. Он устал. Устал ото всего этого. Столько месяцев пустынных поисков выхода отсюда, столько затраченного времени и труда... всё это склонялось в тот смысл, что все свершённые дела были напрасны и бессмысленны, были глупы и неразумны.   Постоянная ходьба, путешествие, и преодоление страха утомили Виктора, его характер был подломлен. Случайные встречи с разными немыслимыми сущностями тоже повлияли на рассудок Виктора. Он стал оберегаться ото всего этого путём Библии. Он изучил её досконально, полностью и беззаветно. Обретя ряд знаний, защищающих от всей нечисти, Виктор стал по-настоящему набожным человеком, по-настоящему верующим и покорным.   Страх перед смертью изменил его духовный мир, время же, — потрепало его внешний облик...   Георгий поддерживал Виктора... естественно, ведь он был его другом и верным товарищем! Подавая торжественные и смелые надежды на спасение, он всё больше и дальше оттягивал то время, когда всем их размышлениям, суждениям и замыслам придёт конец. Когда они сгинут в этом опустошённом пространстве и обретут покой, именно тогда уже ничего не будет иметь значения. Георгий понимал это, он был готов к смерти, он был готов ко всему и настраивал Виктора в то же русло, в которое заглядывал сам.   Все их совместные походы по закоулкам и просторам всего этого леса, Георгий считал необходимыми. Виктор порой отказывался идти в очередное пустое путешествие, однако Георгий настаивал, он в буквальном смысле поднимал его на ноги и мощной руганью объяснял, что если они не будут действовать каждодневно, то ни к чему не придут и не обретут свободы. Только тогда Виктор прислушивался к другу и вместе они вновь обходили лес в поисках выхода.   Так продолжалось долго... Вся это постоянность и привела к тому, что Виктор пришёл в такое никчёмное состояние, подавленное состояние духа и самосознания. После стольких безуспешных попыток выбраться из чащи лесной, Виктор уже сомневался, что им когда-либо представится шанс выбраться отсюда. Он всё больше отдавался библейским рассказам и уходил в себя, предаваясь полностью Господу Богу.   Течение времени проходило в своём темпе и направлении. Из памяти Виктора стали стираться очертания всех, кого он знал раньше. Оно и понятно, никаких фотографий и сновидений, напоминающих о них, не было, не было ничего... Всё это стиралось, уходило, но не просто стиралось, а скорее вытеснялось. Вытеснялось образами вездесущих демонов, ангелов, чертей и смерти. Библия оказала большое содействие в переосмыслении жизни Виктора, именно она вразумила его и открыла истинный взгляд на всё окружающее.   Георгий же... А, что Георгий? Он ничего не делал. Он только каждыми днями пропадал, уходя в поиски выхода отсюда. Иногда он не появлялся целыми днями и Виктор подумывал о том, что не нашёл ли его друг тот самый благословенный портал и не вышел ли он без него из этой западни? Всё оказывалось совершенно иным. Георгий углублялся на большие расстояния, чем прежде, но ничего не добившись, возвращался обратно, уже с трудом находя дорогу домой.   Виктор утверждал, что ему не следует уходить так далеко, но Георгий не слушал, его не пугало, что в один день он может потеряться окончательно и больше никогда не найти дорогу обратно. Виктора же это волновало больше всего на свете, потому что если такое произойдёт, то он не проживёт один и суток в этом жутком месте. Он настолько привык к Георгию, что одна только мысль о том, что он пропадёт навсегда, вызывала в нём бурю страха и порыв слёз. Он больше не мог жить в одиночестве, он не мог существовать без Георгия...   Будучи превосходным пилотом, любящим добрым и успешным человеком, Виктор обрёл другую судьбу. Это была не его жизнь. Всё что он увидел, он не должен был видеть. Всё что он услышал, он не должен был слышать. Он забрёл в западню, он зашёл в иной мир, иную параллель реальности... Всего за полгода Виктор превратился в человека, которому больше не свойственны ни любовь, ни доброта. В этом проклятом мире, некого было любить, некому было оказывать добро, всё и вся были против Виктора, всё складывалось наихудшим образом, лишь Георгий оставлял за собой надежду, лишь он ещё не позволял Виктору покончить с собой.     В одну из ночей, кажется, это был уже ноябрь, скверная старуха с косой, после столь долгого отсутствия показала себя в полной мере, но и Виктор не оступился. Он уже не боялся Смерти, он привык к её образу, сколько раз она ему мерещилась? Слишком много, чтобы стоять трусом перед ней.   Ночь та, была ветреной, казалось, что ветра такой силы, здесь ещё не бывало. Виктор выполз из своего шалаша, Георгий спал мирным сном. Виктор Ломанов, держа икону в одной руке, а самодельный крестик, выточенный и красиво обделанный из одной, чудесно сросшейся ветки, в другой, пробрался к костру, возле которого стояла сама Смерть. Это была их очередная с преувеличением сотая встреча, но на сей раз, это существо заговорило... проникновенно, твёрдо и убедительно:   — Придёт время, и я доберусь до тебя, Виктор. Но можно и не ждать... Прекрати эти мучения и обрети долгожданный покой. Возьми мою руку, и пойдём со мной... Я отведу тебя туда, где тебе и следует быть...   Старуха в капюшоне протянула левую руку вперёд, тогда, Виктор впервые увидел её без корзины с костями. Он был удивлён, что эта сущность может разговаривать на человеческом языке. Её образ оставался прежним, но Виктор ни сколько не опасался этой дряни:   — Чёртова, сука! Хочешь, чтоб я сдох!? Да!? Ебучая тварь! Пойди прочь от меня, не смей приходить ко мне, проклятая старуха! Не смей просить меня об этом! Изыди! Изыди! Изыди, нечисть проклятая! Изыди! Изыди, тварь!   Старуха зловеще рассмеялась и приблизилась к Виктору почти вплотную. Тот в свою очередь, прижал крест с иконой к своей груди и стал проговаривать молитву, отчётливо и ясно. Старуха, проведя рукой по голове, стянула с себя капюшон, но на месте ужасного лица, был пустой череп без кожи и крови. При ближнем рассмотрении, Виктор увидел, что место старческих рук, из-под рукавов видны костлявые фаланги пальцев и кисть без кожи.   — Ты, глупец! Глупец! Глупец! Слышишь меня! Глупец! Я не та нечисть, что живёт в этом мире, я сама Смерть, и ты ничего не сможешь мне сделать своими ритуальными выходками! Обложись хоть сотней крестов и ничего не добьёшься! Ничего! Слышишь меня!? НИЧЕГО!   Виктор, навострив грозный взор на то, что видел перед собой, не переставал говорить. Он смотрел Смерти прямо в глаза, в саму их сущность. — Прекрати! Ты ничего не добьёшься! Ничего не добьешься! Ты меня слышишь!?   Виктор продолжал проговаривать молитву, и тогда Смерть пригрозилась:   — Если ты не закроешь свой рот, то сегодня я заберу твоего друга, и ты останешься здесь один, навсегда! Слышишь!? НАВСЕГДА! Ты подохнешь здесь, но очень не скоро! Ты умрёшь в одиночестве!   Только тогда Виктор умолк, он сразу же рухнул на колени и прижал руки к груди ещё плотнее, поклоняясь и плача:   — Нет! Я прошу тебя! Только не это! Не нужно, я умоляю, не надо! Не надо! Прошу тебя, не забирай его! Не надо! Я верю, верю, что ты не та нечисть, ты сама Смерть! Я знаю это, я знаю, но не забирай его от меня, я умоляю! Я прошу...   Скелет в чёрных лохмотьях стоял неподвижно, казалось, что он был доволен таким поведением Виктора. Смерть провозгласила:   — Это встреча... Она последняя. Последняя в этом мире. Когда ты окажешься по ту сторону, то я приду за тобой, уже чтобы забрать тебя. Когда придёт твоё время... Когда оно придёт, ты должен быть готов, ты вновь увидишь меня в последний миг своего воздыхания, и потом уже ничего не будет. Ты обретёшь покой и умиротворение. Верховный суд решит, куда ты заслуживаешь попасть... Всё это будет. Не сомневайся! А сейчас, я предлагаю лишь ускорить бытие и отправиться в путь незамедлительно. Только обретя смерть, ты получишь истинное наслаждение и свободу. Запомни это и знай, отчего отказываешься. До встречи, Виктор, до встречи...   Она собралась покинуть его, но Виктор не позволил, схватившись за её тёмное тряпьё, которое с трудом можно было назвать одеждой.   — Нет! Постой! Объясни мне, что со мной происходит! Объясни, как я попал сюда!   — Ты и сам всё знаешь, просто не хочешь этого принять.   — Нет, нет... Я видел тебя по пути! Да... Это было, я встретил тебя, и потом всё изменилось, я исчез... Я не могу это понять...   Смерть произнесла последние свои слова:   — Ты можешь всё это понять, просто не хочешь. Та встреча ничего не значила, абсолютно ничего... Ты забыл бы обо мне сразу же, как достиг бы своего друга, но ты не добрался до него, ты попал в другой мир, поэтому от меня ты ничего не узнаешь. Ты не должен этого знать, ты должен это понять.   — Но, так нельзя! Я ведь многое уже увидел! Я должен знать, почему я здесь! Это ведь не просто так! Нет! Нет!   Последние слова были сказаны в пустоту, потому что образ смерти исчез из виду, а по ветру пробежались последние отголоски её речи:   — Лишь нелепая случайность...   Виктор, схватившись за голову, взвыл от горя и отчаяния. Подобно волку, он завыл и вздёрнул голову к небу. Всё не укладывалось в голове, всё было запутанно и не ясно, всё смешалось в кучу... «Лишь нелепая случайность!? Лишь нелепая случайность... Лишь нелепая случайность... Лишь... О, Боже, это же не возможно! Так не должно быть! Я не заслужил таких случайностей, я не... А-а-а-а-а-а... Не-е-ет... »   На крик и рыдания вышел Георгий, он спросил, что случилось, но Виктор молчал, словно потерял дар речи, он ничего не сказал. Он просто улёгся на том месте, где сидел и, закрыв глаза, уснул.