Таинственная квартирка, или мистика перед Рождеством

Снег падал - мягкий, пышный, обильный. Из окна полицейского департамента была видна ярко освещенная рождественская витрина магазина, украшенная еловыми ветками. Уже темнело, и крупные хлопья снежинок отплясывали что-то безумное в свете качающихся фонарей. «Рождество, - размышлял Антон Андреич Коробейников, - рождество в Петербурге… Надо бы сходить куда-нибудь на праздник, а то я в столице живу - и вроде как не живу! Одна работа. А хорошо бы попасть на бал в Благородное собрание! Говорят, туда можно всем чиновникам… Благородное собрание, звучит-то как!» - ему уже слышались звуки полонеза и мазурки, а перед глазами приятно мельтешила нарядная толпа прелестных дам в туалетах, украшенных свежими цветами… Вздохнувши, он повернул голову в сторону очередного посетителя, приятного вида юноши, присевшего к столу его шефа. - Даже не знаю, с чего начать, - растерянно бормотал сей приятного вида юноша, глядя на Штольмана добрыми, доверчивыми глазами. - Попробуйте с самого начала, - посоветовал Штольман. - Ну, для начала у меня в поезде украли саквояж, - пролепетал он жалобно. - Там было много ценного? - Да нет, смена белья, бритвенный прибор… но самое главное – паспорт! И вот я в столице, без паспорта, без ничего… Слава Богу, мой бумажник был при мне! - Вам надо в отдел, который занимается кражами…. - Да нет! Я тут по совсем другому делу – вскричал юноша. – Понимаете, мой брат – исчез! - Вот как? Давайте подробнее. - Понимаете, мы близнецы, Лихолетовы наша фамилия. Ардальон Иваныч – это брат мой, - и я, Аркадий Иваныч. Но я домосед, а он более такой… шустрый, - юноша обаятельно улыбнулся. - И вот, он уехал из нашего именья под Ржевом в столицы, а я остался при батюшке; но батюшка умер два года назад. Недавно я получил от брата письмо, он приглашал встретить Рождество у него в Питере. Писал, что последнее время нездоров, но будет рад меня видеть… - А на какие средства жил ваш брат? - Ну, я посылал ему деньги. - То есть, он нигде не служил, и ничем не был занят? Продолжайте. - Я приехал по адресу. Брат писал, что снимает две комнатки, в квартирке у старушки… Я узнал адрес у дворника. Поднялся, постучал, и тут заметил… Дверь, к моему изумлению, была приоткрыта! Я постучал и вошел – никого! - Может, они просто вышли и забыли закрыть дверь? Юноша застенчиво потупился, потом снова глянул ласковыми глазами на Штольмана. - Я тоже так решил, и стал дожидаться их возвращения. Потом стемнело, наступила ночь. Я не знал, что делать, постелил себе на диване, а ночью… Даже сказать не знаю как… - Что случилось? Аркадий сжал перед собою руки, захрустел пальцами. - Понимаете… Просыпаюсь – а на пороге стоит вроде как силуэт: девочка со свечой… Глаза – огромные, и в темноте светятся… Я ей: ты кто?! А она повернулась, пошла по коридору и как бы во тьме растворилась. Я до утра глаз не сомкнул. На другой день спросил у дворника, когда он последний раз видел моего брата. Тот отвечал, что старушку он видел неделю назад, а брата - он вообще не помнит, когда последний раз видел… - Да, положеньице у вас, - посочувствовал Штольман, - и девочки по ночам мерещатся… - Вы еще не все знаете! Дворник сказал мне… Вы скажете, что это бред, но я в таком расстройстве, что на меня это произвело впечатление… - Итак? - Он сказал, - юноша перешел на шепот, а добрые, открытые глаза его подёрнулись влагой, - что в этом доме вечно несчастья, и люди пропадают. То самоубийство, то просто ушел человек и не вернулся… А еще сказал, - он понизил голос и заговорил таинственно, - что когда яму под фундамент этого дома рыли, то нашли что-то странное: вроде как плиты, только по кругу выложенные. А на плитах надписи старинные, не по нашему написанные. Одну подняли, а там покойник, в каких-то доспехах старинных, - тут юноша боязливо перекрестился. - Ну, подрядчик велел копать дальше. Только дом-то построили, да видать кто-то, - Аркадий робко оглянулся через плечо и поднял палец многозначительно, - на том свете… разгневался…. Понимаете? О, конечно, мы живем в век материализма, и все это - бред воспаленного воображения и прочие фантазии. Но что делать мне? Я потому и пришел к вам, что полиция – это люди без этого, - он повертел в воздухе рукой. - Без чего именно? - Ну, без фантазий, - пояснил посетитель, - без веры в потустороннее… - Да, вы пришли точно по адресу, - согласился Штольман.