Тринадцать

      Ацуко проснулась с первыми лучами солнца. Она обожала свою комнату, здесь и правда казалось, что с каждым новым днем солнце приветствует их как избранных, первыми. Следом проснулись и другие девочки, которые, разумеется, уступив ей дорогу, стали собираться на утреннюю медитацию.       Медитации ее успокаивали. Во-первых, позволяли настроиться и открыть все чакры на целый день, пропускать через себя энергию этого мира, не смотреть, а видеть, а во-вторых, помогали восстановиться от ночных кошмаров. Ей снилось, как мама убегает от человека в маске Пожирателя смерти, а он пускает в нее зеленый луч.       Дед, школа, да просто вся жизнь как в клетке давили на нее. Будто в Японии ей становилось тяжело дышать. Будто ее душу тянуло куда-то далеко отсюда, прочь от всех рамок и законов.       — Медитация окончена, — поклонился им их преподаватель, который обычно вел их утренние практики. — Через час завтрак.       Ученики поклонились мастеру в ответ и отправились обратно по своим комнатам — надевать школьную форму и мантию, а также готовиться к урокам, которые начинались сразу после завтрака.       — Девочки, уже думали о четырнадцатом февраля? — спросила одна из ее соседок.       Все, кроме Ацуко, неопределенно пожали плечами. Она была уверена, что хочет провести этот день с Такахаси, в конце концов, если не они сами, то магия покажет им верный путь. Остальные же, зная о магии этого дня, боялись заранее разочароваться в своих мальчиках. Казалось, что некоторые из них просто хотят оттянуть неизбежность, жить в этих розовых очках. Ацуко же хотела проверить совместимость, она не доверяла деду ни на секунду, понимала, что он мог подделать их совместимость.       — Да, я буду с Тецуро, — уверенно заявила Ацуко, чем вызвала очередное восхищение у девочек.       — И не боишься?       — Ты что-то видела о вас, подтверждающее положительный исход?       Ацуко еле-еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Почему влюбленность всегда равнялась тупости? На каждом уроке им объясняли, что за редкими исключениями можно увидеть точное будущее, в большинстве случаев оно всегда изменчиво и зависит от них самих.       Хотя в таком случае она соврала бы, если бы сказала, что не пыталась смотреть исход этой встречи. Вот только он ей определенно не показывался. Может, потому что сам Такахаси еще не определился, хочет ли идти с ней на свидание в этот день?       Сегодня она обязательно задаст ему волнующий всю школу вопрос.       — Для этого и существует этот день, чтобы решить, — пожала плечами Ацуко. — Зачем вам тратить время на не ваших людей, а если все пройдет хорошо, то в ваших отношениях все перейдет на новый этап, более душевный, тот, о котором все мечтают.       Ацуко первая вышла из комнаты и вошла на завтрак. За ней пошли и все остальные, рассаживаясь в зависимости от цветов их мантии. Такахаси нарушал законы магии, садясь рядом с ней. Его мантия была серебристой. Но Ацуко знала, что она начинает белеть.       — Нам надо поговорить, — шепнула она ему, но при этом все оставалось в рамках приличия на публике. — После уроков на нашем месте.       Тецуро удивленно поднял бровь, но кивнул.       — Заканчиваем прием пищи и расходимся по кабинетам согласно расписанию, — объявил их директор, присаживаясь обратно в кресло и с удовлетворением на лице наблюдал за тем, как его ученики расходятся по учебным классам.       Ацуко первая поднялась из-за стола и направилась на занятия.              Ацуко сидела в кабинете, где они обычно встречались с Тецуро. Проход мальчиков в крыло девочек был строжайше запрещен, как и наоборот. Поэтому им удавалось встречаться только на нейтральной территории.       — Ты опоздал, — сказала Ацуко, когда Тецуро наконец-то вошел в пустой класс.       — Знаю, прости, — он улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой. — Меня Фукуда задержал.       — Что-то случилось? — поинтересовалась Ацуко, тут же проявляя интерес, а не свою маленькую обиду.       Она знала, что директор подозрительно относится к Тецуро. Он был прекрасным ясновидящим, он чувствовал людей, да и у брата его была подмоченная репутация, за что к нему было повышенное внимание со стороны дирекции. Мало кто верил, что его мантия даже не собирается подбираться к золотому оттенку из-за некоторых проблем в восточных дисциплинах, все же в рамках стандартных магических дисциплин он был прекрасен, порой даже превосходил некоторых семикурсников.       — Нет, все нормально, — заверил он ее. — Просто мне дали дополнительные задания. Ты же мне поможешь?       — Конечно, — выдохнула она. — Но тебе надо стараться, я уверена, что ты можешь…       — Могу, но только в области боевых искусств, а не так, как ты… — сделал ей комплимент Тецуро, отчего ее щеки залились краской.       Он подходил к ней все ближе. Совсем рядом. Взял ее ладони в свои. У него они всегда были холодные. Приятный запах, аккуратные черты лица, его губы были все ближе к ее.       — Ты вообще самая лучшая девушка, которую я когда-либо встречал, — прошептал Тецуро.       Его губы нежно накрыли ее. Их поцелуи всегда были такими невинными, словно детскими, никто из них не хотел переходить черту, оба знали, что это опасно, особенно сейчас, когда пришли результаты экспертизы. Им нельзя переходить черту, во всяком случае пока они не докажут, что имеют право быть вместе, ведь в Японии души ставились в приоритет крови, во всяком случае шансов было больше.       — О чем ты хотела поговорить? — прошептал он, буквально выдыхая ей эту фразу в рот.       Как ей не хотелось отходить от него. Хотелось чувствовать его руки все больше и ближе. Почему они не могут быть обычными парнем и девушкой, которым не нужно думать о крови.       — О нас, — Ацуко все же отошла от него, присаживаясь на парту.       — Ты… передумала? — почти шепотом спросил Тецуро, а в его глазах читалась боль и даже какой-то страх. — Больше не хочешь идти против деда?       — Ты знаешь, что я не могу против него идти, — Ацуко сверкнула глазами. — Но я хочу ему доказать, что все возможно.       — Как же это сделать? — удивился Тецуро, которому явно нравилась эта идея.       — Свидание на день всех влюбленных, — уверенно сказала Ацуко.       А вот это Такахаси явно не понравилось. Не удивительно, ведь если все пройдет неудачно, то они расстанутся навсегда. Если деда обмануть можно, то магию — нет.       — Ну ты сам посуди, — уговаривала она Тецуро. — Если мы окажемся душами, то у моего деда не будет выбора. Потому что после тебя он не говорил про помолвку. Значит, у него нет вариантов. Да и надеюсь, что он все же меня любит. У них с бабушкой идиллия благодаря душам, он должен меня понять.       — Может, это знак, что ты не видишь нас? — волновался Такахаси. — С твоим-то даром видеть эти души…       — Я же тебе говорила, что я себя не могу видеть, — заверяла его Ацуко.       В конце концов, ей удалось уговорить Такахаси, поэтому через пару дней их ждало свидание в знаковую дату.              Ацуко шла по незнакомому коридору. Она шла за каким-то парнем. Он был к ней спиной, поэтому кроме черной мантии и черных растрепанных волос она не могла его увидеть. Но он был какой-то родной, будто она знала всю жизнь этого парня. Вдруг он остановился, начал поворачиваться, вот, сейчас, она увидит его лицо…       Резкий звонок вырвал ее из сна. Проклятый будильник. Кто этот парень?       Ацуко выдохнула, теребя в руках маленький приборчик, цифры на котором показывали тринадцатое февраля.